Невидимости

— Одним из наших первых творений стал какой-то оболтус… Но его тело воспринимает это. — Специальный металл, протезы… Изображение начало трястись, а звук словно барахлить. …интеграционных… лёгкие. — Думаю, это правильный поступок. Сигма вздохнул, отходя от стекла. И зачем ему только это смотреть? — Тело подопытного срастается с новыми частями металла. Но тело продолжает выделять естественный слой ядовитой жидкости. — Главное — не подпускать его в долине с обильным выделением этого яда. И всё. В долине на западе, «Долина Смерти». Болотистая местность, выделяющая эту неизвестную нам массу… — Именно. Двуколор вздохнул, отвернувшись и двинувшись в сторону затуманенной тропы, которая ведёт подальше от этой прозрачной стены. Резко в лицо ударил прохладный ветер, а на плечах оказались жгучие песчинки. Кажется, они и одежду разъедают. Образ парня в маске оставался таким же, как прежде. Правда теперь он крепко хватает за запястье и не испаряется каждые две секунды. Недовольства Сигме не отнимать. — Ты меня уже выжал всего, отвали, пожалуйста, — сероглазый попытался выдернуть руку из чужой хватки, но любитель маскарадов схватил его, как мёртвый. — Да отпусти ты… — Нет-нет! Послушать надо! — воскликнул парень, крепче сжав ладони. — Отъебись! — Сигма пнул блондина по колену, плотнее сжимая руки у кулаки в попытке освободиться. Незнакомец отпустил руки и он отлетел в дерево за спиной. — Что ты вообще ко мне пристал? Поопытнее призрака найти, ты… Белокурый резко накрыл его рот рукой и приставил к «клюву» маски палец, издав идиотское «тихо». — Он будет при исполнении, нужно как-то погасить реакции, что в нем протекают. — Да… Но в случае нарушения запланированного протекания эксперимента дело о Николае Гоголе можно закрыть. Сигма обернулся в сторону стекла, за которым было произнесено это имя. Странно, ведь таких в округе не было. Хотя, может это обыкновенное имя кого-то на этой планете… — Друг мой, — парень в маске хихикнул, отойдя от призрака и раскинув руки. — Запомни.

      Тебе никогда не могут

сниться сны, не связанные с

      кладбищем.      

Человек в маске снова испарился. Песок погрузился на траву, и вся зелень с них пропала. Словно… эффект обесцвечивания? Стебли цветов вяли, корни деревьев съеживались и чернели. Сигма никогда не видел, чтобы эта штука как-то действовала на природу… — Блять! — парень дрогнул, резко подняв голову с земли. Могильная плита… Ему не хочется просыпаться на общем кладбище. — Голова раскалывается… Сигма вздохнул, подняв корпус тела и опираясь руками о землю. Кладбище пустовало. Ну, логично… Все заняты. Лишь его работа связана ночью. И старшина может вот так магией переменить режим. Парень вздохнул, прижав колени к себе и положив на них руки и мрачно рассматривая пустующее дерево. И как этому Призраку только удаётся вот так бегать по каждому листику кладбища, не просыпая всю ночь? Сигма готов спать весь день вплоть до начала работы. Вздохнув, парень лениво потянулся, накрыв рот ладонью и взглянул в сторону тропы, заросшей кустами шиповника. И он знает что это за дорога. И, как самый разумный человек пойдёт по ней спросонья, я надежде не налепить с собой колючки всех видов. — Да вашу мать! — парень проскользнул чуть дальше от кустов, пока не заметил лука на руке. Ударив его рука отлетела к колючкам и он недовольно вскрикнул. — Надо было всё-таки нормальную дорогу искать… И куда она ведёт вообще? С болезненным ворчанием по типу: «Ай!» и «Ой!», с горем пополам Сигма выпал из колючих кустов в землю. Снова! Ну, спасибо на том, что не лицом. Поднявшись и начав агрессивно отряхиваться от колючек, постепенно ногтями стараясь поддевать те, что особо плотно впились в кожу парень обнаружил небольшое надгробие с могильным крестом. Рядом с ним прорастали небольшие стебли фиалок, а на земле валялись выцветшие лепестки.

Тацухико Шибусава

Годы жизни:

8 мая 1700 - 5 августа 1719

Надпись была различима, на удивление хорошо, для своего-то возраста. Посреди могильной плиты находилось красное пятно, кровавое, с внушительным обилием жидкости. Рядом находилась мелкая палка с красным наконечником. И кому взбрендило в голову так развлекаться с могилой? — Что, интересуешься недавно отполированной могилой? Я хорошо постарался? — Сигма вздрогнул от голоса парня с белоснежными волосами. Тот доброжелательно улыбался, похоже, все ещё ожидая ответ. — Да… Постарался на славу. Но, это красное пятно… — библиотекарь сощурился, глядя на кровавые подтёки. — Пятна? Какие пятна? Тут только пятна от смолы, не смог отмыть… — альбинос задумчиво встал рядом, разглядывая собственное надгробие. — Какие пятна, Сигма? — А… — парень помотал головой. — Мало ли что почудится, когда только встал! — двуколор махнул рукой и улыбнулся. — Тацухико… А который час? — Восемь вечера. — Надо было не просыпаться так рано! — жалобно простонал Сигма, ударив себя по лицу рукой, а после скрестив руки на груди и отвернувшись. — Но обратно я пойду всё-таки привычной дорогой… — Зачем ты вообще сюда пошёл? — Тацухико снова улыбнулся, скрестив руки за спиной и направившись обратно в кусты, из которых появился. Сигма аккуратно прошёл следом. — Понятия не имею, — парень вздохнул, отодвинув от себя ветки. — Садись на скамейку, я сейчас! — Шибусава мигом метнулся в своё жилище. Двуколор вопросительно смотрел на открытую дверь и присел на скамейку, как попросили. Выскочил красноглазой уже с пинцетом. — Ты как кактус. Вот и займём тебя до работы. И он действительно присел рядом на скамейку и принялся вытаскивать мелкие колючки из кожи пинцетом. Настолько терпеливый парень… — Как дела на работе? — Тацухико резко выдернул внушительно впившуюся в кожу колючку и Сигма тихо прошипел ругательство. — На работе? — парень поник. — Да никак. Этот Призрак стебется надо мной. — Хм… — альбинос выкинул пару колючек на салфетку, протерев пинцет. — Да, сколько себя помню, а он и до моего перерождения был таким. — Перерождение? — Так я называю свой долгий сон, — парень улыбнулся, пощёлкав пинцетом и вернувшись к колючках в коже. — Просто… Память, так или иначе возвращается с каким-то прошедшим временем. Я спал не триста лет, это слухи… Двести, от силы. С хвостиком, — Шибусава вздохнул. — Прошло уже явно больше века, как я начал познавать всё, что находится рядом со мной. Иван пояснял мне за современный сленг, за который смыслил сам, пока жил. Ну и… Память возвращается по сей день во снах. — А Призрак? Он был ещё до твоего перерождения? Он мог быть другим? — поинтересовался Сигма и болезненно пискнул от очередной колючки. — Помню… Люди, все люди на кладбище однажды испугались его. Не сказал бы, что он как-то поменялся в этот день… Но с этого момента он становился мрачней. — Мрачней? — Ну, знаешь… — Тацу облизнул губы, сосредотачиваясь на своём деле, дабы не разодрать кожу. — Ваня назвал бы это в современном поколении «комиксом». Когда люди… Становятся чуть-чуть не такими, какие они есть. Раньше «Призрак» был тёплым… А потом стал холодным. Словно у него на лице появилась несмываемая тень, и даже если он улыбнётся эта иллюстрация будет выглядеть жутко. — Хм… — Сигма замолк. Красноглазый вновь отложил пинцет к салфетке. — То есть, ты хочешь сказать, что он поддельный? — Помню… Тогда сказали, словно его «подменили».. Словно не «Призрак» вовсе. — Ну, это же не может быть кто-то другой. Призраки ведь не умирают! — Сигма лучезарно улыбнулся. Тацухико сглотнул и посмотрел на него не слишком позитивно, нежели его постоянная манера ласкового котика. Но после хитро улыбнулся и вернулся к колючкам. — А об этом заведёшь со мной разговор позже. Через месяц так точно. Сигма заинтересованно взглянул на Шибусаву и вздохнул. — А тебе снятся сны только из твоей памяти, да? — спросил призрак. — Ага. А тебе снятся сны? — Да… Но они такие мрачные, большинство и не помню даже, — Сигма взглянул в пол. — А вот представь.. Человек, в маске и причудливостей костюме с обилием кружев. Маска чёрная, с блёстками, в конусообразной форме и наконечником, как клюв у маски чумного доктора. — Чумной доктор? — альбинос поднял вопросительный взгляд. Библиотекарь страдальчески ударил себя свободной рукой по лицу. — Извини… — Ты про что? — Шибусава вновь наклонился. — Эпидемия чумы… Не помнишь о такой? Она близка к твоим годам… Хотя, может и путаю. С историей плохо, — парень вздохнул. — В общем, тогда делали маски… Далеко не медицинские. На похороны надеть — хороший комплект. — На мои не надевали, наверное… — Это сарказм! — Сигма гневно нахмурился, после тут же сделав лицо попроще. — В общем.. Тогда люди и понятия не имели о том, как развивать медицину. И, чтобы не заражаться, врачи надевали эти маски… Ох, ты, наверное, и не видел современных палат! Они лучше! Медицина стала лучше! — Медицина… Я раньше так хотел стать кем-то, кто может помогать людям, — Тацухико усмехнулся. — А по итогу умер ни с чем. Абсолютно. Амнезия вроде восстанавливала память, но химией так и не занялся, — парень выдернул последнюю колючку с правой стороны. — Но Агата принесла мне таблицу Менделеева! А Фёдор, гневно и неуважительно глядя на меня подал различные инструкции и лаборантские энциклопедии. — Фёдор? Гневно? Он кажется добрым… — Да. Так и есть. Просто, я ему не понравился… Кажусь каким-то мутным, и проспал всю смерть и жизнь, — парень обошёл Сигму и присел слева. — Продолжим! — Когда я только проснулся здесь, увидел первого я Ивана. А Призрак… Ха, да он мутней тебя раз в сто! — двуколор тихонько рассмеялся. — Яд, кровь… Да откуда это у него? Что, банку уксуса глотнул? — Понятия не имею… И снова молчание. Напрягает даже. Тацухико выглядел потухшим, как все… Словно всё происходящее и не реальность вовсе. И почему так странно? Провозиться всего за пол часа, и дальше что он будет делать? Хотя, и не важно, наверное… Тацухико управился быстро. А время тянулось, как резина, и не кончалось до часа работы. И вот он уже на привычной поляне. Сигма четвёртую минуту смотрел в небо на обычные облака. — Пс. Сигма лениво потянулся и огляделся по сторонам, равнодушным взглядом сверля каждый куст. Ворчливо вздохнув и не обнаружив никого погрузился обратно. — Да ты оглох там?! — Да кто это?! — ворчливо произнёс двуколор. — Ну… Не знаю, короче, ну мы же говорили с тобой уже, помнишь? — Тогда передо мной был галантный парень в маске и с одежкой кружевной, а сейчас какой-то мальчик со словами-паразитами. — Разве тебя не раздражали загадки? — Раздражают до сих пор. — Ну?! — Палки гну! Это логика, чтобы завоевать мое сердце. Когда поймёшь, тогда и приходи, — Сигма ехидно улыбнулся и вновь погрузился в траву. — Окей, ушёл искать! — голос хихикнул. — Не забудь посмотреть блокнот на столе, мальчик. Сероглазый закатил глаза и вернул во внимание облако, что успело нехило отлететь от этого разговора с оболтусом. И задремал, кажется.

— А знаешь, Сигма… — голос притих. — Мы очень похожи.

***

Проснулся библиотекарь от пинка в плечо. Блондин злорадно усмехнулся и наступил на спину, лениво потягиваясь. — Эй, прекрати! — заверещал Сигма, хватая ногу янтароглазого. — Отпусти! — парень начал активно пытаться выдернуть ногу из чужой хватки, стоя на одной конечности, и, по итогу упал на спину бедного двуколора. Послышался звонкий смех. — Еблан! — Налбе! — Погоди, че… — Сигма затих на пару секунд. — Ах, ты… Блондин испарился. — А ну, обратно! Обратно, кыс-кыс-кыс!  — библиотекарь раздраженно стряхнул землю с колена и в тал на ноги, презрительно оглядывая каждый куст на горизонте. — Ты что, далеко телепортнулся? Повисло долгое молчание. — Твою мать! Теперь ещё и до кладбища пиздовать! — двуколор топнул ногой, раздражительно сжав руки в кулаки. На спину вновь что-то свалилось. — Повёлся! — парень захохотал, обнимая Сигму за спиной. — Э, отпускай! Ты совсем берега попутал? — сероглазый принялся пытаться расцепить замок рук на своей талии. — Отпускай! — Купишь шоколадку? — Какую шоколадку?! Мы - призраки, мы в еде не нуждаемся! — Сигма ударил ногой по чужому колену. — Отпусти! Я Агату позову! — И как же ты позовёшь? — блондин равнодушно вздохнул и поставил локоть на позвоночник сероглазого. — Дава-ай… Поговорим о погоде. — Была бы возможность, я бы испоганит эту погоду исключительно для тебя и повесил над тобой вечную тучу, мразотина, — двуколор смиренно уткнулся лицом в свои руки, ожидая, пока этот идиот слезет с него. — Пс. Сигма слегка приоткрыл глаз пальцами и оглянулся по сторонам. Это Призрак развлекается?! — Хочешь я пригоню грозу, чтобы он промок? — голос из ниоткуда хихикнул. — Ну попробуй. — Что?! Попробуй? Давай говорить о погоде? — янтароглазый воодушевлённо хихикнул. — Нет! Я… Я сам себе говорю! Как бы попробовать зарубить тебя к хуям! — Сигма ударил кулаком по земле. — Отпусти-отпусти-отпусти! — Капризная принцесса! — парень засмеялся, шлёпнув библиотекаря по затылку. — Ладно, чего уж там. Пошли. — Да неужели? — сероглазый фыркнул. — Я даже благодарить не буду. — Поблагодаришь при приземлении. — Стоп, чего? — Сигму крепко схватили за руки. — Нам нужно на одно место в городе… Которое, ну о-очень далеко. Легче скоротать, а тебя пускать не надо. Ты жалкий! — парень лучезарно улыбнулся. Библиотекарь даже глаз сомкнуть не успел, от чего в глаза попала какая-то жгучая пыль. Она разъедала глазное яблоко и заставляла голову кружиться, как в вальсе. Сигма думал, что весь выделяющийся яд льётся в никуда, но разглядеть не мог. В глазах словно чёрное пятно. И перед глазами вообще сплошная тьма… Проснулся сероглазый в холодном поту на полу в незнакомой квартире. Голова его находилась на мягком ковре с длинным ворсом, а накрыт он был каким-то пыльным пледом. Оглянувшись по сторонам, он увидел, что его ноги упирались во входную дверь, а узкий коридор был забит коробками, старым антиквариатом и огромным комодом, на котором стоял пустой террариум. Ну, в темноте обитателя не было видно. В проёме коридора был небольшой проход: перерождением между одной комнаты в другую, а пройдя направо находилась ещё одна комната. Дверь в одну комнату была слегка приоткрыта. Сигма лениво потянулся и тихо встал на ноги, тихонько подкрадываясь к двери. Это была гостиная. Старые деревянные шкафы, стеллажи, наполненные книгами, чайный столик с выпитым напитком и пачками таблеток. И спящая старуха на кресле. И куда только его занесло… Приоткрыв дверь во вторую комнату, та оказалась абсолютно пустой. Без ремонта, с ободранными стенами и трещинами в полу. Без окна, с абсолютно изуродованным серым видом и огромным отверстием в стене, как окно. А на неком «окне» лежал блондин. Сигма пискнул. — Куда ты меня завёл?! Ублюдок! — парень громко топнул на всю комнату. Янтарные глаза сверкнули в темноте и парень приставил указательный палец к губам с загадочной улыбкой. — Люди слышат внешнее взаимодействие призраков с миром. Можешь кричать сколько угодно, но твои топтания, шарканье и тому подобное будут приноситься по всей квартире, — парень отвернулся, свесив руку с высокого этажа. — Э-эх, и каждый вечер так делаю. И делал бы себе спокойно, а ты припёрся. Ненавижу этого крылатого. Сигма промолчал и поджал губы, виновато взглянув в пол. Блондин же усмехнулся. — Эта женщина… Очень часто посещала мою могилу за последние тридцать лет, — пепельный повернул голову в сторону Сигмы. — Она часто приносила туда разные цветы: гвоздики, тюльпаны… Да даже собственноручно собранные ромашки с поляны. И не стеснялась… Вставала на колени и молила о пощаде, — парень стих. — Но старейшина прознал то, что кто-то навещает этот могильный крест. И ведь, это даже не мой был. Он был пустым, но почему-то он назвал ее родство именно с молитвой в мою сторону, хотя могила была просто пустой. Это просто камень, — Призрак отвернулся к окну. — У неё шизофрения, она до сих пор считает, что та могила принадлежит её несуществующему отцу. Последний ее поход был ночью, когда она напилась. — Напилась? На могилу? Тут в хлам… — двуколор сощурился и слегка нахмурил брови. — Он приказал мне сделать с ней то, что со всеми… Обжечь, чтоб не являлась больше, — парень вдруг настолько противно и назойливо улыбнулся, растопырив ладони, что стало жутко. — Я сделал то, что он и приказал. Она схватила болевой шок и попала в реанимацию, а после решила, что не будет принимать таблетки, чтобы скорей сдохнуть. Сигма заворожённо слушал Призрака, внимая на его радостной лицо. И с каждым новым словом его глаза угасали и угасали, а улыбка всё оставалась на лице. Казалось, что и комната становиться темнее, и тень на лице появляется. — Я до сих пор подсыпаю ей в чай измельчённые препараты в перемешку. Это, конечно, не самый лучший вариант… — блондин окончательно поник с этой глупой улыбкой. — …Но я не хочу быть виноватым потом. — Вообще… — Сигма нервозно покачал головой. — Это прозвучит странно, но ты, похоже, заботишься об инвалиде, даже будучи призраком. Это поистине достойное качество, хотя я до сих пор ненавижу тебя всей душой. — Я не удивлён ничему из сказанного тобой. — Естественно. Ведь тебя ненавидят все. И ты это прекрасно знаешь, — двуколор пожал плечами, раздвинув руки. — Только зачем? — Как зачем? Я такой и есть. Сигма затих. — Почему вообще эту способность доверили тебе? — поинтересовался призрак, виновато повернув голову к стене и скрестил руки за спиной. — Ты не умеешь владеть этим. А ты пропитан ядом и вредишь другим. На эту должность могли поставить кого-то более ответственного. Тацухико, к примеру. — Тацухико тёмная лошадка. Не спеши с выводами, не зная почти ни о ком из знакомых, — блондин повернул голову к Сигме. Кажется, равнодушие на его лице никогда не появится, что не сказать о его интонации. — А как я узнаю, если я ничего ни о ком не могу услышать? Ты… Даже имени твоего не знаю! Агата отказывается общаться со мной дольше десяти минут, и ирлрмация должна быть исключительно та, что предоставлена всем во внимание! — сероглазый вздохнул. — Иван не говорит со мной, он подчиняется Фёдору, Фёдор не говорит со мной, он считает меня бесполезным и слабым, потому что так буквально показал старшина на общем собрании… И Шибусава. Единственный, кто хоть как-то говорит со мной! Ты вообще не знаешь что такое одиночество, с тобой никто не ладит, но ты назойливая кнопка, что закроет до смерти! — Сигма выпрямился и сжал ладони в кулаки крепко-крепко, жмурясь и восстанавливая дыхание. Призрак смотрел на него с полным безразличием к услышанному. Его взгляд очень трудно прочесть… Но там явно не радость. Там буря или сплошной туман, его глаза похожи на наполненные белым порошком наркоты пакетики, а его истощённая фигура с ляжками на окне казалась более жалкой, нежели раздражающей. — Ах, чего это я… Мне плевать. Я же не такой как все, я силён, мне всё дано, а ты лишь бедненький новичок самого слабого телосложения нашей компании, — янтароглазый усмехнулся. Сигма поджал губы, шмыгнул носом и быстро подошёл к блондину. Лицо было наделено светом от уличных фонарей, и его эмоции не меняли позиции улыбки. Только уже ослабевшей, держащейся на нити. Тонкой нити… Парень врубил Призраку сильную пощёчину. — Это не смешно уже! — заорал сероглазый, широко распахнутыми глазами глядя на всё ещё улыбающегося янтароглазого. — Почему? Неужели в жизни ты не смеялся ни над кем, Сигма? Двуколор резко замолчал и дал вторую пощёчину. Ещё сильнее. — Заткнись! Ты не способен на душевные разговоры, ты всё портишь! Ты испортил сейчас всё, ты… — …Мог пожалеть тебя и обнять, как маленького мальчика, брошенного родителями? — Призрак находчиво улыбнулся, положив руку двуколору на плечо. — Вы все такие наивные. — Я не наивный! — поспорил Сигма, хватая блондина за запястья и стараясь крепко сжать. — Слабый и наивный мальчик, — парень оттолкнул двуколора на пол. Сигма упал. — Который возомнил себя сильным, и считает, что он что-то значит, — парень рассмеялся. — Ну же, подумай, чем может заниматься такой бездарь как я всю ночь. А на утро я вернусь к тебе, может, ты что-то осмыслишь, Сигма? Блондин растворился на песчинки, оставив яд на собой на шаркающем полу. По щекам потекла слеза. А почему он не прав? Да, сколько бы не осознавать всю боль сказанного — он прав. Сигма наивен и доверяет каждому призраку, кроме самого старшего из них — безымянного. Он желает похвалы и хотел найти любимую работу, чтобы каждый восхищался его профессионализмом в каком-либо деле. Блондин же оставался в тени и постоянно улыбался всем, в то время как его работа создана лишь для ночного дозора. И при жизни двуколор был таким наивным, не получившим должного родительского внимания, и ищет эти фигуры родителей в других. И что ему делать? Неужели он так и будет тут до утра… — Эй, ты же не собираешься сидеть тут и плакать? — в лицо ударил холодный ветер. — А что я должен делать, когда он прав? — Сигма шмыгнул носом. — Идти на кладбище! — Зачем? Плакать рядом с другими?! Ты стебешься надо мной, так же как и он… Я думал он просто шут, а он скот и садист. Нельзя так на эмоциях других наживаться! Был бы у меня яд… Я бы отравил его любительницу к чертям! — Хочешь я сделаю это за тебя? И улик не будет! — А ты можешь? — Сигма взглянул блестящими глазами в пустевшее окно. — Могу! — голос позитивно рассмеялся. — Лады! Мы договорились. А теперь, вытирай слёзы и мы пойдём на кладбище! Прогуляемся по неизвестным тебе местам. Сероглазый молчаливо кивнул и вздохнул. Кажется, этот голос хоть в каком-то плане на его стороне. и плевать, что грозу он так и не устроил! И убивать то и не нужно.

***

Ноги были ватными. Путь до кладбища был ну очень длинным. Кажется, он отходился на будущий век и ещё два десятка лет, но, пока он мучался начало светать. Наверное, час четвёртый… Сигма молча проходил по всем местам кладбища. Каждый домик, каждую поляну. Спящая Агата, спящие члены кладбища, разные плавающие тени в воздухе, старые деревья. И странная деревянная постройка. Библиотекарь вопросительно взглянул на открытое помещение, аккуратно зайдя на наделённое лучами солнца тёплое помещение с тремя столами около трёх стен, заполненных бумагами, возложенных в ровные стопки. Тихо зайдя в помещение парень огляделся, стараясь понять, кому принадлежит этот домик. На центральному столе располагалась раскрытая записная книжка, и двуколор шустро подбежал к ней, стараясь прочесть и понять чья она. На страницах было нарисовано много эскизов рук и ног, закрашенных то штрихами, то слегка выцветшими чернилами, а сверху покрытое серым маркером. В углу каждого эскиза располагалась химическая формула, а внизу были подписи каждого предмета и взаимодействия с непонятными буквами, склад которых Сигма и в таблице Менделеева не видал. «Рука: эскиз 023. Сохранить инк…и(неразборчиво, перечёркнуто наполовину), покрыть лаком и окунуть в формулу на клетке 64. Помечено галочкой. Локтевой шарнир: эскиз 024. Покрыть несмываемым маслом, растворить с химическим элементом, что воспринимает металл. Взять под экземпляр каплю с отравленной долины. Капнуть на металл, полить кислотой естественных человеческих желёз. Пальцы: набросок. Помечен в красный квадрат. Шарниры: подобие локтевых(НАПОМИНАНИЕ! обсудить это с советниками). Взять под экземпляр ядовитые болота и устойчивость. Понять к чему металл ослабевает. Пункт: (размыто). Понять состав антител, взять анализ крови. Капнуть на кожу яд, понять как он действует. Николай Гоголь: под вопросом, память слабеет.» Сигма собирался уже перевернуть страницу, как с другой стороны дома послышались шаги. Он тихо взвизгнул, надеясь на совет голоса в голове, но всё оказалось безуспешным. Шустро выбежав и спрятавшись за стеной Сигма тихо перебежал за противоположную стену дома, когда в деревянную постройку зашли. Он сидел как примёрзший, накрыв рот руками и панически оглядываясь по сторонам. Через какие-то минуты послышалось, как некто скрипит матрасом и вздыхает, ложась спать. Двуколор слегка расслабил свою позицию, тут же вспомнив, что матрас находится впритык к стене, где он сидит сейчас. Вновь задержав дыхание он начал ожидать сопения. И да, они действительно начались. Некто начал покорно спать, потому Сигма, стараясь не издать ни звука побежал прочь в небольшую тропу к лесу, надеясь лишь на интуицию. Он выбежал на знакомую поляну, где часто просыпается вечером, когда уходит с кладбища. Лучше будет поспать здесь сегодня. Уставше свалившись в траву призрак мрачным взглядом сверлил рассвет на горизонте, переваривая всю полученную информацию. Николай Гоголь. Не Призрак ли это? Он обязательно спросит позже. И куда только пропал голос в голове? Такой прекрасный навигатор в пролёте.