на лазурном берегу

      вращающаяся сигнальная лампа резала глаза. чонгук с трудом смог к ней привыкнуть: полицейские работали на месте уже тридцать минут, перерывали кусты, ставили какие-то разметки… чонгук нервно курил, выпускал в воздух прерывистые струи дыма, отводя их подальше от чимина, который жался к нему, бодая головой грудь. парень испугался не по-детски, содрогался мелкой дрожью и пытался найти утешение в чонгуке. а сам же чон пытался сохранить для него это спокойствие: изнутри колотило, в носу застрял треклятый запах газов. казалось, он душил изнутри, обвивал ядовитым плющом лёгкие, чонгук никак не мог его откашлять, будто надо было выдирать этот сорняк клешнями. к чонгуку назойливой мухой пристала мысль, что тело вилла было лёгкое, точно пух, когда он вытаскивали его с машины. казалось из него вышла душа или, как это у христиан объясняют, почему человек худеет на несколько грамм после смерти? чонгук не был верующим, но вилл определённо был жив.       чонгука ввели в равновесие шаги полицейского. он поправил фуражку и кивнул парням: — вы можете ехать домой. если вспомните что-то ещё — дайте знать. сто двадцать восьмой участок. удачи, ребята. — спасибо, офицер, — чонгук старался сделать так, чтобы голос его не дрожал: он не должен был показывать чимину свой страх. — там кто-то есть! точно кто-то есть! — чимин был не на шутку испуган. он вглядывался в темноту леса, прямо туда, откуда они спустились. чонгук всмотрелся меж стволов деревьев, иуда, куда был устремлён чиминов взгляд, но кроме камней и густой листвы никого не увидел. — есть кто? — позвал он. но ответом получил только щебет птиц, вылетевших из чащи. скорее всего чимину показалось. тени, звери, деревья — это могло быть, что угодно. от страха в темноте, да и ещё и после такого, не такое почудится. — не волнуйся, там никого нет.       чимин поёжился, но так и остался стоять, вглядываясь в темноту леса. он дрожал, как осенний лист, и казался гуку ещё более крохотным. чонгук обернулся к машине, кидая беглый взгляд на два лежащих на земле тела, нашёл глазами на торпедо примотанную скотчем небольшую видеокамеру. он давно её заметил, но в суматохе не придал никакого значения, по началу даже приняв за видеорегистратор. чонгук, дважды подумав, обернулся на чимина, который так и стоял к нему спиной, и нырнул в машину. отмотал скотч, содрал камеру с торпедо и, сложив, пихнул в задний карман джинс, натянув толстовку пониже.       вдали показались фары подъезжающей машины. чонгук заметил её первым и, переведя дух, последний раз затянулся и выбросил окурок в сторону. — это мой отец, — прошелестел чимин и, отрываясь от чонгука, пошёл навстречу вышедшему из машины мужчине. чонгук остался на месте, выпустил в воздух остаток дыма и пихнул руки в карманы. — добрый вечер, мистер пак.       он всегда смотрел на него с осуждением. чонгук прекрасно это видел, как бы мистер пак не пытался скрыть это за вежливостью и тактичностью. чонгука это приземляло, буквально вгоняло в землю. он чувствовал себя неудобно. мистеру паку не нравились их отношения с чимином, возможно ему просто не нравился чонгук: парень старше его сына на четыре года, гоняет на дурацком мотоцикле и работает непонятно где. сомнительный кандидат на сердце своего чада. чонгук не был трусом, но старательно избегал с ним встреч. всегда знал, что ему предстоит серьёзный разговор, но каждый раз отсрочивал его на энный срок. чонгуку доброжелательно кивали, но держали на мушке. простыми словами — не доверяли. — добрый вечер. ты в порядке? — да, — нет. паршиво, жутко и не по себе. — тебя отвезти? — предложил мистер пак. — спасибо, но мне нужно вернуться за скутером, — чонгук в любом случае предпочёл бы поехать на скутере даже в сорокаградусную стужу, согласился бы даже идти пешком в дождь, ураган и мороз. в машине желательно было бы отсесть от чимина на другой край салона, потому что в зеркало заднего вида обязательно наблюдали бы. в прочем, это было нормально. чонгук отчасти понимал эту отцовскую обеспокоенность. — я доберусь сам.       чонгук призраком поднялся на свой третий, зашёл в темноту квартиры, сбросил кроссовки на пороге и, не включая свет, прошёл в комнату. он подключил камеру к компьютеру и в открывшейся папке воспроизвёл одну единственную видеозапись. он должен был это посмотреть. чимин втянул его в эту игру, но была ли она в действительности закончена? должен ли он был крикнуть «стоп», когда захлопнулись двери машины скорой помощи? когда одно из тел положили в чёрный чехол? чонгука колотило от необъяснимого ужаса, внутри разрасталось что-то дикое, необъяснимое, пугающее. он не мог отделаться от чувства, что они с чимином были свидетелями чего-то страшного, постыдного. они не должны были это видеть. не должны были найти их. но почему эти двое решили умереть? чонгук не был уверен в правильности своих действий, но этот чёртов телефон, странные сообщения и эта видеокамера… чонгук дрожащим пальцем нажал на «play».       …вилл установил камеру на торпедо так, чтобы их с солом было хорошо видно. улыбнулся, когда увидел их чёткое отражение. в вечернем тусклом свете и темноте салона его глаза казались ещё больше, чем они были на самом деле. было что-то притягательное в его пугающей неестественной красоте, в этом томном пронзительному взгляде, который холодил чонгука даже через камеру. чон поёжился. вилл достал маленький пузырёк с какими-то таблетками. судя по тому, как они переглянулись, солу было прекрасно понятно, что это. вилл положил себе в рот две горошины, потянулся к солу и через глубокий, вязкий поцелуй передал ему одну. потом еще две…и ещё… чонгук только заворожённо смотрел по ту сторону экрана и не мог пошевелиться от накатившей жути.       вилл упоенно улыбался, наблюдая, как сол глотает таблетки, запивая их водой. брюнет делал это с ужасающей жадностью: глотал и глотал… пропихивал в рот. кадык его грубо ходил ходуном. он проглотил последнюю, сглотнул. глаза его замерли на торпедо, бездушно, бессмысленно. сол посмотрел куда-то за приборную панель, точно поймав себе на какой-то мысли. чонгук заметил, как в момент поменялось его лицо. — скоро мы уснём, — прошептал вилл, и сол снова вернулся в реальность. в их реальность. брюнет жадно поедал вилла глазами и, протянув руку к пузырьку, попросил: — дай все.       блондин без сомнений высыпал ему на ладонь горсть: что-то повалилось на пол, посыпалось. а вилл засмеялся. забавлялся, улыбался. высыпал пузырёк до конца. — держи, — заражаясь безумием, оскалился сол и положил виллу в рот несколько таблеток. — скажи, что любишь меня, — на выдохе прошептал блондин. — я люблю тебя, вилл.       это прозвучало, как жуткая клятва верности. верности после. чонгук прирос ко стулу, непроизвольно сжимая мёртвой хваткой сиденье. вилл снова смотрел в камеру. прямо на него. он смотрел на чонгука, будто точно знал, что тот тоже смотрит на него прямо сейчас. чонгук наблюдал за чужим самоубийством, которое для этих двоих было нечтом совершенно иным. как будто они не умирали, а проводили сокровенный ритуал очищения, перерождения. словно это не страшило их, а наоборот — доставляло неимоверное удовольствием. это возбуждало обоих. — мы уйдём далеко. — на чёрный пляж.       они уже не смеялись. чонгук услышал, как зазвенели ключи, вставляемые в зажигание, как завёлся мотор. внутри чона что-то лопнуло, оторвалось с ужасом. «я не сплю. я не сплю. я не сплю,» — повторял он про себя. сердце начало бешено колотится, будто самого его вели на паперть на неминуемую смерть. они последний раз посмотрели друг на друга. видно было, как сол обхватил чужое тонкое запястье. в этом касание, в этих движения был какой-то тайный сигнал. вилл первым оторвал взгляд, возвращая его в камеру. — мы уйдём вместе, — сказал он… и чонгук не смог отделаться от ощущения, что слова эти снова были адресованы ему.       вилл глубоко вздохнул, смотря куда-то себе под ноги. о чём он мог думать в этот момент? о чём вообще думают люди, находясь на волоске от смерти? тень прошла по его лицу. и чонгук с ужасом понял, что вилл улыбался. улыбался так, будто достиг давно заветной цели.       чонгук физически не мог ни видеть, ни слышать запах выхлопных газов, но он как будто вернулся на несколько часов назад и снова прочувствовал этот едкий омерзительный смрад, как будто он стремительно заполнял его лёгкие, душил. вилл медленно откинул голову на спинку сиденья. белоснежные кудри нежно прикрывали лоб, убаюкивали. он был расслаблен, умиротворён, как чимин, смотрящий в тот вечер на уходящий закат.       «дыши!» — хотелось крикнуть чонгуку, и он будто бы сам задержал дыхание, но вилл не двигался, ещё какое-то время спокойно смотрел в камеру, пока его лёгкие медленно заполнялись газом.       на следующее утро чонгук умудрился найти знакомого в компьютерном клубе, который на радость и удивление чона знал о «чёрной дыре» и играл в неё уже несколько лет. «американская разработка, в которой конкретно можно подвиснуть,» — посмеялись чонгуку в трубку и пригласили зайти в клуб перед обедом. вэй-вэй, китайский парнишка, переехавший в пусан в школьные годы, любезно согласился включить чонгуку игру на одном из компьютеров и зайти под своим аккаунтом, чтобы показать ему основы. теперь чонгук бродил по мрачному городу в образе пухлого, как шар афроамериканца. — что нажать, чтобы он побежал? — зажимай l и стрелку направления, — вэй-вэй, стоя за чонгуковой спиной, наблюдал за игрой, оперевшись рукой о спинку его кресла. чонгук попробовал пробежаться. — я ищу одного парня, — издалека начал он, закусывая нижнюю губу. — беги сюда, сюда… — поправляет вэй-вэй. — только будь осторожен. парни могут оказаться девушками, а большинство девушек здесь парни.       чонгук ухмыльнулся: озабоченные задроты и ничего удивительно, в сети это предписанная норма. но сомнений по поводу пола вилла у него никаких не было. он не боялся напороться на старого извращенца. — я его знаю. — какой у него ник? — кажется, вилл. — здесь с таким ником полно народа. он говорил, где обычно тусуется? — нет. — тогда его нереально найти.       персонаж забежал в один из переулков. народа в игре сновало действительно много: на центральных площадях целые толпы, в переулках и дворах чуть меньше. всё, как и в реальной жизни. город в действительности напоминал готэм — мрачновато и жутковато. вся графика была в чёрно-белом цвете, лишь изредка здания и вывески подсвечивалась голубым или красным неоном, и даже стилизация костюмов жителей города была в загробно-траурном стиле. как будто бы это была обратная сторона пусана, его зеркальная копия. альтер-эго города: хмурое, готическое, завораживающее. — hi, — в динамиках послышался женский голос на английском, и сзади к персонажу вэй-вэя подошла девушка в костюме чёрного арлекина. — hi, babe, — наклоняясь, ответил вэй-вэй в микрофон, висевший у чонгука на шее. — what’s your name? i’m megg. — hi, meggie, i’m chinese, — пробасил персонаж. — you’re pretty, — девушка в ответ захихикала. — thanks… so where’re your from? — давай, сам отвечай, — похлопал вэй-вэй чонгука по плечу, тот откашлялся и потянулся к микрофону: — i live in the southeastern of korea. — aww, korean, — запищал персонаж, кокетливо заламывая руки. — i know korean a lil bit. 안녕! 어떻게 지내십니까? do you wanna fuck me? — резко сменила она интонацию. чонгук прыснул и вопросительно посмотрел на вэй-вэя, не зная, что делать с таким предложением. — хочешь её трахнуть? — спросил вэй. — да, понял-понял, что мне сказать? — скажи «да», потом посмотрим. — yes, i will. — do you have money? five hundred units? — да она обалдела столько просить? — возмутился вэй-вэй и выругался в микрофон. — go fuck yourself! — wha-at? — чонгук увидел, как искривилось лицо арлекина. — give me a money, korean asshole! — мэгги достала из-за спины внезапно появившуюся биту. внизу экрана сразу же отобразилась шкала жизней. — чёрт.       пока мегг дубасила по округлому животу китайца своей дубинкой, у него весьма стремительно убывали риски жизни. как бы быстро и старательно вэй-вэй не пытался нажимать на нужные кнопки, в скором времени они сошли к нулю: экран загорелся красным, и персонаж упал навзничь. вэй-вэй тихо выругался. — она тебя убила? — уточнил чонгук, чтобы знать наверняка. — отправила в чистилище. это типо каторги на несколько часов, пока не воскреснешь. — мне жаль. — забей. такова жизнь.       чонгук подвёз чимина к самому дому. пак навалившись сзади на чона всем весом, прижался щекой к его спине. что-то пробубнил уныло, чонгук постарался прислушаться: — ну что такое? — спросил через плечо. — не хочу уходить.       тот вечер постепенно отпускал их. они меньше разговаривали о таинственной паре и трагедии в горах, чимин уводили разговоры на сторонние темы. его упоминания смерти пугало, тот день наложил отпечаток на нём и, кажется, тон его кожи стал чуточку белее. чонгук так и не рассказал ему о камере.       чон ласково потрепал парня по коленке. чимин был первым, кого он посадил на свой скутер. первым и последним. это было его законным местом — на сиденье сзади чонгука, крепко державшись за его талию и нежно прижимаясь щекой к спине. все рецепторы и нервные окончания на чонгуковой спине так привыкли к тёплому чиминову телу, что казалось, они уже слились с ним в единый механизм. чонгуку было не комфортно возить сзади кого-то ещё. пару раз он пытался прокатить хосока, когда тот напился и не смог сесть за руль, но по стечению обстоятельств или року судьбы, они либо пробивали колесо по дороге, либо скутер просто отказывался заводиться. поэтому это было идеальное место для них двоих. — давай-давай, тебе пора, — шёпотом поторопил чонгук. чимин нехотя слез со скутера и задержался у чонова плеча. — скажи, — попросил чимин. — люблю.       по правде говоря, чонгук не любил задерживаться у чиминова крыльца, поэтому их прощанье всегда было быстрым и мимолётным. чонгук нежно прикоснулся к чиминовым губам в тени магнолий, и парень испарился на крыльце дома.       чонгук уже собирался уезжать, как его неожиданно позвали: — чонгук!       чон остановился, прижался к обочине, но в хлипкой надежде не спешил глушить двигатель. — можно тебя на минутку? — мистер пак стремительно спускался с крыльца, махая чонгуку рукой. — пап, ты что? — с явной обеспокоенностью профонили откуда-то из дома. — просто хочу поговорить. будь добр, оставь нас.       заглушить мотор всё-таки пришлось. чимин медлил на крыльце, с мольбой вопрошая отцу глазами, но тот махнул ему рукой, и парню пришлось скрыться в прихожей. чонгук, припарковав скутер, прошёл во двор. — он считает, что я старый дурак, — мистер пак остановился напротив чонгука. — он этого не говорил, — чон прокручивал в голове сотни вариантов начала разговора с отцом чимина, но такого точно не было в его списке. — неважно. он спросил, можно ли ему остаться у тебя на ночь. я ответил «нет». это была плохая идея. а ты как считаешь? — всмысле? — чонгук попытался собрать все мысли воедино, но они разбредались по разным углам, принуждая чонгука нервно подбивать ногой. — ты считаешь, это нормальным предлагать ему провести с тобой ночь? — не знаю… — задумчиво нахмурился чон. — вроде да, — с искренней правдивостью пожал плечами. он не видел ничего постыдного и оскорбительного в этом предложении, они были совсем не маленькими. — я его отец, чонгук, — вкрадчиво донёс мистер пак. — и долг отца оберегать своего ребёнка. я принял его тягу к тебе. но вы должны быть благоразумны. — мы благоразумны. — тем лучше. — вам не о чем беспокоиться. мы не маленькие, мы очень осторожны. — осторожны? — пока чонгук бродил взглядом по высаженным гортензиям, он не мог видеть, как расширились глаза мистера пака. — да. — в каком смысле «осторожны»? — во всех смыслах. — думаешь ему что-то угрожает? — нет, — чонгук наткнулся взглядом на чужой обеспокоенный, вопрошающий. — ты имеешь ввиду секс? чонгук, я ведь не только об этом. чимин ранимее, чем кажется. он от тебя безума. а ты любишь его? — да, конечно. — ты мне нравишься, чонгук. уверен, ты славный малый. но я помню себя в молодости, и я не хочу чтобы чимин страдал. понимаешь, о чём я? — да. — подумай об этом.       хосок был измазан штукатуркой чуть ли не сверху донизу. он держал практически разваливавшуюся стремянку, на которой стоял чонгук и пытался промазать скребком потолок, балансируя почти на самых кончиках пальцев. парни наконец пришли к чону помочь перекрасить затопленную прихожую: чоны разбирались со стеной, ёнджун орудовал кисточкой у пола. ремонтные работы продолжались второй час, и чонгук успел заметно подустать: ноги практически не держали. вдруг у хосока пиликнуло сообщение, он нырнул рукой в карман джинс. глаза его несколько раз пробежались по строкам и радостно сверкнули. — ребят, не возражаете, если я отъеду ненадолго? — хосок, пытуемый новостью, позабыв, отпустил лестницу, отправив чонгука в свободный полёт. чон только и успел зацепиться пальцами за дверной косяк. — твою мать, хосок! — куда ты собрался? — ёнджун поглядел на него исподлобья. — забрать кое-что, — хосок, даже не оторвав глаз от телефона, пихнул ноги в кроссовки, заминая задники. — кое-что?       машина взлетела на бордюр, чуть ли не оставляя на нём подвеску, и остановилась у светлой новенькой многоэтажки. в этом прибрежном районе она была одной из самых новых (со слов хосока, конечно) — чонгуку здесь делать было нечего. район сомнительный и слишком презентабельный для таких обычных парней, как он, зато хосок захаживал сюда постоянно — здесь его работодатели и ошивались. — вы со мной? — спросил хосок, скорее риторически, нежели действительно заинтересовано. — нет, — но ёнджун сразу помотал головой, заставляя хосока искривить брови: он-то знал всяко больше о делах друга в этом здании, поэтому мог принять более правильное решение, а именно — туда не ходить. — спасибо, ёнджун, за помощь. почему я не удивлён? — натяжно улыбнулся чон с саркастичной вежливостью. — гук?       чонгук только виновато улыбнулся, дожёвывая снэк. переждать в машине было бы более правильным и безопасным решением, тем более что от него до сих пор пахло краской. хосок цыкнул и покачал головой. — вот уроды. ну вы же не пошлёте меня туда одного?       лифт открыл двери на тринадцатом этаже. хосок, идущий впереди, уверенно повернул налево к квартире с приоткрытой дверью, просунул голову внутрь, осмотрелся по сторонам. парни прошли за ним следом. чонгук, неуверенно оставшийся стоять на коврике, огляделся по сторонам: просторная квартира, не то что его однушка: светлая, свежая, приятно пахнущая. справа гостиная, какие-то девушки в коротких юбках на большом панорамном балконе. виднелся край дивана, на котором парни, постарше их, кажется, смотрели какой-то спортивный матч. если бы ёнджун мог, он бы обязательно шепнул чонгуку, что рожи у них не добросовестные, и им точно надо было остаться в машине, но друг только молча стоял, сверля глазами хосокову спину. чонгук повернул голову влево и тут же упёрся взглядом в двух разговаривающих мужчин. по наличию чайника и микроволновки на столешнице, он идентифицировал место, как кухню. — привет, как дела? — хосок приветственно поднял руку, неуверенно сделал шаг вперёд. парни тоже кивнули из-за хосоковой спины. — здарова, — отозвался тот, что покрупнее. короткостриженный, скуластый, в чёрной майке, хорошо представляющей взгляду добротные подкачанные руки. должно быть намджун. чонгук так его себе и представлял, хотя из-за привычки хосока всё утрировать, кого-то представить точно было крайне сложно. если бы чонгук воспринимал его слова всерьёз, то намджун должен был вылететь на них с порога и дуновением ветра изо рта пробить им дыру в голове. второй же не уступал в росте, имел густую хорошо уложенную тёмную шевелюру, но одет был совсем иначе: чёрная атласная рубашка была аккуратно заправлена в джинсы. — ты сказал, я могу заехать, — дверь сзади громко хлопнула, отбивая чонгуку в затылок: ещё несколько парней зашли в квартиру. ему было здесь не по себе. — пиво будешь? — да, почему бы нет.       от намджуна. этого дома. и всех этих парней. — а вы?       парни отрицательно затрясли головой. хосоку выдали банку пива из холодильника и кивком пригласили или приказали идти следом в гостиную. — давно не виделись, — со сквозящим безразличием сказал намджун, садясь в хорошее кожаное кресло. — да с деньгами сейчас напряжёнка, — выдавил свою широченную улыбку хосок, падая на соседнее.       чонгук с ёнджуном предпочли остаться на ногах, потому что остальные места за столом были заняты компанией, играющей в карты, двигаться они явно намерены не были, потому как и голов-то на вновь пришедших парней не подняли. намджун пару мгновений охватил взглядом хосока, пьющего пиво, и после пальцем сделал знак одному, сидящему на диване, передать раскуренный косяк. — на, зацени.       хосок с видом знатока сделал длинную глубокую затяжку. в это время чонгук постарался не особо нарочито оглядеть гостинную: татуировки на пальцах играющих в карты, балкон с довольно-таки чудесным видом, не то, что у него с квартирки, девчонки у парапета. грудь у одной была близка к тому, чтобы вывалиться… она вдруг кокетливо подмигнула чонгуку, завидев, что он смотрит. чёрт, этого ему ещё не хватало. гук быстро отвёл взгляд: небольшая картина с пейзажем чего-то, высокий фикус у стены… — неплохо, — грудным голосом сказал хосок на выдохе и передал косяк обратно.       по огромной плазме показывали бейсбольный матч. твинс против дайнос. — неплохо? шутишь? да это лучшая шмаль в твоей жизни.       хорошие колонки, за такие наверняка отдали кругленькую сумму… ковёр, собака, лежащая на ковре, пустая бут... собака. чонгук возвращает взгляд обратно. он мог поклясться, что уже видел её раньше. и не мог ошибиться. это была та чёртова собака, которую они видели в тот вечер: золотистый ретривер. их может быть сотни, тысячи по городу, но чонгук был уверен, что видел именно этого. пёс, заметив чонгука, заскулил, и у чона не осталось ни единого сомнения. — где туалет? — автоматически спросил он у намджуна, наблюдая, как собака поднялась и, пробежав мимо него, исчезла в коридоре, откуда они пришли. — вторая дверь направо.       чонгука проводили буравящим взглядом.       чон прошёл в коридор вслед за псом и, не доходя до кухни, по правую сторону уткнулся в гардеробную. вещи были небрежно накинуты на напольные вешалки, в нос тут же ударил запах терпкой ванили и табака. чонгук сглотнул слюну и рядом, в глубине, увидел ещё одну дверь. она была приоткрыта, тихий шум воды доносился оттуда. чонгук остановился, задержав дыхание, подошёл ближе. он увидел только лишь оголённую спину, а на ней от лопатки до лопатки чернильная надпись на английском: «heaven». белая курчавая голова повернулась. чонгук одёрнулся, столкнувшись с уже знакомым ему взглядом, и, потерявшись, сразу отвёл глаза. время снова пошло в спять. — простите… — чонгук заметался в коридоре и, дезориентируясь, попятился назад. — надо было закрыть дверь… постой, — вилл вышел в коридор, видя как чонгук собирается уйти. — останься, ты мне не мешаешь, — удостоверившись, что чонгук остановился, он снова исчез в ванной. — как тебя зовут? — чонгук. — ты приятель сокджина? — вилл снова появился в дверном проёме, но уже в бежевой футболке. — нет, я приехал с другом к намджуну. — намджун придурок. все друзья сокджина придурки, — пренебрежительно скривился вилл и прошёл мимо чонгука, направляясь к двери в конце коридора. невероятно вкусно пахло. — я тебя знаю, — протараторил вдруг чонгук. он не слушал ни про намджуна, ни про его друзей. он просто следил за вибрацией его голоса и отчаянно старался сосредоточиться на реальности, но удавалось смотреть на всё словно через сон. — что? — обернулся вилл, хмуря брови. — откуда ты можешь меня знать? — чуть ли не фыркнул он.       чонгук выпаливает из себя слова на одном лишь дыхании, не раздумывая ни секунды. боги, неужели он сказал это? кретин! невероятно. он глазел на вилла, не веря что сказал: — это я нашёл тебя в горах.       вилл замолчал. пробил чонгука глазами прямо в грудную клетку, заставляя его замереть в проходе, чуть свёл брови к переносице, но не от злости. он точно не злился. скорее раздосадованность, непринятие, наложили тень на его лицо, он как будто осунулся и помрачнел от роя мыслей-мух. отвёл взгляд и, криво повернувшись на босых ногах, молча ушёл в комнату, оставив дверь открытой. — идём.       чонгук, помедлив, точно зачарованный прошёл следом в конец коридора. комната показалась ему пустой: надувной матрас на полу, застеленный светлым голубым бельём, небольшая тумбочка с кучей тетрадных листов, пара абсолютно пустых полок и на полу ноутбук, сбоку кровати. вилл сразу же прополз по матрасу к нему, подхватывая по дороге валяющиеся проводные маршалы, и присоединил их к разъему, пока чонгук истуканом мялся на пороге. неделю назад он лежал полумёртвым у него на руках. — хочешь услышать самую прекрасную песню в мире? — вилл смотрел на чонгука и улыбался. как тогда. на видеозаписи. он сразу узнал эту улыбку. — но меня будут искать, — чон держался за ручку двери, как за последнюю надежду. он снова не был уверен в правильности своего решения. парни в гостиной явно не будут рады, застав его здесь, но вилл тянет ему наушники. — забудь о них.       и чонгук забывает. он аккуратно сел рядом на матрас, который промялся под весом их тел. — закрой глаза. это надо слушать с закрытыми глазами, — вилл надел на чонгука, послушно опустившего веки, наушники и нажал на «play».       песня заиграла. если бы мелодия могла описать человека, то для вилла эта была бы той самой. чонгук бы разобрали её на ноты, на аккорды, слушал до последней секунды. гук подумал, что если это была любимая мелодия вилла, то насколько несчастным человеком он может быть. убаюкивающая, нежная и одновременно трагичная, тоскливая. она не могла бы понравится равнодушному, пустому. это был вилл. во всём его воплощение нежности, эфемерности, возвышенности. чонгуку хотелось бы ехать под неё на своём скутере, чтобы ветер и солнце ласкали лицо, доехать до самого края, конца и прыгнуть в тёплую лазурную воду. наверное, эта песня была прекрасна тем, что не позволяла думать. но что она значила для самого вилла? — ты видел? — звучит у чонгука вместо песни. он, опомнившись, снял наушники и заметил, что вилл пристально смотрит на него. — что? — мою татуировку. ты же видел её в ванной? — да, — немного замявшись. — хочешь посмотреть? — да, — кивнул чонгук головой, будто не в силах отказаться. вилл переворачивается на живот и задирает рукой футболку. — знаешь, что это значит? — небеса, — читает чонгук. — можешь потрогать, — разрешил вилл. чон прикоснулся к татуировке, по началу даже одёрнув руку. — чувствуешь? она объёмная, — он позволил чонгуку ещё несколько секунд поводить пальцем по надписи, потом повернулся к нему лицом, так близко, что чонгук мог бы пересчитать каждую его ресницу, и вгляделся в его лицо. — ты умеешь хранить секреты? — чонгук опешил от этой искренней, азартной искры в глазах. вилл обращался к незнакомому человеку, как к давно знакомому, близкому. без опаски и сомнений с искренней верой смотрел в его глаза. — да, — только и сумел произнести чонгук, всё больше теряясь в горящих глазах напротив.       вилл стремительно потянулся к чонгуку, у которого в момент сердце сжалось в комок, и с придыханием прошептал ему в самое ухо, ошпаривая дыханием раковину: — знаешь, что такое «чёрная дыра»?       у чонгука внутри каждый атом сжался и в секунду лопнул. «чёрная дыра».       дверь открылась. чон, как ошпаренный, подлетел с матраса, вилл тоже дёрнулся и пропилил взглядом стоящего в дверях намджуна. — ты же сказала, что пошёл отлить, — прогудел мужчина, как разгоняющиеся раскаты грома. ничего хорошего от этого тона ждать не стоило: намджун мог одной только ладонью снести чонгуку голову. сейчас все рассказы хосока точно показались молодому человеку правдой. — стучаться надо, придурок, — оскалился вилл, показывая лицом всё вселенское недовольство.       но намджун, гигантский и суровый, только неслышно произнёс губами «щенок», проглотил остальные ругательства и ушёл в коридор. на смену ему в дверях появился сокджин. — что происходит, тэхён? — с явным недовольством спросил он. вилл откинулся на спину, подгоняя себе под голову подушку. — уже и музыку послушать нельзя? — с вызовом скривил он улыбку.       «тэхён». у чонгука на губах осело его имя. «тэ-хён». так значит его зовут? — что за тон? — сокджин кивнул подбородком на покрасневшего чонгука. — кто он? — никто, — безапелляционно, без интереса, как будто чонгук секунду назад появился в этой комнате, и тэхён впервые его видит. блондин пожал плечами и вопросительно посмотрел на чонгука, который только и ловил ртом воздух, не зная, что же будет лучше: начать оправдываться или продолжать молчать. — никто? — выгнул бровь сокджин. — иди сюда, ты, — кивнул он чонгуку.       чон, последний раз взглянув на лежащего на диване парня, сделал неуверенные шаги к сокджину. вилл пытался прикрыться безразличным тоном, но пальцы его нервно теребили край футболки. — это мой брат, — вкрадчивым тоном пояснил сокджин, чуть приперев чонгука к стенке, когда они вышли в коридор. — он не в себе. только что выписали из больницы. понял? —сокджин шипел. медленно растягивал слова, сверлом вбивал их в чонгукову голову. чон поразился мысли, насколько же они с намджуном были противоположны: сокджин — утончённый, опрятный, атласная чёрная рубашка не помялась даже тогда, когда хорошенько приложила чонгука к стенке. намджун был груб, сокджин сдержан. намджун — бушующие раскаты, сокджин — стекающие по стеклу дождевые капли. от него приятного пахло парфюмом. но чонгук не сказал бы, что ужаса он вселял меньше. чон согласно закивал. в коридоре стало жутко тесно. — чем вы занимались? — ничем. просто разговаривали.       сокджин буравил его взглядом, пытаясь вытянуть из его головы истину, будто прокапывал череп, зондировал почву. чонгук сам перестал верить в свои слова. но хватка сокджина вдруг ослабла, и он похлопал чонгука по плечу. — проваливай. давай-давай, — подтолкнул он парня к выходу, когда намджун двинулся к нему, чтобы «помочь» проводить. — всё в порядке, он уходит. — что там случилось? — гоготнул хосок, пока они спускались в лифте. — что вы там делали? — у него со рта буквально вытянули косяк, и ничего не понимающих вместе с ёнджуном выставили за дверь, пока к ним не присоединился сам чонгук, раскрасневшийся и потный, как половая тряпка. — да ничего, музыку слушали, — чонгук до сих пор чувствовал его запах. ванили и табака. он плотно засел в носу, выбивая оттуда прежний: гари и выхлопа. тэхён, так его оказывается звали. он был таким разговорчивым, откровенным, и совсем не был похож на того, кто неделю назад хотел покончить жизнью и… — ка-ак мило! — протянул хосок чонгуку в ухо. — что вы там слушали, что сокджин так озверел, а? зуб даю, чт… — это тот парень, который хотел покончить с собой в горах, — сбил его чонгук. он выдал слова на автомате, в голове бродил дурманящий туман, который мешал здраво мыслить. всё это не укладывалось, не клеилось. он не был готов к этой встрече, не подозревал, что встретит тэхёна снова.       хосок поперхнулся словом, ёнджун, весь путь вниз буравивший взглядом свои кроссовки, отлип от стенки и ошеломлённо поднял глаза. — чего? — ошарашено переспросил он. — ты не говорил, что он красавчик, — задумчиво произнёс хосок. но лицо его озарилось слащавой улыбкой так же быстро, как и лифт достигал первого этажа. в кабине стало жарко, у чонгука лоб — плюс сорок точно. нельзя сказать, что он был расстроен, наоборот — этот парень и песня… в чонгуке зарождалось нечто странное, будоражащее. он первый раз заговорил с ним... — телефончик взял? — хосок ткнул друга локтём. лифт коротким звоночком наконец оповестил об остановке. — он дала тебе номер или нет? — не унимался чон. лифт наконец открыл двери, чонгук вышел, жадно глотая свежий воздух. — слушай, спроси у сокджина, — цыкнул ёнджун. — если он тебе башку не свернёт — поделишься.       чонгук не мог уснуть вторую ночь. в третьем часу он неспокойно крутился, ворочался, сегодня матрас казался ему особенно твёрдым. в голове роились назойливые мысли и размытый образ белокурого парня. вилл. тэхён... он жил со старшим братом в бесконечной высотке на берегу моря в полупустой комнате и слушал самую прекрасную музыку на свете. а ещё он чуть не покончил собой.       в том разговоре он снова упомянул «чёрную дыру». наверное, эта игра многое значила для тэхёна, раз он сказал о ней чонгуку. решив не упускать шанс, чон в этот же день купил установочный диск и загрузил игру себе на компьютер. и сейчас, подумав, что время зря терять не стоит, решил всё-таки создать игрового персонажа. чонгук, разложившись перед экраном и настроив аппаратуру, разбирался в настройках. для начала система предложила выбрать базовые параметры для персонажа: рост, вес, телосложение… каким чонгук должен быть в виртуальной реальности? каким должен быть, чтобы понравится ему?… чон подумал, что самым простым и удобным вариантом было бы подогнать образ под себя: средний рост, спортивный, чуть загорелый. чонгук накрутил ролики настройки: усмехнулся — довольно-таки неплохо для игрового персонажа. он перебрал кучу причёсок на разный лад — и афро, как у вэй-вэя, и короткий боб. сам чонгук был ладно подстриженным шатеном, но подсознательно решил сменить цвет и длину волос… гук долго глазел через монитор на черноволосого персонажа. наверное, ему такие нравились. — окей, теперь можешь выбрать имя, — сообщила через колонки игра, как только чонгук закончил с выбором внешности. имя. называться своим же было бы кретинизмом. он не хотел, чтобы тэхён узнал его, как только они встретятся и встретятся ли вообще. по незамысловатому плану он должен был оставаться инкогнито. возможно подошло бы что-то английское… чонгук напечатал текст в графу. — привет, джей, — поздоровалась игра. — теперь выбери голос, — система предложила чонгуку несколько шкал, регулирующих высоту, тон и тембр голоса. чон наугад поднял пару значений. — меня зовут джей, — голос забавно искривился и запищал. со второй же попытки наоборот — опустился. поэкспериментировав пару минут, чонгук выбрал похожую на свою тональность. — отлично, джей, — проговорила игра ровным, чуть низковатым тембром. — если хочешь, можешь начать знакомство с «чёрной дырой».