Танец бабочек

Но сколько бы союзников вокруг ни было...

Когда ты умираешь, ты всегда одинок.

©Годжо Сатору.

Июнь 2010 года.

      — Явись же изо тьмы тот, кто чернее ночи. Избави нас от всего нечистого.*       Слова прозвучали громом среди тишины. Пространство вокруг не изменилось. Стоило рассредоточить сознание, как все звуки и образы стали восприниматься как обычно. Цикады все ещё трещали, стрекозы по-прежнему носились, солнце продолжало садиться. Завеса не появилась. Эми выругалась и снова закрыла глаза, перекрестив указательный и средний палец правой руки. Чёрные перчатки грело лучами вечернего солнца, наполовину скрытого за крышей здания техникума напротив. Ветер на высоте десятков метров совсем не дул, отчего синие волосы лежали на плечах непривычно спокойно. Мидзуно и не заметила, как быстро они отросли с начала зимы.       Нахмуренные в тяжёлых раздумьях брови вдруг резко расслабились. Эми опустила руку и села на черепицу, нервным жестом пригладив волосы назад.       У неё не получается. Никак.       Прошло больше полугода с тех пор, как она тренируется одна. И всё бестолку. Порой кому-то из техникума становится настолько жаль её, что этот кто-то часто оставляет для Эми еду на этой самой крыше. Сладости, в основном. Сейчас они лежали там же, где и всегда, на верхней части крыши, в аккуратно упакованном тканью чёрном бэнто. Эми небрежно отбросила крышку: внутри оказались моти с мятной начинкой, довольно сладкие на вкус и очень мягкие наощупь. Как облака, наверное. Девушка усмехнулась. Со стороны, наверное, смотрелось смехотворно, как она пальцами, которыми пыталась создать барьер, сжимает пружинистый моти.       Нелепые размышления вдруг прервал незнакомый вкрадчивый голос:       — Магия Лилит не заточена под использование и изменение пространства вокруг... Но раз ты так желаешь, я подарю тебе возможность иметь в арсенале нечто подобное.       Небо вдруг замерло. Солнце обрело синий цвет, а небо почернело. Эми не двинулась. Даже за приземлившимся на крышу человеком она следила лишь одним глазом. Мужчина в сером одеянии, полностью скрывающем тело, склонил голову. Человек. Но на его щеках, прямо под глазами, что-то виднелось, словно вторая пара зениц. Так и оказалось. Когда он подошёл ближе и наклонился к Мидзуно, совершенно невраждебно разглядывая её и угощения своими полностью чёрными глазами, девушка поняла, что вторая пара была прикрыта веками, если их можно было так назвать, наполовину.       Странный он какой-то... Чудной.       — Кто вы?       — "Твой надёжный союзник".       — Тенген?..       Мужчина кивнул. Эми коснулась пальцем его лица, ткнула во впалую щёку: глаз на ней тут же боязно зажмурился.       — Я настоящий, можешь не сомневаться.       — Что вы сделали с небом?       — Наложил барьер на окружение. Никто не должен знать, что я был здесь. Иначе причина моего визита старейшинам не понравится. Не люблю я их расстраивать...       — Понятно... Моти будете? Вкусные.       Тенген замер. Перевёл взгляд на бэнто и нерешительно подхватил оттуда моти голубого цвета.       Мидзуно хмыкнула и убрала руку от чужого лица. Поднялась наравне с Мастером. Они были примерно одного роста, разве что голова Тенгена казалась чуть более вытянутой. Он улыбнулся, прожевав угощение. Несмотря на странность его лица, отсутствие привычных человеческих черт, Эми смотрела без отвращения. Скорее, с недоверием, потому что такой резкой встречи ожидать не могла.       Она практиковала использование завесы, которая нужна для некоторых её заданий. Но вот незадача: человек, не обладающий от рождения собственной проклятой энергией, не имеет возможности её производить так же, как это делают все шаманы. Чтобы приспособить силы Лилит к подобному потребуется немало терпения и времени, однако в конечном итоге завеса всё равно будет нестабильной. Всё из-за необычной природы этой энергии. Как Тенген и сказал, Лилит не умела манипулировать пространством, как другие маги. Впрочем, она и магом-то не была вовсе.       Для Эми это очередная неудача на шаманском поприще. В последнее время её преследуют сплошные разочарования.       — Что вы имеете ввиду?       — Я знаю человека, который специализируется на использовании пространственной магии. Он довольно стар... — Тенген оглядел замершее пространство. На глаза ему попалась застывшая в воздухе птица. — И скоро умрёт. Я подумал, это отличный момент, чтобы предложить тебе забрать его силы.       Эми вскинула брови. Тенген осторожно подхватил птицу и стал гладить её по жёстким перьям крыльев.       — Раз уж тебе не даётся завеса и всё подобное... Значит, пользоваться расширением территории ты не сможешь. Следовательно, не достигнешь особого уровня... Хотя, наверное, нам лучше начать с простой территории.       — Вы говорите о себе?       Тенген улыбнулся. Птица в его руках постепенно начала отмирать.       — Разумеется.       — Боюсь, вы слишком сильны.       — Но твой сосуд снова пуст. Разве не так?       Эми кивнула, поджав губы. Тенген способен отличить магию кицунэ от реальности.       — Пойми, я стар, — продолжил Мастер. — С потерей сосуда звёздной силы я не уверен, что смогу прожить ещё полтысячелетия... Прожить — в смысле, оставаясь самим собой. Если я всё же умру и стану чем-то большим... Ты должна забрать себе хотя бы половину моих сил до того, как это случится.       — С чего вы решили, что моё тело не отторгнет вашу магию? Мы ведь не родственники.       Птица ожила. Вспорхнула вверх быстро и исчезла где-то за барьером, даже не разрывая его.       — Ошибаешься, — ответил Тенген.       — Как это понимать?       — Очень просто, — Мастер пожал плечами, — Твоему сосуду без разницы, кто я тебе по крови... Боюсь, кто-то тебя нарочно в этом разубедил.       — Ну, допустим, что всё так. Разве вы не боитесь, что от этого станете только слабее перед неизбежным?       — Это немного ускорит процесс моего старения, ты права, — промолвил Тенген. — Но это также поможет мне быть... Более подвижным с твоей помощью.       Эми моргнула несколько раз.       — Я вас таскать не смогу, простите. И так спина болит.       Тенген неловко замахал руками.       — Нет-нет, я не о том... Просто хотел предложить тебе своеобразную работу. Станешь моими глазами и ушами, Мидзуно-сан?       — У вас четыре глаза. Ушей поди вообще... Все восемь.       — Пока только два, — улыбнулся Тенген. — Так что, ты согласна? Мне хочется иметь при себе человека, который будет смотреть на поступки шаманов, как смертный... Видишь ли, иногда мне бывает тяжело сопоставить себя с другими людьми. Я больше похож на проклятье, чем на человека...       Эми спокойно вздохнула.       — Я не слишком разговорчивая.       — А я не слишком настойчив в беседах... Обычно.       Эми достала из кармана брюк пачку сигарет. Тенген удивлённо следил, как она пытается зажечь зажатую между зубами трубочку с табаком, безуспешно чиркая зажигалкой.       — Я остановил время в этом месте. Законы физики не сработают.       Девушка посмотрела на Мастера, сдвинув брови. Угрожающе как-то.       — Ладно, я согласна. Только дай мне уже покурить, хорошо?       Завеса резко исчезла. Эми хмыкнула, поджигая сигарету. Солнце уже село, жалость какая.

***

Два месяца спустя.

      Аканэ осторожно перебирала вверенные ей бумаги, стараясь не повредить ни один хрупкий уголок. Конечно, госпожа Гудзи ничего ей не запретила, но жрицу всё равно кольнула совесть за то, что она читает чужие документы. Ничего интересного, кроме каких-то сделок и договоров на имущество за границей в папке не оказалось. Капли дождя нещадно били по камням гранита, стекали по чёрным вратам тории, копились лужами на ступенях старой лестницы. Мидзуно-сан находится в корпусе старейшин уже около часа. Аканэ стоило бы поспешить, но не может же она вломиться просто так посреди заседания с воплем: "Мидзуно-сан, документы не ждут!"       Двери резко открылись, прервав поток мыслей жрицы. Из здания вышла девушка в чёрной одежде. Её грозный взгляд заставил Минами всю съёжиться. Синие глаза в точности как у того господина, который часто приходит к Гудзи-сама, с подозрением её осмотрели.       — Мидзуно-сан, тут документы, — Аканэ нерешительно протянула папку. — Мори-сама просила передать их вам.       Девушка взяла папку, не взглянув на содержимое.       — Ты новенькая, что-ли?       — В храме? Да, работаю с прошлого месяца...       — И как тебе..?       — Минами, Мидзуно-сан. Минами Аканэ.       — Аканэ. Как тебе работка?       Жрица удивлённо глядела на девушку, сжимающую в руках папку. Не дожидаясь ответа, Эми открыла её и стала читать содержимое.       — Всё хорошо... Но, порой мне кажется, что я слишком пуглива. Ваш брат часто приходит в храм, и я... Немного его побаиваюсь, — честно призналась девушка. — Он довольно строгий мужчина. Не знаю даже, как бы я смогла через это перешагнуть. Ведь каждый день надо общаться с прихожанами...       — Мичи весьма лоялен к девушкам, — хмыкнула Мидзуно. — Может, он смотрит на тебя не по той причине, что хочет убить.       — А... По какой?       Эми посмотрела на Аканэ. Она — девушка весьма нетипичной для японки внешности. Одна из тех детей-магов, кого госпожа Гудзи забирает у родителей не-шаманов, чтобы обучить хоть чему-то и сделать частью предназначенного им мира. Какими техниками владеет Минами, Эми, конечно, не знала. Но чисто внешне девушка довольна привлекательна: у неё большие светло-карие глаза, цветом чем-то схожие со свежезаваренным чаем, блондинистые кудри, убранные в причёску на затылке; бледное лицо с нежно-розовыми щеками. Наверное, в более притеснённой одежде, чем это кимоно жрицы, Аканэ могла бы тянуть на себя взгляды многих мужчин.       — Ну, может, ты ему нравишься.       — Нравлюсь... Я? — Аканэ неловко захлопала ресницами.       — Сама подумай. Ты юная. Красивая. Добрая, раз работаешь жрицей. Да и... Мичи не влюблялся никогда.       Эми медленно пошла дальше и раскрыла над собой зонт, которым укрыла и последовавшую за ней жрицу.       — Мидзуно-сан, лучше не селите во мне бесплодную надежду! — девушка помотала головой.       — А она не бесплодная, — хитро улыбнулась Эми. — Несколько дней назад он спрашивал Мико о какой-то жрице, я слышала... Видимо, речь шла о тебе. Не думаю, что просто так. Конечно, это слегка смущающе.       — Он гораздо старше меня, — ответила Аканэ. — И... Очень силён. За мужчину из такого знатного рода любая девушка желала бы выйти замуж.       — Но Мичи такое не по душе, — Эми пожала плечами. — Наших родителей поженили по договору между кланами... Наверное, нам даже повезло, что в итоге они полюбили друг друга. Мичи не нравится вечное попрекание тем, что он из знатной семьи и обязан оставить наследника... После рождения Макото ему и вовсе стало всё равно.       Они остановились у машины. Эми переложила ручку зонта из своей руки в руку Аканэ. Под прохладным ветром щёки у неё ещё сильнее зарумянились.       — Если сможешь расшатать моего братца, я буду только рада.       — Мидзуно-сан... Вы младше меня на год, но, кажется, гораздо более опытны в таких делах.       Эми улыбнулась. Минами слышала от жриц лишь то, что младшая дочь Господина учится на третьем курсе техникума и параллельно с этим проходит обучение у Игараси Хотару, старейшей куноичи. Для чего юной наследнице клана умения в чём-то подобном — многие гадали. Кто-то верил популярным слухам о том, что она тайно работает на Мастера Тенгена. Кто-то же сам строил иные теории заговора. В любом случае, Аканэ не стала бы спрашивать, чем Эми занимается.       — Знаешь, говорят, любовь — сильнейшее проклятие из всех.       Аканэ приподняла светлые брови.       — Наверное, люди глупы настолько, что это обстоятельство их вовсе не пугает.       Внезапное поучение вдруг сменилось беспокойством:       — Дерьмовая погодка, да?.. Водить умеешь?       — А?.. Да. Да...       Эми протянула Аканэ ключи от машины.       — Езжай на моей машине до храма, отвези документы Мико и скажи, что она может сделать всё на своё усмотрение... А я ещё тут прогуляюсь.       Минами сжала ключи в кулаке и молча стала наблюдать, как Эми выходит из-под зонта и идёт вдоль здания совета, совершенно не обращая внимания на бьющий о голову дождь.

***

Семь месяцев спустя, март 2011 года.

      Много часов уже прошло, наверное. Девушка точно не смогла бы определить. Лежащее перед ней тело, благо, подавало признаки жизни. Поверх накрытого одеяла лежали руки, обрубленные чуть ниже локтей и обмотанные бинтами. По-настоящему жуткое зрелище. Аканэ хотелось разрыдаться, смотря на это. Но она не имеет такого права, даже несмотря на то, что находится одна. Обученная с малых лет самым тонким приличиям, Минами просто не могла себе позволить плакать над теми, кто ещё жив. Левой рукой коснувшись тёплого лба Момо, она прислонила другую ладонь ко рту, силясь не издать ни звука. Кожу на лице Огавы холодком обожгло помолвочное кольцо на пальце у Аканэ.       Сёдзи позади отворились. Жрица обернулась. На пороге комнаты стояли двое Мидзуно. Эми завороженным взглядом уставилась на спящую Момо, разглядывая. Нахмурив брови, она прошла в комнату и села у футона. Руками в перчатках коснулась татами перед матрасом. Аканэ приметила, что её взгляд стал гораздо более спокойным, чем прошлой ночью.       Тогда Минами впервые увидела, как синее море бушует желанием крови.       — Давно она спит?       — Больше десяти часов... — ответила Аканэ. — Гудзи-сама дала ей снадобье.       — И оно поможет?       Аканэ ничего не ответила. Её плеч позади коснулись чьи-то большие ладони.       — Идём, — сказал Мичи тихо. — Тебе нужно отдохнуть.       — Нет, я должна остаться...       — Аканэ, — мужчина коснулся её подбородка, мягко повернув лицо к себе. — Пойдём.       Эми осталась в комнате одна. Сняла перчатку с правой руки и приложила ладонь к своему лбу, прикрыв глаза. Невыносимый жар кипятил внутри все жидкости: руки и лицо очень больно горели. Лихорадочное желание изорвать себе все волосы тоже едва сдерживалось само по себе. Ударить себя пару раз, или приложиться об твёрдый бетон головой, чтобы прекратилось это всё...       Момо лишилась рук. Та Момо, которая клинками вертит получше любого самурая; та, для которой работа в последние годы была всем и ничем одновременно.       И она проиграла какому-то прихвостню Якудзы? Да быть не может.       Мидзуно всё гадала, может, это злой рок? Глупо, конечно, но после того, как из её жизни исчезло проклятие под именем Годжо Сатору, всё идёт по наклонной. Не получается с магией, не получается сосредоточиться, не получается отвлечься. Дела не идут, близкие болеют, страдают: что, и умирать скоро начнут?. В голове тут же всплыл аргумент, заставивший нервно улыбнуться. Мичи женится. Это хорошо. Это просто прекрасно. Но разве нечто подобное способно затмить в разуме ребёнка всё то ужасное, через что приходится проходить?       Ребёнок. Да, в восемнадцать мало кто из людей может исключить себя из категории детей. Эми хотела бы быть в их числе, но, кажется, Жизни на это плевать, и она решилась усиленно толкать младшую Мидзуно к осознанию своего места в жизни.       Так и где оно, по итогу? Раньше думалось, что смысл есть в бытие рядом с Годжо. Теперь его нет. Ни этого смысла, ни самого Сатору.       На губы вдруг горячими каплями упали слёзы. Эми стёрла их ладонью, нахмурилась; встала, чтобы уйти. Момо поправится, она знала, что всё с ней будет хорошо. Кроме рук. Их уже не вернёшь. За это её пробирала искренняя злоба вперемешку с отчаянием и бессилием. Ничего уже не сделаешь.       — Ничем ты ей не поможешь.       Низкий голос отца, раздавшийся за спиной, когда Эми была уже в коридоре, вторил её мыслям.       — Это грустно, я понимаю, — сказал он тише. — Даже более грустно, чем когда кто-то умирает.       Эми вспомнила лицо матери. С нежной, красивой улыбкой, которая могла успокоить её даже в самые трудные моменты... Потом эта картинка исчезла и перед глазами снова встал угрюмый храмовый коридор. Нэо, прихрамывая, обошёл дочь и встал напротив неё.       — Однако же... В давние времена, может, когда я был ещё совсем ребёнком, шаманы не брезговали мстить друг другу за подобное.       — Предлагаешь мне сделать нечто подобное? — нервно усмехнулась Эми.       — Нет. Но я знаю, что ты однажды до этого додумаешься... "Сядь на берегу и жди, когда река сама принесёт тело твоего врага". Не лезь на рожон. Жизнь сама расставит всё по своим местам. Те, кто сделал это с ней, понесут своё наказание.       Слова Нэо не утихомирили ураган в груди у дочери... Она уже давно знает, что виновные чаще всего избегают наказания. Эми вспомнилось спокойное лицо спящей Огавы. Разве может нечто подобное сойти кому-то с рук? Нет, Мидзуно не позволит. Те, кто решился так издеваться над Момо, дорого за это заплатят. И не какой-то там Жизни. А лично ей.