CAREFUL WHAT YOU WISH FOR (БУДЬ ОСТОРОЖНА СО СВОИМИ ЖЕЛАНИЯМИ)

— Говорю тебе, Эфини, я уже не знаю, что делать. Прошло уже больше недели. Она, кажется, постоянно сидит в этой хижине. А когда выходит, то почти не говорит. — Что ты ожидала? — Я не знаю. Это просто не та Габриэль, которую я знаю. — Зена, — начала она, пытаясь затронуть тему, — Габриэль не единственная, на кого это повлияло. — Что ты имеешь в виду? — Супруги… — Воин изогнула бровь, — и семьи жертв изнасилования сами переживают потерю невинности. Они чувствуют вину за то, что не защитили любимого человека. Иногда они даже злятся на саму женщину за то, что она допустила это. — Я её не виню. Если кто и виноват, так это я. — А как реагируют виновные? — Они злятся на человека, перед которым чувствуют себя виноватыми. — Ага. Ты хоть представляешь, как ты вела себя по отношению к Габриэль? — Я пыталась поддержать… — Неправильно. Ты делала всё, что в твоих силах, чтобы избегать её. — Это нелепо… — Нет, мой дорогой воин, я наблюдала. Ты рано приходишь на занятия по оружию и уходишь поздно. Когда Габриэль выходит на поле боя, ты отказываешься с ней драться. — После всего, через что она прошла, я не могу заставить себя поднять на неё руку даже на тренировке. — Ты сказала ей это? — Ну… я…. Нет. — Так что она должна думать? — Высокая женщина опустила голову. — А когда вы обе приходите обедать в общий зал, ты на самом деле болтаешь, но не с ней. Одному богу известно, что вы делаете в уединении своей хижины. С грустью она призналась: — Когда я там, я полирую свои доспехи, чтобы не смотреть ей в глаза. — Ты так занята чувством вины, утопая в жалости к себе, что ни разу не остановилась, чтобы подумать о её боли. Воин уставилась на амазонку, её гнев грозил вырваться наружу, но так же внезапно он растворился в печали.  — Ты права. — Я знаю. Послушай, Зена, ты для Габриэль целый мир. Если тебе стыдно за то, что произошло… — Мне не стыдно! Это не её вина! — Но твои действия говорят ей не об этом. Ты не можешь находиться рядом с ней, ты не хочешь с ней разговаривать, ты даже не можешь смотреть ей в глаза. Ей-богу, я удивлена, что она не худшая! — Что я сделала с ней? — Сын вакханки, ну вот опять! — Амазонка уже кричала. — Что «я» сделала? Перестань думать «я» — начни думать «она». Что она чувствует! Что она думает? Чего она хочет? Что ей нужно? Ты спрашивала её об этом? По возможности голова воина опустилась ниже.  — Нет. — Внезапно она почувствовала резкий удар по затылку. — Для чего это было? — Ты снова это делала! Плохо, потому что ты облажалась! Ну, ты не можешь позволить себе такую роскошь. Если тебе действительно небезразлична Габриэль, я предлагаю тебе пойти к ней и узнать, чего она хочет — что ей нужно — и сейчас же! Тишину нарушали только птицы.  — Ты знаешь, где она? — Извини. Я видела, как она выходила из хижины, но не знаю, куда она направилась. — Спасибо, Эфини. Если я когда-нибудь снова буду вести себя как большой тупой воин, не стесняйся, ударь меня прямо сейчас. — С удовольствием, — улыбнулась она. * * * * * Зена провела остаток дня в поисках барда. Одна амазонка за другой направляли её в одно место за другим; бани, целительницы, обратно в поле, зал собраний и, наконец, обратно в хижину.  «Может быть, она хочет уединения. Нет — не думай — спрашивай! Но я должна найти её, чтобы спросить. Думаю, я увижу её только за ужином». Она устроилась ждать в хижине на случай, если её подруга вернётся до ужина. * * * * * Когда собрались амазонки, Зена обыскала холл в поисках клубничной блондинки.  «Где она может быть?» — Зена! — воскликнула Эфини, вбегая, размахивая пергаментом. — Зена, я нашла это в своей хижине! — Что? — Это от Габриэль, дающей мне право касты! — Двое друзей посмотрели друг на друга, и страх поселился на них обеих. — Мы должны найти её как можно быстрее, пока она не натворила ничего безумного. Я соберу группу слежения. В темноте это будет непросто, но… — Всё в порядке, Эфини, я могу найти её, — уверенно сказала она, чувствуя, как внутри неё разгорается тепло.  Она выбежала из зала, прежде чем амазонка успела сказать ещё хоть слово. Зена не стала искать следы или знаки, она бежала с головокружительной скоростью, словно следуя за маяком перед собой. Спустя свечу она обнаружила, что бард тихо сидит, не обращая внимания на то, что её окружает, и держит кинжал. «Артемида, помоги мне правильно с этим справиться». — Тихо она соскользнула с деревьев и слегка позвала: — Габриэль… Габриэль. Медленно опустошённая женщина повернулась и сосредоточилась: — Зена? Что ты здесь делаешь? Как ты меня выследила? — Я этого не делала. Артемида сделала мне подарок. Я связана с тобой. Я всегда смогу найти тебя, куда бы ты ни пошла. Уныло она спросила: — Зачем Артемиде это делать? — Потому что я молилась ей и просила её о помощи. — Ты молилась… богине? — Я просто хотела бы сделать это раньше и избавить тебя от всей этой боли, — сказала она, подходя. — Пожалуйста, оставайся там. — Воин остановилась. — Я хочу побыть одна, Зена. Пожалуйста, оставь меня в покое. Она говорила как можно мягче, но твёрдо.  — Я не могу этого сделать. Ты расстроена. У тебя в руке кинжал, и пока я не узнаю, что происходит, я не двинусь. Боль в её голосе была очевидна: — Я заканчиваю то, что начал Джакс.  Она поднесла нож к груди. — Нет! — Воин застыла на месте, боясь испугать женщину, боясь бездействовать. — Пожалуйста, просто скажи мне, почему ты хочешь это сделать. — Потому что он был прав. Теперь я никому не понадоблюсь. — Я хочу тебя, — сказала она со всей нежностью, на которую была способна. Опустив нож, бард начала иронично хихикать.  — Вот почему ты не можешь находиться рядом со мной? Не можешь даже смотреть на меня? — Я боялась… — Ты? Боишься? Верно. — Боюсь, что увижу в твоих глазах вину и ненависть. Усталость тяготила её.  — Просто уходи, Зена. — Габриэль… — делая ещё один шаг. — Нет. — Напряжённо сжимая кинжал: — Ты скажешь что угодно, лишь бы остановить меня. — Я бы не стала тебе лгать. — Младшая женщина отвернулась. — Кто теперь избегает? — Она внимательно следила за любым знаком, который подсказывал ей, как помочь подруге. — Расскажи мне, о чём ты думаешь… что ты чувствуешь. Единственным звуком были сверчки в ночи. Воин начала задаваться вопросом, слышала ли её бард, когда её голос нарушил тишину.  — Прежде чем я вспомнила всё, я чувствовала себя ближе к тебе. Я не знала всех твоих правил, поэтому я свободно действовала, что бы я ни чувствовала. Я обнимала тебя, я прижималась к твоим рукам, я даже целовала тебя. И я была тогда счастлива. Я понимаю, что ты терпела всё это из-за чувства ответственности за меня. Придётся позаботиться о маленькой девочке из Потейдии, о воинской чести и всё такое. — Слёзы тихо текли по её щекам. — Ты пыталась избавиться от меня — теперь у тебя есть шанс. — Я только боялась, что ты поранишься, когда будешь ехать со мной, — её голос сорвался в защиту. — Ирония судьбы, не так ли? Это сделали не старые враги или какая-то битва. Просто небольшое разношёрстное бродяжное шоу. — Бард вздрогнула. — Спасибо за всё, что ты для меня сделала. А теперь до свидания, Зена. — Она подняла лезвие, пока оно не коснулось её кожи. — Подожди! Пожалуйста… если ты полна решимости сделать это, я обещаю, что не буду вмешиваться… если ты окажешь мне последнюю услугу. — Молодая женщина взглянула на неё. — Ты же знаешь, что я могу остановить тебя, если захочу. — Она согласно кивнула. — Просто исполни мою просьбу, — взмолилась она, сделав шаг вперёд, и бард отступила. Быстро соображая, воительница опустилась на колени и заложила руки за спину, чтобы показать свою безобидность. — Я дала слово — не вмешиваться. — Бард кивнула и шагнула вперёд. — Позволь мне увидеть кинжал. — Она поколебалась, затем опустила лезвие перед лицом Зены. Она смотрела в замешательстве и недоверии, когда воин медленно приблизилась, чтобы приложить её шею к острому кинжалу. — Прежде чем лишить себя жизни, возьми сначала мою. — Голубые глаза умоляюще взглянули на зелёные. — Ты пыталась обманом заставить Джакса убить тебя, когда думала, что я мертва. Сказала, что не сможешь жить, если я умру. Я чувствую то же самое. Я не могу жить без тебя, Габриэль. Ты придаёшь моей жизни смысл, держишь меня на пути. Ты помогаешь мне контролировать мою тёмную сторону. Мне действительно нравится просыпаться на следующий день. Когда ты рядом со мной, у меня впервые появляется надежда. Ты забираешь себя, и ты забираешь мою надежду. Я не могу сделать это без тебя. Без тебя я не справлюсь. Ты мне нужна. Я люблю тебя. Глаза замерли, ища признак того, что какая-то связь была установлена. Не найдя ничего, воин наклонилась к лезвию, чувствуя, как оно начинает кусать, и вниз сочится кровь. Вздрогнув, бард поняла, что она делает. Отбросив кинжал как можно дальше, она опустилась на колени, обхватив воина руками, слёзы смешались. Они держали друг друга над свечой, большой воин баюкала маленького барда, нежно покачивая её, пока плач не стих. Наконец холод ночи разорвал их объятия.  — Позволь мне развести костёр. Не хочу, чтобы ты простудилась. — Клубничная блондинка наблюдала за умелыми движениями своей подруги. Она поймала себя на том, что восхищается силой этих рук, когда они собирали камень и рубили дерево. Вскоре он загорелся, и воин скользнула за спину молодой женщины, чтобы согреть её спину. Она начала растирать плечи и шею, растирая узлы напряжения и боли, чувствуя себя уверенной, что это прикосновение приёмлемо. — «Я не хочу отпускать её». — Зена? — Да, мой милый бард? — «О боги, следи за языком, воин». — Тебе не нужно гладить меня по спине. — Ой. — Она убрала руки и довольствовалась тем, что была просто спинкой для своей подруги. — Я имела в виду, — нерешительно начала она, — что тебе не нужно гладить меня по спине в качестве предлога для прикосновения. Я предпочитаю, чтобы ты просто держала меня — то есть… если хочешь. На сердце воина стало легче.  — Я очень хочу.  Она крепко обняла меньшую женщину, поглаживая её руку. Простая привязанность глубоко взбудоражила их обеих. Она почувствовала, как рука барда начала робко ласкать её собственную мускулистую руку. Откинув голову назад на воина, она полностью растворилась в ней. Зена зарылась лицом в сладкие волосы под подбородком. Затем она почувствовала, как рука Габриэль взяла её за руку. Её большой палец ласкал её большую ладонь, пальцы нежно массировали тыльную сторону ладони. Прикосновение было лёгким, как пёрышко, когда пальцы прошлись по её собственным. Отслеживание продолжалось, пока пальцы рисовали круги на её ладони и запястье. Руки барда осторожно потянулись, чтобы снять запястье, обнажив её руку. «Боги! Я чувствую, что меня только что раздели догола. Она берёт меня с этой простой игрой. Она вообще понимает, что делает со мной? Боги! — У неё перехватило дыхание, сердце бешено забилось. — Ладно, воин, возьми себя в руки. Перестань думать о тебе — послушай её! — Пытаясь успокоить враждующие нервы, она сосредоточилась на женщине в своих руках. — О боги, у неё тоже учащённое дыхание — я чувствую, как бьётся её сердце. Она в том же состоянии, что и я. Думаю, она знает, что делает. — Воительница расслабилась, отдаваясь всем ощущениям, пронизывающим её тело, руки барда никогда не останавливались, такие невероятно медленные и чувственные. — Если она будет продолжать в том же духе, я не смогу удержать контроль. Боги! Я хочу поцеловать её». Сама того не осознавая, она наклонилась вперёд, её рот был в опасной близости к нетронутой шее. Давление в её руке усилилось, движения ускорились. Она почувствовала, как щека барда прижалась к её собственной. Очень медленно голова молодой женщины начала поворачиваться к ней, их лбы соприкасались, рты были всего в нескольких дюймах друг от друга, и каждая пробовала дыхание другой, поскольку оно становилось всё быстрее. Пальцы крепче сжали её руку, сжимая пальцы, горячие от желания. Задыхаясь, воин сказала рваным голосом: — Мы не должны. Губы барда почти коснулись её, когда она сказала: — Почему? — Это не верно. — Почему? — Я не… хочу… пользоваться… преимуществом. — Что, если… я хочу, чтобы ты это сделала? — «Боги, она хоть понимает, что говорит?! Конечно, знает, но она не знает, что значит любить воина». — Ты запуталась… уязвима. — Спелая. Воительница ахнула, когда губы остановились сами по себе, не принуждая, но определённо приглашая. Несмотря на её здравый смысл, она ответила, утопая в сладости. Время остановилось, мир исчез, существовало только это мгновение, эти губы, тоска, что текла между ними. Когда они, наконец, разорвали этот единственный поцелуй, они рухнули друг на друга, тяжело дыша. — Боги, женщина! — сглотнула воин. — Если ты сможешь сделать это со мной одним поцелуем, я больше не смогу выжить. — Она смотрела с любовью в лицо, которое держало её сердце. — «Какие красивые зелёные глаза. И к ней вернулась улыбка».   Она провела рукой по щеке барда. Они остались, теряясь в глазах друг друга. Голос молодой женщины нежно проскользнул в воздухе: — Это было так прекрасно, что я почти боюсь делать больше. — Тогда позволь мне просто обнимать тебя всю ночь. Для меня этого более чем достаточно. Но есть одна вещь… — Да? — Держи руки неподвижно, иначе я не буду нести ответственность.  Лёгкий смешок сорвался с губ барда, когда она уютно устроилась в своём воине на ночь.