Невидимости

Сигма шустро соскользнул по рыхлой земле, съезжая по крутому склону к небольшому скоплению вагонов. Очутившись на грузовых коробках призрак вздохнул, слушая шорох металла под стопами. Странное это время… Эра. Скоро эра кончится, так говорят все. Сигму можно будет назвать старичком, раз уж он с прошлой эры. Было бы прекрасно… Стать великим в глазах других. Когда новые призраки будут относиться к нему с уважением, спрашивать о чем-то… Или детишки будут закидывать вопросами о его величии. Да, парень хочет именно так. Он хочет, чтобы его ценили и берегли, а не отвергали на изолированную работёнку. Позади послышался привычный шорох падающего песка. Сигма уже не пугается того, ему вообще кристально наплевательски, честно говоря. Остается лишь догадываться каждый новый раз, что же за чадо приползло вслед за ним: Гоголь или Маска. И на этот раз организм двуколора выбрал галлюцинации. — Приветики, — махнул рукой парнишка без лица и мигом догнал библиотекаря, взяв за плечи и хихикнув. — Скучал? — Уж по кому, а не по тебе, — огрызнулся Сигма, свесив его руки с плеч и подойдя к краю высокого грузового вагона. — Шуруй отсюда. — Я с вестями. Не хочешь разве? Я в последнее время полезен! — возмутился белобрысый, тут же споткнувшись о ноги и плюхнувшись перед двуколором. Сигма рассмеялся. — А эпичное падение было обязательным? — Завались, — Маска фыркнул. Двуколор пожал плечами и присел на край загруженного вагона, взглянув в розоватый горизонт. Сзади послышались маты и агрессивное недовольство. — Да присядь, чего уж там, — Сигма улыбнулся. У него так не получается, как у Николая… У него, если улыбка не искренняя, то никакая абсолютно. А полезная способность бы выдалась… Маска плюхнулся на край слева от Сигмы и пискнул. После вздохнул и загадочно направил голову вдаль. — Моя жизнь… Так хочу ее вернуть. Мы бы с тобой сработались, мы вообще могли бы быть похожими раньше, — резко протараторил парень и поник. — У тебя уже давно не было жизни, не неси чепухи, — сероглазый шлепнул по плечу. — Хотя бы весь стыд как рукой сняло ведь, м? И вообще лучше забыть про твою жизнь. — Да не про эту жизнь я… — Маска вздохнул. — А про мою эру. — Ну, тут уж ничем не помочь, — Сигма пожал плечами. — Нет прошлого, живи настоящим. Ты хотя бы со мной болтать можешь, не удобно ли? А то с ума бы просто сошёл, пока думал. — Знаешь, после моей эры выжили лишь два призрака, — бледноволосый повернул голову в сторону парня. — И они так изменились… — Сказали бы вы мне все поподробней об этом. Вас всех ненавижу, распиздяи, — Сигма горько усмехнулся. — Что Гоголь, что ты… Да и другие. Только от Шибусавы информацию получаю. — Ну прям уж, — Маска засмеялся. Повисла несколько минутная тишина. — Я знаю чего ты хочешь, — Маска потянулся и отвернулся в сторону деревьев слева. Его голос похолодел. — И я знаю, чего тебе это будет стоить. Я вижу это, потому что такова была моя способность. Парень резко растворился, скинув на Сигму сдвигающие песчинки. Этот песок не действовал на него вне зависимости от дальности испарения Маски, поскольку сам парень не был материальным. Хм… С его эры выжили два призрака. К Тацухико с таким вопросом стоит обратиться.

***

— Тацу, я к тебе с важным вопросом, — парень выглянул из кустов, споткнувшись о железную проволоку. — Ай! Альбинос как обычно лежал на скамейке и повернул голову к Сигме. — Тебе помочь…? — Не, я сам! — двуколор перепрыгнул через путающуюся железку и шустро подбежал к Тацухико. — Важный вопрос! — Я весь во внимании, — парень улыбнулся. Сигма поджал губы и набрал в грудь воздуха. — Ты помнишь призрака с прошлой эры, который умер и ты был с ним тесно знаком? Нет, ему нужно спросить про способность. Нужно переформулировать… Сигма уже собирался перезадать вопрос, но по шокированному выражению лица Шибусавы понял, что ничего больше говорить не нужно. — Вот… как. Тацухико заметно помутнел, а выражение лица расслабилось до абсолютного равнодушия. — Знаю, — красноглазый взглянул на Сигму неестественно пусто. Нельзя понять что у него в глазах творится. — Правда? — двуколор чуть пригнулся от такой реакции. Альбинос крайне неожиданно его напугал впервые за более, чем полгода. Шибусава вздохнул и слабовато улыбнулся. Как бы вгоняя в краску чёрную картину Сигмы на происходящее в данный момент. Будто создавая некий баланс. — Да, я знаю одного такого… Знал. И, что удивительно, я его всегда помнил как базовую информацию после пробуждения. Вроде, это была его идея — чтобы обезопасить он решил усыпить меня, — Тацухико подпер щеку кулаком, сгорбившись и похлопав по месту слева от него. Сигма принял приглашение и присел. — Дазай. Да, вроде его звали именно так. Он был первым, чью смерть после смерти я увидел… — парень усмехнулся. — Помню, он был намного энергичней, чем я. Был добрым и странным, и не переносил предательства. Работяга. Всегда был пунктуален на заданиях и глуп вне их. По крайней мере рядом со мной. Он знатно начудил в своё время… И знал про все прелести загробного мира в разы больше, чем я. Он был сильным среди всех нас. Повисла тишина. Сигма не решался как-либо продолжать их диалог… — Я был другим. Не таким, как сейчас, и его это наверняка бы позабавило. Он умер, и я не помню по какой причине. Я лишь помню, что тогда… Весь день на кладбище прожигался непонятный запах. Отвратительный. Мерзкий и неприятный. Мне было настолько плохо от него, что я нашёл какую-то траву и вздыхал через неё, чтобы меня не вырвало… — Тацухико обернулся. — И про Дазая больше я никогда не услышал. Я помню его, но никто другой в той эре больше не заговорил о нем. Так же, как и о каждом умершем признаке. Будто нам пытаются доказать, что мы бессмертны. Но я знаю, что Призрак тоже знает об этом… — Призрак? Он не может ничего знать, никто в этой эре ещё не умирал ведь, — Сигма насторожился. — Да… Но, мы с Призраком наверняка были знакомы ранее. Он знает в разы больше меня, а этот его яд… Да, ведь яд не мог взяться из ниоткуда. Он просто бракованный, разве нет? — Он кипит в его крови, я слышал как это говорил старшина когда-то. Он не может выжить без яда, — парень вздохнул. — Поэтому они вырабатывают новые яды для этого, чтобы погасить его. И я, как химик, знаю, что это невозможно. Но они хотят его уничтожить, это факт. — Значит его слабость — холодная температура? — поинтересовался Сигма, начав теребить край рукава. — Тогда какого он забыл на зимнем дежурстве? — Нет. Яд кипит вне зависимости от внешней температуры. Я вообще не знаю слабостей Призрака, — Тацухико выпрямился. — Но знаю, что мы в безопасности. — Он слишком безответственен для того, чтобы ты мог ощущать себя в безопасности, Тацу. Да, правда. Ведь так? Шибусава ничего не ответил. Кажется, что как только Сигма того хочет он замолкнет, как только получит нужную информацию он разрядится. У Тацухико такая функция после сна появилась? Однако же, двуколору страшно. Всё это абсолютно неизвестно для него, а этот его чудо напарник… Он странный. Он пугает. Это очевидно.

***

Сигма остановился около могильного креста и равнодушно поднял взгляд на рассыпающийся по земле песок. Николай приземлился в какие-то кусты. — Нужно было давать такой дар не абсолютным рукожопам, — безразличным тоном подметил двуколор, отвернувшись. — Нужно было подбирать место для посадки поудобней! — возмутился Гоголь, поднявшись из кустов. В пепельных волосах запуталась куча веточек, колючек и мелкой листвы. Сигма мимолётно бросил взгляд за спину и хихикнул. — Сегодня я не смогу пойти, без меня как-то. Сероглазый застыл. — Чего? Совсем охерел там?! — Сигма развернулся и топнул ногой, впритык подойдя к Николаю. — Я даже не знаю что мы делаем на работе! — У меня технические непредвиденные обстоятельства! И, вообще, нихуя я тут не делаю. Так что можешь просто потусоваться где-нибудь или поспать, — Гоголь пожал плечами. — Я весь день спал, еболда! — Сигма врубил белокурому подзатыльник. — Пиздец, спасибо. — Обращайся, — парень цокнул и улыбнулся. — Давай, не умирай со скуки. Можешь подумать над своим поведением! Сигма хотел было возразить, но Гоголь испарился. Вот скотина. Теперь парню вообще нечего делать. Парень долго стоял, пялясь в пустоту ночного неба. Скоро зима… И ему дали вроде как рабочую форму — куртку и шарф. Мороз здесь, конечно, не пробирает до мозга костей, но Сигме показалось это малым. Гоголю, собственно, никакой формы не удалось заполучить. Старшина напрочь отказался от каких-либо связей для утепления Николая. Возможно, в этом и его слабость. Хотя на солнце он постоянно сидит и нагревается, яд начинает бурлить ещё больше и по факту он должен словить адреналин. Интересно, что же делают на зимних дозорах? Тоже толком ничего? Разочарования Сигме не отнять. Интересно, и зачем вообще он умер и попал вот в такую ситуацию? Лучше бы просто чёрный экран. Парень ступил на непривычную ему тропинку. Он и вовсе позабыл, как раньше постоянно пробегал маршрутом до него, как автоматически. Ничего необычного в жизни этой нет. Зачем это всё? После смерти люди должны обретать покой. Сигме не нужно это. Он не просил. Почему же он до сих пор будто живой? Почему он воспринимает все это за норму с первого дня? Смирился? Так быстро? Вообще на него не похоже. Почему Гоголь работает на такой опасной работе, а толком ничего не делает? Почему он вообще ещё существует? Николай, он ужасен. От него тошнит, Сигма никак не может свыкнуться с этим. С тем, что он настолько отвратный человек. Ну или призрак. Как такая милая бабушка могла навещать могилу такого урода? Как следить за новостями? Почему днём нельзя выходить за пределы кладбища даже Гоголю? Почему? Что такое это их «ночное дежурство»? Просто ходить ночью и изучать город? Хуже работы не найти. Сигма остановился около небольшого участка. Маленький домик с побитыми окнами и тусклым светом, привычное состояние Агаты. Полуразваленная скамейка, простейшие препараты на входе и куча вёдер. И могила… Точнее, её нет. Раньше могила была, и была странной и разрисованной. Тут не было детей призраков, но Сигма спихнул всё на них. На развалинах краски не осталось. Скорее всего, Агата наконец нашла время помыть собственное надгробие. Наверное, придётся ставить новое. Либо же старшине будет наплевать. Не предугадаешь этого старика непонятного, хотя Сигма видео его лишь один раз. Слышал. Двуколор заправил прядь волос за ухо и подошёл на крыльцо полуразваленного домишки. Постучал три раза, ответа не последовало. Этого ему ещё не хватало. Сигма настойчиво постучал ещё пару раз, но уже сильнее. Может, Агата удэ вообще съехала в другой дом? Тогда интересно, что же она здесь оставила. Дёрнув деревянную ручку и толкнув дверь, парень вошёл в темное и пыльное помещение. Сигма по привычке начал искать на столе фонарь, но его наощупь он не обнаружил. Порывшись пальцами по скоплению книг с какой-то липкой жидкостью, фонаря всё также не нашлось. Неинтересно. Парень молча прошёл ко столу, наконец найдя этот дряхлый фонарь и включив лампу. Комната была обычной, отсюда явно ничего не вывозили. На столе красовался засохший гербарий с открытой книги по психологии, стул наполовину развалился и держался только засчет толстых энциклопедий между ножек. Сигма глубоко вздохнул. Во рту почудился привкус тухлятины. Стало противно. Будто кровь… Но звучит как бред. Взяв в руки фонарь, двуколор прошёлся по комнате, оглядываясь на умерших, стукающихся об стекло до того мух. Обыкновенные книги, обыкновенные блокноты. Всё как обычно. Сигма опустил взгляд в пол и прошел ещё дальше. Около кровати Агаты, а точнее дряхлой койки находился бежевый ковёр. На который положили окровавленный скальпель. Стало не по себе. Сероглазый сглотнул и поднял взгляд на койку. Фонарь упал из рук, к горлу подступил ком.

***