Искренности

      Катя смотрела в зеркало. Тусклый свет ванной подчёркивал круги под глазами, а цвет лица делал зеленоватым.       «Лампочку сменить, что ли? » — задумалась она, щурясь самой себе в глаза. Поспать удалось всего два с половиной часа. Тело ломило и тянуло, голова закономерно ощущалась чугунной, но по разуму порхали стрекозы с красивыми радужным крыльями, распускались цветы, и вообще творилась невообразимая чепуха. Губы то и дело тянулись расплыться в улыбке. Катя окатила лицо прохладной водой. «Как школьница, ей богу. А ведь возраст и не самый удачный брак». Она хихикнула и принялась чесать волосы.       «А не слишком стремительно все у вас с Александром развивается? » — устраивала себе допрос ответственная, мудрая Катерина.       «Какой стремительно? Мы больше месяца находимся тут. А флиртовать он начал с тобой в первый же вечер! Это ты еще долго продержалась! » — Отвечала Катенька, Катюша, что истосковалась по любви.       « Еще недавно ты рыдала в туалете от своей поломанной любви к Жданову! И что теперь? » — не унималась первая.       « А что теперь? Со Ждановым мы почти разобрались. А с Сашей все еще такое зыбкое и трогательное. Сколько оно еще продлится? Эти моменты нужно ловить! » — безмятежно отвечала вторая.       « А если все закончится, так и не начавшись. Александр сложный человек с кучей своих тараканов. »       «А кто без тараканов? Покажите мне этого человека, и я кину в него башмаком. Но вчера Саша доказал, что умеет признавать ошибки, умеет вести диалог и готов к нему. Разве это не вызывает доверие? »       Вот так, лениво препираясь с самой собой, Катя умывалась, собиралась, одевалась и готовилась к предстоящему дню. Сегодня нагрянет налоговая.       Из кухни пахло кофе! «Моя мама святая!» Когда Пушкарева вернулась сегодня под утро, на столе её ждал чайник травяного чая и варенье. А сейчас она слышит запах кофе и готова преподнести своей маме под ноги все сокровища мира. Но пока у Кати есть только бесконечная благодарность и скорая зарплата, которая толкает на создание сюрприза родителям, и отдельно мамочке.       Войдя на кухню, Катя глубоко тянет носом восхитительные запахи и улыбается всем присутствующим. Отец в благостном настроении читает газету, Коля поедает блинчики с капустой и яйцом, не забывая бросать на Катю ехидные взгляды. Мама ставит чашку с кофе и корицей на свободное место, тепло и немного вопросительный улыбается, мол, «все обязательно расскажешь». Восхитительная женщина!

***

      Александру снится раздражение и острое чувство ревности, обиды. Он опирается на хлипкий барный столик с закусками. Столик скрипит, но держится молодцом. Он наблюдает издалека. Катерина, будто сошедшая с обложек журналов, в струящемся голубом платье из шёлка нежно покоится в объятиях Жданова. Они смеются и общаются в большой веселой компании: Юлианна, Милко, Малиновский и новые лица коллекции ZIMALETTO — сестры Полина и Ксения Кутеповы. Новая идея Пушкаревой.. Уже Ждановой. Театрально-интеллигентная коллекция. Александр не верил. Но Милко в восторге, зрители в восторге, пресс-конференции вызывают ажиотаж. Александр морщится. Столько лет он уже наблюдает за этими идиллистическими картинами: Катя и Жданов вместе работают, Катя и Жданов вместе дают интервью, Катя и Жданов совместно руководят компанией, Катя и Жданов вместе ходят на приёмы, выставки, премьеры, Катя и Жданов просто везде. Он бесится, но теперь знает почему.       Полгода назад любимая Кирюша запихнула его к психотерапевту. Несколько месяцев это не давало никаких плодов, потом он сдался, перестал язвить и впервые честно говорил на сеансе. И впервые с тех пор, как после смерти родителей в первый вечер выпил и позволил себе несколько тихих слез с сигаретой, расплакался. Причем на приёме расплакался позорно и долго, некрасиво. Всхлипывая и шмыгая носом. Теперь он знает, что такое подавленная агрессия, синдром отличника и самозванца, не прожитое горе, невроз и эмоциональное выгорание. А еще теперь он знает, что все его нападки на тогда ещё Пушкареву, являлись способом выразить противоречивую симпатию. И, кажется, сегодня он решил, что пора бы уже хоть что-то делать с их затянувшейся холодной войной.       Воропаев отхлебнул воды, опять пожалев, что с его таблетками для сна нельзя принимать алкоголь, а потом твердо направился в сторону идеальной парочки и их очаровательных друзей. Когда он приблизился, все немного неловко стихли и поздоровалась.       — Андрей, Екатерина, поздравляю, коллекция расходится прекрасно. Дамы, — улыбнулся он сёстрам Кутеповым и Юлиане, последняя ответила на улыбку кисло. Милко с Малиновским недовольно переглянулись.       — Спасибо за поздравления, Александр Юрьевич, — нейтрально ответила Катерина, внимательно его разглядывая.       — Я хотел бы на пару минут украсть нашу звёздную пару, их график так плотно составлен, что поймать их выдаётся только на общих мероприятиях, — безукоризненно вежливо продолжил Александр, стараясь держать природную язвительность под контролем.       Катя и Андрей недоверчиво переглянулись, но не возразили. Воропаев отправился в сторону отделенных ширмами зон. Расположившись там за столиком и дождавшись своих визави, Александр прочистил горло, сложил руки в замок и, стараясь держать бесстрастную маску, начал говорить.       — Андрей, Екатерина, вы, должно быть удивлены моей просьбой поговорить. Но... Я прошу вас обоих не ждать подвоха. Я предлагаю зарыть топор войны. Я давно не досаждал вам и впредь не собираюсь этого делать. Это все.       Андрей завис, недоверчиво осматривая Воропаева. Катерина улыбнулась.       Александр проснулся.       Мерзко трещал будильник, за окном собирались тучи. В голове была какая-то каша. «Что за бредовый сон!» Александр пытался убедись себя, что все это выверты его сознания, после дня, а потом еще и ночи, наполненных самыми разнообразными эмоциями. Но там, во сне, он ощущал себя таким заскорузлым, тяжёлым, полным сожалений. А еще тотально одиноким. Как он мог до такого дойти? Что случилось? Этот сон ощущался так, будто он один на всем свете, стоит в тени и наблюдает за теми, у кого есть жизнь, и она бьет ключом. Пугающе реально. Он в ужасе начал вспоминать, когда в последний раз общался с сёстрами. И облегченно заворочался на подушке. « Вчера. Вчера я видел Киру в компании, а Крис вправила мне мозги по поводу Кати по телефону. Все хорошо».       Его начало потихоньку отпускать. Сон подернулся плёнкой, но не забылся. Однако сердце отпустила ледяная рука, стало легче дышать. Там, в этом мире сна, жить было очень неприятно. Александр это хорошо запомнил.       Тем временем утро продолжалось. Он выключил будильник, сполз с кровати и пошлепал босыми ногами на кухню — кофе сам себя не сварит.       Через полчаса он, с мокрыми после душа волосами, набирал номер Киры, надеясь, что та уже пришла в норму.       — Дорогая моя, доброе утро! — жизнерадостно приветствовал Воропаев.       — Саша, — услышал он хриплый, измученный, ответ, — ты отвратительно бодрый.       — Это все кофе и контрастный душ, — пожал плечами.       — О, попрошу у Вики кофе, — простонала трубка, — мы вчера перебрали. Ты меня разбудил.       — Вас забросить в компанию?       — Кто ты и куда дел моего брата, даже не ехидничаешь, что я проспала.       — Ты не упрекнешь меня в том, что я плохо забочусь о своей сестре. — заворчал Александр.       — Не упрекну, — судя по звукам, Кира потянулась и страдальчески застонала, — но в компанию поеду с Викой, она на машине. Мы опоздаем, нужно прийти в себя.       — Я понял, Кирюша, попрошу своего водителя привезти вам продукты на завтрак и аспирин. Володя заедет через сорок минут.       — Сашенька, ты самый лучший, — мурлыкнула Кира, — увидимся на работе. Она положила трубку.       Дав указания Володе, Александр задумался. «Нужно заехать за Катей... А может быть, что-то ей подарить?» он чувствовал какое-то несвойственное ранее вдохновение.

***

      Катя и Коля вышли из подъезда и их взгляд наткнулся на чёрный внедорожник Александра. Сам он стоял рядом с машиной и широко улыбался. Катя просияла в ответ.       — Ой, какие яркие, — закатил глаза Коля, — я сейчас ослепну.       Катя ткнула ему локтем под ребро и отправилась к Саше. «Обнять его? Это уже нормально на этапе наших отношений? И чего так волноваться!?» Тем не менее, Воропаев был все ближе, и, кажется, совсем не сомневался. Он раскинул свои руки навстречу, и Катя расслабившись юркнула в объятия.       — Давно не виделись, — произнесла она куда-то в лацкан его пальто, вдыхая запах.       — Доброе утро, Катерина.       — Эмм.. Здравствуйте, Александр Юрьевич, — неловко мялся рядом Николай, смотря чуть в сторону.       Кате пришлось отступить, чтобы дальше не смущать друга. Повисла неловкая пауза. Они коротко переглядывались некоторое время и совсем не двигались с места. Каждый замешкался и не понимал, что делать. Первой засмеялась Катя, оценив ситуацию со стороны, потом Александр, и, спустя пару мгновений, смущенный Коля.       Отсмеявшись, компания забралась в машину и выдвинулась в сторону работы. Катя, как обычно, сидела на переднем сидении. Сейчас она перебирала бумаги, которые захватила из дома: оптимизация обновления производственных площадей. Конкретный план, который она, несмотря на всю занятость, доработала. А сегодня взяла его с собой, чтобы представить Андрею и Малиновскому. На заднем сидении дремал Николай.        Александр посматривал на Катю редко, лукаво и довольно. «Что-то задумал и теперь очень собой доволен, » — отметила Катя, почти не отвлекаясь от бумаг.       К компании они приехали поразительно быстро, миновав все пробки. Припарковавшись на наземной парковке, Александр потянулся за своим портфелем.       — Не спешите уходить, Екатерина Валерьевна. Я вам кое-что приготовил. — Говорил Воропаев, открывая портфель и доставая оттуда сверток в крафтовой бумаге. Он был примерно размера А4, плоский, как книга. Он протянул подарок Кате в руки.       — Это безделица. Чтобы вас порадовать.       Она взяла в руки сверток, догадываясь, что там найдет. В другой жизни Александр довольно часто на праздники дарил ей альбомы изобразительного искусства на разные темы: художников, эпохи, исследования. «Интересно, почему именно их?» — задумалась она, аккуратно вскрывается упаковку и ахнув, когда увидела обложку. Врубель. Коллекционный альбом, с эскизами, письмами, картинами. Очень красивый. Он дарил ей такой на день рождения года полтора назад. Катины глаза загорелись. Она бережно раскрыла первую страницу и наткнулась на два билета: открытие обновлённой экспозиции Врубеля в Третьяковке.       — Книга, собственно, из моей коллекции. Решил, что ты оценишь её больше, чем я сам. Тогда в ресторане ты говорила о творчестве Врубеля и его судьбе так самозабвенно, что я не мог оставить альбом у себя. А билеты, чтобы посмотреть на все вживую. Третьяковка обещает выставить множество работ из запасников. — Наблюдая за её реакцией, говорил Александр.       А Катя реагировала бурно, активно и очень трогательно. Ведь по-настоящему она влюбилась в творчество Врубеля как раз после того, как Александр подарил ей альбом в прошлой жизни. С этого альбома началась её большая любовь к этому художнику. И сейчас она слышит, что этот альбом — его личный. Все это вызывает такую сильную бурю в голове и сердце Катерины, что она просто кидается с объятиями и благодарностями прямо через сидение. Улыбается, смеется, чмокает его в щеку и отстраняется, немного растрепанная, покрасневшая, глаза сверкают.       — Это чудесный подарок, Саш. Превосходный.       Александр застывает, глядя на неё сейчас. Такую живую и эмоциональную. Вдруг видит в ней не только умную и опытную женщину, которая привлекла его острым языком и трезвым взглядом на вещи, но и эмоциональную, нежную девушку. И что-то ему подсказывает, что эта сторона Катиного характера открывается далеко не всем. Они ведь похожи. Оба тащат на себе панцирь пережитых лет, оба прячутся в строгости или саркастичности. Оба привыкли защищаться и всегда быть начеку. И именно в эту секунду он ощущает хрупкое, невесомое, нежное мгновение тотальной открытости. В груди мурлычет кот, устраиваясь поудобнее. Он все смотрит, и не может насытиться этим мгновением.       — Кхм, — кашляет Коля с заднего сидения, — может быть, нам пора?       Александр и Катерина синхронно вздрагивают.       — Да, пора на работу, — вздыхает она, любовно заворачивая подарок обратно в обёртку и убирая его к себе в портфель, вместе с бумагами, которые только чудом не разлетелись от её резкого порыва.       — Я счастлив, что смог тебе угодить, Кать, — говорит он, — хорошего рабочего дня. Расскажете потом, как все пройдет сегодня с проверкой?       — А ты не пойдешь сегодня с нами?       — Моя работа сожрет меня, если я там сегодня не появлюсь. Так что придется вам справляться самим, без моих гениальных идей. — Жмет плечами, белозубо скалясь в улыбке, Воропаев.       — О, вашими гениальными идеями сегодняшний день и так будет полон, Александр Юрьевич. Так что можете считать, что ваш дух и так будет с нами. — смеется Катя.       Коля снова кашляет с заднего сидения и они окончательно прощаются.       — Ндааа, Пушкарева, — тянет Николай, смотря в след уезжающей машине Воропаева, — у тебя тут прямо бурно развивающийся роман! Прогулки по ночной Москве, книга, приглашение в музей...       — Ты чем-то недоволен?       — Я скорее удивлен. — Говорит он, разворачиваясь к зданию ZIMALETTO, — я ведь все еще вижу сны о том, что происходило с нами в другом времени. И это странно. Тут Воропаев будто другой человек. Гораздо приятнее, нужно сказать.       Они неспешно шагают в сторону проходной. День, на удивление, ясный и погожий. Редкие лужи высыхают, листва мирно шуршит от несильного ветра.       — Мне кажется, Коль, что он там был сильнее озлоблен. Во многом из-за Жданова и компании. Он и правда сложный человек. Но хороший. Точно хороший. — Улыбаясь куда-то в пустоту, отвечает Катя.       — Тебе виднее, конечно.       В паре метров от входа в здание друзья натыкаются взглядами на активно споривших Жданова и Малиновского. Они яростно что-то обсуждали, размахивая руками и повышая голос. До Кати доносились обрывки разговора, но не полностью. «Опять что-то про меня», — стонет она мысленно, услышав фамилию Пушкарева. Тут Роман берет Андрея за ворот пальто, прижимает к стене и что-то яростно рычит в лицо. Затем резко отпускает и пулей уносится в стеклянную дверь. Андрей довольно громко чертыхается, поправляет пальто и спешит следом.       — Нервно, — резюмирует Николай.       — И не вовремя, — вздыхает Катя, — пойдем. Нам ещё с ними работать.       Они нервно хихикают и продолжают свой путь.