Танец бабочек

      Знойное утро в горной деревне должно было пахнуть жарой, жжёной травой, влажностью, да чем угодно, кроме стального запаха крови, бьющего в нос сильнее любого снотворного. Тоджи медленно вдохнул, но воздуха будто не ощутил. Был только этот невыносимо противный аромат, исходящий отовсюду, куда ни взгляни. С террасы хижины деревенского старейшины отлично было видно все покрошенные дома, каждую обломанную ветхую крышу, каждого человека, безвольно лежащего на земле. Ещё и деревней самураев называется. Одни неумехи.         Фушигуро медленно обернулся. За настежь распахнутыми дверями на террасу, над безвольно распластавшимся по татами человеком виднелись большие маятниковые часы. Хрен знает, зачем такие в деревне. Ровно десять утра. Через полчаса у него встреча с потенциальным клиентом. Но вот незадача, товар задерживается. Видимо, шляется где-то вместе со своей никудышной нянькой.         Где-то впереди послышался громкий хруст веток.         — Оп! А вот и мы! Встречай, папуля.         Тоджи хмыкнул, разглядывая стоящую у изломанных хижин куноичи. Озорной блеск в зелёных глазах он и издалека видел. На её руках вполне спокойно устроился черноволосый пацан, на вид не старше двух лет. Он любопытно обернулся и стал с прищуром рассматривать незнакомое место.         — Что, ты меня даже не поблагодаришь за работу? — надула губки девушка.         — Спасибо, Наоми, — безэмоционально ответил Тоджи, спрыгнув к ней.         — Вот, так гораздо лучше, — улыбнулась Мидзуно. — А то, знаешь ли, не все куноичи ладят с детьми. Тебе просто повезло нарваться на меня.         — Если так нравятся дети — заведи своих.         — О, я совсем не против, — усмехнулась Наоми. — Жаль вот, подходящей кандидатуры на роль второго родителя всё никак не найдётся.         Наоми ловко увернулась от протянутых рук Тоджи. Отступила назад, всё ещё держа Мегуми. Мужчина недовольно рыкнул и сдвинул брови. Девушка его откровенно задирала, пугая намёками и слишком уж прямыми наездами. Она всегда такой была, с их самой первой неожиданной встречи, когда его, умелого наёмника, окатила своей проклятой водой эта несовершеннолетняя язва с третьего курса техникума. Наоми раздражающе красива и от этого ещё больше бесит. Жаль, но Тоджи не может свернуть ей шею, пока у неё на руках его сын.         — Ну, может, ты окажешь мне услугу? — кокетливо поинтересовалась девушка, сделав шаг назад. — Всего один разок, Тоджи.         — Дура, — усмехнулся он. — Я старше тебя на пятнадцать лет.         — Пф, ну и что?         — Я женат, — попытался убедить Фушигуро. — Это тебя не смущает?         — Ох, значит, только в этом причина... — с досадой отозвалась Наоми. — Ну ладно. Скажешь, когда разведётесь.         — Лучше бы ты была такая же молчаливая, как твой брат. Тебе это в жизни пригодится.         Тоджи забрал Мегуми. Мальчик прижался к сильному плечу отца и прислонил обе ладони к своим торчащим волосам на лбу. Стал показывать что-то пальцами.         — На-о-ми... Чан!         — Он запомнил моё имя! Как мило, — улыбнулась она.         — Наверное потому, что ты талдычила его весь этот час... Я не удивлён.       Наоми сложила руки на груди и глянула на хижину старейшины.       — Я оставил его на столе, — объяснил Фушигуро. — Забирай и делай, что хочешь.       Когда Тоджи обошёл девушку, чтобы уйти, услышал себе вслед её крик:       — Пока, Мегуми-чан! Надеюсь, с матерью тебе повезло больше, чем с отцом!

***

Четыре года спустя.

      В руках старуха держала деревянную кисэру, время от времени выпуская изо рта клубы дыма, растворявшиеся по комнате мутной пеленой. Подобная картина вызвала у Огавы резкое чувство дежавю. Горные старцы, днями сидящие в своих хижинах, выкуривали весь привезённый табак почти сразу. Больше в тибетских холмах им делать и не приходилось: хозяйство было за молодёжью, резвость за детьми, а охрана за здоровыми и сильными мужчинами. Поэтому юная дочь всем известного самурая по сценарию должна была остаться в своей родной деревне, чтобы превратиться сначала в чью-нибудь жену, потом в чью-нибудь мать и бабушку, а затем в такую старуху, которая только и будет делать, что приближать конец своей скучнейшей жизни.       Это замкнутый круг, который не в силах разорвать даже самое сильное желание, просто потому что лишь его будет недостаточно.       Бунтарский дух и свободное воспитание сделали своё дело. Огава сумела избежать части этого проложенного предками пути, но не всего, и не слишком была этим обременена: главным было то, что её старость, если она случится, не будет похожа на день сурка.       — Этот человек... — прохрипела старуха. — Разрушил нашу деревню четыре года назад... Ему нужен был наш староста. Он убил его и ушёл... Я и моя дочь были единственными, кто выжил в той резне...       — Кем был ваш староста?       — А мне-то почём знать? — спросила женщина скрипуче. — Обычный мужчина из самурайского рода... Задолжал чем, небось. Вот и пришёл демон по его душу. И остальных с собой забрал...       Момо скептически глянула на Эми. Мидзуно с плохо скрываемым любопытством спросила:       — Абэ-сама, а этот человек, что убил всех людей здесь... Он пользовался какими-то необычными умениями? Было ли что-то, отличавшее его от обычного человека?       — Нет, деточка, он не как вы, — помотала головой старуха. — Его рука была тяжела... Он держал оружие. Ни капли того, что есть в вас... В нём ни капли не было!       — Вы чувствуете силы шаманов?       — Встречала их в молодости, когда была девчонкой... — Абэ отчего-то нахмурилась. — Страшные чувства были, когда они стояли рядом.       — Не-шаман, убивший целую деревню потомственных самураев, — усмехнулась Момо. — Надо же...       — Ты не знаешь, кто это мог быть?       На вопрос Эми Момо лишь сдвинула брови и поджала губы.       — Нет предположений, увы.       — Значит, вы не знаете, забрал ли этот мужчина клинок, верно?       — Нет, деточка...       Эми снова глянула на старушку. Среди развалин самурайской деревни в горах Кюсю, эта женщина, Абэ Мако, была единственной ныне живой. Её дочь оставила это место и уехала в большой город. А старуха осталась и, кажется, обезумела, едва помня себя и всё произошедшее когда-то, потому что Эми не слишком доверяла путанным и слегка странным объяснениям. Сухие факты лучше любых показаний свидетелей. Достать их сложнее, и путь к ним тернист, сейчас только эта женщина может им помочь. Но что возьмёшь с ополоумевшей старухи?       Когда две девушки покинули скошенную временем хижину, одна из них глянула в небо. Там не было ни единого облака. Как и ни единой птицы.       — Как считаешь, мы зря к ней пришли? — спросила Эми, вглядываясь в синеву.       Где-то раздался треск. Мидзуно даже не заметила.       — Ну, знаешь, она кажется слегка поехавшей от всего случившегося, — протянула Момо в ответ. — Но, думаю, часть правды есть в её словах. Только очень опытный и искусный убийца мог вырезать столько опытных самураев... А он даже не был шаманом. С её слов.       — Думаешь, она просто не почуяла?       — Может быть. Есть же техники сокрытия, как у Игараси. Или вообще старуха просто придумала это всё. Кто знает?..              — Ладно, тогда вернёмся в рёкан.       — Куда это ты так спешишь?       Момо с интересом посмотрела на мнимо безразличное лицо Эми, когда та к ней наконец повернулась.       — Точнее, от чего пытаешься убежать? От моего присутствия?       — Как раз от него, — призналась Эми тихо.       — Тебе не должно быть стыдно передо мной.       — А мне стыдно, представь себе, — ответила девочка, медленно следуя к поваленным воротам деревни. — Мало того, что я без разрешения привела гостя в дом... Так ещё и перед тобой в таком виде показалась. Если бы отец знал, поверь, на мне бы уже висело клеймо бесстыдницы.       Огава снисходительно усмехнулась. Вспомнила, как в своей юности имела смелость заниматься такими "непристойными", по мнению Эми, вещами прямо на глазах у деревенских старух. Ей было плевать, что они скажут. Это было неважно. А вот Кирши был важен. Он и только он тогда имел для неё значение. Момо думала, что для Эми так же было с Годжо. Она просто не желала признавать этого, по какой-то неведомой куноичи причине.       — Вы, благородные дети, те ещё идиоты. К чему загонять себя в глупые рамки?       Эми сдвинула брови.       — К тому, что того от нас требует... Общество.       — Потакать ему не то что бы главная цель твоего существования, верно?       — Говоришь так только потому, что росла в полной свободе, — Эми на ходу стукнула Момо кулаком по плечу. — Тебе незнакомо это давление. Быть девочкой из "благородной" семьи — тот ещё аттракцион. В моём случае это чёртовы американские горки с падающей вниз вагонеткой.       Огава неопределённо пожала плечами.       — Или тебя просто Кирши таким премудростям бытия научил. Я права? — улыбнулась Эми.       — Кирши до этого не было дела, — буркнула Момо.       — Ну, твой муж, по твоим же собственным рассказам, не особо отличался вежливостью и приличием.       — Как и ты иногда, — высунула Огава язык. — Но мы ушли от темы разговора, если ты ещё не забыла о том, что пытаешься заговорить мне зубы, лишь бы не обсуждать твоё недавнее... поведение.       Эми вздохнула, глянув вниз. С вершины склона виднелись очертания домов соседней от самурайской деревни. Вечерело довольно медленно, с птичьей трелью и отдалёнными звуками чужих жизней. Обстановка не слишком благоволила разговору по душам.       — А что тут обсуждать?       — Ты влюблена в мудозвона Годжо?       — Эй! Почему мудозвон-то сразу?       — А, то есть сам вопрос тебя не смутил?       Эми осторожно стала спускаться с крутого склона. Момо усмехнулась и ловко спрыгнула к самому низу, как бы показывая своё преимущество перед юной госпожой из благородной семьи. Она ловчее и сильнее физически. Этого не отнимешь.       — Я не знаю, ясно? — напряжённо ответила Эми, пытаясь держать равновесие на ходу. — Не знаю и всё. Он сам меня поцеловал. А я от этого только ещё больше... Стала переживать.       — Ты его почти не знаешь... В жизни люди могут оказываться теми ещё сволочами, хотя тебе какое-то время может казаться, что это не так.       — Он не такой. Это точно.       Огава не стала спорить. Лишь улыбнулась.       — Слушай, я ведь всё отлично понимаю. И ты можешь доверять свои чувства мне.       — Я в курсе, — выдохнула Эми, ступив на ровную землю. — И я только что доверила их тебе. Серьёзно, прекращай делать вид, что сомневаешься в каждом моём слове и действии.       — Такие люди, как ты, кажутся очень милыми и беззаботными поначалу. Вы на вид такие лапочки добрые, а в душе у вас кавардак.       — Правда? Уже встречала до этого мою точную копию?       — Да. Мой муж был твоей точной копией в этом плане.       Эми стыдливо поджала губы.       — Прости. Я слишком часто тебе о нём напоминаю...       — Нет, — ответила Момо тихо. — В смысле... Да, но меня это не раздражает. Ты похожа на Кирши. И в то же время вы абсолютно по-разному проживёте свою жизнь. Точнее, он уже прожил, а у тебя всё только впереди.       — И ты не хочешь, чтобы я повторила его судьбу.       — Вот именно, что не хочу, — вздохнула Огава с какой-то непонятной досадой. — Кто знает, может, хотя бы одно чудное дитя я смогу спасти от участи так сильно ошибиться с выбором...       Деревенский рёкан вдруг оживился, и Момо чётко расслышала громкие голоса стариков-хозяев, обращённые к кому-то, видимо, незваному и нежеланному. Эми с любопытством глянула через плечо своей спутницы: у ворот дома, как ей показалось, виднелась знакомая белая макушка. Да нет, может, это вовсе и не он. Через пару секунд она услышала и голос. Девочка тут же полностью спряталась за телом куноичи. Схватилась руками в перчатках за её сильные плечи.       — Что такое?       — Чёрт, вот зачем ты сказала ему, куда мы ушли?       — Я не говорила, — пожала плечами Момо. — А кому должна была?       За своей спиной девушка чётко расслышала надменный смешок:       — Мне.       Эми сжала плечи Момо, не желая высовывать головы. Сатору положил ладонь на синюю макушку, протянув руку. Огава выгнула бровь, предчувствуя что-то странное. Стоять между этими двумя явно было опасно для жизни. Годжо учтиво и вежливо произнёс:       — Могу я поговорить с госпожой Мидзуно? С глазу на глаз, желательно.       — Нет. Момо не уйдёт...       Годжо вскинул брови.       — Точно, я ведь её сопровождающая, — усмехнулась Момо. — Прости, пацан, не получится.       Сатору решил смириться. Это было заметно по его позе, когда Момо отошла и села на склоне чуть выше, наблюдая с едва заметной усмешкой. Выглядел он расслабленно, хоть и слегка обиженно. Эми неловко рассматривала его, любую часть тела Годжо, кроме лица. Он снял очки. В глаза посмотреть было бы сродни смерти для Эми, так что она глядела куда-то чуть ниже.       — Зачем ты пришёл?       — Ты так резко убежала пару дней назад, — натянуто улыбнулся Сатору. — А у меня не слишком большой объём терпения, так что... Пришлось постараться, чтобы разузнать место вашего с Огавой задания. Хотя я так и не понял, в чём оно заключается...       — В том, чтобы вернуть из самурайской деревни старинный меч, — ответила Момо громко. — Вот только ни деревни, не меча уже давным-давно здесь нет. Ума не приложу, почему об этом никто до нас не знал...       Годжо медленно выдохнул. Улыбнулся.       — Значит, ты не особо спешишь.       — Спешу. Очень спешу, — сказала Эми, сделав шажок в сторону.       — А если честно?       — А если уж совсем честно, я думаю, что тебе просто нечем заняться, — беззлобно ответила Мидзуно. — Боги ведь маются с людьми от скуки... Вот и ты так же.       — Считаешь меня таким?       — Ты не даёшь и повода усомниться в этом... — на эту фразу Эми парень снова вскинул брови. Она решила напомнить. — Сначала нарушаешь правила игры, потому что уверен, будто тебе это сойдёт с рук. Потом... Делаешь без разрешения... Всякое. А теперь вдруг решаешь, что можешь просто прервать моё первое задание, будто всё в этом мире одному тебе принадлежит.       Сатору понимающе кивнул. Эми думала, что он станет с ней спорить. Когда этого не случилось в голове кольнула мысль, что, возможно, она была слишком груба и прямолинейна. Странно даже, что она не продумала это, прежде чем произнести вслух.       — Я дам повод. В ближайшие пару дней, что мы проведём вместе, — улыбнулся Сатору.       — Что?.. Нет, ты не можешь быть на моей миссии... Момо, он же не может, да?       — Ну, технически... — Огава призадумалась. — Ещё как может. Он же Сильнейший, чёрт его дери.       — Да, звание даёт некоторые преимущества, — с лукавой улыбкой продолжил Годжо. — Помогу вам найти клинок, и мы вместе уедем из этого... Брошенного Богами места.       Эми сложила руки на груди, усмехнувшись.       — Позволь спросить, как ты собираешься его искать? Единственная жительница деревни только что сказала нам, что деревню разорили четыре года назад. Среди завалов меча нет. Его украли. Думаю, если и здешние жители не в курсе, дальше это просто не наше дело...       — А о каком клинке речь вообще?       — Мурамаса-но Мадзинай, — ухмыльнулась Момо в ответ. — Оружие проклятого кузнеца Мурамасы, когда-то принадлежавшее клану Мидзуно. Мне дали это поручение, но я решила, что стоит и Эми с собой захватить, раз уж это имеет к ней самое прямое отношение.       — Но вести дело дальше тебе придётся одной? Ученикам нельзя просто так работать с куноичи, — напомнил Сатору.       — Можно. Если они являются особо важными персонами. К примеру... Если студент техникума каким-то магическим образом оказывается сосудом магии первородной Ведьмы. Или же Сильнейшим шаманом, живущим ныне.       Сатору и Эми переглянулись. Потом снова посмотрели на Огаву, каждый со своим выражением. Её лицо выражало смущение и какую-то озадаченность. Он же глядел на Момо с плохо скрываемым самодовольством.       — Ну, вы же хотели провести время вместе, — улыбнулась куноичи.       — Поправочка, он хотел, — палец Эми указал на Годжо.       — Поверьте, мне искренне нет разницы. Я просто поставлю десять тысяч на то, что ты сломаешься сегодня вечером.       Эми с прищуром глянула Момо в глаза. Эта лукавая улыбка на её губах заставила слегка умерить пыл.       — Ладно. Десять тысяч.       — Слышал, шкет? Смотри, не подведи меня, — усмехнулась Момо.       Годжо только кивнул, сдерживая улыбку.       Огава достала телефон. Её переменившееся выражение лица тут же заметила Эми.       — Эй, всё хорошо?       Момо с усилием закивала.       — Ага. Просто отлично...