Невидимости

Звезды… такие потрясающие. Есть ли у Сигмы звезды в жизни? Кого он может провозгласить своими звёздами? Небесные тела зависят друг от друга… Значит, неужели кто-то взаимно должен зависеть от него также, как он сам? — Сириус. Потрясающая звезда. Название пускает корни прямо из древнего Египта, где звезда связывалась с ипостасью богини Изиды, — кто говорит это? Сигма не помнит. Он не видит лица этого человека, что, переворачивая страницы какой-то астрономической книжонки, не поворачивает голову в его сторону. Он мог поддерживать с ним зрительный контакт… Но Сигма не видит его. Он хочет его видеть. Почему у него не получается совладеть своими видениями?! — Мне нравятся звёзды… — тихо произносит Сигма, взглянув в окно. — Я хочу увидеть яркую звезду в будущем. — Ты уже был знаком с самой яркой звездой когда-то… Возможно, она побудила тебя родиться среди нас. — Нет, я хочу знать в лицо эту звезду! — Да, конечно… Было бы прекрасно, если бы ты нашёл новые звёзды на небе, назвав своими. — Так и случится… но речь шла не об этом! — проворчал Сигма, приподнявшись в сидячее положение и довольно улыбнувшись, скрестил руки на груди с самодовольной и обворожительной улыбкой. — Я стану ученым в будущем! Что потерял Сигма… цели? Нет, не может такого быть. Он явно потерял что-то крайне важное для него, как осколок. Потеряв себя от маленького осколка невозможно… стоит разобраться в этом? Давно, это чувство очень давно преследует его. Почему же в груди так сжимает, а к горлу подходит ком? Это так… печально? Неужели большая часть Сигмы затерялась после смерти? Почему же это всё мучает его? Неужели… именно поэтому они с Гоголем похожи? Потому что от них отняли часть себя? Или потому что у обоих уже нет смысла жить? Юноша молча прокрутил меч вокруг кисти, погрузив в чехол и вздохнув. Сигма восхищается этому действию. Блондин обернулся в его сторону, и Сигма его… не совсем знает. Этот человек похож на Гоголя внешне, но его взгляд, его мимика — это абсолютно не он. Этот человек смотрит на него с холодом и усталостью. В его глазах читаема переносимая боль и терзания. Его взгляд напрягает, а не заставляет раздражаться или смеяться. Да и… этот человек навряд ли смотрит на него. Кто же это, раз он так похож на Николая? Сигма хочет знать, и аккуратно приближается чуть ближе, дабы разглядеть получше. Но человек испаряется… взмахнув мечом неподалёку от себя.

***

Снег наконец выпал, а ночи стали намного длиннее. Кажется, что старшина решил значительно повременить с выдачей зимней одежды. Сейчас, слыша хруст под ногами остальных присутствующих в сердце кладбища, Сигма с удивлением рассматривал укорочённые списки обязанностей остальных, и удлинённый список обязанностей своих. — Подумать только… — Сигма взглянул в обновлённый список обязанностей собственной работы. Как и говорилось, он весьма увеличился, ведь раньше помимо пункта «следовать указания наставника», тобишь Гоголя, список пустовал. — Доброе утро всем пидорасам. Ну и не только… — Николай наскучливо прогудел что-то нечленораздельное и улыбнулся, на что большая составная часть призраков, что получили точно такие же списки, взглянули на него с отвращением и закатили глаза, вновь уткнувшись в лист. — Главный пидорас должен спать без задних ног сейчас, — прокомментировал Сигма, обернувшись в сторону Гоголя. Поистине невероятная способность: работать в ночную смену и бодрствовать весь день. Интересно, когда он успевает спать? К примеру, двуколора с трудом подняли на эту чёртову раздачу бумажек после ночной смены. — Ага. Почему не спишь? — блондин шустро поспешил подскочить к Сигме, бесцеремонно уткнувшись в его рабочий лист. Ну, скорее всего, их обязанности одинаковые… Так что, особо брезговать нечем. — Ах, слишком много работы! — Сам пидорас. Ещё и ленивый, — сквозь зубы прорычал парень, сильнее сгорбившись, уткнувшись в свой список. — Будто стоит подумать, что у тебя есть иные способы развлекаться здесь. Сигма тут же замолчал. Что он сморозил? Учитывая, что Кёфу — опасные существа для призраков, от которых всех защищает только Николай, навряд ли у него есть время развлекаться. Честно говоря, у Гоголя и способы развлечения ограничены, благодаря его отравлению… Так что, лучше следить за языком. — Пф, дела то не в этом. Мне придётся учить тебя боевым навыкам буквально с нуля, что является последним, чего я бы хотел, — занудно проговорил Гоголя, кладя голову двуколору на плечо. Черт, он задел волосы… — Я, конечно, планировал это сделать, но я всё-таки понятия не имею какая форма оружия комфортна для тебя и всякая такая херня. Это процесс не быстрый, а сроки у старшины всегда маленькие. — Я готов перепробовать все виды оружия! — заявил Сигма, забыв, что сейчас они не одни. Никто не покосился, славно. Гоголь скептически поднял бровь, но однако же тепло улыбнулся. — Ну попробуем. Возможно. «Боже, дай мне сил его вытерпеть.»

***

— Ты сам умеешь держать в руках подобное? — время приближается к вечеру. Гоголь вешает на поясницу необычную конструкцию с чехлом, в которую в скором времени опустится катана. Сигма вновь поднял взгляд на растрепанного пепельного, а после перевёл на блестящее оружие. Он несколько скептически поднял брови. — Знаешь, твои рандомные швыряния косой выглядели не слишком убедительно, чтобы я мог гарантировать то, что ты не убьешь меня этим. — Призрака призрак может убить только при пылающем желании, — редко выпяливает Ники, подбирая катану рукой в перчатке со стола. Она умело соскальзывает вниз, как по щелчку, не ёрзая и отправляясь в ножну. — Ты ещё не видел меня во всей красе! — Да ну? Я тебе со многих ракурсов вижу. Никаких показателей ума всё никак не найду, а чудесное владение оружием — и подавно, — поворчал Сигма, скрестив руки и наклонив голову набок. Блестящее лезвие, что сверкает чуть из-за тёмной, плотной ножны. Выглядит потрясающе. — А где мой тренировочный меч?! — Палкой пахать будешь, — с насмешкой заявил блондин, махнув косой и открыв ящичек столешницы. Сигма и не замечал, что он настолько объёмный на деле… — Я уже все силы на тебя потратил, а ты продолжаешь мне грубить?! Ты бесчеловечен! Ты… — Николай, подобно косточке, протянул Сигме катану в ножне одной рукой. Похоже, она и находилась в этом ящике. С искорками в глазах, двуколор осторожно берёт оружие в две руки и… — Ты уверен? — Гоголь с хитринкой в глазах нагло лыбится. — Издеваешься?! — резко возмутился Сигма, повысив тон. — Отпусти! — Ладно, ладно, — блондин скептически поднял брови и ослабил хватку в руке, после вообще отойдя подальше. Сигма не ожидал, что катана настолько тяжелая… И упал вместе с ней, от резкости чуть ли не подскочив. Не описать словами, насколько он возмущён сейчас… — А я спросил. — Я же не ванга тебе мысли читать, я схерали должен знать, что она такая тяжелая?! — воскликнул Сигма, ударив кулаком по ножне. Болезненный писк. — Она ещё и твёрдая… — К сожалению, все мои легкие катаны растворились из-за яда. Это… шестёрка, по-моему, — спокойно прокомментировал Гоголь, присев на край коробки и сложив ногу на ногу. — Она не должна быть особо тяжёлой. Я ношу тридцатку. — Это я настолько унижен перед тобой?! — Сигма покраснел от злобы. — Выглядишь как перчик, — усмехнулся пепельный, зевнув и загудев на выдохе. — Ладно, чего уж там… — Гоголь спрыгнул с коробки и скрестил руки за головой на пару секунд, прикрыв глаза. — Давай дотащу, — парень поднял катану с пола и жестом подозвал Сигму поднять с пола, протянув руку. — Ты не прощён, — грозно шикнул парень, хватаясь за бледную руку. — Спасибо, — улыбнулся блондин, похлопав двуколора по плечу. — Я одолжу тебе перчатки на время тренировки. Сигма самодовольно усмехнулся, взглянув на чёрные перчатки Гоголя, натянутые на кисти. Благодаря им руки Ники выглядели не настолько ущербно и болезненно худо. Честно говоря, взяв бы он катану в руки не в перчатке, его сила выглядела бы… неестественной. Гоголь же спокойно вёл его в неизвестном направлении, скептически разглядывая кисть на дальней от Сигмы руке. Он даже несколько поднял брови. Не читает мысли случайно? — А как же ты? — резко вопрос сам прокрутился на языке, заставив Гоголя лениво повернуть головой в его сторону. Несколько подняв брови, нагло показывая взглядом, какую хуйню двуколор сморозил, блондин попросил перчатку на левой руке, задев ребро Сигмы. — Я могу обходиться и без перчаток, благодаря тренировкам и всякой подобной херне. С чего ты решил, что я беспомощен в этом плане? — Гоголь отвёл взгляд от Сигмы, устремляя его прямо на дорогу, по которой они держат путь. — Твои руки кажутся мне более хрупкими, и неспособными держать катану… Но, судя по всему, я ошибаюсь. Просто в перчатках это выглядит не настолько… — парень выдержал небольшую паузу, прислонив указательный и большой палец к подбородку, на секунду задумавшись. — Неестественно? — Брось, все старые призраки худые. К примеру, Тацухико, пф, он бледнее меня, и намного больше косячит с катанами! — фыркнул Гоголь, ступив на знакомую Сигме тропу. Заставило задуматься вновь. — Ты бледнее, чем Тацу. Гораздо… — двуколор хмыкнул и замолчал на некоторые секунды. Николай его, что на удивление, не перебивал. — И с его случаем, будь он тем, кому понадобилась катана, все выглядело бы намного естественнее, чисто визуально. — Ладно, как знаешь. Сигма понятия не имеет, что на такое отвечать. И что отвечал бы он, будучи живым? Сейчас, когда он маловероятно может быть убит, он намного храбрее, нежели, когда был живым. Но, тут тоже несостыковки… Как же тогда убили Агату? Гоголь резко остановился, отчего парень врезался в его плечо позади. Это… поляна, на которой Сигма ночует. Интересно, почему блондин предпочёл это место идеальным для тренировок? Он же, как минимум, может выделить яд и тогда двуколору придётся спать как на иголках… Хотя, будет неудивительно, если это и есть его коварный план! — Попробуешь взять в руки? — Николай с улыбкой протянул в сторону Сигмы оружие. Холодная ножна дотрагивается до руки парня, заставляя поёрзать. — Куда ж я денусь? — двуколор двумя руками схватился за катану, готовясь к будущей тяжести. Гоголь удручённо вздохнул и отпустил оружие. Сигма снова упал вместе с катаной. — Да почему она такая тяжелая?! — Старшина такое удумал. Парень прокряхтел что-то нечленораздельное и медленно поднялся на ноги, сгибаясь чуть ли не пополам, но слегка поднимая катану с земли. Гордо задрав нос и улыбнувшись, двуколор смог дотянуть оружие до уровня поясницы. — Неплохо, — прокомментировал Гоголь, дотронувшись до рукояти своей катаны и со свистом резко вытащив ее из ножны. — Попробуешь достать, или помочь? — Не спрашивай очевидных вопросов. Твоя помощь только в последнюю очередь, — парень фыркнул и поставил катану в вертикальном положении, склонив голову и отдышавшись. Сдунув лезущие в глаза прядки чёлки, Сигма помотал головой и вытащил лезвие из ножны, резко покатавшись от резкой смены веса. — Погоди, она настолько лёгкая?! Так дал бы мне чехлище полегче, придурок! — Нет, ты просто привык, и тебе стало легче от смены тяжести, — ехидно улыбнулся Николай, вставив лезвие в землю и сложив руки на рукояти меча. Самодовольно усмехнувшись, подобно чеширу, с довольной рожей он положил подбородок на руки и сверлил в Сигме дыру. — Ты врешь, — огрызнулся в ответ двуколор, подняв брови. — Катаны легкие, это буквально сплошное лезвие. — Попробуешь подержать мою? — Запросто! — улыбнулся парень, подойдя ближе к Гоголю. Блондин лишь вновь усмехнулся и выдернул оружие из земли, протянув рукоять к Сигме. Смело схватившись за рукоять, двуколор спокойно выхватил катану из рук призрака и… навернулся на землю. — Я такое вообще не подниму… Как это работает вообще?! — Твоя ножна и моя катана и рядом по мере тяжести не стояли, — пепельный присел на корточки рядом с упавшим Сигмой, пальцами «зашагав» до рукояти. — Потому что тридцать вторая модель, созданная старшиной — максимальная. Это же тридцатая модель. Я могу потянуть и предыдущую, но… у тридцатой модели есть свои привилегии, касаемо моих приоритетов. Яд? Эта мысль промелькнула в голове Сигмы, так же быстро растворившись в уйме остальных размышлений. — Мы вообще начнём сегодня твою горе-тренировку?! — проворчал двуколор, сдунув челку с лица вновь. — Ты эгоистичен, раз отбираешь к меня время научиться махаться палочкой перед работой. — Ты рассчитываешь научиться настолько быстро, что уже сегодня пойдёшь на патрулирование? М-дам, — Гоголь цокнул и усмехнулся собственным раздумьям, отстегнув одну перчатку с правой руки, после свободной рукой вытащив из-под Сигмы катану за рукоять и положив неподалёку от себя. — Это процесс. не совсем быстрый, скорее всего. — Скорее всего? Да ты… Вот ты сколько учился?! Повисла несколько секундная тишина. Николай, то ли от нежелания отвечать, то от просто назло игнорирую, звенел металлическим креплением на перчатке и кинул ее двуколору с лицо. — Не скажу точно… но у обычных призраков такой процесс занимает гораздо больше, чем неделя. Даже месяца не хватит на желаемый результат, — Сигма взвизгнул и пропыхтел что-то оскорбительное и нечленораздельное, сбрасывая с лица перчатку и с недовольным выражением лица сверля физиономию довольного Гоголя. Тот слегка приподнял брови, улыбнулся и помотал головой, как бы «указав» на брошенную перчатку. — Глупо отрицать, что перчатка на твоём лице выглядит великолепно. — В следующий раз кляп кинешь? — прорычал двуколор, присев на колени и потрепав собственные волосы. Гоголь, прогрузив только что услышанную информацию рассмеялся. — Ха. Ха. — А мог простонать, — прокомментировал блондин с наглой довольной рожей. Теперь перчатка полетела в лицо пепельного, но тот увернулся и она улетела дальше на пару метров. — Сам тащи. — Нет, ты тащи! — Ведёшь себя как ребёнок, — скептически взглянув на разъярённого Сигму, Николай слабо улыбнулся и вторая перчатка снова полетела в лицо двуколора. Теперь тот завизжал. — Да ты вообще берега попутал, сучара?! — Не-ет, нет-нет, что ты такое говоришь? — потянувшись за второй перчаткой неподалёку, Гоголь кинул и оставшейся перчаткой в бедного Сигму. — Я тебя твоей катаной на филе порежу! — возмутился парень, уже собираясь закинуть обе перчатки в блондина, но пришло осознание, что уворачивается он в разы лучше, чем Сигма. Пришлось смириться и взглянуть на необычное крепление. Смертные такие механизмы ещё не продумывали, либо же он таковых ещё не встречал. Странное крепление, далеко не как ремешок. Четыре металлических прямоугольника, судя по всему, состоящих из разных металлов. На куске ткани, что и казался Сигме до сего момента ремешком пришита фигура в форме треугольника, посередине которой расположен непонятный блестящий камень. — Как я должен это сделать? — двуколор серьезно посмотреть на Гоголя. Тот проморгался, будучи нихера не понимающим, что Сигма от него требует. Взглянув на перчатку он кивнул. — Просто! — Николай схватил двуколора за руку. Конечно, снег ещё не до конца покрыл всю поверхность земли, но… его руки до сих пор горели, как чертова лава. Почему даже при понижении температуры его руки никак не могут потухнуть? Будь у него в руках малейший комочек снега, он бы растаял в одно мгновение. Натянув на кисть Сигмы перчатку, Гоголь принялся подстёгивать так называемый ремешок. Он покрутил подобие гайки внутри треугольника и легко присоединил его в третьему металлу золотистого оттенка. Он с легкостью пристегнулся. Такие же махинации мигом Гоголь осуществил и со второй кистью. Сигма не мог сдержать восторг от удобства в этих перчатках, они действительно не ёрзают и крепятся безумно просто? — На самом деле, в перчатках держать намного удобнее. Особенно новичкам, — Николай лениво поднялся с земли. На коленях остались остатки тонкого слоя снега с земли. Подняв с поверхности собственную катану и прокрутив ее вокруг своей оси, парень улыбнулся и вновь вставил лезвие в землю. — Ну? — Повторить за тобой? — Нет. Сигма, тебе бы для начала в руки её взять, — усмехнулся Гоголь, указав на лежащую рядом с Сигмой катану. Честно, двуколор готов придушить его здесь и сейчас. Парень поднялся с земли и схватил клинок за рукоять. Слишком резко потащив ее за собой лезвие чуть не полетело в лицо Гоголя. Честно, так себе место за броски перчатками по лицу… Зажмурив глаза, двуколор услышал неприятный свист и скрип катаны. — Если бы ты хотел меня убить, ты бы сделал это намного быстрее, чем ждать до момента, пока тебе выдадут оружие, — открыв глаза во взор бросился как ни в чем ни повинный Николай, простым движением остановивший движение катаны Сигмы собственным клинком в непонятно-вертикальном положении. Точнее, лезвие было под наклоном, однако… факт того, что его катана даже не изогнулся под давление Сигмы в другую сторону заставляло задуматься о профессионализме этого парня. — Хотя, может просто выдача оружия побудила тебя убить меня? — Брось, я случайно не понял как рулить этой штукой! — Сигма осторожно убрал клинок от Гоголя, медленно и осторожно опустив вниз, но всё ещё крепко держа рукоять. — Хорошо. За попытку моего убийства, — противоречие и вскрик Сигмы по поводу его предыдущему предложению был оборван, поскольку говорить с указательным пальцем на губах пиздецки неудобно. — Я отомщу тебе более успешной попыткой. К примеру, я бы мог подойти к тебе со спины… — клинок в руках Гоголя закрутился в воздухе с оглушительным свистом. — Прокручу меч вот так… — шустро Гоголь растворился на песчинки, — давно он этого не делал, прокомментировал бы Сигма, — и оказался прямо за спиной, прижимая рукоять катаны в ребру двуколора. — Могу воткнуть лезвие прямиком в тебя, — тёплый смешок. — Э-э?! Отойди от меня, немедля! — крикнул Сигма, схватив рукоять собственной катаны ещё крепче и взмахнув ей, что она чуть не выпала. Точнее, она выпала бы, да вот Николай придержал руку двуколора в своей ещё крепче… От давления прошли неприятные мурашки. — Хах, неужели наш Сигма настолько раним и серьёзен, что ведётся на обыкновенные шутки? — рассмеялся блондин, аккуратно вытягивая катану двуколора с его кисти. Честно говоря, когда Гоголь касается его рук пальцы становятся будто ватными, и совладеть ими далеко не легко. — Возьми в руку катану, а я помогу тебе направить острие в правильном направлении, хорошо? — голос резко стал более спокойным, нежели пару секунд назад. Сигма крепко сжал тлеющими пальцами рукоять. Николай аккуратно примкнул чуть ближе к спине, щурясь вытягивая руку чуть выше, дабы овладеть запястьем парня. Опустив руку и изогнув до локтя в нужном направлении, блондин, судя по звукам, отправил свой клинок обратно в ножну и решил добавить в процесс свою вторую руку. Двуколор вздрогнул, как только услышал необычный звук, нехарактерный для обыкновенного человека или призрака…

Скрип.

Как скрежет, как-будто металлической конструкции забыли подлить масла для смазки, и он скрипит и скрипит, пока не добьётся своего. Парень вздрогнул, в то время как Гоголь направил его клинок под углом остриём вниз. — Хорошо-о, надеюсь, мы сможем это повторить без моих махинаций чуть позже! — похлопал собственным стараниям пепельный за спиной и обошёл парня, вытащив из ножны собственную катану. Направив её симметрично клинку Сигмы, Гоголь ударил по лезвию с неприятным скрипом. — Ощущаешь давление? — …Ага, — кажется, у парня скоро капля пота по виску потечёт, настолько он сосредоточен. Действительно, вот уже через пару дней настанет настоящая зимняя пора и морозы, а дежурить как Николай ему очень бы хотелось. А эта обезьяна… решила не обучать его всё это время. Хотя, у всех свои мотивы… — Я попробую надавить чуть сильнее. Настолько, насколько я смогу. Если устоишь на ногах не определённой сложности, мы потренируемся в зависимости от результатов, — Гоголь поднял взгляд прямо в серые глаза Сигмы. Тот кивнул и сосредоточенно смотрел на клинок. — Хорошо. Николай, однако… силён. Только начиная увеличивать мощность давления, Сигма уже готов упасть. Его ноги подкашиваются, но навряд ли прямо сейчас он сдастся этому пидору. Спор есть спор: он будет пытаться до последнего. Гоголь все сильнее, одной чертовой рукой нажимал на клинок, а держать становилось всё сложнее… Интересно, доживёт ли парень до того, пока Николай не присоединит вторую руку? Если что, наследство пишите… Ах, да, Сигма уже умер.

Грохот.

— Да твою мать! — двуколор поднял взгляд на даже не усмехающегося Гоголя, что лишь отправил клинок обратно в ножну и скрестил руки на груди. — Почему ты так сильно давишь?! — Я могу ещё сильнее, — улыбнулся Николай, взглянув на небо. — О, тучи надвигаются. Скорее всего снег пойдёт, да и Тацухико оповещал о пришедшей зимней форме… Катана Сигмы вновь потеряла управление и со свистом направилась вверх. Гоголь, на сей раз на глазах двуколора, даже не оглядываясь в ее сторону выхватил собственный клинок из ножны за рукоять и моментально подставил у лица. Катана со всей скоростью врезалась в лезвие, но само оружие практически не дрогнуло. — Пойдём за формой и вернёмся к тренировкам? По тебе не скажешь, что тебе жарко. Как ни в чем не бывало! Дай бог всем такого терпения и удивительной меткости с реакцией. — Ой, спасибо что вообще предложил! — Сигма закатил глаза и пожал плечами. — Подумаешь, я тут от холода дрожу! Эгоист! Гоголь смотреть в одну точку пару минут после слов двуколора. После вновь улыбнулся и выхватил у Сигмы его собственную катану, спокойно отправив в валяющуюся на земле ножну и взяв в руку. — Да, я такой, — в такие моменты, когда у Гоголя не горят глаза от азарта и озорства, становится не по себе. Как будто в тебя смотрит битое стекло и потухшей лампочкой, но пылающими еле как свечками, что могут потухнуть от ветра в любой момент. — Пойдём? — Николай протянул руку. — Допустим.

***

— Давно не видел вас вместе! Ещё и пришли, не испоганив собственную форму, — Тацухико вновь улыбался, и в своим нежным тоном рыскал я в шкафах. Сигма впервые находился в том домике, где, оказывается, Шибусава хранит старинные клинки. Все дряхлые шкафы забиты иголками и другими швейными принадлежностями, а кровать у него, хоть и выглядела в темноте ужасно, чистая и, как будто жилая. — Да мы неплохо так срабатываемся, — ответил Сигма с улыбкой, на что альбинос усмехнулся и достал из шкафа куртку с мехом на капюшоне белого оттенка. Протянув ее двуколору, который тут же одежду забрал, красноглазый принялся искать другие элементы «зимней формы». — Не сомневался, — на секунду его взгляд устремился на Гоголя, что всё это время стоял достаточно далеко от них, у самого входа, оперевшись на стену и не обращая на них внимания. — Призрак поистине хорош в своей работе. Не сомневаюсь, что рано или поздно вы крепко сдружитесь. — Навряд ли… — прорычал парень, утомленно закатив глаза и надев на себя куртку. — С таким зверьем, я в который раз повторю, дел иметь я не хочу. — Дазай тоже так о нем отзывался. «Э?» — единственное, что смог от неожиданности выпалить Сигма. Чертов Дазай. Он, кажется, его преследует. Он понятия не имеет ни грамма информации об этом человеке, но мысленно он его уже ненавидит. — Он также отзывал о Призраке, называя бестолочью. Только это секрет, Сигма, — Тацухико улыбнулся и подмигнул, кинув в сторону двуколора две перчатки. — Вся твоя форма. Думаю, наша птичка обрадуется тому, что у тебя есть собственные перчатки для боевки. Штаны и обувь на кресле лежат, я их ещё не убрал просто… — Шибусава утомленно вздохнул. Резко дверь чуть ли не выломали. В помещение забежал незнакомый для Сигмы призрак, выдыхающий пар дыма и паникующе несущий что-то нечленораздельное. Кажется, он в панике. Парень лишь вновь удивлённо издал непонятный звук, подойдя чуть ближе. Тацухико подбежал к нему, взяв за плечо. — Что-то произошло? — озабоченно спросил альбинос, на что парень задрожал ещё сильнее. — Там… вы… вы отправляли меня отослать лекарства?.. — Да, я помню. Что-то случилось? Повторяю, что случилось? — Фёдор, он… — призрак задрожал ещё сильнее, по его щекам приступили слёзы паники. — Да не томи уже, — проворчал Гоголь, очутившись позади и схватив парнишку за плечо. — Достоевский! Я отнёс ему лекарства, но он не открывал… А когда я зашёл, в вагоне стоял запах крови и привкус металла, а кровать… Там были такие огромные темные пятна, такие кровавые, они были такими страшными и тёмными… — призрак не смог выпалить ничего больше. Сигма оглянулся на никак не отреагирующего Николая, а после на Тацухико. Скорее всего, никаких других мыслей ни у кого из них не было… — Фёдор мёртв, — как к сведению проворчал Гоголь, ни о чем не добавив растворившись на частицы. Тацухико немедля схватил двуколора за руку и направился к двери. — Иди за нами! — лишь крикнул парню позади, решительно зашагав по ближайшей к вагону Достоевского тропе.