Любовь и подиум

Когда Токио погружается в сезон дождей ничего не может преодолеть накатывающую тоску, которая всей своей силой впихивается меж узких квартальных уличек и прячется под сухими листьями деревьев. Мицуя ненавидел приходить в это время в школу — уж куда лучше звучала перспектива сгореть от перегрева летом, чем промокать до нитки каждый день, не осиливая сильные потоки ветра, теряя бесплатные магазинные зонтики стабильно раз в неделю, а после ещё и таскаясь по садикам с сестрами. Но, откровенно говоря, был в этом всём и свой шарм. «Шармом» Такаши называл Хаккая в новой одежде, которая сменяется на нем где-то в течении всего сентября из года в год в честь дня рождения брюнета, ведь Юзуха надаривает, как правило, очень много и сразу. Пожалуй, из других приятностей остается только спокойная уютная атмосфера швейного кружка и время от времени отмены уроков из-за тайфунов. Последнее случается максимально редко и всего на один день, но внеплановый отдых всегда отдает чарующим теплом где-то под ребрами, отчего становится так ванильно, что аж улыбка ползет на лицо, которую обязательно заметит Хаккай, сверлящий взглядом лицо своего ещё капитана уже последние десять минут точно. Такаши поднимает свои тяжелые веки и смотрит вопросительно, но брюнет на своей волне — не замечает что его подловили, продолжая прожигать взглядом всего несколько мгновений назад улыбающиеся губы. Хаккай не из тех, кто будет пялить с мыслями о пошлостях, поэтому он сразу вздрагивает, как только цепляется узкими зрачками за высунутый кончик чужого языка, смекая что над ним смеются. Неловко чешет затылок, натягивая робкую улыбку и смотрит так умоляюще-невинно, что Мицуе и самому становится немного стыдно. Он тянет край губ вверх, имитируя улыбку и поднимает чуть выше своего лица чью-то форменную куртку, оценивая качество наложенных собственноручно швов. Не важно, что не все дырки зашиты — важно что Хаккай выглядит волшебно в новых полуобтягивающих чёрных брюках, которые очень схожи со школьными, настолько, что учителя не замечают подмены, а вот Такаши который раз за вечер усилено борется с желанием погладить чужое бедро, чтоб ощутить материал подушечками своих пальцев, заметил едва ли встретил брюнета на одной из перемен утром. В кабинете тепло. Такаши выискивает на столе одну из затерявшихся иголок, слушая краем уха взятую из неоткуда историю о дурашке Такемичи и полном идиоте Чифую, которые едва не подрались у автомата с напитками за последнее клубничное молоко. Хрипло смеется, когда оказывается что неожиданно вмешался Пе, думая что парни затеяли драку. Убирает куртку подальше, когда в рассказе появился зам директора, чтоб разнимать ребят вместе с Хаккаем. Смотрит с любопытством на последнего, когда тот отчаянно доказывает, что он не брал тот последний пакетик молока, а кто-то видимо мимо проходил и забрал под шумок. Хаккаю идут отросшие волосы. Он взялся отпускать длину в тот же день, когда Такаши изъявил такое желание, после даже перекрасился в чёрный, но сейчас снова поговаривает о привычном синем, хотя его пряди едва ли прикрывают ушки. Мицуя оценивает их мягкость на глаз, мысленно выделяя запах свежей мяты и морозного ментола, стоит только приблизиться к парню. Непроизвольно тянется пальцами к раздражающей пряди спадающей на собственный лоб, улыбается следом за наблюдающим за этим Хаккаем. - Така-чан, ты снова задумался и не слушал меня, - без капли укора посмеивается младший, и Такаши снова думает о том, что у сезонных дождей действительно есть шарм.