Невидимости

Сигма как бешеный бежал по тёмной тропе, панически оглядываясь по сторонам. Кровь в венах кипела и старалась сжечь коду к чертям. Это было неприятно но… И страшно. Несомненно, это страшно. Парень споткнулся о камень и упал коленями в грязь, ударившись головой о ствол дерева. Взглянув на одинокий Николаевский дуб, который, как и его хозяина Сигма прямо сейчас готов был задушить от гнева и страха, двуколор оглянулся, обнаружив, что никто из спящих призраков не среагировал. Сероглазый мигом юркнул к могильному кресту Гончарова и затряс его за плечи. — Ваня! Вань… Голубоглазой недовольно нахмурился во мне и сожмурился, отвернувшись. — Вань! Ваня, Иван! Срочно! — Сигма дрожащими руками тряс плечи Гончарова. Тот лениво простонал от недовольства. — У тебя своя работа, не буди меня раньше… — Вань! Очнись! — Сигма, отвянь. Я сплю, — блондин зевнул. — Прошу тебя! — вскрикнул Сигма, на что Иван недовольно нахмурился и вздохнул, лениво открыв глаза. — Если это что-то не такое срочное, что заслуживает моего внимания, я… — Там… Агата.. — Лунатит? Боже мой, Сигма, она уже давно. Спать на кладбище надо, а не хрен пойми… — Агату прикончили! Повисла тишина. Яркие голубые глаза напротив потухших серых глазниц Сигмы резко зависли на его лице.

***

Вообще, обстановка убийства Агаты была ужасающей. Да, Агату Кристи точно ожесточенно убили. Её же, черт возьми, могильным крестом! У лекаря была отвратная вонь крови, и этот запах исходил из её гнилой головы, по которой был совершён удар. Сигма вообще… не хотел бы видеть это ещё раз. Но сейчас он это видит вновь. В теле Агаты виднелось много вколотых глубоко в кожу иголочек, а может и булавок. И это отвратительно. Чисто физически, болевой порог Кристи не выдержал бы и на нескольких, значит, Сигма уверен – к этому причастен кто-то жестокий. И поэтому подозреваемый очевиден – тот, кто привёл его к трупу. Гоголь. И сейчас у Сигмы нет других подозрений, помимо этой твари. — Удар крестом был совершён примерно за 5 часов до объявления, — красноглазый поправил белые перчатки на запястьях. Слегка окровавленные, старые, грузные перчатки. — А иголки втыкали до этого. Ну, я так предполагаю. Агату точно трясло, думаю, это от боли. Голос Тацухико казался до жути сухим и безэмоциональным. Хотя, это логично, ведь он… видел подобное? Ведь его друг тоже умер. Ведь он из далекой эры, может до его глубоко сна было ещё смерти, которые он расследовал? Сигма уже мысленно ненавидел Николая. Хотя, в глубине подсознания можно и понять, что он может быть и не причастен? Но это исключено. За спиной послышался шорох песка. На ноге почувствовалось покалывание. Это Гоголь. — Пришёл, нечисть, — в презрением шикнул Гончаров, на что Николай, как идиот, улыбнулся и помахал, назло подходя в притык. Иван слегка отпрянул. — Не подходи. — Если ты думаешь, что это сделал я… — Гоголь хихикнул. — То мне до этой лохушки нет абсолютно никакого дела. Сигма нахмурился. — Да и вообще… Насколько это нужно быть неудачницей? Она так меня раздражает, ой-ой, её труп так раздражает. Нужно смотреть кто тебя убивает и оставлять записки, чтобы было легче. Неужели я теперь главный подозреваемый от ее безалаберности… — Гоголь нарочно говорил медлительно. — Хватит! — крикнул Сигма и подтолкнул призрака вперёд к трупу. — Это ты сделал! Я знаю! Гоголь оглянулся на двуколора на секунду озадаченно. Глаза на пару секунд показались тусклыми, но парень тут же засмеялся. — Её труп слишком мелкая нажива для меня. Сероглазый возмущённо сузил зрачки и резко ударил Гоголя по щеке. Тот вновь рассмеялся, и Сигма уже готов был дать вторую, но Шибусава схватил парня за руки. Красные глаза напротив были намного неприятнее, чем раньше. — Вам не время выяснять отношения сейчас. Точнее – не здесь, — от голоса Тацухико по коже пробегали мурашки, он действительно внушал разочарование. Сигма его разочаровывал своими действиями, от этого становится стыдно. — Если хочешь решить что-то с ним – уходи. Сейчас нужно расследование. Шибусава отпустил руки Сигмы и вновь скрылся в темноте поближе к трупу. Они ждут рассвета, чтобы рассмотреть труп поподробней и найти улики. Двуколору сейчас бы расплакаться к чертям. — Ладно, — тихо прошептал Сигма, поворачиваясь и смотря в сторону Гоголя. — А тут не могла быть проявлена какая-либо способность? Парень медлительно обернулся. Большинство людей смотрели а него вопросительно, не понимая о чем идёт речь. Взгляд Шибусавы сам за себя отвечал – нет, хуйню сморозил, но взгляд Николая был намного заметней. Блондин лишь на пару минут взглянул с нескрываемым удивлением и серьёзным выражением лица, но позже закатил глаза и повернулся. — Нет, способности могут сохраняться только в эре способностей. По крайней мере – у тех, кто жив. Этот голос, кажется, прозвучал только в голове Сигмы. Только это даже не похоже на Маску. Это голос Николая. Сигма простоял пару минут, глядя на как ни в чем не бывало счастливого Гоголя. Люди заняты, ему не до него. Двуколор молчаливо вздохнул и обернулся к выходу, выходя из здания. Парень обернулся. Николай подходил к дряхлому столу и ждал, стуча по поверхности пальцами. Через несколько секунд он взял какой-то предмет со стола Агаты и спрятал под рубашку. Блокнот, кажется… Сигма скрестил руки на груди и нахмурился, продолжая пялиться на Гоголя. Тот виновато улыбнулся и тихо вышел из здания, подбегая к двуколору. — Ты украл это, — парень пальцем указал на место рубашки блондина. — Покажи. — С чего вдруг? Ты мне такой спектакль устроил, пф, ещё че сделать? — Гоголь рассмеялся и взглянул в сторону деревьев. — Гоголь. Это отвратительный поступок. Николай вздохнул и издал нечленораздельные звуки умирающей антилопы, закатив глаза и махнув ладонью около лица Сигмы. — Ты уже заебал, — возмутился парень, двинувшись в сторону тропы. — У тебя нет ни единого доказательства. Если бы это был яд с ожогами – другое дело, а так, я уже говорил. Твоя версия со способностями не так уж и глупа. — Ты этого не говорил! — крикнул Сигма, на что Гоголь шикнул и приложил указательный палец в губам. — Я не маленький, чтобы указывать мне это! — Ведёшь себя как ребёнок сейчас ты. Причём, возмущающийся мелкий… пиздюк, — парень хихикнул. — Ну, а вообще, среди моего окружения я никогда не встречал способность, связанную с иглами. Но! Эти иглы способны взаимодействовать с внешним миром. Значит, способность убийцы может быть связана со внешним миром, а именно – перемещение из пространства в пространство. И… — Гоголь, я не понимаю ни единого слова. Я не хорошо проник в тему способностей, — Сигма отвернулся. — Хм, — парень задумчиво опустил голову вниз. Через пару секунд улыбнулся. — Светает скоро. Эти мурзики начнут расследовать после рассвета, а у нас есть ещё выигранное время на восстановление сил. Спать? — Ты… ты больной?! — вскрикнул двуколор, нахмурившись и взглянув на Гоголя с возмущением. — Тут человека убили, а ты… — В том то и дело, что смерть не человеческая, — парень загадочно ухмыльнулся. А после на мгновенье лицо помрачнело. — Это значит, что простые идиоты как ты не имеют права на участие в этом. Ты лишь нашёл тело. Не больше. Сигма глядел на Гоголя, стараясь сохранить грозную ауру. Не сменяя своей позиции недовольного интеллектуала губы начали предательски дрожать, а к горлу подкатил ком. Агаты же… нет. Это смерть после смерти. Это буквально упокоение с миром, но навсегда ли? Двуколор по-честному старался даже не моргать, но слеза предательски выпала из глаза и потекла по щеке. Рефлекторно Сигма накрыл лицо руками. Гоголь сделал лицо попроще, даже удивительное. — Э? — повисла секундная тишина. Сигма не ответил. — Погоди, ты что, рыдать собрался? — Нет! — дрожащим голосом выпалил двуколор, продолжая тереть рукавами рубашки намокшие от слёз щёки. — Блять, ну… — Николай спрятал руки за спиной и склонил голову, от чего пепельные прядки слегка прикрыли лицо в видимости Сигмы. — Не плачь. Я привык проделывать манипуляции для своей выгоды, и прекрасное знаю как управлять своей мимикой, чтобы вызвать у собеседника тревожность. Я не могу не делать это с тобой. — Да не в тебе дело, завались вообще! — шмыгнул двуколор, взглянув блестящими от слёз глазами вдаль леса, куда они, собственно, и направлялись. — Хотя нет, не молчи. — Нет, дело во мне. Я пробудил в тебе горькую правду о смерти Агаты, ты расплакался. Ну, я же не так уж и свят… — Гоголя хлопнули по плечу. Сигма, тыльной стороной второй ладони прикрывая глаза, крепко сжал его плечо свободной рукой и слегка хихикнул. Николай улыбнулся. — А, мы нашли выход. — Нет. Если это правда убил ты… — Сигма всхлипнул. — Я тебя собственноручно прикончу. — Договорились! — блондин лучезарно засмеялся и так же хлопнул двуколора по ближайшему плечу. — Что же, теперь у нас перемирие! Сможем ли разгадать эту хуйню за короткий срок нашего союза? — Не знаю. Но это ненадолго. Заключаем перемирие? — Заключили уже! — гордо заявил Николай, отпустив плечо Сигмы и схватив двуколора за запястье. — А теперь на отдых. Давай придумаем друг другу прозвища? Я уверен, к тебе можно придумать кучу кличек, а ещё… — Мы не друзья на веки отныне, мы просто партнеры по индивидуальному расследованию! Не надо делать из этого… — А чем дружеская атмосфера помешает?! — Гоголь шуточно возмутился.

***

Вечно движущаяся голограмма с перечеркнутым лицом лениво перекатилась по траве. Честно говоря, но уже не чувствовал своих рук, они превратились лишь в скопление цифр и шифров компьютерной системы. Хотя, он же ненастроенный искусственен, чтобы быть таким… зависимым от перескоков среди реальности и сюрреальности. У него же должен был быть выработан иммунитет на это? Нет? — Я не чувствую в реальности я сейчас, во сне или среди туманного промежутка, — прошептало нечто, взглянув в непонятное скопление цифр перед его глазами. — Во сне. И явно не в своём, — Гоголь скрестил руки на груди. — О, старые знакомые! — Я просил не обращаться ко мне в подобном тоне, ведь мы с тобой явно не внушаем друг другу приятных воспоминаний, — проворчал блондин, не сводя взгляды с голограммы. — Я помню. Извини, трудно сохранять себя рядом с тобой, — парень хихикнул. — Вскоре Тацухико вспомнит о тебе… и у тебя появится возможность быть не простым нечтом без лица. — Ах, да… жаль, что с тобой так и не прокатило, — парень цокнул. — Хотя, наверное, это моя вина. — Нет. Голограмма удивлённо повернула голову в сторону Гоголя. — Я не виню никого из вас. Мы все давно знали, что вся моя жизнь была нацелена только на то, что по итогу вышло, — Николай тяжко вздохнул. — Я долго не спал после того момента. — Зато Сигма спит смирно, — усмехнулся парень, скрестив руки на затылке. — Но всё-таки… ты меня порой безумно пугаешь. Так меняешься. — Деформация не только физическая, как видишь. Яд заменил мне кровь не только в теле. Парень кивнул и перекрутился, отвернувшись от Гоголя. Через секунду он растворился среди травы, рассыпавшись на песчинки. Помотав головой среди мглы перед глазами Николай зажмурился на пару секунд, смотря в пустоту перед глазами. Давно он… не спал, хотя эта потребность у него практически не должна восстанавливаться. И вот опять. Как бы далеко Гоголь не отползал, Сигма всё равно лезет воткнуть свою бошку ему под бок. Это забавляет. Главное вовремя ускользнуть, когда он начнёт просыпаться…