Запах табака, вкус вишни

AC/DC — Dirty Deeps Done Dirt Cheap

***

      Вновь ужасный холод, пронизывающий прямиком до костей. Странно, ведь даже в этом помещении не было так морозно, как на душе Мансона. Одиночество душило, не давая сделать даже чёртов вдох, чувство какой-то брошенности зашкаливало, вырываясь наружу ночными кошмарами, связанными с Беверли. Голова разрывалась, он чувствовал ее вишнево-приторный запах везде и всегда. Когда засыпал, когда просыпался, когда курил этот чертов «Chapman Red»…       Головные боли стали преследовать Эдди все чаще, чем раньше. Возможно, это было из-за нехватки никотина в крови, а, возможно, из-за взвинченности от сидения в четырех стенах. Он просто не мог быть собой — замкнулся, не разговаривал ни с кем, кроме Хоппера, разумеется, он смог найти общий язык с Эдди.       Эдди, сидя взапрети, время зря не терял, выпросил у Хоппера листок и ручку. Он, конечно, странно покосился на парня, но вручил ему это: хоть умолкнет на секунду, а не будет что-то постоянно напевать. Теперь же днями напролет, в перерывах между покуриванием сигареты — вновь выпрошенной у Джима — Эдди что-то тихо невнятно напевал и записывал, что-то вырисовывал, вновь просил новые листки. Отросшая челка то и дело свисала на глаза, не давая полный обзор на написанное, обладателю шикарных темных кудрей. — Что ты делаешь вообще? — в один из множества разов, принося новые партии чистых листов, поинтересовался Джим, в удивлении приподняв брови. — А Вам-то что? — нехотя подняв глаза на Хоппера, отозвался Мансон, явно разочарованный, что его так нагло прервали. Будто на кону сейчас стоял весь мир, не больше, не меньше и если он не напишет текст, то всё. Всем конец. — Интересно, что может писать человек, оставшийся на третий год, — хмыкнул усталый к вечеру шериф, чуть-чуть улыбаясь. — Мансон, если ты наводишь какую-нибудь сектантскую хрень на меня, клянусь, я… — Песню, — быстро выпалил он, не обдумывая свои слова. Разрывая лист в клетку на мелкие кусочки, закинул всё это в мусорку, стоявшую неподалеку, ведь написанное там ему чем-то точно не понравилось. Может рифмой, может аккорды — херня, в может и вовсе устал. — Нихрена себе, Мансон, да ты не перестаешь меня удивлять! — громко захохотал он, уставившись на ничего, как всегда, не понимающего Эдди, потирая пальцами густые усы, будто думая, что ещё такого можно узнать от парня, чье клеймо по жизни означало «урод». — Джим! Джим! Джим!!! — заместитель шерифа орал из коридора, подзывая начальство с каждым разом все громче и громче. — Господи, хоть раз можно без моего присутствия справиться? — он задал сам себе, закатывая глаза, покачивая головой.       Эдди хихикнул, осторожно заправляя грязноватые кучерявые волосы за ухо. Он продолжил перечитывать свою писанину, грустно вздыхая то от безысходности, то от скуки. Ничего не получалось. После того, как шериф Джим отвлек Мансона, ни единой строчки не вылилось на бумагу, а все предыдущие стихи вовсе казались бредом. Парень решил передохнуть, поэтому, убрав все бумажки, прилег на до безумия жёсткую скамью — наверное, самое ужасное место для спанья в его жизни — и закрыл глаза, пытаясь хоть ненадолго заснуть. — К тебе тут ещё парочка, — Хоп пришёл через пару-тройку минут, таща за собой двух пареньков в форме баскетбольной команды. — Только не они! — Только не он!       Все трое сказали это одновременно быстро — секунда в секунду, до мерзости призрительно оглядывая друг друга с ног до головы. Энди и Патрик были до жути побитые, будто их отмудохал сам Карвер, вернувшийся с того света, наблюдая за ворующими у человека, что владеет десятками разных пушек, — владельцу оружейного магазина — друзьями. От них веяло неприязнью и парочкой выпитых бутылок спиртного, хотя время было ещё раннее — десять утра. Эдди принял сидячее положение, с громким выдохом (всем видом показывая, как ему противно видеть эти рожи), закатывая глаза, глядя на этих подонков, что так и норовились ударить теперь уже и Мансона в придачу, это было видно. — Только не поубивайте друг друга, бога ради, — будто выплюнул Джим, заталкивая двух парней в «клетку» с Мансоном, которого они так яро ненавидели, разворачиваясь обратно к своему коллеге.       Эдди знал, что эти оболтусы — единый мозг с Джейсоном, без которого вряд ли сделать что-то смогут. Тем более бояться их — высшая степень идиотизма. На словах да, могут как-то «задеть», но не более. Но Эдди было слишком не по себе находиться в одном помещении с теми, кто не уважает других людей, всего-навсего не похожих на них самих. Это гадко. — Ну что, Мансон, наконец встретились, — ядовито сказал Энди, вставший, видимо, на «место» Джейсона. — Убийца, — тихо прыснул его друг — Патрик, зло глядя на кудрявого собеседника. — Ага, — наотмах сказал Эдди, вновь устраиваясь на «удобной» кровати, разворачиваясь к стене.       Он знал, что спорить с этими подонками бесполезно — ни к чему хорошему явно не приведет и кто-то останется с новыми кровоподтеками. Если, конечно, эти ублюдки не принесли с собой заточку и не собираются убивать Мансона. Смерти не заслуживает никто, так считал Эдди. Какие бы ужасные поступки не делал человек при жизни, он не достоин смерти. — «Ад уже ждёт вас, ребята» — злобно усмехнулся Мансон про себя, собираясь поспать. Но его планам, видимо, не суждено было сбыться.       Патрик, будучи всегда серой мышью в их компании, решил повыделываться. Он наткнулся взглядом на исписанные нотами, аккордами и текстом листы Эдди, точно решив, что самым лучшим решением будет просто порвать их, Патрик тихонько пробрался к кровати Мансона, дабы не разбудить, не издавая ни единого звука. Кудрявый мирно спал, пока не услышал режущий слух звук разрывания бумаги. Он резко открыл глаза, уже преисполняясь ненавистью до краев.

***

Metallica — Battery

— Слушай, Стив, а мы можем ехать как-то быстрее? — задала вопрос Дэвис, яростно прожигая взглядом висок друга, что был за рулем. — Помолчала бы, Бев, едем так, как могу, — достаточно грубо ответил Харрингтон, глядя на свои наручные часы, стоящие явно не три копейки. — Запах жвачки сводит меня с ума, — заныл Гарет, плотнее прижимаясь к Джеффу, чтобы Дастин поместился рядом. — Ты издеваешься, Эмерсон? Я тут еле как сижу между вашими жопами, а тебе запах не нравится, — начал гитарист, гневно смотря на друга. — Не нравится — иди пешком, — заключил Стив, закатывая глаза. — Ещё двоих детей не хватало, — сказал он шепотом, глядя на Беверли, что хихикала, прикрывая рот ладошкой с облезлым чёрным маникюром.       Настроение у Дэвис и вправду было приподнятое, несмотря на напряженную атмосферу, царившую в салоне автомобиля. Ей поскорее хотелось увидеть Мансона, обнять его, вновь прижаться всем телом, отдаваясь целиком и полностью. Она уже ощущала на своем лице и не только нежные поцелуи тёплых мягких губ Эдди. Хотелось снова почувствовать тяжелое дыхание у уха, обжигающее своим теплом. Она чувствовала запах Эдди повсюду. Абсолютно везде. Пьянящий запах табака и парочки бутылок пива сопровождался каким-то дешевым одеколоном. Потрогать прекрасные кудрявые волосы Мансона (которые он чаще всего называл «патлы») — ох, она грезила об этом, вспоминая их мягкость на своих, как ей казалось, кривых пальцах.       Она не смогла поставить гребаный Am, который зачастую получается почти у всех новичков, держащих гитару впервые, не говоря уже о профи, знающих большинство аккордов и квинтов. Эдди же твердо сказал, что ничего страшного в этом нет, ведь он сам корил себя, когда в прошлом у него ничего не получалось. Даже поведал историю о том, что хотел продать гитару и купить побольше травки. Ему было всего четырнадцать. Мансон никогда не хотел чтобы его жалели, но с его-то историей накатывала даже не жалость, а какое-то сочувствие… А за высказывание про «кривые пальцы» он взял её ладошку в руки, начиная расцеловывать каждый палец поочерёдности, приговаривая, что-то по типу: — «У тебя охуительные руки, Бев. Да и сама ты богиня, только не рая, а ада». Беверли громко смеялась, пока длинные шершавые — из-за долгой игры на гитаре — пальцы проходили по ребрам, считая каждое.       Сказать, что Дэвис скучала — не сказать ни слова. Скучала по голосу, такому, в какой-то мере, милому и хриплому с утра. Скучала по смеху, который разливался по комнате, наполняя её живой атмосферой. Скучала по прикосновениям, согревающим её по ночам. Ей был необходим Эдди, к которому она так сильно привязалась за не такое долгое количество времени, проведенным с ним. Беверли до безумия благодарна Мансону за такое сильное вмешательство в её до безумия нудную ранее жизнь. Она любила его. Ради него хотелось просыпаться по утрам и засыпать, ожидая завтрашней встречи. — Беверли, ау!!! — крик Дастина привёл Дэвис в чувства, ведь она немного задремала, сама не заметив этого. — А? Что? — разлепив сонные глаза, нечеловечески хрипло отозвалась она, похожая на какого-то демона с множества обложек альбомов группы «DIO», Дастин даже немного испугался.       Прочистив горло, Беверли продолжила диалог уже нормальным привычным голосом: — Ты чего орешь? — Спать надо меньше, — фыркнул кудрявый, поправляя козырек, чуть съехавшей во время пути, кепки. — Мать твою, хоть вы, — Беверли кинула жалобный, на грани с яростным, взгляд на своих друзей — членов «Клуба Адского Пламени». — Можете мне объяснить?       Парни, успевшие перессориться друг с другом за считанные пятнадцать минут, одновременно кивнули, указывая на здание полицейского участка, находящееся прямо перед лицами ребят. Дэвис, будучи ещё немного сонной, после дремоты на неудобном сидении автомобиля, вообще не понимала, где она, кто она и зачем она тут. Осознание ударило в голову довольно быстро, стоило только протереть заспанные глаза рукой. Девушка раскрыла их так широко, как казалось бы было просто невозможно и, мягко говоря, не могла поверить своим глазам. Она думала, что всё это лишь очередной чудесный сон (после того, как Мансона закрыли, они снились Беверли чуть ли не каждую ночь), ведь в их с Эдди «идиллией» не может быть настолько просто добиться счастья и нахождения рядом с любимым.       Единственное, что сильно напрягало до сих пор — реакция Мансона, ведь к нему за всё это зря потраченное время, проведенное за решеткой, пришёл только лишь его дядя — Уэйн, которого, по его рассказу, выперли через десять чёртовых минут, не дав даже спокойно попрощаться с племянником, по которому он очень соскучился, хотя не хотел признавать этого. Эдди стал для него как родной — факт, но ещё больше питать его и так раздутое эго не хотелось: — «Зазнается с концами», — смеялся старший Мансон, попивая кружку кофе, сидя на старом диване, которому лет-то больше чем самому Эдди. — Бе-вер-ли, — по слогам произнёс Дастин, легонько потряхивая её плечо. — Мы зачем сюда приехали? Поспать? — Я переживаю, — честно призналась девушка. — Он ведь обидится, так? — Бев, что ты несешь, чёрт бы тебя побрал? Видел бы Эдди, как ты жопу рвешь, — Стив смерил Дастина яростным взглядом. — Прости Стив, ну… Пытаешься раздобыть деньги, он бы… он… Я не придумал, но это точно не обида. — Все, мелкий, хватит распинаться, — сказал Стив, сморщив нос. — Спасибо, — активно шевеля губами, беззвучно сказала Беверли, лучезарно улыбаясь другу.       Дастин также мило улыбнулся в ответ, обнажая ряд неидеальных, как скажут многие, зубов, но на Хендерсоне это выглядело даже мило и не капли не странно. Он сам вряд ли комплексовал из-за этого, ведь никто из «нормальных» не обращал на это внимания, только лишь неучи, с куском мяса вместо мозгов, говорили что-то по типу: «беззубый». Дастина всегда защищали его друзья, которые были друг за друга горой не только в их любимой настольной игре, но и в жизни, готовые были глотки разорвать обидчикам. Иногда Хендерсон завидовал сам себе, вспоминая какими крутыми новыми друзьями он обзавелся в этом году: Эдди, Гарет, Джефф, Сэм и, конечно, новая одноклассница Беверли. — Деньги при тебе? — достаточно грубо спросил Стив из-за банальной усталости. На что девушка сдавленно кивнула, быстро доставая из кармана кожаной куртки бумажник. — Пошли?

Megadeth — Symphony of destruction

      До полицейского участка — рукой подать («два шага», от силы), но ноги ватные и не хотят идти, не решаясь сделать и шага, Беверли встала как вкопанная. Может, причиной данной реакции сознания является безграничное волнение, заполонившее тело девушки, а, может, сомнения: правильный ли выбор сделала Бев, вытаскивая Мансона из очередного дерьма, в которое лезть ему не помогал никто. Нужно было собраться с мыслями и обговорить все с Эдди, взрослые люди же… Сделав первый твердый шаг вперед, последующие казались не такими уж и страшными, приводя её всё ближе, шагая по шуршащим желто-оранжевым листьям, к зданию. Холодный воздух обдувал щеки, будто обжигая своими лапами, царапая лицо. Волосы развивались, нагло залезая в рот, отчего девушке постоянно приходилось поправлять их, не выдержав, она всё-таки собрала волосы, завязывая в неуклюжий пучок.       В помещении было гораздо теплее — одно из пары напоминаний о нужде быстро оказаться в помещении, что придавало Беверли скорости в ходьбе (ну и, конечно же, встреча с Эдди). Дэвис взяла с собой Гарета и Дастина, чтобы не толпится всем этим стадом в приемной отделение. — Я вас привез сюда вообще-то! — возмутился Харрингтон, намереваясь пойти к Эдди. — Стив, — Джефф уложил руку на его плечо, пытаясь успокоить знакомого. — Ты меня не трогай!!! — Харрингтон с омерзением стряхнул руку Джеффа, злобно шипя ему прямо в лицо. — Ой да ладно, ладно, — поднимая руки, мол: «я не виновен», гитарист отошёл на широкий шаг назад, подальше от разгневанного бывшего «Короля Хоукинс Хай». — Вы ещё подеритесь, — покачала головой Дэвис, слегка обнимая друга за плечо, поправляя его, вновь съехавшую на лоб, кепку с очень милым принтом, идеально подходившим Дастину. — Удачи, — надув губы (стараясь этого не показывать, но выходило плохо), обиженно сказал Стив, отходя на три метра назад, ближе к машине. — Все будет хорошо, — уже искренне произнёс Джефф, действительно вселяя уверенность в своих действиях.       Темноволосая кивнула емузнак благодарности и повела с собой двух кудрявых парней. Да уж, это странно… Слишком много кудрей в жизни Беверли. Она, конечно, не против, да и ей дискомфорта это не приносило, значит все в порядке. Входная дверь со скрипом отворилась, показывая всем работникам троицу, пришедшую за Мансоном. — Я забыл, как тебя зовут, — не поднимая взгляда от газеты, умеренно произнёс Джим. — Беверли. Беверли Дэвис, сэр, — отозвалась она, так гордо, насколько это вообще возможно, выпрямляя спину, чтобы казаться куда более величественней и смелее. — Деньги или ещё хочешь навестить? — читая что-то неотрывно, спросил он. — Для начала — деньги, а потом забрать, — Дастин вклинился в беседу, перебивая только хотевшую ответить на вопрос Беверли. — Мгм, может я иногда и пью, но не так уж и много, чтобы поверить, что какие-то школьники собрали… — Хоппер поднял взгляд, после удара-шлепка обо стол. — Такую сумму… — наконец договорил он, глядя шокированными глазами на пачку купюр.       Взяв в руки пачку, он начал медленно считать полную сумму, будто специально тянул время. Беверли развернулась на друзей и покачала головой, выражая свой шок, ведь Хоппер зачем-то растягивал и свое время и их. Вдруг послышался какой-то крик: — Ты что, мудак, охренел?! — голос Эдди. Орал он так истошно, что кажется стени затряслись. — Это Эдди! — громко воскликнул Эмерсон, не веря своим ушам.       Хоппер молниеносно подскочил со своего места, бросая напоследок: — Да, тут вся сумма, кто-то один идет со мной, чтобы забрать Мансона, — он оглядел всех присутствующих.       Мальчишки тут же показали пальцем на Беверли, что, нервничая, стояла на месте и трясла ногой. По ней было видно, что она уже хотела рвануть в сторону Эдди, если бы не все полицейские, стоявшие вокруг. — Дэвис, пошли, — зазывающе махнул рукой Хоппер, уже начиная идти в сторону камер. — Удачи, — поддерживающе сказал Эмерсон, поправляя рукой растрепавшиеся от ветра на улице кудри.       Дастин, стоявший неподалеку, также закивал, абсолютно соглашаясь с другом-барабанщиком. — Спасибо, — прошептала Дэвис, убегая вглубь участка за Джимом.       Чем ближе она подходила, тем отчетливее были слышны звуки ударов и тихие вскрикивания. Беверли заволновалась, потому что представляла себе, что в одной камере с Эдди сидят полностью татуированные, лысые, курящие, убившие парочку людей накануне, но… Подойдя ближе, она увидела лишь зелёные бомберы и все сразу поняла. Первый — Энди, забился в углу, наблюдая за тем, как Эдди, сидя на втором парне — Патрике, держа ещё за этот чертов бомбер, орет в лицо: — Нахера? А? — Эдди! — вскрикнула Беверли. — Принцесса… — повернулся он, не веря своим глазам.       Отбросив мудака-Патрика, Мансон встал и подошел в плотную к решетке. Прутья позволяли просунуть между ними руку, поэтому он сжал холодную ладонь Беверли в своей. — Тебе не холодно? — первым делом спросил кудрявый. — Эдди, ты спал тут, а беспокоишься обо мне… Прости меня, — опустив глаза, прошептала она. — Бев, ну ты же пришла! Это ты меня прости, что не рассказал тебе о наркотиках, — сказал он, приподнимая подбородок своей девушки другой рукой, так, чтобы она заглянула в его чарующие карие глаза, своим взглядом пробирающие до глубины души. — Так, голубки, а не проще это делать через открытую решетку и на улице? — поинтересовался Джим, отвернувшийся ранее, чтобы не смущать пару. — Вы выпустите меня? — с надеждой спросил Мансон. — Это все твоя дама, — улыбнулся Хоп. — Беверли, что ты… — Потом расскажу, ладно? — перебила она, нежно гладя его руку большим пальцем. — Хорошо, — под конец растаял он.       Звон ключей отрезвил Беверли и она повернула голову, смотря за тем, как шериф открывает железную дверь, состоявшую из прутьев. Нехотя отпустив руку Дэвис, Эдди вышел за дверь, наконец ощущая себя на свободе целиком и полностью. Не теряя ни секунды, опьяненная радостью Беверли бросилась к Мансону в объятья. Руки опустились на крепкую мужскую шею, чувствуя каждую красиво выпирающую венку под своими пальцами. Тепло любимого тела сводило с ума, хотелось прижаться к нему настолько сильно, чтобы кости под руками хрустели. Стоя посреди коридора, кишащему ходящими туда-сюда полицейскими, они проявляли ту самую — настоящую любовь, что хочет испытать, наверное, каждый. Им было плевать на всё вокруг, нуждой было лишь только полностью тонуть друг в друге, выражая свои чувства при всех. Для них существовали только они сами, а вокруг никого. — Я скучал… — будто мурлыкая, прошептал Эдди на ухо, щекоча его своим горячим, по сравнению с кожей Дэвис, дыханием. — Я тоже, — зарывшись с носом в его шею, сказала она, обвив руками спину своего парня. — На выход проходим, голубки, — тихо хохотнул Джим, уперев руки в бока.       Они оба синхронно кивнули и, крепко держась за руки друг друга, вышли из обшарпанного маленького еле освещенного коридора. Их уже встречали Дастин и Гарет, стоя у выхода и что-то бурно обсуждая, они даже не обратили внимание на входящих в помещение Мансона и Дэвис. Завидев Эдди, Дастин аж подпрыгнул от радости и побежал в сторону Мансона.

Iron Maiden — Be Quick Or Be Dead

— Хендерсон! — улыбнувшись во все тридцать два, радостно воскликнул Эдди, раскрывая руки для объятий. — Эдди, боже, я так скучал, — прижавшись к другу щекой, заверещал он. — Я тоже, чувак, — улыбнулся Эдди, хлопая по спине младшего.       Дастин прижимался все сильнее к, бормоча что-то по типу: — «Как я скучал, Эдди». Мансон же кивал, умиляясь тому, что Хендерсон питает такие платонические чувства. Гитарист, увидев Гарета, злобно смотрящего на него, попытался отлипнуть от Дастина. Когда это получилось Эдди, сделав пару шагов в сторону барабанщика, призывающие открыл руки, чтобы обнять друга, но тот, приподняв брови, начал достаточно громко орать: — Какого хера, Эдди?       Мансон же, ничего не поняв, достаточно тихо спрашивает: — Эмерсон, твою мать, ты что орешь? — Ты обещал завязать, — тише сказал Гарет, все ещё злобно смотря прямо а глаза друга напротив. — А сейчас я помогаю твоей девушке вытаскивать твой обкуренный зад из тюрьмы, Эдди, это нечестно по отношению к нам. — Мы можем поговорить потом? — сделав «щенячьи глазки», умоляюще спросил Эдди.       Гарет отмахнулся, принимая объятья Мансона. Эмерсон, прижимая к себе Эдди, все равно говорил что-то: — Ну какого хера.?       Гитарист вертел головой, сдавленно улыбаясь, в голове прокручивая только одно: «Какой же я мудак». Беверли смотрела на все эти проявления «братской любви», вспоминая, что абсолютно все вокруг знали о «секретной работе» Эдди. Все, кроме нее. — Эд, — она называла его так, когда была расстроена. — Нам нужно будет поговорить. Поедем ко мне? — Принцесса, что-то произошло? — нахмурил брови он. — По поводу твоей «работы» и всего, что произошло за каникулы. — Хорошо, — кивнул он, понимая всю серьезность будущего разговора. — Поехали? — спросил Дастин, уже представляя перед собой их пятничную игру, которая все-таки пройдёт на следующей неделе. — Конечно, дружище, — ответил Эдди, находясь в приподнятом настроении, совсем не замечая, что его девушка находится в ужасном состоянии, находясь перед выбором, который, возможно, изменит её жизнь.

***

За день до отъезда Роджера — Ты же помнишь, я тебе говорил, что Хоукинс — не постоянное место жительства? — обыденно спросил отец, делая завтрак. — Что? — Беверли, расчесываясь у зеркала, резко развернулась. — Ты не говорил… — Прости, забыл, видимо, — действительно сочувственно сказал он. — Пап… Ну нет, я не хочу уезжать именно сейчас, — расстроено заявила дочь, откладывая расческу в сторону.       У Беверли только появились друзья. Только появилась любовь. Она только зажила, как вдруг, все опять катится в пропасть… Это болезненно напоминает ей о прошлом переезде, отдаваясь где-то в сердце адской болью, не способную закрыть даже чёртовым косяком. Девушка не хочет расставаться с ними. Никак. Точно не сейчас. Дожить бы до конца года, там уже можно будет думать. Эдди, скорее всего, наконец уйдет (если сдаст выпускные экзамены) из этого дьявольского места, под названием школа. Потом пойдет работать, ведь его мечта — переехать куда-то ближе к цивилизации, чтобы давать концерты вместе с ребятами из «Ржавого Гроба». Беверли не знает, как они относятся к этой затее, но Гарет точно «за», сам недавно рассказывал о мечте выступать на сцене перед многотысячной публикой, поющих в унисон их песни, сочиненные в богом забытом Хоукинсе… Беверли же с детства хотела научиться петь. Как-то раз они даже обсуждали это вместе с Мансоном, придя к выводу, что она будет прекрасно петь дуэтом с ним самим. Иногда подменять Гарета, если что-то вдруг случится, на концертах. Играть на барабанах и петь — прекрасно. — Когда нужно принять решение? — вынырнув из мыслей, спросила она. — К концу ноября, думаю, — поправив очки, сказал отец, продолжая готовить еду. — Хорошо, а какой у меня есть выбор? — Ты можешь остаться в этом доме одна, но я буду приезжать по выходным. Или найму тебе сиделку какую-нибудь, — пожал плечами Роджер. — Но я не уверен, что смогу оставить тебя вот так. Без присмотра. Все-таки ты не такая уж взрослая… — Хорошо, пап.       Дэвис поднялась в свою комнату, в надежде хоть как-то прийти в себя, закурив последнюю оставшуюся в пачке сигарету. Совсем недавно она открыла для себя крышу дома, на которую не так сложно было залезть. Поднимаешься по небольшой лестнице на чердак, затем открываешь крышу, залезаешь туда и смотришь на небо, думая о чем-то своем. Опустив свое тело на твердую поверхность крыши, по которой запросто можно было проехаться и упасть на землю, она подожгла табак, сжимая фильтр в зубах. — Блять… — на выходе сказала она, не понимая, что ей делать.

***