Искренности

Катя увидела Андрея утром в понедельник. Он уже был на рабочем месте, когда она, по обыкновению придя пораньше, открывала дверь кабинета. Жданов выглядел опрятно, собрано и строго. Синяки почти сошли с лица, оставив лишь неприятные жёлтые следы на скуле и щеке. Он аккуратно улыбнулся вошедшей, оторвавшись от чтения бумаг, и заговорил. — Доброе утро, Катенька. Будто ступал по рыхлой, неровной почве в темноте. Очень осторожно. До последнего она не знала, как станет вести себя наедине со Ждановым. Ехала на работу в глубокой задумчивости, почти не обращая внимания на сопровождавшего её Колю, и анализировала, анализировала, анализировала. В какой-то момент заболела голова. Потому что "ну сколько можно ей мучиться от рук Андрея? " Да, сейчас Катя носит в себе несравненно меньший груз, чем вчера, её тайна разделена с кем-то безопасным и родным. Пусть Коля ещё вникает, осознаёт и принимает, но он однозначно дал понять, что будет рядом, на её стороне, плечом к плечу. Но тяжесть, сложность, вот она, тут, давит на грудь и никуда не исчезла. Поднимаясь на лифте, Катя приняла единственно верное решение — тоже быть на своей стороне. Действовать и вести себя с Андреем, исходя из собственных интересов. Идя по коридорам компании, здороваясь с коллегами, вдыхая родной воздух ZIMALETTO, она набиралась смелости и жёсткости. Будто впитывала их изнутри знакомых, до ломоты в костях, стен. "Ну что, Андрей, будем работать, — думает она, цинично усмехаясь про себя, — будем работать. " — Доброе утро, — скупо отвечает Катя начальнику. Она нарочито хочет подчеркнуть рабочие отношения внутри компании. Сейчас это единственный, она уверена на сто процентов, способ для сосуществования. Андрей, кажется, принимает повисшие в воздухе правила игры и скупо кивает. — У нас на повестке дня сегодня очень много вопросов. Подойдете ко мне минут через десять, обсудим? — Конечно, Андрей Павлович. Вот так просто. Она кивает, заходит в свою каморку, снимает верхнюю одежду, разбирает вещи, включает компьютер, берёт ежедневник, писчие принадлежности, чётко и конкретно проговаривая свои действия. Кате нужна полная концентрация и собранность. Она выходит в кабинет президента, пересекает его по косой, направляясь в приёмную. Ей нужен кофе. Вики на месте нет, но есть её вещи, значит сама сейчас сидит у Киры. Катя облегченно выдыхает и принимается увлечённо бороться с кофемашиной. Ещё через пять минут она сидит в кабинете президента напротив Андрея. — Катя, — начинает он тихо, — я снова прошу прощения за всё, что натворил. Мне нет оправдания. Я понимаю, вижу это... Тебя бы здесь не было, если бы не любовь к ZIMALETTO. Но я всё-равно благодарен, за то, что ты здесь. Катя, мне столько хочется тебе сказать... Но сейчас мы не будем. Я обещаю, что больше не притронусь к тебе, без твоего позволения. Я предлагаю... Прошу... Работать вместе, потому что мы хороший тандем. Я буду вести себя корректно. Но я не требую от тебя ничего, и ты вольна выбрать любой путь. К концу фразы он совсем сдувается, затихает и горько смотрит Кате в глаза. Взгляд кажется прямым и честным, таким, от которого остро стреляет где-то в грудной клетке, да так сильно, что пальцы на ногах поджимаются сами собой, непроизвольно. Катя держит себя в руках. Почти ни чем она не выдаёт эмоций. За исключением, может быть, дернувшегося уголка губ. Андрей его замечает, но виду не подаёт. Ждёт. Катя прочищает горло. —Ты во многом прав. Я люблю компанию, люблю людей, которые работают тут и хочу быть к ним ближе, люблю дело, которым занимаюсь. Поэтому я буду тут. Рабочие рамки отношений я считаю единственно приемлемыми в нашей ситуации. Если мне нужно будет обсудить с тобой наше общее прошлое, я инициирую разговор первой. — Строго проговаривает она, переводит дух и продолжает, — и ещё одно. Я хочу обозначить это перед тем, как мы перейдем к делам. Ничего из того, что касалось бы моей личной жизни больше не имеет к тебе отношения. Я не люблю тебя. Запомни это. Она врёт. И Жданов это видит. У Кати остро ноет в груди от своих же последних слов. Она бросает взгляд на бывшего мужа и осознаёт, что он ей не поверил. Они оба всё понимают, но молчат. В глазах Кати — почти отчаяние, в глазах Андрея — почти надежда. Дверь кабинета шумно распахивается и туда заглядывает Клочкова. Оба синхронно вздрагивают. — Андрей, — надменно тянет она, — Юлианна просит подтвердить сегодняшнюю встречу после обеда. Что ей ответить? — Подтверди, — раздражённо кидает Жданов, буравя взглядом секретаршу. Виктория гордо удаляется, не удостоив начальника ответом. Катя на это коротко, почти неслышно, нервно хихикает. — Если мне нужно было вести себя, как мудак, чтобы Клочкова начала нормально работать, значит я всё сделал правильно. Поразительная женщина, — цедит Андрей, недоуменно улыбаясь. — Мир не крутится вокруг тебя. Да и прежде ты не был образцом благопристойности. — Ну помечтать-то дай, — как ни в чем не бывало отзывается он. Катя раздражённо выдыхает. "Вот так просто шутить о том, что натворил? Грош цена твоим извинениям, Жданов. " — Мы вернёмся к работе? — Едко спрашивает Катя, поднимая одну бровь. И они возвращаются к работе. Обсуждают бюджет новой коллекции, сокращение расходов на оборудование, новых поставщиков тканей, встречу с Юлианной и их внутреннее расследование. Катя, не стесняясь, поправляет бывшего мужа, едко комментирует, прямо отвечает на вопросы, отхлебывая остывающий кофе, Андрей увлечённо и запальчиво что-то доказывает, объясняет, приводит примеры эмоционально, горячо выражая мысли, поддерживая её предложения или отвергая их. Вот так, без недомолвок и масок, работается действительно легко, привычно. Оба быстро входят в этот режим, отлаженный годами. Заканчивать друг за другом мысли, поправлять и направлять их общее дело всё ещё легко, как дышать, и за пару часов они справляются с огромным пластом работы. Оказавшись снова в каморке, после совещания со Ждановым, Катя поразительно бодра и полна сил. Она ловит себя на этом и резко мрачнеет. "Вот так легко ты забыла обо всём, что он натворил? Грош цена твоей стойкости, Пушкарёва, — горько думает она, зарываясь пальцами в причёску, — расслабилась совсем! " Её действительно давно ведёт от этой дуальности, в которой на одной стороне медали находятся предательства и мёртвый Сашка, а на другой, совместные годы, в которых у них вместе получалось всё на свете, и, казалось, что вдвоём они могут свернуть горы. Тело и мозг привычно реагируют на слаженную совместную работу с Андреем, и это действительно приятно. А затем приходит отвращение к себе и сильное чувство вины. Как она может получать удовольствие от общения с этим человеком? Но она получает. Как можно хотеть оправдать его? Но она хочет, пусть и всячески запрещает себе об этом даже думать. Усилием воли, Катя прерывает поток самобичевания и принимается за работу. Спустя две подтверждённые встречи и один подготовленный приказ, она слышит в кабинете президента голос Киры. Они с Андреем сдержанно ссорятся. Катя хочет не подслушивать, но слышит. Слышит извинения Жданова и слезы Воропаевой. А ещё она слышит, как Кира говорит, что хочет простить своего жениха не станет отменять свадьбу. Затем разговор продолжается на более тихих тонах и Катя его уже не слышит. Но, видит бог, ей этого хватило. Противоречивые чувства, задвинутые поглубже, вновь поднимают головы, опасно скалясь, и тут же к ним присоединяется ещё одно — острое сочувствие к Кире Юрьевне. Катя бездумно пялится сквозь печатные строчки на стареньком мониторе. Её раздумья прерывает звук пришедшего на сотовый сообщения. Александр Юрь. В. Добрый день, Катерина! Как ваша поездка к родственникам? Всё прошло успешно? Пушкарёва пару раз перечитывает сообщение, возвращаясь в реальность и тепло улыбается, печатая ответ. Вы: Здравствуйте, Александр Юрьевич. Поездка была чудесной и плодотворной. Воспользовалась Вашим советом. Ответ приходит очень быстро. Александр Юрь. В. Хотел бы узнать, что за совет. Поужинаем сегодня? Расскажете подробнее почему я молодец. Катя глубоко задумывается над предложением. Вечер в компании Саши, как она успела убедиться, это прекрасное времяпрепровождение. Тянет согласиться. Но Катя убедилась сегодня, что её чувства к Андрею всё ещё сложные и запутанные. В таком раздрае, она рискует наворотить дел. Искать в Саше замену она категорически против, поэтому пишет в ответ почти правду. Вы: По вашему совету я поговорила с Колей. Сегодня вечером мы с ним договорились устроить мозговой штурм, поэтому вынуждена отказаться. В другой раз? Александр Юрь. В. Понял. Тогда в другой раз. Хорошего дня, Екатерина Валерьевна. Катя тяжело вздыхает, откладывая телефон. "Так будет правильно, — убеждает она себя, — так будет правильно. " Оставшееся время до обеда она проводит за работой, под тихое бормотание Киры и Андрея за дверью. Потом её отрывает звонок Амуры, что зовёт на обед. Катя сохраняет файлы, над которыми работала, собирает вещи и идет к выходу. В кабинете президента она натыкается на сладкую парочку: заплаканная Кира и виноватый Андрей сидят на диване в обнимку. Почти не остановившись, она бросает скороговоркой: "Здравствуйте, Кира Юрьевна. Андрей Павлович, я на обед." И ускоряет шаг. Осознаёт свои чувства она только в лифте, до которого почти бежала: обида, брезгливость к Жданову и ревность. "Твою мать!" — с досадой думает Пушкарёва. *** В излюбленном работниками ZIMALETTO кафе "Ромашка", женсовет устраивает Кате допрос с пристрастием. Что случилось в четверг между ней и Ждановым? Откуда у него синяк? Правда ли, что Коля и Клочкова крутят роман? Что Андрей сделал с Кирой? Отменят ли свадьбу? На всё эти вопросы, и множество уточняющих, Катя отвечает скупую полуправду: Андрей повздорил с невестой и решил отомстить ей через Катю, неприятно и мерзко, но они всё решили и начальник извинился. Свадьбу не отменят. Коля и Вика только дружат пока, а что будет дальше неизвестно. Откуда синяк у Андрея, Катя не знает и знать не хочет. — Всё, девочки! — Пушкарева обрывает поток новых вопросов, — я устала, на всё ответила и требую пощады. — Правильно! — Горячо поддерживает Уютова, — дайте Катюше поесть спокойно, а то налетели, как сороки! Девочки пристыженно стихают и молча принимаются за еду. — Амура, — тихо зовет Катя, спустя пару минут, — а погадай мне? Эта мысль была совсем импульсивной, да и в гадания Пушкарева верила всегда очень слабо. Но реальность такова: она перенеслась в прошлое, значит какая-то чертовщина в этом мире есть. Даже если карты ничего конкретного не скажут, то, может, хоть развлекут. — Ой, Катюша, неужели решилась! — Радуется Буйо, доставая заветную колоду из кармана, — в лучшем виде сейчас разложу. Я прямо чувствую, что в нужный момент ты это попросила. Карты мелькают в умелых руках и причудливым узором ложатся на торопливо расчищенный девчонками стол. — Слушай, — тянет Буйо, — как у тебя тут всё запутанно. Смотри. Вот тут, вокруг тебя, собираются какие-то тайны. Вот эти, почти безобидные, но вот эти... Тут сложно и от твоего выбора зависит. Они могут быть или сложными, но решаемыми, а могут быть опасными, вплоть до смерти. Девчонки пораженно охают, Кто-то закрывает рот руками, а Катя напряжённо сглатывает, уже жалея о своей просьбе. — Вот тут рядом с тобой два мужчины. Один очень близко, тебя сильно любит, но он опасен и связан с тайнами, что кишат вокруг. Вся его большая любовь неизменно превращается в хаос. Второй мужчина дальше. И он какой-то светлый, что ли. Но его, сейчас, очень просто оттолкнуть. А карты, они говорят... Как-то странно... Будто это твой второй шанс на счастливую жизнь и другого не будет. И тут ещё есть... Будто тебе что-то подарили. Но за такие подарки нужно платить. Что-то вроде.... Ждёт тебя испытание, пройдёшь его, всё будет хорошо, а если нет... Как-будто и будущего дальше нет. Ой, Катенька, может быть ещё раз разложить? Что-то плохое я тебе нагадала... — Да нет, Амурочка, даже наоборот. Мне всё яснее стало, — глядя в пустоту отзывается Катя. — А ты.. Ты нам расскажешь? — Тихо шепчет Танечка и получает поддержку, в виде горящих глаз других участниц женсовета. — Нет, девочки, не расскажу, — Твёрдо отвечает Катя, — Да и время, пора на работу возвращаться. ***       У Романа Малиновского был и есть один самый близкий и самый настоящий друг — Андрей Жданов. Они познакомились в институте, на первом курсе, и очень быстро сошлись характерами. Казалось, что парни знали друг-друга много лет, с самого детства. Общие мысли, увлечения и настроения. Вытаскивание друг-друга из передряг и вкусы на женщин. Всё это их объединяло. А время лишь скрепило дружбу, сделав её спокойнее, но глубже. На глазах у всех был фасад — два повесы, транжиры жизни и бабники, и это было правдой, несомненно, однако за ширмой всего наносного скрывались большие и сильные чувства, почти семейные. Поэтому Роман волновался. Обычно Андрюха рассказывал обо всех своих многочисленных происшествиях в первую очередь ему. А тут, почти три недели с другом что-то точно происходит, а он не в курсе. И происходит что-то нехорошее. Он больше пьёт, почти не ходит на "ловлю рыбок", всё время угрюмый, цепляется ко всём. Мало того, последние три дня друг творит какую-то дичь, а Ромка узнаёт всё от третьих лиц. После отповеди Пушкарёвой, он чувствует внутри зуд предательства и обострённое беспокойство.       И Малиновский решает брать быка за рога.        В пятницу вечером он едет к Андрею в квартиру, заваливается к нему, желая устроить допрос, а устраивает, де факто, экстренные меры по выведению друга из запоя. Пол ночи возится с его пропитой насквозь тушкой, и, под утро, укладывает горемычного дружка спать. Ставит на тумбочку Ессентуки и пару таблеток, а потом кулëм с картошкой падает на не заправленный диван в гостиной и отрубается от усталости.       В субботу Рома, проснувшийся ближе к вечеру, отпаивает Андрея таблетками, откармливает едой и серьёзными договорами не обременяет. Они проводят тихий вечер за просмотром кино и бессмысленными разговорами. И Малиновский снова остаётся у друга на ночь.       Но в воскресенье наступает час икс.       Друзья молчаливо завтракают приготовленными Романом омлетом и салатом, пьют кофе. Малиновский выжидает момент. Они идут в гостиную, разваливаются на диване, сонный Жданыч берётся за пульт от телевизора, но замирает под пристальным и настойчивым взглядом друга.       — Сначала ты мне всё расскажешь, — безапелляционно утверждает Роман.       — Что я должен тебе рассказать?       — Не играй придурка, тебе не идёт. Что происходит с твоей жизнью?       — А что с ней происходит? — Морщится Андрей.       — Я тебя сейчас стукну, — злится Малиновский, — и станешь фиолетовым в крапинку. Пожалей лицо, президент, ему и так досталось.       Жданов сдаётся. Он мрачно выдыхает и откидывается на спинку дивана.       — Даже и не знаю с чего начать, Ромыч. Мы попали в запендю...       — Начни с ваших отношений с Пушкарëвой. — Не сбиваясь с курса, как ищейка, чеканит Малиновский, — я же вижу, как тебя на ней клинит. Только понять этого не могу. Вот и рассказывай.       — А ты вот прямо с самого сложного решил начать, — усмехается Андрей, — ну слушай. Мы с ней знакомы уже очень давно, и не спрашивай почему ты не знал, объяснить не смогу. Нас связывают отношения, в которых я всё испортил и был последней тварью. В некотором роде и жертвой обстоятельств, но одно другого не отменяет. Это было до... До её прихода в ZIMALETTO в начале месяца. И взял я её на работу, как хорошего специалиста, чтобы ты себе ничего не надумал. Но её присутствие рядом меня с ума сводит.       Пока Андрей говорил, Рома выпадал в осадок. Глаза его, к концу монолога, стали похожи на пятирублевые монетки.       — Отношения? С Пушкарëвой? За спиной у всех? Ты с ума сошёл? А как же Кира?       — Может и сошёл, совсем не отрицаю, — ещё сильнее мрачнеет Андрей. — А Кира? А с ней все тоже не просто. Иногда мне кажется, что с ней всё было бы проще и понятнее... Легче что ли? А иногда она так душит меня своей любовью, контролем и подозрениями, что на стену лезть хочется! Я сорвался, Ромка. Со всеми этими тайнами, расследованием и женщинами. Сил нет, понимаешь? Совсем! И в понедельник мне опять нужно идти туда. А там Катя, и я боюсь, что она меня теперь ненавидит, и Кира, со своим братцем, что только и ждёт, как подсидеть меня на месте президента. И всё это нужно будет решать. Мне одному против всех их! — Он горестно зарывается руками в волосы, совсем скрючившись, уменьшившись в размерах.       — Жданыч... Андрей, ну ты чего? А как же я? Я буду на твоей стороне всегда, как же иначе. — Рома аккуратно касается плеча друга и сжимает в знак поддержки. Голос его растерянный, но ласковый и твёрдый.       — Если бы ты знал, что я натворил, Ромио, то ты бы так не сказал.       — Пфф... Скажешь тоже. Даже если бы ты кого-то убил, я бы помог закопать труп, — пытается разрядить обстановку Малиновский. На слове "убил", Жданов каменеет, сильнее сжимая свои волосы в руках, поэтому Роман продолжает речь, — я серьёзно, друг мой. Я всегда на твоей стороне, какую бы дурость ты не творил. Понятно?       Андрей поднимает на него больные, воспалённые глаза, пару секунд вглядывается в лучшего друга, а затем порывисто его обнимает.       — Спасибо, Ромка, только ты один у меня и остался.       В этот день они ещё долго говорят. Андрей рассказывает другу то, что может, что впишется в историю этой реальности, и слышит слова поддержки. Не обвинения, не упрёки или отчуждение, а только поддержку. Вместе они решают, что давать отворот поворот Кире нельзя, даже вредно с учётом состояния дел в фирме. Обговаривают, как помириться. Обсуждают они и отношения с Катей. Выстраивают линию поведения и с ней. Потом много вспоминают институтские годы, едят еду из доставки и даже смеются. Засыпают очень рано вечером, сидя прямо на диване.       Утром понедельника, Роман находит себя спящим на диване в полный рост, под теплым одеялом. С кухни пахнет едой, слышны звуки готовки.       Они с Андреем уютно завтракают, после Малиновский отправляется к себе домой, чтобы переодеться, а Андрей пораньше едет на работу, чтобы всё подготовить к предстоящим разговорам. Сегодня он спокоен, потому что Ромка — это надёжный тыл. Самый лучший.