Затруднительное положение

      Шэнь Цинцю с самого начала этой проклятой миссии знал: ничем хорошим она не закончится. По-другому и быть не могло — хотя бы потому, что его отправили на миссию вместе с Лю Цингэ. А ведь все, что он просил у шицзуня, — это миссия в определенном городе, подальше от Цанцюн, где к нему еще не успели окончательно потерять доверие из-за слухов.       Единственное, что хоть как-то примиряло его с этой миссией, — возможность выставить свои картины на местном аукционе. Хотя даже с этим возникли трудности, но они были ничто по сравнению с побегом его шиди.       Сперва им следовало расспросить жителей города. Но ученики Байчжань, разумеется, знали лишь один путь — путь меча. Почему он вообще подумал, что Лю Цингэ станет слушать ученика пика Цинцзин? Ах да, его ввел в заблуждение спокойный, уверенный взгляд этого варвара, когда тот пообещал шицзуню послушно работать вместе с шисюном.       В самом деле, ожидать здравого смысла от такого дикаря, как Лю Цингэ, было верхом наивности.       Конечно, стоило Шэнь Цинцю отвлечься — поговорить с чиновниками да выкроить немного времени, чтобы сдать картины на аукцион, — как его беспечный шиди тут же исчез. Догадаться, куда именно, было нетрудно. Как Шэнь Цинцю и предполагал, тот вскоре нашелся недалеко от города, уже сражающийся со змеекрысом.       Возможно, будь Шэнь Цинцю в лучшем расположении духа, он позволил бы двум неотесанным зверям разбираться друг с другом без его вмешательства. Но точно не сегодня. Он не собирался потом выслушивать обвинения в безучастности — особенно от этого кретина.       Но даже в самом страшном сне он не мог представить, чем это все обернется для них. Казалось, этот день не мог стать еще хуже, но он определенно пытался стать самым худшим для двух заклинателей. Шэнь Цинцю стойко справлялся с каждым вызовом этого дня. По крайней мере, стойко делал вид.       Провалиться в заброшенный храм, покинутый собственным божеством? Прекрасно. Просто замечательно. Шицзуню наверняка будет интересно услышать об их находке.       Застрять там же вдвоем с шиди, когда у обоих заблокирована ци? Просто мечта. Да, вскоре ци восстановится, мечи вернутся — но проблемы на этом не заканчивались.       В довершение всех бед, Лю Цингэ еще и умудрился получить отравление от змеекрыса — все благодаря трупу чудовища, драматично свалившемуся на них.       И все же был у Шэнь Цинцю один светлый момент в этом безобразии: он высказал своему шиди все, что думал о его блистательной попытке вести миссию в одиночку. Возможно, это было лучшее, что случилось с ним за весь день.       Но, словно насмехаясь над его терпением и уязвленной гордостью, судьба приготовила им новый «подарок». В храм обрушилась новая проблема — и по габаритам, и по опасности превосходящая все ожидания главного ученика Цинцзин.       Иначе встречу с самим Чжучжи-ланом было не назвать.       И не просто демоном-змеем — нет. Им определённо «посчастливилось» натолкнуться на племянника Цзюньшана, в жилах которого текла кровь самого Небесного рода.       Возможно, этот день и впрямь стоило записать как худший в жизни будущего стратега Цанцюн.       Шэнь Цинцю не зря считался главным учеником: он почти сразу заметил метку на лбу демона. Но куда больше его потрясла иная деталь: Чжучжи-лан, будь он трижды проклят, пребывал в состоянии брачной готовности.       Абсурдность ситуации достигала каких-то новых, еще неведомых высот.       Шэнь Цинцю открыл было рот, чтобы вымолвить что-то вроде: «Эти заклинатели не причинят вреда, давайте просто разойдёмся с миром», — но, увы. Его шиди уже ринулся в бой.       Конечно. Зачем думать, если можно махать мечом?       Да, Лю Цингэ силен. Но не до такой степени. Это был не уровень Тяньлан-цзюня. И тем более не уровень того, кто носит метку Небесного рода.       Проклиная все — от глупого шиди до не вовремя свалившегося демона и всего хода этой несчастной миссии, — Шэнь Цинцю бросился их останавливать. В голове у него крутился один исход хуже другого. И в случае поражения, и в случае победы их явно не ждало ничего хорошего.       День удался на славу.       Кому как не главному ученику пика Цинцзин известна сила небесных демонов? Шицзунь лично предупреждал его, словно предвидел скорую встречу с одним из них. И хотя в той же библиотеке было мало книг о самой сильной расе демонов, информации о южных демонах хватало с лихвой.       Шэнь Цинцю прекрасно представлял, чем могла обернуться битва со змеиным демоном. Разумеется, если бы Лю Цингэ сражался с одним из них, Цинцю и не подумал бы вмешиваться. Но победить Чжучжи-лана один на один было почти невозможно — особенно в том состоянии, в каком находился его шиди.       Мужчины из рода змеиных демонов порой предпочитали отдать на «хранение» своих еще не вылупившихся детенышей. Причем предпочитали одаренных ци людей — пол не имел значения. Не всегда те выживали, так как демоническое яйцо требовало много энергии. К глубокому сожалению заклинателя, Чжучжи-лан как раз относился к такому типу демонов.       Шэнь Цинцю едва сдержался, чтобы не заскрипеть зубами от бессильной злости. Его бестолковый шиди с поразительной точностью выбрал самый неподходящий момент, чтобы броситься на змеиного демона. Лю Цингэ бросил вызов и привлек внимание явно готового к передаче своего детеныша южного демона. И чем дольше будет длиться битва, тем более соблазнительным вариантом будет казаться Лю Цингэ для Чжучжи-Лана. Ведь кто, как не сильный заклинатель, — лучший источник ци?       Шэнь Цинцю еще раз мысленно проклял змеиного генерала за нежелание самому позаботиться о своем потомстве. С другой стороны, понимая, что наделенный не последним статусом в мире демонов, тот вполне мог выбрать «няньку» для ребенка. Но почему это должен был стать этот идиот с Байчжань?       О, Шэнь Цинцю уже представлял, как его проклинают или даже изгоняют из Цанцюн за то, что он допустил такое со своим шиди. Кого, как не известного развратника, обвинят в поруганной чести Лю Цингэ. И плевать, что тот сам полез в бой, предлагая себя демону. Перед его глазами, как сейчас, предстал образ шицзуня, разочарованно смотрящего на него и говорящего ему убираться с глаз долой, что это был последний шанс уличной крысы, как его уже бывшего главного ученика. И это не говоря уже о состоянии такого благородного господина, как Лю Цингэ.       Но не это было худшим исходом данной ситуации. Если даже каким-то образом Лю Цингэ убьет Чжучжи-лана, об этом узнает Тяньлан-цзюнь. У небесных демонов явно были какие-то секреты, но случаи из прочитанного в библиотеке Цинцзин указывали на невозможность скрыть виновника в смерти сородича небесных демонов.       Что один вариант, что второй — никак не устраивал Шэнь Цинцю. Его попытки остановить битву не принесли никакого результата. Следовало придумать что-то — и как можно быстрее, пока демон-змей окончательно не поддался очарованию безмозглого шиди. Но что ему оставалось? Думать о другом варианте не хотелось. Шэнь Цинцю ощутил, как его тело резко бросило в дрожь, но силой воли он заставил ее остановиться.       Он наивно полагал, что, став заклинателем, не увидит ни дня, когда позволит прикоснуться к себе подобным образом. Неужели судьба уличной крысы никак его не оставит?       Раздался сильный грохот. Времени на размышления оставалось все меньше.       В этот момент Шэнь Цинцю решил, что это будет в последний раз, когда он призывает остановиться своего глухого к его голосу шиди. В следующий раз он просто его вырубит. Это даже более предпочтительно — так его позор обойдется без лишних свидетелей.       Но к его глубочайшему удивлению, воплощать мысленную угрозу не пришлось. Лю Цингэ отвлекся на него — и был отравлен Чжучжи-ланом. Это можно было назвать безоговорочной победой демона, однако Шэнь Цинцю в какой-то степени был ему благодарен. Судя по удивленному выражению змеиного генерала, тот укусил чисто интуитивно, а значит, инстинкты в нем говорили громче. По крайней мере в этот период. А со зверьем Цинцю уже имел опыт общения. Что более важно — демон остановился и не продолжил начатое, словно готовый прислушаться к заклинателям.       Разумеется, ему пришлось объяснять своему идиоту-шиди, как тот должен быть благодарен за то, что яд стал сильным возбуждающим средством. Настолько сильным, что выжигал собой любой другой — учитывая кровь обоих родителей генерала демонов. Все время, незаметно для шиди, начавшихся переговоров Шэнь Цинцю старался вести себя как можно вежливее, тем самым уже начав убеждать демона в своей привлекательности. Хотя демоны, несомненно, ценили сильных партнеров, не менее привлекательны для них были более сговорчивые жертвы. Нет. Тут он не жертва.       Он делает предложение, которое даже мысленно не мог обдумать, а тело его и без того продрогло от холода. Пусть ци вернулась к нему совсем немного, но она более не могла согреть его. Будто готовясь к отклонению, она урывками текла по меридианам.       Но не успела его ци взреветь, как демон ответил ему на предложение. Не словами. Нет. Действиями.       И Цинцю не может отвести от происходящего взгляд.       В бесполезной — и, наверняка, последней — попытке Лю Цингэ пытается дать отпор. Но демон одновременно груб со своим недавним соперником и, в то же время, осторожно лишает его подвижности. Даже когда Лю Цингэ издал полувскрик-полустон из-за дальнейших действий змеиного генерала, Цинцю продолжил наблюдение. Именно так. Как бы его ни называли боевые братья и сестры, главный ученик Цинцзин не собирался оставлять шиди на милость Чжучжи-лану.       Однако демон явно знал толк в том, что делал. Лю Цингэ, очевидно, не чувствовал боли, а когти и клыки демон держал подальше от кожи заклинателя. Если бы Чжучжи-лан позволил себе лишнего, то у Цинцю было бы больше шансов подкрасться к отвлеченному демону, а затем убить. Или хотя бы попытаться. Об этом не хотелось думать, поэтому Шэнь Цинцю был искренне благодарен за то, что змеиный генерал держал свое слово. Еще одно доказательство тому, что демон предпочитал добровольную жертву, знающую, что следует делать с яйцом.       Были ли стоны работой яда демона или тот был мастером ублажать своих партнеров — но вскоре Лю Цингэ, казалось, окончательно потерял связь с реальностью. Что скрывать, член его шиди стоял колом, но очень быстро пропадал во рту проклятого демона. Неожиданно Лю Цингэ назвал его по имени. Наглый наблюдатель в лице Шэнь Цинцю сразу отвернулся, о чем не забыл оповестить своего шиди.       Цинцю начал забывать, что для такого благородного воина подобное — нечто за гранью понимания. Как же — красивую мордашку молодого господина, и кто-то посмел возжелать! Как они смеют? Шэнь Цинцю хотелось нерадостно усмехнуться. Он был уверен: не будь Лю Цингэ достаточно силен, того бы не раз похитили с улиц города. А тут появился кто-то не только сильнее, но и ловчее — и захотел использовать для утоления своего голода. Цинцю только слабо фыркнул. Вскоре ему предстояло более близкое знакомство с генералом самого Повелителя демонов.       Попытка очистить сознание и хоть как-то отрешиться от своего ближайшего будущего закономерно закончилась ничем. А все из-за стонов Лю Цингэ. Если им посчастливится выбраться отсюда живыми и относительно невредимыми, он непременно выскажет все, что он думает о безмозглом шиди.       К счастью или нет, демон в конце концов закончил избавлять заклинателя от мучительной жары своего яда. Что поразило — так это то, как генерал повел себя после. Облизнувшись, он постарался привести своего невольного партнера в приличный вид, но явно сдерживался, чтобы не продолжить начатое.       Главный ученик Цинцзин мог его понять: ведь его шиди действительно сильный заклинатель, и бой между ними только еще больше разгорячил кровь в демоне. Однако, разум явно еще не оставил Чжучжи-лана. Что-то прошипев своим подчиненным змеям, тот, слегка пошатнувшись на месте, направился к нему.       Каким бы неповоротливым на первый взгляд ни казался демон, Шэнь Цинцю мог прекрасно представить мощь, скрытую за выглядящим измотанным генералом. Именно благодаря невиданному упорству — или же из-за той половины крови небесного демона в себе — Чжучжи-лан не спешил наброситься на него сразу. И это было отчетливо видно: по тому, как демон двигался, тяжело дышал и с каким взглядом приближался к нему. Неизвестно, чем же руководствовался генерал Цзюньшана, но Шэнь Цинцю мысленно даже был благодарен за то, что, похоже, тот намеревался сдержать слово.       Цинцю, однако, пришлось незаметно сжать кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладони, дабы самому не напасть на медленно приближающуюся угрозу. Подавив свой порыв, ученый мог только краем глаза заметить, как маленькие, но ядовитые змеи окутывали его шиди. Хотя бы об одном ему можно было не беспокоиться: та смесь афродизиака и яда Чжучжи-лана, что омыла все тело Лю Цингэ, давала ему иммунитет к любым ядам — пусть и не сразу, но надежно. Как минимум одни сутки Цинцю не стоило более беспокоиться об отравлении боевого брата. Если только генерал не решит избавиться от него, просто свернув шею — глупому шиди ничего не грозит.       Будущее самого Шэнь Цинцю пока являлось смутным. Демону определенно нужен живой партнер. Сложность возникала с другой стороны. Ученый упорно смотрел на змеиного демона перед собой, но никак не на причину своих главных сомнений. Хватит ли у него ци для поддержании яйца — с его покореженными духовными венами? Достаточно ли, чтобы Лю Цингэ пришел в себя и привел помощь, пока Цинцю будет отвлекать демона?       Эти мысли были слишком оптимистичны.       Догадается ли вообще его идиот-шиди об этом? По крайней мере, Цинцю отведет демона подальше от него. А дальше — все будет зависеть от Лю Цингэ. Или от настроения генерала. Тем временем Цинцю постарается предоставить Чжучжи-лану подходящее настроение.       Шэнь Цинцю мастерски держался перед лицом опасности — как он считал — и в первую очередь сосредоточился на контроле своего тела. Как бы ему ни хотелось призвать свой меч или совершить еще более глупую попытку напасть, он застыл, глядя на уже подошедшего к нему демона, который, казалось, разглядывал его — и жажда в его глазах разгоралась с новой силой.       Цинцю чувствовал, что он — словно муха, застрявшая в паутине, хотя скорее здесь была более уместна аналогия с кроликом и змеей. Но заклинатель не был ни кроликом, ни какой-либо добычей, как бы не считал демон перед ним. Шэнь Цинцю сам мог обернуться змеей, что сразит другую, даже такую сильную — если представится возможность. Пусть ее пока он не видел, но все могло измениться в любой момент, и Шэнь Цинцю готов был ждать. Притвориться покорным и нанести удар. И хотя силы явно не равны, но заклинателю достаточно будет оглушить и сбежать. В этом случае известные ему традиции демонов давали шанс остаться безнаказанным. Этот вариант казался одним из тех, что слишком хорош и вряд ли осуществим. Но разве он уже не избавился от У Яньцзы?       Пока Цинцю дышит — у него будет возможность перевернуть ситуацию. Можно было посчитать, что главный ученик Цинцзин так и будет мысленно перебирать варианты, но, уже наметив ближайшие благополучные для себя пути, он более не собирался метаться в сомнениях.       Заставив свое тело расслабиться под пристальным взглядом змеиных глаз, Цинцю что-то сказал про то, что ему требуется время для приведения себя в порядок перед самым главным действом. Он медленно поправил ворот своей формы. На самом же деле он сделал совершенно противоположное — позволил первому слою упасть на место недавней битвы. Все ради того, чтобы увидеть реакцию демона на это, казалось бы, случайное действие. Зверя стоило приручить. Медленно, но верно. Балансируя между демонической и звериной сущностями Чжучжи-лана. Проверить его сознательность и при этом вознаградить за хорошее поведение.       Плавно, словно порхая, будто ему совсем не больно и он не видит ничего, кроме своей цели, Шэнь Цинцю подставляет беззащитную спину и направляется в сторону озера. Беззащитным он лишь казался, как и должен для врагов, но его — пусть пока и слабый — поток ци был готов взорваться вспышкой или впитаться в ближайшие листья. Если бы только демон позволил себе коснуться его раньше, чем он сам даст разрешение. К его удивлению, генерал покорно последовал за ним, не пытаясь дотронуться или обогнать добычу.       И хотя Шэнь Цинцю нисколько не торопился, до озера они добрались слишком быстро. Однако, даже тогда генерал не набросился на него, терпеливо ожидая команды. Не слишком ли быстрое приручение такого жестокого зверя? Цинцю смотрит на него и понимает — нет, он ошибся. Это вовсе не прирученный зверь, а зверь, готовый сорваться с привязи, удерживаемый лишь своей силой воли. Дразнить такого было опасно. Но если бы Цинцю не рисковал, то где бы оказался сейчас?       — Если генерал планирует использовать свой рот на этом мастере, — он демонстративно поморщился. — То этот был бы весьма признателен, если бы Чжучжи-лан не только смыл с себя результат недавней битвы, но и сполоснул рот, — а потом добавил с нужной интонацией. — Пока этот мастер будет занят построением гнезда.       Цинцю старался звучать не резко, но ясно давая понять, что искупаться грязному зверю придется, если тот хочет приблизиться к желанному телу. Его стратегия оказалась весьма успешной. Настолько, что его с ног до головы окатили прохладной водой. Снова. Он и так был мокрым, но начал подсыхать — не тут-то было, этот демон решил буквально нырнуть в озеро со всевозможной скоростью. По крайней мере, тот поддавался дрессировке, а значит — с этим можно было работать. Цинцю продолжал это повторять про себя даже когда он стягивал с себя мокрую одежду, устраиваясь прямо на светящемся мху.       Не самое лучшее решение, но у него не было с собой запасной формы. Он, конечно, мог бы высушить ее своей ци, но тогда лишился бы единственного своего оружия — и полезности для змеиного демона.       В жизни беглого раба были вещи гораздо хуже, чем какая-то мокрая постель из собственного ханьфу. Да и не все змеиные демоны вили гнезда, но Цинцю был рад, что его предположения о предпочтениях генерала оказались верны. Уже то, как тот смотрел на него, как старался незаметно окружить своими слугами и как ожидал подтверждения к действиям, дало немало подсказок, чего ожидать конкретно от этого демона.       Пока все шло по его намеченному плану, но отчего-то, готовя им постель, его пальцы задрожали. Они упрямо не желали распутывать завязки штанов — последний оплот его хлипкой защиты. И не только руки дрожали. Нет. Все его тело упрямо дрожало. Цинцю только сильнее сжал зубы в тщетной попытке вернуть контроль. Чем-то его нынешняя ситуация напоминала другую.       Цю Цзяньло.       Одно это имя было способно вывести из себя бывшего раба. До сих пор пережитое в доме Цю откликалось в нем гневом и болью. А теперь и его тело отказывалось подчиниться воле. Он словно вновь вернулся в то время, когда был всего лишь чей-то вещью и игрушкой.       Нет, теперь все совершается согласно его желанию. Это сам Шэнь Цинцю решил защитить своего безмозглого шиди, который даже не вспомнит и не поймет, чем именно заплатил мерзкий развратник. Сам решил пройти все преграды на пути к титулу Лорда Цинцзин. Ему оставалось совсем немного — и он обретет свободу, которую давала высокая должность. Никто больше не посмотрит на него сверху вниз. Ни один из его «заботливых» шисюнов и шиди с родного пика. Если бы он мог плеваться ядом, то так бы и сделал, вспоминая все то, что он успел пережить на Цинцзин в окружении богатеньких молодых господ.       Гнев помог ему вернуть хотя бы какую-то видимость контроля над собственным телом. Однако он потерял бдительность, чуть не утонув в своих мыслях. Демон бесшумно проскользнул за его спину, вызвав еще одну, не подконтрольную ему дрожь. Сколько уже генерал так стоял? Не пытаясь наброситься, не выдавая никаких признаков своего присутствия. Как и прежде, единственное, что позволил себе Чжучжи-лан — это следить за каждым его движением.       Цинцю задался вопросом: можно ли сравнить их с двумя змеями, обменивающимися оценивающими взглядами? Уже сейчас он мог назвать половину своих шиди и шисюнов, которые обязательно бы так и сделали.       Сам демон, такой же промокший, как и заклинатель, застыл на месте, словно боясь пошевелиться. Боялся ли он, что сломает хрупкого на вид человека? Жалел ли о своем выборе? Ха, никто никогда не выбирал Шэнь Цинцю. Но, судя по всему, даже озерная прохлада не смогла остудить пыл готового к спариванию зверя.       Проклятый член стоял и падать не собирался. Мало того, что он выглядел слишком крупным, чтобы поместиться в его ладони, так их еще и было два. Пока лишь одно «радовало» в столь скверной ситуации — понимание, что, очевидно, яйцо одно. По тому, что он прочел в библиотеке пика, если бы было больше одного, второй столп уже был бы заполнен. Но даже сейчас он начал сомневаться в достоверности источников. Не все, что ему было известно о южных демонах, подходило генералу.       По какой-то причине зверь пришел в движение. Не сделал «шаг» к нему — просто подобрал хвост ближе к себе. Только тогда заклинатель заметил, как подергивается кончик хвоста. На первый взгляд можно было подумать, что демон нервничает. Но чтобы Чжучжи-лан, генерал повелителя демонов, нервничал? На правду это не походило. Или ему неприятен взгляд на свое орудие пыток? Что тоже маловероятно — в силу более открытой демонической культуры. Возможно, кровь небесных демонов внесла свои особенности в такого сильного зверя.       Если повезет — у него еще будет возможность исследовать эту разницу. Желательно подальше от самого демона. Или, если получится, с превеликим удовольствием — уже на теле мертвого полукровки. Но пока ему предстоит заставить шевелиться этого глупого зверя. Как еще можно было назвать того, кто замер в луже, образовавшейся от недавнего купания? Демон упорно стоял на месте, и лишь кончик хвоста выдавал его настроение. Не считая главной проблемы заклинателя.       — Неужели генерал уже готов? — хотя Цинцю теперь было известно о свойстве здешнего озера, все равно казалось, что все происходит слишком быстро. На решительный кивок ученый лишь фыркнул, не сдержавшись. — Быть может, Чжучжи-лан смочил горло?       Словно только и ожидая его слов, демон открыл рот, из которого сразу полилась вода. Зверь даже потрудился принести доказательства. Но даже теперь Цинцю не собирался облегчать тому задачу. Следовало проверить, насколько зверь поддается дрессировке. Не агрессивный тип — что уже радовало и одновременно ставило в тупик. По опыту Цинцю было легче справиться именно с не думающими в пылу эмоций противниками. Но этот таким не являлся, а значит, и титул генерала носил далеко не из-за кровного родства.       Послышалось шипение. Цинцю мог лишь примерно понять, что тот словно чего-то ждет от него. И если главному ученику Цинцзин удалось понять правильно, от него ожидали одобрения к следующим действиям. Впрочем, с этим ему придется согласиться. Змеиные демоны не отличались терпением в такие периоды жизни. Лучше подчинить зверя сейчас.       — К сожалению, из-за вашего прыжка моя одежда стала непригодна для стоящего вас гнезда, — о, и правда, демон сразу опустил взгляд на самодельную лежанку и виновато посмотрел на него. — Этот, конечно, уже сам оказывался ранее в этом озере, однако за это время моя форма уже успела подсохнуть.       Чжучжи-лан беглым взглядом осмотрел их скудное на удобство местоположение и, видимо, что-то решив, переместился туда, где светящегося мха было больше. Демон явно сам начал устраивать гнездо на нем — только из собственного тела.       Шэнь Цинцю хотелось рассмеяться, но он сдержал порыв, который неизвестно чем мог бы обернуться. Кто бы мог подумать, что небесный демон — пусть и наполовину — будет гнездиться на редчайшем растении? Великом растении, что появляется лишь после того, как божество или кто-то из бессмертных возносится, покидая святилище.       Демон-змей, что неудивительно, сложился кольцами, как и любая другая змея, и взирал на своего партнера, словно желая услышать одобрение своих действий. Впрочем, у Шэнь Цинцю не было никаких причин для отказа от этой маленькой лжи.       Будь его воля — непременно выбрал бы другую форму или вовсе не соглашался бы на миссию в этом районе. Но что сделано — то сделано. В конце концов, все придет к одному. Шэнь Цинцю подошел к демону сам. Не пытаясь более мучиться с завязками на единственной преграде — оставив эту работу генералу. Тот, как оказалось, весьма не по-демонически осторожно взял его под руку, помогая заклинателю забраться в углубление живого гнезда.       — Никакого яда, — сразу предупредил ученый, едва не выдергивая свою руку из нетвердой хватки демона. Зверь на это лишь кивнул, словно само собой разумеется.       Оказавшись прямо перед обнаженным демоном, да еще и полностью окруженным прохладными кольцами, Цинцю не смог сдержать дрожи. Оставалось надеяться, что демон примет это за реакцию на холод. Чтобы зверь даже и не думал о чем-либо еще, заклинатель схватил того за ощутимо напряженные плечи и потянул на себя. Цинцю следовало наглядно показать, что не только Лю Цингэ мог быть грубым. Раз генералу так понравилось сражение с шиди — то он оценит и иную битву.       С такими мыслями заклинатель укусил демона за губу. Не до крови. Цинцю не стал резко идиотом — он представлял, на что способна кровь небесного демона. Пусть у полукровки ее было вдвое меньше, но это был бы лишний риск. После ощутимого укуса Цинцю сквозь всю внутреннюю неприязнь к происходящему лизнул место укуса.       Ему было настолько противно. От ситуации. От собственных действий. Ученый мог отдаться на волю демону, вынудив того делать все самому, но Шэнь Цинцю уже решил: он займется дрессировкой этого зверя. А главный ученик Цинцзин не привык отказываться от собственных решений.       Вот он и следит внимательно за реакцией генерала на свои действия. Сперва тот замирает, а получив ласку — вновь делает вдох. В следующий миг Цинцю уже получает серию поцелуев. Если эту жалкую пародию на слабые укусы и столкновения с зубами и губами можно было так назвать.       Шэнь Цинцю внутренне отстраняется от происходящего, продолжая бороться за контроль над собственным телом. Но неумелые попытки демона целовать невольно заставляют задуматься о причине такой неуклюжести. Абсолютно не желая того, Цинцю чувствует на языке сладость.       Мысль о яде едва возникает в его сознании, но он слишком хорошо помнит этот вкус, чтобы спутать его с афродизиаком. Генерал пробует теперь углубить поцелуй. Выходит настолько неуклюже, что учёному невольно вспоминаются его подруги-куртизанки из борделя. Впервые он так им благодарен за их вечные жалобы на неотесанных клиентов. Самые опытные из них не столько жаловались, сколько посмеивались над теми, кто выставлял себя искусными любовниками. Конечно, не в лицо. Шэнь Цинцю мог предположить, что демоны не склонны были к поцелуям, но, видимо, генерал решил: если партнер намекнул — следует удовлетворить это желание.       Один резкий толчок — демон прямо набрасывается на заклинателя с объятиями. Цинцю приходится сесть на кольца за спиной. Вот только мерзкие члены демона теперь вплотную касаются его живота. Это действует отрезвляюще.       Шэнь Цинцю хватает генерала за волосы и тянет в сторону. Чжучжи-лан следует за его рукой, вопросительно смотря на партнера. Лихорадочный блеск в этих змеиных глазах не лжет. Демон его желает, и очень сильно, но подчиняется, несмотря на свое явное неудобство. Цинцю не знает как назвать то, что чувствует в этот момент — ему важнее придумать правдоподобное объяснение. Такое, что не заденет хрупкую мужскую гордость, как ему говорили подруги из борделя.       — Значит ли это, — заклинатель жестко цедит слова, стоило ему выровнять сбившееся дыхание, — что генерал не умеет заниматься парным совершенствованием? — зверь с придыханием прислушивается к каждому слову, и после последнего его щеки покрываются темно-зеленым румянцем. — Или этому мастеру следует признать забывчивость генерала комплиментом?       Чжучжи-лан сразу же кивает, несколько раз для уверенности. Шэнь Цинцю же не остается ничего, кроме как отпустить зверя с его импровизированной цепи. Не теряя времени, демон вновь приближается к его лицу. Жадно вглядывается в глаза напротив и, не получив никакого протеста, возобновляет попытки его поцеловать. В этот раз Цинцю дрожит, но недолго. Он даже не успевает мысленно подготовиться к раздражающим прикосновениям демонических членов к животу. О, нет.       Вместо этого все мысли отходят на второй план, сметенные потоком демонической ци.       От неожиданности Цинцю не сдержал болезненное шипение. Сейчас он наверняка звучал не менее угрожающе, чем сам змеиный демон, раз тот сразу поумерил напор. Ци генерала прохладой пронеслась по его израненным каналам, которые и так только недавно очистились. Оттого обычный поток казался огромным, стремящимся разорвать русло реки и пойти за край берега.       Однако теперь демоническая ци тонкой нитью легко проскальзывала по его каналам. А потому, как едва заметно дернулся зверь, Цинцю понял, что состояние духовных вен не осталось незамеченным. Но было уже поздно — заклинатель не позволит генералу передумать и беспокоить бестолкового шиди.       Шэнь Цинцю и забыл, когда в последний раз позволял кому-то дотрагиваться до его совершенствования, и сам не рвался к чужим потокам. Что ж, теперь его черед. Его недавно проснувшаяся ци, которая не могла похвастаться ни чистотой, ни мощью, но с не меньшей точностью направилась к уже проложенному пути до него. Зверь зашипел, но не прервал их обмен. И правильно. Пробовать наладить этот поток еще раз — у ученого не было ни сил, ни желания. Чем раньше они привыкнут к присутствию друг друга, тем скорее эта пытка закончится.       Лапы зверя как-то неожиданно для заклинателя оказываются в его руках. Уже сжимая демонические ладони своими, Цинцю борется не только с ощущением холода, но и с желанием оттолкнуть наглого вторженца. Какой бы ледяной не казалась чужая ци, от нее все тело начало неприятно чесаться. И судя по тому, как нахмурился генерал, ему самому это так же не доставляло удовольствия. Этот обмен оказался слишком чуждым для них.       Но у Цинцю была цель — не дать зверю передумать, оттого хватка его стала лишь крепче. По тому, как демон продолжил мучить его губы, упорства ему было не занимать. Стоило сосредоточиться на недопоцелуях, как ученый почувствовал привкус крови на губах, искренне надеясь, что именно своей.       В какой-то момент их обмен ци стал терпимее. Хотя Цинцю совершенно не хотел этого признавать, результат говорил о другом. Казалось бы, демоническая ци должна приносить лишь боль заклинателю, но сейчас Цинцю мог ощущать себя почти как в своей комнате в Теплом Красном павильоне.       Как-то незаметно для себя он закрыл глаза, демон уже не терзал его губы, а, словно поняв наконец, что сопротивления нет, позволил слиться в одном долгом поцелуе. Из-за неожиданно появившегося любопытства он пробует перехватить инициативу и сам толкает генерала чуть от себя, чтобы сразу же последовать за ним.       Они прижались вплотную друг к другу. Отростки зверя даже больше не вызывали в нем прежнего отвращения. Точнее, казались чем-то неважным в этот самый момент. Но все изменилось, стоило генералу вновь взять на себя главенство в их обмене. Они более не боролись за мнимое доминирование в поцелуях. Демон подтянул заклинателя, удобно усаживая на свои кольца, и прикусил его шею. Все так же, не прекращая обмен ци через их руки, шипел при каждом новом укусе.       Цинцю чуть было не зашипел вслед за зверем, когда тот вдруг начал облизывать его плечо. За всеми событиями ученый как-то позабыл о легком дискомфорте в недавней ране. На фоне происходящего эта царапина заметно терялась. Не для демона, который, по всей видимости, решил, что будет хорошей идеей очистить рану от свернувшейся крови. Хотя, судя по ощущениям, уже не только от свернувшейся.       Чжучжи-лан, не отрываясь от своего занятия, аккуратно прервал обмен ци в одной руке. Цинцю сперва не понял, почему тот вдруг это сделал, но потом почувствовал как когтистая конечность касается его бедра. Это весьма закономерное действие вмиг привело заклинателя в чувство.       Сколько бы он ни убеждал себя в полной готовности к отведенной ему роли, Цинцю так и не смог полностью взять под контроль собственное тело, которое сейчас предало его. Проклятая дрожь. Нет — его уже трясло. А воздуха стало резко не хватать. Словно ему было мало битвы с самим собой, до него донеслось шуршание и чьи-то пыхтения. Цинцю даже догадывался чьи.       Повернувшись почти в одно время с демоном в сторону шума, они могли узреть одного безмозглого варвара. Конечно, дикарь не собирался использовать преимущество перед ядами, которое неожиданно получил, с пользой. Вместо того чтобы, как любой порядочный шиди, полететь за помощью — теперь, когда демон любезно вернул их оружие, это уже не являлось невозможным — Лю Цингэ приполз к ним.       Клубок змей преследовал упорно ползущего воина, но их шипения и укусы не могли его остановить. С хрипами вместо слов, со злостью в глазах пока не видел их фигуры, плотно прижавшиеся друг к другу. Тогда во взгляде шиди что-то меняется. Шэнь Цинцю не знает этой эмоции или не верит, что Лю Цингэ в принципе способен переживать за своего шисюна-извращенца.       Но у Цинцю совершенно нет времени размышлять об этом. Теперь Чжучжи-лан легко может отбросить поврежденный товар вроде него и напасть на Лю Цингэ. Обратив внимание на демона, от которого он на преступно долгое время отвел взгляд, Цинцю заметил, что тот тоже смотрит на идиота-шиди. Не успел Шэнь Цинцю отвлечь генерала, как тот резко посмотрел по сторонам, а потом змеиные глаза остановились прямо на его зеленых. Тело все еще предательски дрожало, но Цинцю собирался и сам напасть на зверя, если тот вдруг потянет свой хвост в сторону Лю Цингэ.       Генерал, казалось, выбирал недолго, подтвердив свой первоначальный выбор — в пользу добровольного обмена ци. Стремительный поцелуй и захват его рук. Цинцю лишь нужно было заставить свое тело расслабиться и стараться не прислушиваться к стороне, где лежал шиди. Если Шэнь Цинцю постарается, то вполне возможно ему удастся совершить задуманное. Демоническая ци ощущалась уже привычно и не вызывала отторжения. Однако то, что последовало дальше, поразило его так, что он сначала и не понял, что от него требовалось.       Чжучжи-лан потянул их ладони к своему члену. Именно к тому месту, где ученый теперь отчетливо мог собственными руками прощупать яйцо. Затем последовал первый толчок, затем еще и еще. Цинцю в конце концов осознал, что задумал демон. С простой работой руками он более чем был в состоянии помочь, даже когда те тряслись. Ему оставалось лишь прикусить губу и направить их ци к яйцу. К счастью, телодвижения не заняли много время. В какой-то момент Чжучжи-лан прервал поцелуй, освобождаясь из их сплетенных ладоней.       Яйцо змеиного демона было небольшим, светло-зеленым, как тому и полагалось для его вида, но Цинцю сразу ощутил насколько оно прожорливо. Оба участника не переставали подавать ци — в этот раз обмен проходил от генерала к заклинателю и только потом к яйцу. Маленький монстр в его руках пил энергию так, словно это было его последнее кормление. А Цинцю чисто физически не успевал передавать равноценно с аппетитом.       Генерал, по всей видимости, наконец понял, что выбор его был не столь удачен. Змеиные глаза следили за ним, тело заклинателя прошиб пот. Но Цинцю не собирался сдаваться, не смотря на свое состояние. Плата за слабость была бы сейчас слишком высока. Если он прекратит передачу — это будет концом не только для маленького монстра в яйце, но и для обоих заклинателей. Чжучжи-лан вполне заслуженно мог забрать их жизни. И едва добравшись до них, шиди ничего бы не смог противопоставить. Но сколько он еще продержится?       Внезапная боль в поврежденном плече резко прервала его мысли. Усилием воли он не закричал, и каким-то чудом единственным признаком его боли стало лишь шипение. Зверь вонзил свои клыки в уже зажившую рану — ту самую, которую тот сам вылизывал! Судя по всему, в библиотеке Цинцзин имелись явные пробелы в разделе спаривания змеиных демонов. Однако то, что Чжучжи-лан сделал потом, привлекло все внимание будущего лорда ученого пика. Демон, сразу после того как удостоверился, что пустил кровь своему партнеру, длинным языком постарался собрать ее как можно больше. По крайней мере, так понял Цинцю из своего скудного обзора, учитывая также начавшие появляться черные круги перед глазами.       Не передать словами, какое облегчение враз почувствовал Шэнь Цинцю, когда высасывающее ци существо наконец перестало выжимать из него все. Похоже, его и так поврежденные духовные вены тоже испытали на себе этот голод маленького монстра. В тот момент, когда он справился с головной болью и едва не выронил свою ношу из ослабевших рук, Цинцю наконец обратил внимание на демона. Тот услужливо поддерживал его в своих кольцах, на этот раз подпирая его спину хвостом. Конечно, этот в конец надоедливый взгляд змеиных глаз не собирался его оставлять. А вот кровь вокруг рта демона определенно была результатом недавней боли заклинателя. Но это было не единственное изменение.       И если у него не было никаких галлюцинаций, то его кровь — судя по тому, что он имеет удовольствие лицезреть — оказала успокаивающий эффект на маленького монстра. Но Шэнь Цинцю не слышал ничего даже отдаленно похожего на это. Неужто зверь в яйце уже настолько кровожаден? Нет, тут определенно что-то не так. Что ж, генерал оказал ему и его каналам ци ценную передышку. Пожалуй, заклинатель мог даже простить беспокойство его раны за такую услугу.       Цинцю ясно ощущал, как к нему постепенно возвращается слух и чувствительность, о потере которых он и не подозревал. Хотя это не должно было его удивить, учитывая все, что он пережил. Не тот опыт, который он бы желал получить, но он был весьма благодарен — пусть и мысленно — демону за то, что этот опыт не стал еще одним из его худших кошмаров. Демоническая ци медленно покидала его меридианы. Значит, Чжучжи-лан готовил его к одиночному бдению у яйца. Теперь тому необходима была только ци невольной сиделки.       Ученому до сих пор с трудом верилось, что именно его выбрали на такую роль. Его обуревали смятение, стыд и… гордость. Не каждый бы выдержал это — особенно с поврежденными духовными каналами. А он выжил. Конечно. Уличную крысу вроде него не так-то просто уничтожить. Многие пытались — и где они теперь?       Главного ученика пика Цинцзин ругали за гордыню, высокомерие, несоответствие званию. Ха, смешно. Вот он — в объятиях одного из самых страшных генералов юга, подпитывает своей грязной ци крошечного звереныша.       Живой. Как и Лю Цингэ, что валяется у его ног. Шэнь Цинцю даже захотелось рассмеяться, но он сдержался. Неизвестно, как отреагирует демон.       Теперь у него в руках заложник. Стоит перестать делиться ци или раздавить это еще не рожденное создание — и все будет кончено. Но, конечно, Цинцю не собирался так поступать… если не возникнет веских причин.       Лю Цингэ, даже несмотря на его положение, не отступал перед существом, что превосходило его в силе. Шиди, будто и сам стал змеей — что-то угрожающе прошипел Чжучжи-лану. Цинцю с трудом разобрал сквозь шипение короткий приказ:              — Отпусти…       То ли побитый заклинатель действительно выглядел внушительно, то ли генерал просто не видел больше причин его удерживать, но он поддался «просьбе» поверженного заклинателя. Осторожно усадил Шэнь Цинцю на мягкий мох, видимо, понимая, что ставить на ноги недавнего «партнера» — не самая разумная идея.       При необходимости Шэнь Цинцю мог бы попытаться вызвать Сюя и унести шиди обратно в школу. Теоретически. На практике — далеко не факт, что он сам при этом останется невредим. Следовало немного подождать, восстановить силы. Но теперь, благодаря Зверю, он знал чем можно заменить ци.       Мысль, от которой мороз пробежал по коже. Кровь. Чистая кровь духовного носителя. Что, если именно для этого он ещё жив?       Шэнь Цинцю потряс головой, прогоняя панику. Надо держаться. И как раз вовремя — к нему дополз шиди. Некогда бравый воин сейчас в порванной от ползания по камням одежде едва приподнялся на руках, всего в шаге от того места, где сидел ученый.       Хоть без змей в этот раз — те, по-видимому, приняли его за своего и отступили. Конечно, это был приказ Чжучжи-лана. Но почему-то Цинцю подумалось именно так. Он вообще был на грани — хотелось и смеяться, и кричать, и разбить проклятое яйцо, и врезать по красивой мордашке шиди, и высказать все, что он думает об этом идиоте, который упрямо тащился к нему, чтобы наверняка заявить, какой его шисюн ублюдок. Но он лишь крепче вцепился в ношу.       Яйцо хотя бы не двигалось и было не способно на разговор. Он даже уже не чувствовал холода. Точнее, казалось, что все его чувства — и он сам — онемели, готовые превратиться в камень вместе со своей невольной ношей.       — Зачем? — прохрипел Лю Цингэ зло и вместе с тем как-то…       Цинцю показалось, или в голосе шиди звенела боль? Чтобы этот варвар — переживал? Ха! Лю Цингэ — последний, кто стал бы за него волноваться. Он ослышался, наверняка. Не мудрено, после всего-то пережитого. И все же…       — Разве ты сам не знаешь, зачем? — выплюнул он, прикрывая глаза.       Он не собирался объяснять. Как будто этого варвара когда-то интересовали причины его поступков. Его тупоголовый шиди обыкновенно не удосуживался задать вопросы, принимая выдумки за истину, так что же сейчас? Понадобился один вид цинцзинской гадюки в объятиях демона, чтобы Лю-шиди переменил мнение? Шэнь Цинцю длинно выдохнул, всеми силами стараясь сдержать порыв огненного гнева.       — Ответь, — прозвучал тот же хриплый голос. Но теперь в нем было что-то… отчаянное.       Шэнь Цинцю открыл глаза и застыл. Шиди смотрел на него неотступно, глаза странно блестели, а подбородок дернулся. Кряхтя, он рванулся вперед, по сантиметру протаскивая свое тело по земле. Руки варвара — обычно крепкие, как кованый металл — колотило мелкой дрожью, когда он упрямо обхватил Шэнь Цинцю, намереваясь не то затащить на себя, не то утащить куда-то подальше. Может, в сторону выхода. Может, просто прочь от этого проклятого храма.       От этого движения Шэнь Цинцю завалился вперед, и тут же с ужасом ощутил, как яйцо чуть не выпало из ослабевших пальцев.       — Ты, идиот! — зашипел он, вцепившись в ношу сильнее. — Да ты же уронишь меня! Уронишь — и все будет кончено, понял?       Шиди не отвечал — парализующий яд все еще действовал. Лицо исказилось. Грудь вздымалась, будто его рвало изнутри, а в глазах… все та же решимость. Сломанная, отчаянная, до боли знакомая.       — Глупый ты, — прошипел он. — Упрямый идиот. Только и умеешь, что лезть, когда не просят. Благодаря кому, по-твоему, мы оказались здесь? Почему ты не можешь просто… хоть раз… довериться мне?             Шэнь Цинцю и сам себе не признался бы, сколько горечи просочилось в этих словах.       — Еще и спрашиваешь, зачем? Какая разница? — он криво усмехнулся. — Неужели так сложно понять, в какой ситуации мы оказались?       — Объясни, — снова прохрипел Лю Цингэ.       Вот уж чего он точно не ожидал — чтобы этот упрямец искренне просил объяснений. Обычно у него были только выводы. Грубые и самоуверенные. А теперь — надо же! — он слушал.       — Хорошо. Объясню. Так, чтобы даже такой дикарь, как ты, понял, — голос обрел прежнюю четкость. — Если бы у тебя была хоть капля мозгов, ты бы не приполз сюда, как только яд ослаб. Нет! Даже если бы ты просто стоял молча, когда появился Чжучжи-лан, пользы было бы больше. Подумай хоть раз: кто ты — и кто я. Если пострадаю я — всем будет плевать. А если пострадаешь ты, всеми любимый Лю Цингэ — как думаешь, что сделают со мной? — он усмехнулся. — Изгнание покажется мне самой желанной участью.       Разумеется, уже было бессмысленно думать «а что, если бы», но Цинцю хотелось донести до пустой головы хоть немного здравого смысла. Небесный демон, пусть он хоть трижды полукровка, — не противник главному ученику Байчжань. Но вот договориться с Чжучжи-ланом было вполне осуществимо. Возможно даже, что все обошлось бы без… всего этого.       — Нет, — Лю Цингэ снова попытался сесть, очень медленно, неуклюже, дыша так тяжело, словно все его силы ушли на это незамысловатое движение. Зато больше он не пытался тянуть руки к Шэнь Цинцю. — Это я… я должен был защищать… тебя.       — Хорош защитник, — поджал губы Цинцю. Еще немного — и он бы с удовольствием вдавил этого идиота обратно лицом в мох. — Можешь не признавать меня шисюном. Мне плевать. Это не изменит того, что именно я буду отвечать за тебя со всей ответственностью моего положения.       Не отводя взгляда, они так сидели напротив друг друга словно в ожидании: кто сдастся первым? Будто ученый с пика Цинцзин позволил бы себе унижение быть защищенным кем-то вроде варвара без инстинкта самосохранения. Защитить? Действительно ли Лю Цингэ этого хотел? Но не успел он толком обдумать эту мысль, как раздался резкий глухой звук.       По инерции оба заклинателя обернулись на звук. Что ж, Шэнь Цинцю должен был признать, что непозволительно долго позволял себе забывать о существовании демона. А тот, кто невольно прервал их молчаливую битву, был никто иной как Чжучжи-лан. Который делал что? Шэнь Цинцю присмотрелся. Генерал отошел совсем недалеко, начав расправлять какую-то красную ткань прямо на камнях, всего в нескольких шагах от них. Однако казалось, что их ссора нисколько не волновала его — демон полностью был увлечен поправлением ткани.       Что-то царапало на краю сознания Шэнь Цинцю, но пока не мог понять, что именно. Вместо того чтобы задуматься, чем занимался демон, ученый осмотрелся еще раз. Ведь ткань никак не могла стать источником этих звуков, но вскоре Чжучжи-лан сам отвлекся от своего занятия, чтобы поднять картину и прислонить ее к камню рядом с собой. Одну из тех картин, что главный ученик Цинцзин сегодня выставил на аукцион, который должен был начаться только ночью.       Но как она попала в руки демона?       А потом Шэнь Цинцю обратил внимание, что картина была не одна. Он не верил своим глазам. Теперь, когда демон показал, куда смотреть, заклинатель готов был поспорить, что последняя картина, скрывавшаяся за остальными, тоже была его авторства.       Затем генерал достал новую красную ткань, и в этот раз Шэнь Цинцю отчетливо видел, что это свадебные одеяния. Нехорошее предчувствие сковало ученого. Одна мысль чудовищней другой сменяла предыдущую. Обманывал ли он себя все это время, считая, что демона привлек Лю Цингэ? Картины говорили совершенно о другом. Несомненно, свадебные одежды кричали о серьезности намерений. Но зачем, если Шэнь Цинцю всего лишь использовали в качестве няни для передачи ци, как делали это другие демоны-змеи?       Если только он с самого начала не был целью…       И сам же дал себе мысленный пинок. Пусть информации о южных демонах было не так уж много, но хоть какие-то сведения о полукровках небесных демонов были доступны. Никому не было известно, как повлияла их кровь конкретно на Чжучжи-лана. Картина мнимой истины разбилась на миллион осколков.       Чтобы узнать правду, Шэнь Цинцю нужно было задать один-единственный вопрос. Что ему еще оставалось, кроме как спросить напрямую у виновника его неопределенного положения? Тем более от ответа зависела его дальнейшая судьба. И хотя он понимал всю важность этого, что-то словно давило на язык, а горло сжимала невидимая удавка. Страх неопределенности оказался все же сильнее, чем тот, что сковывал его речь. В конце концов нужные слова тихо, с хрипом, срываются с губ:       — Генерал, — он почти не ждет, убеждаясь, что демон незамедлительно обратился в слух, обернувшись. — Твое дитя… и мое тоже?       Чжучжи-лан смотрит прямо на него. Этот взгляд обжигал. Но ничто не сравнится с тем мигом, когда тот медленно кивает в ответ. Вместе с этим внутри Шэнь Цинцю что-то рушится. Он склоняется, скрывая выражение лица за своими волосами, которые давно уже ничего не держит. Он дрожит. Возможно, это было бы идеальным временем для кого-то отчаянно зарыдать. Не для него. Напротив. Теперь он не сдерживал усмешки.       Громкий смех с ноткой истерики, как у какого-то безумца, эхом отдавался от стен. Лю Цингэ что-то ему говорил, но Цинцю уже не слышал, охваченный пониманием своего настоящего положения. Его останавливает сильная хватка на плечах. Шэнь Цинцю поднимает голову и встречается взглядом с Лю Цингэ.       — Что такое? — отчетливое беспокойство отчетливо слышится в голосе воина. Он нахмурил острые брови, и, кажется, его посетила какая-то близкая к реальности мысль. Но ученый все равно молчит, и тогда Лю Цингэ почти рычит в сторону демона. — Что ты сделал?       Но Шэнь Цинцю… нет, теперь Шэнь Цзю не мог позволить Лю Цингэ привлечь к себе еще больше внимания генерала. По всей видимости, варвар еще не заметил свадебные наряды, свидетельствующие о намерении не отпускать внезапных партнеров. Однако он не собирался рисковать жизнью Лю Цингэ снова.       — Умерь пыл, Лю-шиди, и послушай меня, — одернул того Шэнь Цзю, и, к его удивлению, Лю Цингэ сразу перестал убивать взглядом демона и выжидающе глянул на него.       Ученый дернул плечом, намекая на лишние конечности на нем. Воин продолжал поражать своей догадливостью, и тяжесть на плечах исчезла. К сожалению, оставив после себя лишь пугающую пустоту. Как только Шэнь Цзю успел привыкнуть к этому грубому прикосновению… Возможно, последнему от человеческих рук.       — К тебе произошедшее не имеет никакого отношения, — продолжил он настойчиво. — Ты сейчас собираешься с силами и возвращаешься в Цанцюн, и… — он прервался, вспомнив об одной важной детали, оглядел не вполне удачное место гнездования. — Рядом с моей одеждой лежит гуань, — указывает он и усмехается, словно ему нужна передышка перед следующими словами. — Передашь ее моему шицзуню.       Тот решительно мотнул головой.       — Я тебя не брошу.       — Просто сделай, как я говорю. Хотя бы один проклятый раз, Лю Цингэ, — раздражение обожгло горло.       Лю Цингэ посмотрел на него со сложным выражением лица, смысл его просьбы явно не хотел задерживаться в голове упрямого шиди. Но если понадобится, Шэнь Цзю был готов стоять на своем и стребовать обещание с Лю Цингэ. Пусть хотя бы сейчас благородство послужит ему на пользу.       — Почему не передашь сам?       — Мне нельзя возвращаться! — закричал он. — Это, — ученый наглядно приподнял свою ношу, обращая на нее внимание собеседника. — Ребенок. Мой и Чжучжи-лана, — почти выплюнул он в лицо шиди, но то оставалось упрямо-сосредоточенным. — Меня выкинут из Цанцюна за связь с демоном. Если не убьют на месте. Лучше умереть для всех сейчас, чем быть уличенным в связи с демоном.       — Тебя не обидят. Я не позволю. Никому.       — Как? Я даже не могу выпустить звереныша из рук, пока тот не насытится моей ци или кровью, — как минимум это он знал наверняка, отчетливо ощущая тянущийся маленький поток ци к яйцу.       — А когда оно насытится, что ты будешь делать?       — Зависит от моего супруга, — саркастично выплюнул Шэнь Цзю и имел удовольствие наблюдать, как выражение гнева на красивом лице сменяется растерянностью. — Чжучжи-лан может оставить этого ничтожного вплоть до момента вылупления или же уйти сразу после того как… ребенок насытится.       То, что генерал действительно мог так поступить, не означало, что тот так и сделает. Конечно, это шиди Лю знать не обязательно. Ученый лишь слабо надеялся, что Лю Цингэ запомнит эту ситуацию и в следующий раз подумает, прежде чем лезть на рожон.       Шэнь Цзю никак не мог ожидать в ответ праведного возмущения:       — Он не возьмет на себя ответственность?       — Какую ответственность? — опешил на секунду он, прежде чем догадаться, о чем толкует шиди. И не менее зло прошипел. — Чжучжи-лан — демон, Лю Цингэ! Генерал Тяньлан-цзюня. Это повелитель демонов, если ты вдруг забыл. Ты действительно думаешь, что он возьмет ответственность за заклинателя? В лучшем случае меня ждет роль наложника, — Шэнь Цзю еще многое мог бы добавить, но, похоже, шиди окончательно пришел в себя, раз в его голосе звучала столь удивительная для его состояния твердость.       — Раз ты не хочешь вернуться, он обязан взять ответственность, — громко и четко проговорил Лю Цингэ. — Если посмеет тебя унизить, мы вернемся обратно. Вместе с… — на мгновение тот опускает взгляд на бремя ученого, — яйцом.       — Мы?! — пытался он достучаться до разума Лю Цингэ. — У меня на руках буквально доказательство предательства праведного пути, а ты…       — Я тебе должен и защищу вас обоих.       Так просто. Конечно, у Лю Цингэ всегда все просто. Только Шэнь Цзю не мог согласиться с этим.       — Считаешь, его примут в школе Цанцюн? — почти ласково произнес он, чтобы потом почти прорычать. — Даже если случится так, и тебе каким-то образом удастся защитить и мое положение, и дитя… Что ждет такого ребенка?       Что ж. Лю Цингэ, похоже, хотя бы понимал, насколько у него нереалистичный взгляд на ситуацию. Шэнь Цзю действительно надеялся на понимание — и сам мысленно посмеялся над собой. Понимание от его самого упрямого шиди.       Когда Лю Цингэ не рвался его взбесить, ученый мог даже какое-то время полюбоваться своим братом по оружию. В конце концов, вдохновения для пары своих картин он честно получил от этого красивого лица напротив. Очень вероятно, что они виделись сегодня в последний раз, так что Шэнь Цзю просто был обязан запомнить это грязное, в царапинах, но не теряющее своей прелести лицо.       — Тогда я останусь с тобой в демоническом мире, — выдал вдруг глупый варвар.       Шэнь Цзю сдержался, чтобы не выругаться. Хотелось проклясть Лю Цингэ.       — Нет, не останешься! Неужели уже успел забыть как проиграл, шиди? — на ранее бледных щеках Лю Цингэ тут же заалел румянец. Быстро вспомнил. — В твоем случае, мой дорогой Лю-шиди, — почти прошипел он для верности, подражая упомянутому демону, — тебя ждет участь наложника еще более низкого ранга, чем мой. И отношение к тебе будет соответствующим.       — Шэнь Цинцю! — даже не нужно было читать мысли Лю Цингэ, чтобы понять, что тот уже вообразил.       — Теперь понял? — прорычал он зло. — Мне не нужна опека! Я не неженка.       Казалось, гнев в Шэнь Цзю закипал с новой силой. Его не раз бросали и предавали, так почему же сейчас, несмотря на всю невыгоду расклада, этот варвар настаивает на том, чтобы остаться с ним?!       — Шиди так понравилась ласка генерала, что он готов бросить все, чего достиг, чтобы стать его наложником? Лю Цингэ, для этого совершенно не нужно использовать меня как предлог.       — Ты не прав! — видимо, поборов смущение, тот все же взял себя в руки. — Я не боюсь сложностей и мне плевать, что подумают другие о моем решении, если я знаю, что оно верное.       — Ты считаешь, что я буду рад твоему падению? Почему ты так поступаешь? Ведь я бесстыдник и… Как ты там меня еще называл? Разве не было бы лучше для всех, если бы такой, как я, просто исчез — и больше не порочил честь школы?       — Я не доверяю этому демону. Пусть докажет, что достоин тебя, — просто ответил Лю Цингэ.       — Мастер Лю прав, — неожиданно их прервал чей-то тихий, но твердый голос.       Так глупо Шэнь Цзю давно себя не чувствовал. Он старался убедить Лю Цингэ, который не собирался его оставлять даже в демонических землях, совершенно позабыв о присутствии генерала.       Тот имел… необычайный для себя вид. От прежнего змеиного демона не осталось и следа. Исключая, конечно, все еще неухоженные волосы и лицо. Без змеиных чешуек, без вертикального зрачка, без острых черт. В том числе и без хвоста, насколько заклинатель мог судить. Чжучжи-лан словно стал меньше?       Если бы они где-то пересеклись, то Шэнь Цзю ни за что бы не узнал в этом миловидном юноше змеиного генерала. Вдобавок ко всему этому в глаза бросалась одна яркая деталь, а именно — свадебное одеяние. Женское. Главное, демон теперь был полностью одет, и Шэнь Цзю ощутил, как его тело чуть расслабилось от этого осознания. И даже еще одна красная ткань в руках генерала не пугала, как раньше.       — Ты умеешь разговаривать? — грубо заметил Лю Цингэ.       — Очевидно, небесные демоны умеют разговаривать, шиди, — закатил глаза Шэнь Цинцю. — Другое дело… — ученый посмотрел прямо в зеленые глаза, неотличимые от человеческих. — Этот Шэнь считал, что генерал просто не желает тратить на этих заклинателей слов.       — Нет! Этот ничтожный не мог ничего сказать, пока был связан своей природой, — поклонился тот в извиняющемся жесте, успев как-то незаметно подойти к ним.       Из одной фразы Чжучжи-лана Шэнь Цзю успел почерпнуть для себя пару моментов, которые он способен использовать. Если его теория вновь не окажется ошибочной. А пока один из сильнейших демонов под покровительством Тяньлан-цзюня склоняет голову в непритворном жесте, у Шэнь Цзю есть все шансы выдрессировать этого зверя. Особенно когда тот не шутя обращается к себе как к ничтожному. Будь генерал демонов действительно таким — то кем же тогда считался беглый раб? Да, с этим неуверенным зверем он мог бы работать.       — Будет ли уважаемый генерал теперь отвечать за судьбу этого мастера? — сейчас как никогда он жалел, что у него не было в руках веера, как и хотя бы рукавов. Хоть каких-нибудь.       — Как посмел ты так подло напасть и унизить шисюна?! — Лю Цингэ, конечно же, не собирался помогать с его планом.       Ученый даже не заметил, как тот начал обращаться к нему так, как должен был уже давно. Резво — для того, кто недавно был отравлен — Лю Цингэ подскочил на ноги и с силой схватил за ворот красных одежд. Что теперь оказалось слишком легко, ведь ростом Чжучжи-лан враз стал примерно такого же, как и воин.       — Лю Цингэ, остановись! — Шэнь Цзю и сам бы вскочил, если бы он не отдал все силы раньше.       — Но он…       — Не смей меня называть шисюном, если не собираешься прислушиваться к моим словам! Ты уже сделал достаточно сегодня, — по какой-то причине в этот раз слова подействовали на воинственного шиди, и тот и вправду разжал кулаки.       — Только посмей обидеть его еще раз, — не смог смолчать Лю Цингэ.       — Этот знает свою ошибку и приложит все силы, чтобы исправить ее, — Чжучжи-лан не сделал ни единой попытки вырваться из хватки бывшего оппонента. И, подождав, когда Лю Цингэ отойдет от него на пару шагов, продолжил. — В первую очередь этот хотел бы поблагодарить мастера Шэнь за… помощь в моем затруднительном положении. И извиниться за то, что заставил пережить мастера Шэнь и мастера Лю из-за своей несдержанности.       Мысленно Шэнь Цзю только иронично заметил, что не один генерал оказался в затруднительном положении. И как бы Чжучжи-лан не пытался казаться взрослым, каким он больше походил в своем демоническом облике, на данный момент ничто не могло скрыть юношеское лицо. А судя по тому, как тот дрогнул во время своей речи и по появившемуся румянцу на щеках, его нынешний облик отражал настоящую суть. Как минимум, отвращения демон не вызывал. В нем определенно было свое очарование. Однако это, в свою очередь, перетекало в другой вопрос.       — Чжучжи-лан может поправить, если этот Шэнь ошибся, — начал он плавно вести нить беседы. — Но желал ли генерал этого изначально? — словно охотничий пес, почуявший добычу, Лю Цингэ насторожился от этих слов и, по всей видимости, был готов вновь броситься на того с кулаками. — Этот извиняется, если понял неправильно. Просто заметил свои картины, которые достал генерал.       — И да, и нет, — смущенно ответил демон, покраснев еще сильнее, но взгляда не отвел. — Этот ничтожный мог только мечтать о благосклонности мастера Шэня. Я-я бы никогда специально… не напал на вас. Этого учили, что так нельзя поступать с людьми. Мне очень понравились ваши картины, мастер Шэнь.       — Учили? — не мог не спросить ученый, которому слабо верилось, что среди демонов нашлись бы знатоки мира людей.       — Да, — более уверенно заговорил генерал. — Не похищать. Не переносить без спроса во рту, — на молчаливый вопрос, который был быстро распознан, последовал незамедлительный ответ. — У этого есть иная форма, — Шэнь Цзю согласно кивнул, вспомнив слухи о гигантской змее, которая часто сопровождала Цзюньшана. Теперь было ясно, откуда пошли такие слухи. — Не грубить. Не давать себя в обиду, если нападут. Это самое основное, — а затем тот вдруг нахмурился, заставив ученого невольно напрячься. — Мастер Шэнь, этот понимает свою необразованность в том, как принято делать предложения среди людей, но у этого нет другой одежды, которую можно использовать.       Шэнь Цзю протянули еще один свадебный наряд. В случае, если Чжучжи-лан следует южной традиции демонов, то такая передача одеяний означала предложение о браке. Так что сейчас перед ним стоял серьезный вопрос о принятии или непринятии предложения. Шэнь Цзю не мог не сомневаться в этом решении. С одной стороны он и так потерял свое место в школе, и ему некуда идти, а предложение генерала Тяньлан-цзюня в тот же миг подняло бы его среди демонов. Неизвестность пугала. С другой стороны, Чжучжи-лан показал себя легко управляемым зверем, что гарантировало бы ему безопасность и уверенность. Но сколь долго Шэнь Цзю сможет удержать его на цепи?       — Что ты делаешь? — прорычал не меньший зверь Лю Цингэ.       — Среди южных демонов просто преподнесения одеяний достаточно для предложения о браке, — отмахнулся Шэнь Цинцю.       — Этот видит, как дрожит мастер Шэнь, — неловко замялся генерал. — У этого нет подходящей одежды, но готов поклясться, что эти не имели хозяев и изготовлены на заказ среди лучших людских мастеров, — ученый припомнил, что поселение славилось не только аукционном, но и талантливыми швеями, но генерал, видимо, принял молчания за сомнение и поспешил добавить. — Мне не важно, в каком качестве мастер Шэнь примет мое скромное подношение. Э-этот просто не может вынести неудобство мастера Шэнь. Госпожа говорила, как люди легко могут замерзнуть насмерть, и я…       — Я сам могу позаботится о шисюне, — Лю Цингэ в миг направил на него поток своей ци, предварительно просушив его штаны. Шэнь Цзю сначала хотел возмутиться: он не какой-нибудь смертный, чтобы замерзнуть насмерть из-за такой мелочи! Это, конечно, не значило, что Шэнь Цзю нравилось трястись от холода в мокром исподнем, что прилипало к телу, а почувствовав тепло, он сразу немного успокоился. Тогда шиди продолжил, обращаясь с демону. — Сперва сразись со мной, если хочешь доказать, что ты достоин!       — Лю Цингэ, прекрати это.       — Если мастер Лю того желает.       — Нет! — не дал случится непоправимому Шэнь Цинцю. — Мой шиди не ведает, что творит, Чжучжи-лан, — а затем более грозно сказал воину. — Будешь продолжать нарываться на драку с ним — станешь его наложником даже раньше меня.       — Как?       — Это широко известная традиция южных демонов, а быть может, не только у них. Но точно могу сказать, что чем больше ты будешь распускать руки в сторону генерала, тем более привлекательным будешь казаться, — и, словно подтверждая его слова, Чжучжи-лан кивает.       — Мастер Лю явно показал свой интерес. Этот просит прощения, что оказал так мало внимания, какое должен был изначально. Разумеется, мое предложение так же касается мастера Лю.       — Не знал, — вспыхнул шиди, тут же отпрянув, но потом, опомнившись, шагнул к шисюну.       — Теперь знаешь. И надеюсь, в этот раз не сделаешь ничего сверх того, о чем я попрошу, шиди, — разобравшись с одной проблемой, Шэнь Цзю обратил внимание к интересующей его теме, вместе с тем отвлекая демона от Лю Цингэ. — Чжучжи-лан недавно упомянул госпожу. О ком шла речь?       — Госпожа Су. Госпожа учила меня и Цзюньшана как жить в мире людей. Цзюньшан любит посещать мир смертных.       — А госпожа Су, кто это? — что-то на задворках его памяти всплывало, но он так и не мог понять отчего ему кажется эта фамилия знакомой.       — Госпожа Су Сиянь, — бесхитростно поведал тот, словно не понимая, что только что раскрыл перед ними.       — Су Сиянь? Второе место на прошлой конференции альянса? — сразу выдал Лю Цингэ.       — Да, госпожа Су из Хуаньхуа. Она научила Этого скромного многому, — а потом, будто что-то вспомнив, генерал продолжил. — Беспокойство мастера Шэнь о положении на пике в связи с, — демон на удивлении заклинателей в очередной покраснел, — беременностью, кажется так правильно будет сказать, — беспочвенны. Этот скромный уверен, что скоро наступит мир между двумя нашими мирами. Этого также желает Цзюньшан.       — Значит ли это, что Су Сиянь имеет прямое отношение к этому решению? — он не мог не воспользоваться возможностью хоть немного прояснить ситуацию из удобного источника.       — Цзюньшан собирался сделать предложение госпоже Су. Но этот более чем уверен в положительном ответе.       Недолго думая, Шэнь Цзю аккуратно придерживает яйцо одной рукой, а освободившуюся протягивает в сторону красных одежд. Когда та оказывается в его хватке, он может только подивиться приятной на ощупь ткани, прежде чем потянуть ту на себя. Пускай генерал уверял, что не питает надежд на принятие его подарка по демоническим обычаям, для Шэнь… Цинцю важно было забрать ее молча, даря в обмен надежду. Так он мог сделать выбор позднее, зная больше информации. Быть может, его положение не так уж плохо, как он считал изначально. Как главный ученик Цинцзин, он извлечет из этой ситуации все, что только сможет.       Однако полноценный план так и не начал формироваться в голове, а в его поле зрения попадает до боли знакомая рука. Лю Цингэ протянул пустую ладонь генералу. Шэнь Цинцю пожалел, что ноги отказались его держать, и он не может рассмотреть выражение лица шиди.       — Мастер Лю? — не у одного Чжучжи-лана имелись вопросы к воинственному заклинателю.       — Давай сюда мое, — в приказном тоне заявил Лю Цингэ. — Ты сам говорил, что для меня тоже есть.       Генерал явно не собирался тратить время даром и быстро достал еще один комплект красных одеяний. И прежде чем Шэнь Цинцю удалось прийти в себя от странных действий шиди, тот уже схватил подарок демона, просто накинув на плечи дорогую ткань.       — Что ты делаешь?! — не в силах поверить столь безрассудному поступку шиди, спросил он. — У тебя вообще нет причин это делать, — но Лю Цингэ только слегка нахмурился в ответ, повернувшись к нему.       — Ты сам сказал, что я могу последовать за тобой, только если стану его наложником.       Ну… Шэнь Цинцю действительно так сказал в надежде, что Лю Цингэ откажется от попыток его преследовать.       — Вторым мужем, — едва слышно поправил того Чжучжи-лан. — Как и госпожа Су, этот надеялся на равный брак. Даже если произошедшее было неожиданным, как и обстоятельства нашего знакомства. Этот скромный готов доказать свою состоятельность как заботливый партнер и верный муж.       — Я буду следить. Не думай, что сможешь творить все, что захочешь, когда мы прибудем в демонические земли.       — Будет так, как сказал мастер Лю, — Чжучжи-лан вежливо поклонился им.       — Равный? Значит ли это, что Лю Цингэ также будет считаться моим мужем? — счел нужным уточнить ученый, заставив обоих собеседников покраснеть.       — Все верно, мастер Шэнь. Этот бы не посмел разрушить вашу связь своим присутствием.       — Я… я муж Цинцю? — почему-то именно этот факт заставил шиди по-настоящему смутиться.       Почему-то эта мысль нисколько не оттолкнула и самого ученого. Быть может, Чжучжи-лан даже перенесет свой интерес полностью на шиди? Тот определенно способен постоять за себя, а генерал, как оказалось, научен, как себя вести, и не станет поступать опрометчиво.       Пусть Лю Цингэ невольно разрушил еще не до конца сформировавшийся план, но и с этим Шэнь Цинцю мог справиться. Взгляд опустился к тому, что он так долгое время старался игнорировать — к его… ребенку. Сама мысль казалась ему чуждой, но теперь ему придется подумать об этом. И насколько он помнил, демоны не славились своей привязанностью к детям, но, судя по поведению Чжучжи-лана, тот больше ценил мысль, что это их совместный ребенок, чем факт наличия второго родителя-заклинателя. В любой момент Шэнь Цинцю мог бы сжать кулак посильнее и закончить это так или иначе, но с полученной информацией…       Никогда всерьез не полагая, что у него появится кто-то еще, он действительно растерялся. Теперь у него есть ребенок — и скоро, возможно, двое мужей. Были ли это шутки судьбы над уличной крысой в прошлом или просто ее коварный план, когда она выжидала удобный момент для еще одного неожиданного удара, он узнает лишь спустя время.       Из его рук мягко забрали ткань и помогли подняться на дрожащие ноги, заботливо поддерживая под локоть. После чего Чжучжи-лан забрал драгоценную ношу из рук. Звереныш насытился, а Цинцю и не заметил сразу. Ему бы испугаться потери не совсем заложника, но поведение генерала не изменилось. Скорее наоборот: получив долгожданное согласие, Чжучжи-лан передал яйцо в руки Лю Цингэ, а сам внимательно стал одевать Шэнь Цинцю.       Он уже не видел, как шиди отреагировал на беззвучное задание. Его внимание полностью перешло на осторожные прикосновения. Сильные руки демона помогали ему сменить одежду. Вместо очевидного стыда, по телу прошлось необычное в таких ситуациях спокойствие. Даже когда он предстал почти обнаженным перед генералом, тот нисколько не показал прежнего желания в глазах. Только глубокое уважение и восхищение — но совершенно не к телу. Несмотря на пережитое совсем недавно, демон краснел и относился к нему с почтением.       Да. Только время поможет ему определить, был ли его сегодняшний выбор верным.