Мститель с палицей

Василий Иванович Каратайкин, сотрудник министерства торговли, шёл домой с работы. В двух «авоськах» у него лежал ценнейший груз – деликатесы из-за границы. Он уже представлял удивление жены, и дочки Леры, когда поставит такое лакомство на стол. Редко когда удавалось достать такие сокровища, особенно в такое трудное время… - Дядя, покурить не найдётся? Из мира грёз его вытащил хриповатый бас. Василий Иванович с ужасом оглядел мускулистого бандита, с двумя дружками за спиной. - Нихера себе! Да у него тут икорка чёрная! А это чо такое? Название непонятное… - Прекратите, пожалуйста! Это же мои сумки… Больше гопники с ним не церемонились. Повалив мужчину на землю, они стали пинать его ногами. Вместо того, чтобы защищаться, он только держал сумки, и шептал: «Это не вам, а Лере, Лере…» Саша Корякин патрулировал город со своими сослуживцами, патрульной машине. Внезапно, Сергей, водитель, закричал: - Вы только гляньте! Взгляд милиционера устремился на правую часть дороги. Внезапно, Саша лицезрел картину, достойную кисти художника. Высокий мужчина в кожаной куртке, вооружённый шипастой дубиной, сражался сразу с двумя нападавшими. Двое – причём один из них был похож на преступника, а второй в деловом костюме – лежали на мостовой. Наконец, «кожаная куртка» одним ударом в висок свалил мускулистого бандита, и тот, с окровавленной головой и руками, присоединился к одному из своих товарищей. - А ну быстро туда, мы не должны его упустить! – закричал Саша. Автомобиль въехал на тротуар, и из него выскочили трое милиционеров. - Держите этого, а я за тем, в кожаной куртке! – крикнул Саша и бросился в переулок. Преследуемый бежал хорошо, но было видно, что он устал в драке. - Всё равно не уйдёшь, лучше так сдайся! – крикнул милиционер. Но его крик как будто подтолкнул убегавшего. Внезапно, человек в кожаной куртке исчез за поворотом, и когда Саша добежал до него, тот уже сидел в машине и начинал выезжать. - СТООООЙ! – Закричал милиционер. Дима завёл машину и надавил на газ. «Вот чёрт, же только месяц назад в автошколу-то пошёл! Ладно, с Богом!» Он выехал на дорогу, и безбашно бросился на встречку. Еле выведя машину после резкого поворота, Дима вытянул руль вправо. Но машина не слушалась – слишком поздно. Бетонный столб становился всё ближе и ближе. «Попал!» - только и успел подумать Дима, перед тем как всё стало совсем темно… - И такой «мститель», не считающийся ни с какими законами, по моему мнению не имеет права и дальше вершить свой суд! Я считаю, что здесь нужно невероятно строгое наказание, а иначе найдутся подражатели! И во что тогда превратится город, когда страшно будет даже ходить по улицам? Никто не сказал аккуратно выбритому мужчине в элегантном костюме ни слова против. Андрей Михалыч хотел поведать ему и о том, что подражатели, по скудости духа и силы воли, никогда не появятся, и что по улицам уже опасно ходить, а Дима сделал их только чище. Нет, никто не сказал ему и слова против, хотя многие очень хотели. - Слово в защиту предоставляется Дмитрию Данилову, осуждённому! Дима встал на трибуну. Оглядев всех присутствующих, он только сказал: - Вину свою признаю, хотя раскаяние у меня никакого… Николай приехал на отдых на берег реки, потому что там он снова мог пережить воспоминания детства. Ромашки, сирень, зверобой – поля кишели различными цветами, и каждый вызывал у него детский восторг и ностальгию. И вот, в это утро молодой ботаник решил прогуляться немного на восток – ведь он там никогда не был. Босой, он шёл по почти неразличимой границе между рекой и песком, чувствуя то холод, то тепло своими ступнями. В то же время, он глядел вокруг, наблюдая за растениями, которые росли на полях. Одуванчики, мята, тюльпаны… Тюльпаны? Николай присмотрелся. Ошибки быть не могло – перед ним находилось целое поле тюльпанов, сорок штук. Неподалёку, человек в тёмном одеянии рыхлил землю и засыпал в неё удобрения. - Эй, послушайте! Это ваши тюльпаны? Человек обернулся, и Николай понял по его одеянию, что он монах. - Да, это мои тюльпаны. Я монах здешнего монастыря, и когда моё ежедневное послушание окончено, я прихожу сюда. - Как я понял, вы их скрещиваете, и получаете новые цвета? Монах улыбнулся. - В очень догадливы, молодой человек. Вы, случаем, не биолог? - Да, ботаник. И как учёный говорю вам – у вас талант по получению нужного цвета! – сказал Николай. Его собеседник скромно улыбнулся. - Да, это для меня больше чем хобби, и даже больше чем работа. Это занятие помогло мне найти… скажем так, мир внутри себя. - Даже так! Ничего себе! А как именно, если не секрет? Монах замялся. Они вдвоём уже сидели на одной лавочке, и Николай смиренно дожидался ответа. - Скажем так, у меня в жизни было событие, которое… Я долго не мог понять, правильно я всё делал, или нет. Я очень долго задавался этим вопросом, и он не давал мне покоя. Здесь. В монастыре, всегда так тихо. Молитва, пост – это всё позволило мне стать спокойней, мудрее, отбросить какие-то неважные хлопоты, а ежедневный труд помогает мне чувствовать себя человеком. Но только на два вопроса я не нашёл ответ. - А какие это были два вопроса? - Моя возлюбленная, она… совершила самоубийство… - Какой ужас! - Да, но она сделала это не по своей воле, а из-за того, что с ней очень плохо поступили. - И вы, конечно, наказали обидчиков? – спросил Николай. - Настолько, насколько смог. Но видите ли, я был неуверен, правильно ли я поступил тогда, а ещё больше боялся за свою возлюбленную – сможет ли её душа найти покой? Это и есть два вопроса, на которые я никак не мог найти ответа. - И неужели вам помогли тюльпаны? - Да, они самые. Один человек научил меня скрещивать их, и получать новые цвета. Проводя это, я стал замечать, что очень многие тюльпаны, до того, как они получат яркий и густой цвет, приходится выращивать до пяти раз! Представляете –надо посадить пять тюльпанов, каждый из которых будет красочней другого, но только шестой будет достаточно красивым, получившимся. А что же эти, менее красочные? Их место – мусорка, не более того. Их никогда не примут ни на одной выставке, и они не украсят собой прекрасный букет. Но затем, я внезапно осознал – ведь даже тюльпаны с глубоким, насыщенным цветом, иногда рождаются слабыми, и ломаются от одного прикосновения. В то время как менее красивые, хорошо цветут, и даже после сильных гроз, когда я в своей келье переживаю за свои тюльпаны, меня встречают они – менее красивые, но не надломленные, крепко вцепившиеся корнями в землю. И тогда я решил – вся моя жизнь была похожа на них – я всегда сам принимал решения, и никогда не изменял тем правилам, корням, которые дал мне мой отец. И после этого я решил – все развлечения, радости этого мира для меня больше не являются желанными. Я ушёл в монастырь, и буду продолжать жить здесь, ведь у меня есть одна цель. - Какая же? - Говорят, что самоубийцы никогда не попадут в рай. Но я считаю, что если Господь творил такие чудеса здесь, на нашей грешной земле, почему он не может сотворить чудо там, на небесах? Я до конца жизни буду делать две вещи – выращивать тюльпаны, и молиться за свою возлюбленную. Я твёрдо решил так поступить – на это понадобятся вся сила моих внутренних корней. Ну, а когда я умру, - он задумчиво улыбнулся, - я буду знать, что я отцвёл своё. Может, я и не был красочным, и не обладал особой расцветкой, но я крепко держался за свою жизнь, и никогда не оставлял невинных и слабых в беде. Вот как я решил, молодой человек. Уже поздним вечером, попрощавшись с монахом и идя к себе домой, Николай чувствовал, что отныне и его жизнь немного изменится. Все его мысли о том, что лучше бы он родился каким-нибудь сверхинтеллектаульным Эйнштейном, или богатым лордом – отошли сами собой. Теперь Николай знал – даже если он не редкий красочный тюльпан, он будет крепко держаться за свои корни, и проживёт жизнь достойно, не засохнув и не сломавшись…