Затруднительное положение

      В последней и, судя по усталому вздоху шицзуня, отчаянной попытке сплотить будущих глав школы Цанцюн Лю Цингэ выдали совместное задание с Шэнь Цзю. Даже понимая причину такого приказа, Лю Цингэ не верил в чудо и не обманывался надеждами, что их отношения с шисюном могут улучшиться благодаря принуждению работать в команде.       Все еще привычной болью отзывалось в сердце воспоминание о проступке Шэнь Цзю в их ранние годы ученичества. Из-за неудавшейся попытки Шэнь Цзю убить его на миссии у колодца Лю Цингэ не собирался поворачиваться к нему спиной, но и поступать так же, как и старший ученик пика Цинцзин, он бы не стал. И если Шэнь Цзю, а теперь уже Шэнь Цинцю, не замечал ничего плохого в своих поступках, то Лю Цингэ решил стать тем, кто откроет ему глаза на эти ошибки.       Для Лю Цингэ не были секретом властолюбие и высокомерие Шэнь Цинцю, которых тот и не скрывал. Слухи о его стремлении к высокому положению, невзирая на то, что приходилось для этого сделать, в том числе и с шиди собственного пика, ходили еще до выбора главного ученика, а борьба за место являлась чем-то самим собой разумеющимся для пика Байчжань.       Но, вспоминая бесчестные приемы во время спаррингов с Шэнь Цзю, Лю Цингэ хмурился все сильнее. Ни о каком честном поединке речи идти не могло, а последующее объявление о назначении главных учеников, это только подтвердило.       Тем не менее Лю Цингэ не сдавался и продолжал вызывать на бой оступившегося шисюна, громко и четко указывая на каждую ошибку в процессе сражения или после. Лю Цингэ считал себя терпеливым учителем, веря, что Шэнь Цинцю сможет преодолеть недостойные заклинателя порывы. Сколько бы Шэнь Цзю ни огрызался, ни продолжал ходить по борделям, сколько бы слухов про него ни ходило и сколько бы других, ставших главными учениками, ни отвернулись от него, Лю Цингэ оставался непоколебим. Узнав о назначении Шэнь Цинцю, он удвоил усилия, ведь теперь они официально стали боевой семьей.       В клане Лю никто не оставлял оступившегося члена семьи. Напротив, все остальные члены клана делали все возможное, чтобы указать на преступление и недостойные благородного заклинателя деяния. Никто не изгонял такого члена семьи Лю, веря в него до последнего. Во время обучения в родных стенах у Цингэ не сразу получалось встать в нужную стойку, или он, например, не понимал важности утренних тренировок. Было даже время, когда он хотел бросить путь заклинателя, но семья помогла: не оставила в сомнениях и указывала на ошибочные суждения и поступки до тех пор, пока Цингэ не осознал свою неправоту.       Однажды он сам стал свидетелем «погрязшего в грехах» родственника. Пускай он уже не помнил подробностей в силу юного возраста, а родители не хотели вспоминать неприятный момент, но кое-что Лю Цингэ все же запомнил…       Фраза отца четко отпечаталась в его памяти:       — И это благородный заклинатель?! Что за позор!       Как и вид старшего дяди в слое внутренних одежд, с покрасневшим лицом и с какой-то бутылкой в руке вместо меча. Этот образ слишком хорошо отпечатался в памяти будущего ученика пика Байчжань. Из разговора между дядей и отцом Лю Цингэ узнал, что бордель — это очень опасное место, способное превратить благородного заклинателя в блеклую копию себя прежнего. Мало того что дядя пропил свой меч, так и его совершенствование стремилось к нулю! Прошло немало времени, прежде чем слова остальных членов семьи возымели толк. Без показательных спаррингов, в которых старшему дяде наглядно показывали, насколько он стал слаб и беспомощен, что его может одолеть ребенок. Да, сам Лю Цингэ поучаствовал в этом событии, но уже не мог вспомнить подробностей из-за постоянных спаррингов почти со всеми членами клана.       Но чем больше он вспоминал день возвращения изменившегося дяди, тем больше он не желал подобного для кого-либо из членов боевой семьи. Шэнь Цинцю мог полностью погрязнуть в грехах, если его не остановить. Даже несмотря на попытку шисюна ударить в спину, Лю Цингэ не желал, чтобы с Шэнь Цинцю случилось что-то плохое. А из-за своего высокомерия и отчужденности от боевой семьи тот рисковал угодить в большие неприятности. Отчего вытаскивать Шэнь-шисюна из «ямы», в которую тот так удобно и с энтузиазмом зарывается, становилось все труднее.       Лю Цингэ все старался вспомнить, что же еще смогло помочь его старшему дяде вернуться на праведный путь. К его великому сожалению, ничего нового, помимо пышной свадьбы дяди со странствующей заклинательницей, вспомнить так и не удалось. Однако Лю Цингэ начал задумываться об идее брака для своего высокомерного шисюна. Вполне возможно, такая же благородная заклинательница, как жена дяди, не даст и дальше совершать недостойные поступки. А если была хотя бы крохотная возможность изменения Шэнь Цинцю к лучшему, то Цингэ не собирался ее упускать.       Только вот осуществить эту мысль было в разы сложнее. Лю Цингэ был бы рад помочь, но уже в самом начале появилась главная проблема, а именно поиск невесты. Найти подходящую девушку под строгие критерии Лю Цингэ, который желал только лучшего для оступившегося шисюна, было практически невозможно. Не говоря уже о том, что не каждая такая девушка согласится связать свою жизнь с высокомерным учеником пика Цинцзин. Каким бы красивым юношей тот ни являлся, а характер и слухи вокруг него отпугивали любые поползновения в сторону Шэнь Цинцю.       Правда, Цингэ знал точно, что любая дева из его клана могла бы стать прекрасной партнершей на пути самосовершенствования шисюна. Пусть его тети были постарше, однако они обладали стоическим терпением и добрым нравом, а также силой, чтобы защитить мужа. Но отчего-то от этой мысли стало как-то некомфортно на душе. Посчитав, что прежде чем знакомить Шэнь Цинцю с членами клана, следует сперва помочь тому хотя бы справиться с его властолюбием, Лю Цингэ оставил идею женитьбы на потом, посчитав ее последним и весьма отчаянным шансом.       Зная, что будущий глава пика Цинцзин разрабатывает стратегии, в которых забирает всю славу себе, Цингэ даже не пытался прислушиваться к его речам. Вместо этого он оставил на шисюна всю часть, связанную с разговорами, а сам отправился на поиски следа неизвестного монстра, что третировал местных жителей. Разделив тем самым обязанности поровну, Лю Цингэ хотел показать, что тоже может координировать их действия. Ведь не всегда в группах учеников присутствовал кто-то с пика Цинцзин или Цюндин, поэтому и сам Цингэ не раз был за главного на заданиях, хотя и предпочитал выполнять их в одиночку.       Будучи на втором месте по силе среди главных учеников, переживших и победивших при этом многих монстров и демонов, Лю Цингэ не сомневался, что справится с любым врагом, а вот «нежный» ученый рискует пострадать. Эта миссия была только для них двоих, и хотя как боевой брат Цингэ готов был пойти на многое для своего вероломного шисюна, но все еще не доверял тому прикрывать свою спину.       Все шло так, как было задумано. Шэнь Цинцю отошел разбираться со старостой деревни и, судя по обрывкам услышанного разговора, собирался к какому-то торговцу. Хмыкнув, Лю Цингэ развернулся в противоположную от города сторону — выслеживать монстра. При свете дня напасть на след довольно крупного зверя, который был недостаточно умен для того, чтобы скрываться, оказалось легко. А после найти и самого хозяина отпечатка с тремя когтями не составило никаких трудностей. Демонической тварью оказался змеекрыс, но для Лю Цингэ это была здоровая крыса с двумя змеиными хвостами. Не став медлить, он ринулся в бой.       Лю Цингэ прыгнул на змеекрыса, замахнувшись Чэнлуанем, но тварь была достаточно разумной, чтобы отскочить в сторону и противно заверещать. Два длинных хвоста ударяли по земле, монстр сверкнул своими зубами и приготовился к атаке. Цингэ нахмурился и попробовал вновь разрезать монстра пополам мечом, но тот будто только этого и ждал. Змеекрыс подпрыгнул на месте, подняв облако пыли, а после, оказавшись позади заклинателя, набросился на него. Главный ученик Байчжань успел среагировать и вовремя развернуться, выставив перед собой руки, держащие меч за рукоять и лезвие. Монстр зубами вцепился в клинок, издавая пронзительные визги. Зловонное дыхание, брызгающая во все стороны слюна. В попытке расцарапать грудь и руки Лю Цингэ тварь неистово махала своими когтистыми лапами. Хвосты ударяли по предплечьям, оплетали их, сдавливали до красных полос. Напитав своей ци меч и ладони, Цингэ откинул змеекрыса и встал в боевую стойку, видя, что монстр еще не готов сдаться. Будущий лорд Байчжань не принял бы никакого исхода, кроме победы.       Неожиданно для них двоих в глаза монстра полетела пара листьев. Лю Цингэ слишком хорошо знал любителя этой бесчестной техники. К несчастью заклинателей, змеекрыс ловко увернулся от этой скрытой атаки.       — Придурок! Куда ты полез?! — послышался слишком знакомый голос откуда-то справа.       Главный ученик Байчжань позволил себе кинуть взгляд на вышедшего из-за деревьев Шэнь Цинцю. Выглядел тот крайне недовольным, и, судя по готовому отправиться в полет Сюя, Цинцю собирался вмешаться в его бой.       — Не вмешивайся! — успел крикнуть Лю Цингэ до того, как на него набросился змеекрыс.       Острые зубы вмиг впились в плечо заклинателя. Лю Цингэ зашипел от резкой боли, никак не ожидая такой прыти от зверя, чью скорость, казалось, он уже успел узнать. Краем глаза он заметил, как Шэнь Цинцю бежал к нему с обнаженным мечом. Судя по всему, он хотел проткнуть змеекрыса мечом или же просто отогнать прочь. Только вот монстр отказывался так просто сдаваться.       — Я же сказал: не вмешивайся!       — Заткнись. Лучше следи за его хвостами.       И хотя Цингэ догадывался о таком ответе своего шисюна, его слова подействовали не хуже удара кнута. Не успел Лю Цингэ что-то сказать на вмешивающегося в бой Шэнь Цинцю, как змеекрыс вновь принялся атаковать.       Для Лю Цингэ было весьма сложно следить и за шисюном, который в прошлом пытался его убить, и за проворным монстром. Ученик Цинцзин явно заметил затруднения шиди.       — Идиот, просто сосредоточься на звере!       — Не могу! — прорычал он, попав под еще одну атаку чешуйчатого хвоста.       Нельзя было назвать такие удары или единственный укус от этого монстра существенным уроном, но они весьма раздражали. Пару раз Лю Цингэ доставалось от листьев Шэнь Цинцю, и тогда паранойя воинственного заклинателя напоминала о себе. Один из таких листочков с ци прошелся слишком близко к его шее, из-за чего Лю Цингэ не сдержался и отвлекся, чтобы еще раз ввязаться в спор с напарником.       Однако этому не суждено было случиться.       Стоило Цингэ раз отвлечься, как один из хвостов змеекрыса оплел Чэнлуань и, невзирая на боль от светлой ци и остроты лезвия, сжал. Второй провернул то же самое действие с Сюя. После этого змеекрыс отпрыгнул в сторону, прихватив с собой еще и мечи, отбросив те подальше от их хозяев.       Цингэ не беспокоился о потере меча, заклинатели легко могли призвать свое оружие с помощью ци, поэтому если зверь надеялся, что сможет справиться с ними обезоружив, то его ждало разочарование. Однако, никто из них не мог предположить то, что произойдет в следующий момент.       Будущий Лорд Байчжань сжал ладони в кулаки и бросился на монстра, намереваясь позвать Чэнлуань навстречу. Лю Цингэ слышал, как Цинцю что-то кричал ему в спину, но все его внимание сейчас было сосредоточено на противнике. Однако стоило Цингэ сделать пару шагов к змеекрысу, как земля под ногами, словно разбитое зеркало, покрылась трещинами. Маленькой заминки было достаточно, чтобы Лю Цингэ пропустил момент, когда монстр прыгнул на него, со всей силы впечатав в землю. Не успел Цингэ сориентироваться, как опора с громким треском стала проваливаться под ним.       Теперь заклинатель и монстр летели куда-то вниз, но в этот раз удача была уже на стороне Лю Цингэ. Благодаря своему опыту, он смог поменять их со змеекрысом местами прямо в воздухе, но Чэнлуань отчего-то отказался отзываться на его призыв. Так и падая куда-то в темноту, Лю Цингэ бросил взгляд наверх, где, как он услышал, падал недалеко от них проклинающий его шисюн. Недолго думая, Цингэ оттолкнулся от противно визжащего монстра и уже оказался непосредственно напротив Шэнь Цинцю.       — Дубина! Здесь барьер, блокирующий ци, — крикнул ученик пика Цинцзин, этого, однако, было достаточно для принятия быстрого решения.       Лю Цингэ схватил шисюна за руку и притянул к себе ближе. Из-за поднявшегося облака пыли и грязи пришлось закрыть глаза, дабы эта самая грязь не попала в них. Цингэ невольно вспомнились тренировки на пике Байчжань, когда он только вступил на путь заклинателя. Лишь ненадолго приоткрывая глаза, он смог вовремя отталкиваться от, как он догадывался, колонн, уклоняясь от все еще сыплющихся на них сверху кусков земли. Одновременно с этим крепко удерживая сопротивляющегося шисюна, который явно не понимал, в какой ситуации они оказались.       Мысленно Лю Цингэ готовился к не самому мягкому приземлению, однако вскоре он отчетливо услышал под ними всплески.       — Перестань. Внизу вода, — поделился своими соображениями Лю Цингэ, отталкиваясь в этот момент от одного из падающих обломков «потолка».       — И что с того?! — яростно прокричали ему прямо в ухо. — У нас нет гарантий, что там достаточно глубоко!       С этим поспорить он никак не мог. Их падение, судя по громкости «бульков», тоже скоро закончится встречей с кипящей от возмущения водной гладью. Открыв глаза, Цингэ распахнул глаза, чтобы оценить место их предполагаемого падения и после выкрикнуть:       — Теперь есть.       — Скотина! — Шэнь Цинцю все продолжал свои бесполезные и, откровенно говоря, бессмысленные попытки отодвинуться от него. — Отпусти меня, сейчас же! Утопить меня вздумал?!       До приземления оставались считанные секунды, и Цингэ успел лишь предупредить, прикрывая собой Шэнь Цинцю:       — Закрой рот.       — Что ты…?       В следующее мгновение они ударились о поверхность воды. Стоило ли говорить, что Шэнь Цинцю проигнорировал совет и вдохнул уже под водой? После агрессивных, но замедленных ударов шисюна, Лю Цингэ перестал удерживать его, позволив самому всплыть на поверхность, но внимательно следил за его передвижениями. Камни и куски земли все еще продолжали падать, заставляя воду взрываться яростью, — такие легко могли утянуть на дно попавшего под них ученика. Даже весьма прилежного в обучении, что уж говорить о наследнике вершины Цинцзин. В этот раз, однако, удача была на их стороне.       Благополучно выбравшись на сушу, Лю Цингэ заметил, как Шэнь Цинцю избавляется от воды в легких, чтобы после поймать на себе наполненный злостью взгляд.       — Ты! — в перерыве от кашля объявил разъяренный шисюн. — Собирался утопить меня, тварь байчжаневская?       — Я говорил тебе закрыть рот, — напомнил о своем предупреждении Лю Цингэ, выжимая воду из своей формы.       — Я же говорил отпустить меня! — Шэнь Цинцю сжал плечи, как будто одно воспоминание об этом прокатывалось по его спине липким ознобом. — Я точно так же мог уклониться и даже лучше приземлиться, чем это сделал ты, — обвинил его шисюн, последовав его примеру с формой. — И это не отменяет того факта, что ты хотел меня убить.       — В отличие от тебя, я не убить пытался, а помочь, — при том уточнять, что для маневрирования все равно понадобилась бы сила, которой у Шэнь-шисюна нет, Лю Цингэ не стал, лишь в угрюмом молчании сделал шаг навстречу Шэнь Цинцю и едва не завалился на бок, зарычав от острой боли в плече и ноге. Однако, на одном упрямстве всё же подошёл к шисюну. — Это ты зачем-то вмешался в мой бой, и теперь мы здесь.       — Не убегай ты от совместной миссии, мне бы не пришлось искать тебя, придурок. Только такой идиот, как ты, мог без всякого плана сразу напасть на змеекрыса, — Шэнь Цинцю по-змеиному оскалился, предостерегающе выплескивая наружу яд. — Неужели тебе не показалось странным, что он был как минимум в два раза больше обычного?       — Какая разница. Монстр есть монстр, все равно какого он размера.       — Тупоголовый варвар! — и прежде чем Лю Цингэ поддался порыву съязвить в ответ, гадюка с пика Цинцзин враз как-то подозрительно успокоилась, но по ухмылке, не скрытой больше веером, стало ясно, что это небольшая задержка перед очередной порцией яда. — Тогда, надеюсь, у тебя хватит мозгов найти труп этого змеекрыса до того, как его яд в полной мере начнет действовать.       — О чем ты говоришь? — нахмурился Цингэ, уже вспоминая, что во время боя был укушен монстром раз или два, но не почувствовал чего-то странного, поэтому не придал очередной царапине значения.       — Я говорю об этом, — фыркнул Шэнь Цинцю, махнув в сторону его плеча, куда как раз пришелся первый укус. Посмотрев на свое плечо, которое выглядывало из разорванного в этом месте рукава, Цингэ заметил, как оно приобрело характерный синюшный оттенок. — Еще не дошло, безмозглый ты зверь?       — С меня хватит твоих обзывательств. Говори, что хотел, — резко прервал шисюна, что явно получал какое-то садистское удовольствие, не иначе, от того, что Цингэ что-то не понимал.       — Яд не был бы проблемой, если бы наша ци не была заблокирована. Но теперь, если не хочешь умереть в течении суток, то тебе стоит поторопиться и найти труп змеекрыса. Точнее, только его хвост — тот, который длиннее второго, если быть точным.       — Разве хвосты не одинаковы? — недоверчиво спросил Цингэ, скрестив руки на груди.       — Не спрашивай о чем-то настолько очевидном. Хотя с кем это мне приходится разговаривать, — раздраженно заметил Шэнь Цинцю, после чего он развернулся и гордо направился куда-то в сторону.       — Подожди! — не менее раздраженно воскликнул Лю Цингэ, резко и грубо развернув шисюна за плечо обратно к нему. — Я найду этого монстра, но куда ты собрался уходить? — в намерения Цингэ не входило отпускать его, пока тот не даст ответ, однако, почувствовав, как сильно продрог Шэнь Цинцю, рука сама по себе отпустила его.       — Не трогай меня! — почти прорычал тот, отходя сразу на несколько шагов. — В отличие от тебя, скотина, я не стал жертвой яда, и противоядие мне не нужно. А значит, у меня достаточно времени для исследования этого места и хороший шанс найти выход.       — Хорошо, будь по-твоему. Но если я закончу раньше, то не останусь в стороне.       — Я и не сомневался в твоем желании испортить все, до чего можешь дотянуться.       Не желая ввязываться в еще один бесполезный спор, когда им следовало выбраться из ловушки, Лю Цингэ отступил. На этой неприятной ноте каждый отправился заниматься своим делом.

***

      Сперва Цингэ искал тело монстра возле озера, в которое они упали вначале, а не найдя там, думал нырнуть в глубину. Однако вовремя обратил внимание на осыпавшиеся сверху песчинки. Во время прыжков от одного камня к другому, незаметно для себя, он отпрыгнул в сторону, поэтому провал оказался не прямо над озером. Вряд ли вымотанный боем змеекрыс был способен также хорошо отпрыгнуть. Исходя из этих соображений, Цингэ отправился непосредственно к тем обломкам, которые лежали под провалом. Впервые за это время он обратил внимание, куда они провалились. Помимо озера, от которого паутиной тянулись нити светящегося мха с дырой наверху, другим источником освещения в этом помещении или пещере были слабо светящиеся непонятные ему знаки на стенах. А судя по дороге из обломков «потолка» и кусочков земли, тянущейся от дыры в разные стороны, Лю Цингэ мог заключить, что их битва со змеекрысом действительно стала причиной их провала сюда.       Из-за большого количества обломков на пути Цингэ пришлось очень постараться, чтобы расчистить себе место ради хорошего обзора. В конечном счете, после уборки препятствий, он еще больше повредил себе ногу, но нашел то, что искал. Как он и предполагал, монстр был раздавлен под одним из обломков, внимание же было приковано к хвостам, которые оказались целы. И, как и говорил Шэнь Цинцю, один хвост действительно был короче второго.       Невольно Лю Цингэ вспомнил, как шисюн дрожал под его прикосновением. Что-то не давало Лю Цингэ покоя, но он не мог понять, что именно. Им стоило сперва высушить их одежду, как бы неприлично это ни казалось. Однако, вставала проблема с разведением костра за неимением возможности использовать талисманы.       «А ведь Шэнь Цинцю всегда надевает больше слоев одежд», — вдруг вспомнилось ему.       Шэнь Цинцю всегда вел себя высокомерно, не считаясь с чужим мнением, а потому Лю Цингэ считал его желание носить больше слоёв шелка простой прихотью. Однако сейчас Шэнь Цинцю, надев обычное количество слоев одежд, дрожал перед ним, как осиновый лист. Неужели он так сильно мерзнет?..       Щеки залило стыдом, когда он вспомнил собственное презрительное замечание:       — Замашки избалованного господина из богатой семьи.       Забавно, но такое же обвинение звучало и со стороны Шэнь Цинцю по отношению к нему самому. Может, он в самом деле был тогда неправ?       Эта мысль заставила его на какой-то миг остановиться от попыток оторвать нужный хвост голыми руками. Не было секретом то, что у Шэнь Цинцю были проблемы с совершенствованием из-за того, что он поздно начал постигать основы. Возможно, Шэнь-шисюну действительно трудно поддерживать комфортную температуру, из-за чего ему приходится надевать лишние слои.       «Тогда почему он просто не сказал об этом?» — нахмурился Цингэ, продолжив свое дело с трупом монстра.       Его шисюн любил объяснять что-то «настолько очевидное» идиотам вокруг него. Не упускал возможности указать на ошибки или глупость других, возвышаясь над остальными, принижая их. Но по какой-то причине не объяснял то, что касалось его. Самому Лю Цингэ даже без ци не было так холодно, хотя он находился в мокрой одежде в не самом теплом месте. Скорее, прилипшая ткань и так ободранной местами формы вызывала немного дискомфорта, но к подобным неудобствам он привык еще во время тренировок. С детства у Лю Цингэ было крепкое здоровье, поэтому за себя он не переживал, другое дело обстояло с Шэнь Цинцю.       Какими бы ни были их отношения или что бы ни стояло за этим решением, но шисюн указал на его отравление, на которое сам Цингэ не обратил бы внимания, посчитав укус твари простой царапиной. Даже то, что ему было больно опираться на ногу, не беспокоило его. Уже ставшая привычной боль сопровождала главного ученика Байчжань почти в каждой битве. Мысли же его вновь и вновь возвращались к своему горделивому шисюну. Лю Цингэ решил, что, как только встретит Шэнь Цинцю, прямо спросит его. Если догадки Цингэ подтвердятся, то он самолично разведет костер и отвернется, соблюдая приличия, пока одежда шисюна будет сохнуть.       На всякий случай Лю Цингэ осмотрел окружающие его камни и куски земли более подробно в поисках хоть каких-то кусков древесины. Какие-то кусочки он и правда нашел, но совершенно не те, на которые рассчитывал. Сломанный и разорванный веер с бамбуком сиротливо лежал под куском грязи и пыли. Лю Цингэ прекрасно представлял себе, что с ним сделает Шэнь Цинцю, если ему дадут хотя бы один намек, что с веером, подаренным его шицзунем, так по-зверски поступят. Понимая, что подарок от главы пика Цинцзин весьма дорог шисюну, Цингэ решил забрать то, что осталось от некогда великолепного веера, и спрятал в уцелевший чудом рукав. После чего продолжил поиски, которые вскоре были прерваны возвращением напарника.       Не дав и слова сказать, Шэнь Цинцю поспешил поделиться своими находками. Лю Цингэ же про себя упростил всю полученную важную информацию до удобного ему минимума. Из объяснения шисюна он понял, что провалились они в храм какого-то покинутого бога. К сожалению, надпись на стенах повредилась, поэтому разобрать что-то толковое было сложно. Однако, хорошие новости также были. Никакого барьера не было, как сперва предположил Цинцю, а была какая-то пыль с заумным названием, которая блокировала ци на непродолжительное время непосредственно при вдыхании.       После этих слов Цингэ сразу же проверил свою ци, и та действительно оживилась, стоило только попытаться пустить ее по духовным венам. Сделав глубокий вдох, Цингэ сам не ожидал, что будет напряжен, потеряв на некоторое время часть своей силы. Омрачало лишь то, что поток ци был слишком крошечным, чтобы сделать что-то существенное вроде призыва мечей и полета. Последнее с особой интонацией выделил Шэнь Цинцю.       Вывод для Лю Цингэ был прост даже без подсказки со стороны — дождаться, когда действие этого самого порошка пройдет, и постараться больше не дышать подозрительной пылью. Последнее было сложнее, так как какие-то пылинки все еще медленно парили над ними. Не говоря уже о той пыли, что уже лежала на их одеяниях. И неизвестно, была ли это обычная пыль или нет, но избавиться от нее стоило.       — Что нам делать с этим? — указал на те пылинки Цингэ, которые осели на его одежде, пока искал труп монстра, а затем бросил на пол свой трофей с туши.       — Придется нам еще раз нырнуть с головой в озеро, — чуть скривился шисюн, осматривая на расстоянии несчастный хвост змеекрыса. — С хвостом ты справился, но ты чуть не удалил нужное, пока бездумно выдергивал его, как варвар. Не забудь его тоже ополоснуть. Одного раза нам всем, в том числе и «твоему будущему противоядию», будет более чем достаточно.       — Сказал бы сразу, как надо, — не сдержал раздражения он. — И что значит «хватит и одного»? Ты уверен, что этого будет достаточно?       — Ты должен был это знать и без моих напоминаний. Но куда мне до варвара с Байчжань? Слушал бы меня внимательно, вопросов таких у тебя бы не возникло, — не менее раздраженно начал змей Цинцзин. — Вода в озере может и простая, но мох в ней — нет. Весьма редкий и ценный в медицине. Оттого вдвойне жаль, что нельзя взять немного, потому что нельзя портить «рисунок» и максимум можно взять то, что само отпало, обновляясь. Мы выплыли из озера уже абсолютно чистыми от любых пятен крови или грязи. Но, конечно, ты этого не заметил. Как, наверное, и того, что время при падении замедлилось, — Лю Цингэ стойко терпел, то есть слушал, пусть считал эту информацию бесполезной для него. — Подчеркиваю. Нельзя ни рвать самому этот мох, ни как-то еще вредить ему. Это понятно, скотина?       — Понятно. А что ты говорил про замедление времени? — спросил он, о чем почти сразу пожалел.       Шэнь Цинцю с превеликим удовольствием и раздражением еще раз напомнил о тупости учеников Байчжань, после чего великодушно объяснил и этот момент. Какое-либо замедление времени Лю Цингэ и вправду не заметил — было не до того. Главный ученик пика Цинцзин же, наоборот, заметил и хотел сам спуститься. Поэтому, когда Цинцю вырывался из его рук, не желая принимать помощь и считая, что сам способен справиться с летящими в замедленном темпе грудами камней, земли и прочего, он кричал это не просто так. Только Лю Цингэ считал совсем иначе. Не настолько поворотливым казался в полете шисюн, чтобы успеть уклониться от всех них.       Что же до самого замедления падения, Шэнь Цинцю выразился на удивление просто. Судя по тем надписям, что ученый смог прочитать, такое замедление падения являлось входом в храм для тех служителей, кто не владел ци. Цинцю продолжил свои рассуждения о том, кто же создал этот храм и кому тот принадлежал, только Лю Цингэ уже не слышал. Раздраженно ступая впереди, сжимая в одной руке проклятый хвост монстра, Цингэ обернулся назад, вспомнив то, что собирался спросить шисюна по возвращении.       — Что это такое? — полувопросительно-полувозмущенно спросил Цингэ, заметив, как на одеждах главного ученика Цинцзин в районе плеча проступает красное пятно.       — А на что это похоже, скотина? — словно сквозь зубы выплюнул он.       Нет, Лю Цингэ был не настолько туп, каким его считал шисюн, чтобы не различить ранение. Но когда же Шэнь Цинцю получил такую рану? Бросив хвост на пол, Цингэ быстрым шагом сократил расстояние между ними. Приблизившись почти вплотную к шисюну, он еще больше нахмурился.       — Что это такое? — на этот раз грозно повторил вопрос заклинатель с вершины Байчжань, для надежности схватив руку с поврежденным плечом.       — Не трогай меня! — почти прошипел Цинцю, выдергивая рукав из хватки Лю, но Цингэ успел увидеть не только разрез, что был ближе со стороны спины в районе раны, но и уловить дрожь, скрытую за слоями одежд. — Тебя это не касается, животное.       — Ты замерз? — столь безответственное отношение к себе выводило Лю Цингэ из себя. Необходимость костра подтвердилась.       — Что за глупости льются из твоего рта?       Лю Цингэ не мог понять Шэнь Цинцю. Зачем отпираться от столь очевидного? Цингэ явно ощущал под своими пальцами дрожь и видел результат халатности шисюна к себе. Будучи заклинателями, они не считали подобные царапины чем-то серьезным, однако сейчас на них все еще действовала пыль. Лю Цингэ собирался спросить прямо, но его привлек звук падающих камней. Развернувшись к той дыре, откуда они, собственно, и угодили в этот храм, Цингэ стал свидетелем приземления… еще одного монстра. Точнее, демона, который подозрительно замер, глядя на Шэнь Цинцю.       — Бесстыдный демон! — возмутился Цингэ, когда наконец обратил внимание на одежды демона. Точнее, кхм…       Цингэ, конечно, слышал, что некоторые человекоподобные демоны предпочитали полураскрытые наряды, которые почти ничего не скрывали, но никогда не думал, что есть те, кто ходит без нее. Вообще.       Демон не обращал ровным счетом никакого внимания на Лю Цингэ, бесстыдным образом смотря исключительно на Шэнь Цинцю. Главный ученик пика Байчжань не мог просто стоять в стороне, ведь этот демон может замышлять что-то плохое, подлое и отвратительное в отношении шисюна. Так что Цингэ в один прыжок оказался рядом с демоном и попытался оттолкнуть его как можно дальше, однако… тот оказался не так прост.       С поразительной ловкостью, ничуть не хуже, чем змеекрыс, демон извернулся и тихо зашипел. Поведение демона-змея чем-то напомнило Лю Цингэ хищника, что не воспринял противника за достойную угрозу. Будто бы от надоедливой мошки, демон отмахнулся от него. Лю Цингэ сжал ладони в кулаки, вступая в бой. Голос Шэнь Цинцю знакомо звучал где-то на заднем плане, но Цингэ не прислушивался к его выкрикам.       Под шумом разбивающихся на пути сражающихся заклинателя и демона камней и бревен слов ученого никто не разобрал. Как бы быстры ни были удары будущего лорда Байчжань, этого все еще было недостаточно. Демон был изворотлив и неглуп. Хотя несколько раз заклинателю все же удалось попасть по чешуе, но удары были слишком слабые из-за того, что он не мог использовать ци на полную мощность, как и не мог призвать свой меч. Цингэ уже и забыл, каково это — драться, как обычные смертные.       С каждым промахом будущий лорд Байчжань становился все свирепее. Иногда тварь отвечала ему попытками ударить, пару раз даже почти сумела расцарапать лицо длинными когтями.       Цингэ не мог не отметить, что его противник будто бы даже не старается. Он не слишком заинтересован в том, чтобы ранить или как-то навредить. То и дело взгляд твари мечется к Цинцю.       Неужели этот демон считает, что раз Цингэ отравлен, то теперь он вообще не помеха? Или с ним просто играют, а потом демон займется шисюном? Одна эта мысль разозлила будущего лорда Байчжань настолько, что он перестал замечать, как время от времени попадал по стенам пещеры, отчего потолок трясся. Не заметил он и того, что, так же как и его самого, демона подогревала эта битва, и в глазах горели огоньки. Теперь тварь стала все чаще переходить в наступление и что-то шипеть.       В очередной раз, когда Цингэ попал по стене, хитрый демон извернулся, а все вокруг затряслось. Раздался громкий, а главное — хорошо слышимый крик за спиной:       — Прекрати это, придурок! Остановитесь!       — Шэнь Цинцю! — злобно прошипел сквозь зубы шиди и бросил взгляд в его сторону. — Не защищай эту тварь! Я почти что…       Резкая боль в руке заставила судорожно вдохнуть. В глазах на секунду потемнело, но Цингэ сумел устоять на ногах и уже собирался отбросить от себя демона, как тот сам отскочил от него и с расширенными в ужасе глазами уставился на укушенное запястье заклинателя.       — Идиот! — как-то обреченно крикнул Шэнь Цинцю.       Несмотря на то, что Лю Цингэ был уверен, что обращались к нему, демон-змей отступил от него еще немного, все еще странно следя за раной, которую сам нанес. Главный ученик Байчжань справедливо подозревал, что мог быть снова отравлен, но пока не почувствовал никаких изменений. Стоило ему только подумать об этом, как по всему его телу от места укуса прошелся жар. Лю Цингэ почувствовал себя, как когда-то на горячих источниках. Жар, словно змея, прополз по его телу, не оставив ни одного места без внимания, оставляя за собой тепло, и остановился только в небесном столпе. Дышать сразу стало тяжелее. К его счастью, игнорировать жажду тела ученик Байчжаня умел — по крайней мере, так он думал.       — Бесстыдник! — обвинил демона Лю Цингэ. — Как ты посмел использовать столь бесчестный прием!?       Сейчас Цингэ чувствовал, что его щеки горят, а в штанах становится тесно. Цингэ стойко терпел неудобство, не сводя взгляда с виновника его состояния. Демон удивился, опустив взгляд на результат своих действий. Если бы Цингэ не знал лучше, что такого просто быть не может, то принял бы потемневшие щеки за смущенный румянец.       «Даже Шэнь Цинцю не опускался до того, чтобы кусать во время наших спаррингов», — отчего-то промелькнула неожиданная для него самого мысль.       — Безмозглый варвар, — спокойно, даже как-то сдержано, сказал Шэнь Цинцю. Судя по звукам, тот не собирался подходить к ним особенно близко. — Лучше тебе закрыть рот и сосредоточиться на дыхании, пока не стало хуже.       — О чем ты? — не понял Цингэ, все еще не упуская из поля зрения обманчиво слабого демона-змея.       — Ты, — почему-то сдерживая свой словесный яд, цинцзинский змей продолжил, — шиди хочет сказать, что ему совсем ничего не мешает?       Лю Цингэ обладал поистине необычным талантом понимать и улавливать все насмешки Шэнь Цинцю. Чтобы Шэнь-шисюн обратился к нему как к шиди, его нужно было чем-то крайне разозлить, если и вовсе не взбесить. Казалось бы, краснеть дальше уже попросту невозможно, но по тому, как жар с новой волной опалил его щеки, Цингэ узнал о своем теле что-то новое.       — Мне это нисколько не мешает сражаться! — яростно заверил шисюна Цингэ, все же повернувшись к нему.       Цинцю же теперь стоял не так уж далеко от них, полностью выйдя из своего недавнего укрытия в виде расколотого пополам валуна. Как-то незаметно для сражавшегося ранее заклинателя, они чуть не разгромили колонну, которая на данный момент покрылась трещинами от сильных ударов. И это он заметил только потому, что отвлекся на шисюна, хотя в этот раз был готов нанести удар, если демон попытается снова прыгнуть на него. Разбитые от ударов камни свидетельствовали, что это не весь ущерб, который понес забытый храм.       — Этому шисюну совершенно не хочется узнавать, насколько долго «это» не будет мешать сражаться, — от вежливой речи Шэнь Цинцю Цингэ только сильнее нахмурился, не понимая столь резкой перемены.       — Ты сомневаешься во мне? — предположил Лю Цингэ.       — Скорее этот шисюн нисколько не сомневается в яде демонов-змеев, — раздраженно пояснил Шэнь Цинцю, сделав еще шаг ближе к ним, и Цингэ бы бросился к нему, загородив обзор демону на его шисюна, если бы не последующие слова. — Шиди весьма повезло быть укушенным в тот момент, когда демон-змей… ищет партнера. Иначе бы шиди Лю пал замертво в тот же миг, как получил укус. Яд южных демонов смертелен. Для нашего нынешнего состояния.       — Я еще и благодарить его должен? — возмутился Лю Цингэ и угрожающе посмотрел на демона, что заставил его чувствовать себя странно.       — Шиди не представляет насколько. Посмотри под ноги.       Удивительно, но демон оставался на месте, почти не двигаясь. Было похоже, что проклятый демон дышал так же тяжело, как и сам заклинатель после их сражения, и смотрел на него уже не с ужасом в глазах. Но Лю Цингэ не стал разбираться в непонятной ему эмоции в глазах противника, а послушно опустил взгляд. Там он с удивлением заметил змей, которые несли их духовное оружие. После очередного сражения белые одежды Лю Цингэ вновь были усеяны дымкой пыли, блокирующей его ци, — и поэтому он не смог даже призвать оружие, даже когда оно оказалось в какой-то паре шагов от него. Кто знает, на кой демонические змеи притащили их клинки, но сражаться Цингэ вполне мог и без ци. Потянувшись было к Чэнлуаню, главный ученик пика Байчжань никак не ожидал еще более странных слов со стороны шисюна:       — Мой шиди слишком глуп и неумел, поэтому не сможет помочь в вашем деле, — начал ученый, и Лю Цингэ не знал, стоит ли ему сейчас возмутиться или проигнорировать обидные слова. Сказанная с паузами фраза заставила его повременить. — Но если вы заберете свой яд обратно, этот мастер готов будет поддержать своей ци… ваше дитя.       Лю Цингэ замешкался, пытаясь понять ускользающий смысл слов Шэнь Цинцю. Одно Цингэ понимал точно — ничего хорошего не может быть сказано таким голосом. Пусть шисюн звучал уверенно, однако на последнем слове он явно дрогнул. Пока Лю Цингэ пытался понять, о чем речь и почему шисюн вообще заговорил с демоном, демон-змей, видно, поняв ученого раньше, тут же двинулся вперед.       В следующий момент Лю Цингэ был опрокинут на спину мощным рывком демона. И даже будучи на земле, заклинатель, не жалея сил, ударил по лицу противника. Однако сила удара не достигла своей цели. Подлый демон не сдвинулся с места, будто ничего не произошло, но не успел Цингэ моргнуть, как тот вновь начал двигаться. Запоздало Лю Цингэ осознал, что его сила, казалось, куда-то рассеивается, а огонь жара, который он с присущей ему стойкостью игнорировал, стал почти нестерпимым.       Как-то незаметно для Цингэ, его руки были крепко схвачены в одну когтистую лапу демона. В том месте, где их кожа касалась друг друга, жар становился более легким. Лю Цингэ не мог этого понять. Возможно, на какой-то миг он поддался головокружению от удара или внутреннего жара, однако окончательно прийти в себя ему помог треск ткани его одежд. Успокаивающий холодок по его оголенной коже ног и едва ощутимые царапины от когтей заставили его застонать от боли. По крайней мере, так считал сам Лю Цингэ.       — Ты! Что ты творишь?! — Цингэ безрезультатно попытался вырваться из захвата, но освободиться от демонической лапы был не в силах. Как некстати его ноги были окутаны мощным хвостом демона-змея, отчего даже пнуть бесчестного врага не представлялось возможным. — Слезь и дерись со мной!       — Прекрати вырываться и позволь ему вылечить тебя, шиди, — на удивление спокойным голосом прервал его восклицания Шэнь Цинцю.       — Какое это еще лечение?       — Самое обычное. Если бы шиди посещал уроки, посвященные оказанию первой помощи при подобном отравлении, то знал бы об этом.       Что еще сказал его шисюн, Лю Цингэ не разобрал. Просто не успел из-за следующих действий демона, который вырвал из него неизвестный ранее ему звук, похожий на крик и стон одновременно. Цингэ с трудом осознавал происходящее и не сразу понял, из-за чего он так отреагировал. Первое, что почувствовал Цингэ, несомненно, было обжигающим теплом на его естестве. После прохлады оно ощущалось особенно сильно. Заставив себя опустить взгляд на неестественные изменения, Лю Цингэ был поражен. Лишь когда взгляд поймал движения демона, до заклинателя добрались и все ощущения, которые до этого будто бы медлили.       Словно найдя виновника глазами, что-то внутри него изменилось, заставило проснуться. Один вид губ демона-змея, сомкнувшихся на его естестве вызвал в Лю Цингэ неописуемое чувство стыда. Никогда прежде он не испытывал подобного. Дышать становилось все тяжелее. Во рту демона беспокоящий его жар стал слабее, но не исчез до конца — хотя чуть прохладные губы демона-змея и дарили небольшое успокоение, но Лю Цингэ, казалось, это возбуждало лишь больше. Но, похоже, он ошибался. Всякие мысли пропали, стоило только почувствовать, как длинный язык уверенно обвивается вокруг него… Лю Цингэ закрыл глаза, не сдержав еще одного стона. Такого стыда он еще никогда не испытывал.       «Как он? Перед Цинцю», — всплыла в его голове более-менее связная мысль.       Сквозь муки постыдного удовольствия Лю Цингэ неожиданно нашел свои руки уже не сжатыми в плену когтистой лапы, а вцепившимися в волосы демона. Силы, казалось, полностью покинули заклинателя, оставив совсем немного, чтобы попытаться направить проклятого демона с такой нужной ему сейчас скоростью. Что еще более ошеломляло, так это то, что демон подчинился его молчаливым указаниям. После чего Лю Цингэ опять потерялся в новых для него ощущениях и пришел в себя уже после того, как невольно выкрикнул:       — Цинцю!       — Я отвернулся! Заткнись и лечись как следует! — донесся до него резкий ответ шисюна.       Знание того, что Шэнь Цинцю все это время слушал постыдные стоны своего шиди, находясь так близко, поразило Лю Цингэ. Ему было мучительно стыдно от одной только мысли об этом, но что еще более ужасно — имя Шэнь-шисюна так и хотело сорваться вновь. Не желая еще больше падать в глазах Цинцю, Лю Цингэ не придумал ничего лучше, чем зажать до крови свою руку в зубах. Последнее, что он осознанно помнил, это удовольствие на его естестве, мягкий шелк волос под одной рукой, металлический привкус во рту и слабый вздох шисюна.       Возможно, в какой-то момент Лю Цингэ потерял сознание. Иной причины, почему он вдруг обнаружил себя одиноко лежащим на прежнем месте, Цингэ не знал. Прислушавшись к ощущениям, он должен был признать ошибочность поспешных суждений. По всему его телу проползали змеи, которые тихо шипели. Но чувствовал он себя на удивление отлично, как после хорошей тренировки. Однако, воспоминание об этой самой тренировке заставили его щеки пылать, и тут же Цингэ с ужасом вспомнил, что Шэнь Цинцю остался наедине с демоном. Открыв глаза, Лю Цингэ уже хотел было встать, как услышал знакомый голос неподалеку:       — Этот мастер благодарит за оказанную любезность Чжучжи-лана, но для двойного совершенствования этому требуется сперва… привести себя в надлежащий вид.       «Д-двойное совершенствование? Что?» — только и успел подумать Цингэ, прежде чем был ужален чем-то, воткнувшимся в беззащитную шею.       Видимо, поняв, что заклинатель пришел в себя, одна из змей напала на него. Цингэ едва вздохнул, как его язык, казалось, был в мгновение ока заморожен. И, к несчастью, не только язык. Хоть это был и не настоящий холод, но пошевелить конечностями он больше не мог. Разве что пальцами, но движениям еще мешали сами змеи. Однако сознания Цингэ не терял, наоборот, с ужасом осознал, что прекрасно слышит не только шипение, но и шорох ткани неподалеку…