Искренности

      Утро среды в ZIMALETTO началось с отвратительной погоды, к чему, кажется, уже начали привыкать. Осень и так слишком долго радовала солнцем и хорошей погодой. Небо за панорамными окнами затянулось плотной пеленой туч, обещая нескончаемый дождь, а вместе с ним — и такую же свинцовую атмосферу в офисе. С первых минут стало ясно: ничего хорошего этот день не сулит. Весь женсовет уже с порога почувствовал эту странную нервозность. Татьяна подливала себе третий кофе, а Ольга Вячеславовна нервно поправляла очки, пытаясь сосредоточиться на эскизах, они обе сидели за баром и наблюдали за хмуро появляющимся начальством. Шура подошла к ним, обнимая стопку документов,  взгляд её был рассеян.       Первыми из череды странностей, в самом начале рабочего дня, появились Коля Зорькин, наш финансовый консультант, и… Вика. Они пришли вовремя, но их появление уже само по себе было необычным. Коля выглядел помятым и уставшим, как будто совсем не спал, но Вика, которая обычно держится особняком и редко кого замечает, сегодня, словно светилась изнутри, а на Колю смотрела с какой-то новой, непривычной нежностью. Что их, интересно, связывает?       Затем разразился первый скандал на ресепшене. Маша, наша милая Маша, как обычно, опоздала на пару минут. И тут же на неё налетел Андрей Жданов.       — Маша, который час?! — его голос прозвучал резко, на несколько тонов выше обычного, отзываясь эхом в просторном холле. — Это не проходной двор, а серьёзная компания!       Бедная Маша сжалась, краснея до корней волос, едва успев пробормотать извинения.       В этот самый момент из лифта вышел Роман Малиновский. Он на секунду замер, застигнутый врасплох вспышкой гнева Андрея. Жданов, резко повернувшись, чтобы пройти дальше, столкнулся с ним лицом к лицу. Андрей даже не поздоровался, лишь бросил на Романа тяжелый, полный невысказанного гнева взгляд и пошел прочь. Роман, в свою очередь, бросил ему вслед взгляд, полный какой-то странной смеси обиды и растерянности, и тут же отвернулся, демонстративно уставившись в потолок. В воздухе так и повисло это невысказанное "что-то", заставив Машу и Светлану, принесшую на ресепшен какие-то бумаги, переглянуться.       Затем появилась Кира. От неё, как ни старайся замаскировать, снова доносился едва уловимый, но такой характерный запах — смесь дорогого парфюма и... алкоголя. Она, ни с кем не здороваясь, целенаправленно направилась в свой отдел, к личному кабинету, где её уже ждала Амура с ворохом утренних отчетов. Кира даже не взглянула на неё, лишь кивнула и поспешно скрылась за дверью.       Ярослав Ветров, кажется, окончательно сошел с ума. Он метался по офису, как загнанный зверь, дерганный и нервный. В какой-то момент он сорвался и накричал на Светлану, которая всего лишь пыталась уточнить у него детали по какой-то накладной.       — Светлана, вы что, не понимаете с первого раза?! — его голос звенел от напряжения, разлетаясь по всему финансовому отделу. Девушка, сжавшись, молча отступила, а Ветров, тяжело дыша, снова принялся озираться по сторонам, словно ожидая нападения.       И вот, когда казалось, что хуже уже быть не может, в офис вошли Катя и Александр Воропаев. Они опоздали, но не так, как Маша, и на них Андрей почему-то не накричал. Они шли вместе, под руку, словно только что сбежали с романтического свидания. Воропаев, обычно державшийся строго и даже высокомерно, сегодня выглядел на удивление спокойным, даже слегка расслабленным. Катя, несмотря на усталость, казалась какой-то светящейся, словно окрыленной. Их появление, их откровенная близость, вызвали настоящий переполох среди всех девчонок женсовета, они начали активно переговариваться, пытаясь поскорее разнести эту ошеломляющую новость по всему офису. Девочки гудели, обсуждая странное поведение начальства: Что же происходит? И почему об этом не знаем даже мы, которым по должности положено знать всё? ***       Около одиннадцати утра, когда гнетущее ожидание в коридорах ZIMALETTO стало почти осязаемым, тишина в холле взорвалась звуком тяжелых шагов. Женсовет, рассредоточенный по своим рабочим местам, словно по команде замер.       Маша на ресепшене первой увидела их, выходящими из лифта: четверо мужчин в строгих темных костюмах и трое оперативников в форме. Они вошли уверенно, по-хозяйски. Тот, что шел впереди — высокий, с холодным взглядом — подошел к стойке и коротко предъявил удостоверение. Маша, до этого испуганно сжимавшая край стола, услышала лишь отрывистое: «Органы внутренних дел. Проводите нас к президенту компании».       Весть о незваных гостях разлетелась по офису быстрее, чем они успели дойти до приемной президента. Татьяна и Шура выглядывали из-за дверей, провожая взглядом хмурую процессию. Когда распахнулась дверь в приемную, навстречу им уже вышел Андрей Жданов, с пухлой папкой в руках. Со стороны казалось, что он ждал этого момента: лицо президента было каменным, никакой тени удивления.       — Меня зовут Андрей Жданов, президент компании,— коротко бросил Андрей, прерывая попытку Маши что-то объяснить.       Женсовет затаил дыхание. Вместо того чтобы пройти в свой кабинет для долгих переговоров, Жданов резко развернулся и сам повел людей в форме вглубь коридора — прямиком к финансовому отделу.       То, что произошло дальше, Светлана позже пересказывала подругам дрожащим голосом. Двери в кабинет Ярослава распахнулись без стука. Оперативники вошли молча и быстро, окружив стол Ветрова. Сам Ярослав, еще минуту назад кричавший на кого-то по телефону, вдруг обмяк, став похожим на проколотый воздушный шарик. Его лицо приобрело землистый оттенок, а руки затряслись так сильно, что он не смог даже поправить очки.       Через десять минут всё ZIMALETTO наблюдало немыслимую картину. Ветрова — всегда такого заносчивого и важного — выводили под локоть. Он шел, спотыкаясь и пряча глаза, а следом за ним оперативники выносили целые охапки папок с документами, системный блок и запечатанные пакеты с какими-то бумагами.       Ольга Вячеславовна и Амура стояли у стены, прижавшись друг к другу. Мимо них проплывал весь «грязный бельевой шкаф» финансового директора: горы накладных, счета, отчеты.       Секретари провожали взглядом эту процессию в полной тишине. Было ясно, что за этими вынесенными коробками бумаг скрывается крах чьей-то жизни, а может, и всей компании. Когда двери лифта закрылись за Ветровым и людьми в форме, в офисе еще долго пахло ледяным, пронизывающим страхом перед неизвестностью. Обед был окончательно забыт — никто из женсовета не мог даже помыслить о еде после увиденного. Они собрались на совет. ***       В дамской комнате, которую за глаза называли «штабом» или «курилкой», яблоку негде было упасть. Воздух был наэлектризован так, что, казалось, щелкни выключателем — и всё взлетит на воздух.       — Я знала! Я чувствовала! — Амура стояла у зеркала, широко расставив руки, словно пыталась поймать невидимые флюиды. — Девочки, у меня сегодня с утра левый глаз дергался в ритме азбуки Морзе. Это был знак! Сатурн вошел в зону турбулентности, а у Ветрова аура потемнела до цвета жженой резины еще в понедельник!       — Какая аура, Амура?! — запричитала Татьяна, секретарь Урядова, размазывая тушь по щекам. — Нас всех под метлу пустят! Урядов меня первую уволит, скажет: «Танюша, вы не доглядели криминал под носом». Куда я пойду? Мне до пенсии, как до Луны пешком, а на рынке труда сейчас одни восемнадцатилетние модели!       Светлана расхаживала от раковины к двери, заламывая руки так, что суставы хрустели на весь туалет.       — Девочки, вы о пенсии, а я о завтрашнем дне! — почти вскрикнула она. — У меня развод на носу, двое детей, алименты этот мерзавец не платит! Я думала, Ярослав — опора, финансовый гений, а он... он под конвоем! Если фирму закроют, чем я детей кормить буду? Счетами?       — Да что вы ноете! — Шура, секретарь Малиновского, решительно хлопнула ладонью по подоконнику. — Надо в бой идти! Надо было им лифт заблокировать или папки эти из рук вырвать! Мы же ZIMALETTO, мы же семья! Кто они такие, чтобы нашего финдиректора, каким бы он ни был гадом, вот так за локоть выводить?       В этот момент дверь распахнулась, и Маша буквально втащила внутрь Катю. — Вот! Я её поймала! — торжествующе объявила Маша. — Катька, не молчи! Ты всё время с Воропаевым и Ждановым, ты точно знаешь, нас завтра расстреляют или просто по миру пустят?       Женсовет мгновенно окружил Катю плотным кольцом. Пять пар глаз, полных ужаса и надежды, впились в неё.       — Девочки, пожалуйста, успокойтесь, — Катя старалась говорить мягко, но внутри у неё самой всё дрожало. — Никто никого не уволит. Андрей Павлович и Александр Юрьевич контролируют ситуацию. Ветров — это отдельная история, компания продолжает работать.       — Отдельная история?! — вскинулась Татьяна. — Катя, там ОМОН бумаги коробками выносил!       — Катя, ты скажи честно, — прошептала Амура, — это проклятие? Это из-за того, что мы старый кактус из бухгалтерии выбросили?       Паника начала нарастать с новой силой: Татьяна снова зарыдала, Светлана начала бормотать что-то про неоплаченный садик. Голоса слились в один нестройный гул, грозивший перерасти в истерику.       — А НУ-КА ТИХО! — Громовой, но удивительно теплый голос Ольги Вячеславовны заставил всех подпрыгнуть.       Помощница Милко, величественная и спокойная, как египетская пирамида, вышла из кабинки. Она поправила свои безупречные очки и обвела присутствующих строгим взглядом.       — Распустили перья, как куры в ощипе, — ласково, но твердо сказала она. — Посмотрите на Катерину. Она хоть и бледная, но на ней лица нет не от страха, а от усталости. Катя нам никогда не врала. Если она говорит, что компания устоит — значит, так и будет. Мы здесь не первый год работаем и не такое видели. Ну-ка, Света, вытри нос. Таня, приведи лицо в порядок, на тебя смотреть страшно. Катенька, мы тебе верим. Иди, делай, что должна.       В туалете воцарилась минутная благостная тишина. Девочки закивали, понемногу расслабляясь под магическим влиянием Ольги Вячеславовны. Катя благодарно улыбнулась ей.       Но идиллия длилась недолго. Дверь «курилки» распахнулась так резко, что ударилась об ограничитель с пушечным звуком.       На пороге стояла Кира Юрьевна. Выглядела она ужасно: тушь чуть осыпалась, лицо было бледным с нездоровым пятнами, а в глазах полыхала такая ярость, смешанная с головной болью, что Амура инстинктивно спряталась за широкую спину Шуры.       — Это что такое?! — прошипела Кира. Голос её был низким и вибрирующим от злости. — Парламентская ассамблея? Съезд плакальщиц? В офисе проверка, работа стоит, а вы тут устроили симпозиум в уборной!       — Кира Юрьевна, мы просто... — начала было Маша.       — Вон отсюда! — рявкнула Кира, и её голос сорвался на высокой ноте. — Марш по рабочим местам! Если через три секунды я увижу здесь хоть одну физиономию — вылетите из компании раньше, чем Ветров доедет до изолятора! Уходите!       Женсовет, не издав ни звука, боком-боком просочился мимо Киры. Никто не решился даже дышать в её сторону, чувствуя, что начальница отдела продаж находится в состоянии атомного взрыва. Даже Шура притихла, а Татьяна на ходу вытирала последние слезы, боясь всхлипнуть.       Когда последняя из девушек исчезла в коридоре, Кира вошла внутрь, заперла дверь на засов и, тяжело опершись на раковину, посмотрела на свое отражение. В тишине «курилки» осталось только её прерывистое дыхание и запах горького отчаяния, которое не смогла бы разогнать даже Ольга Вячеславовна. ***       Вечер опустился на Москву тяжелым серым саваном. В здании ZIMALETTO было непривычно тихо: сотрудники разбежались по домам удивительно быстро, сразу после окончания рабочего дня. В конференц-зале горела лишь одна секция ламп, заливая массивный стол холодным светом.       Атмосфера была пропитана запахом крепкого кофе, остывшего пота и нервного напряжения. Все присутствующие были выжаты до предела.       Евгений Игоревич и Коля сидели в самом конце стола, обложившись какими-то распечатками. Между ними шел негромкий, сухой диалог.       — Если они изъяли сервер финансового отдела, нам нужно подготовить копии бэкапов из проектного, — негромко говорил Евгений Игоревич, потирая переносицу. — Следователь Гордеев просил доступ к логам.       — Я уже подготовил структуру, — так же официально отвечал Коля, чьи очки поблескивали в полумраке. — Нужно только дождаться официального запроса. — Еще Гордеев изъял коробку и данные следящего маяка, сегодня, если все пойдет по плану, нароют один, или несколько пунктов, куда вывозили товар с нашего склада. — Продолжал нейтральным тоном Евгений Игоревич, обращаясь уже ко всем.       Казалось, это сообщение не слишком затронуло присутствовавших. Александр, Катя и Андрей отрывисто кивнули. Роман, кажется, думал о своем . Кира, бледная, с лихорадочным блеском в глазах, нервно крутила в руках пустой бокал. Её взгляд постоянно соскальзывал на Катю, которая сидела рядом с Александром, подложив руки под себя.       — Катерина, вы не могли бы сидеть ровнее? — вдруг резко бросила Кира. — Этот ваш... сиротский вид просто невыносим. Мы обсуждаем будущее компании, а не панихиду по вашим старым очкам.       Катя вздрогнула, но Александр тут же накрыл её руку своей.       — Кира, прекрати, — негромко, но властно произнес он. — Катя не спала сутки, как и все мы. Она сделала для сегодняшнего задержания больше, чем кто-либо в этом зале.       — Ах, ну конечно, наша героиня, — Кира горько усмехнулась, залпом допив остатки воды. — Прости, Саша, я забыла, что теперь в этой компании всё вращается вокруг Катеньки.       — Кир, — Александр вздохнул, его голос смягчился. — Тебе нужно отдохнуть. Мы все на взводе. Катя, не обращай внимания, она просто...       — Я в порядке, Саша, — тихо ответила Катя, хотя её плечи оставались напряженными.       На другом конце стола Андрей Жданов пытался поймать взгляд Романа. Малиновский сидел, откинувшись на спинку стула и безучастно глядя в окно на огни ночного города. Он выглядел так, будто физически находился здесь, а мыслями был на другом конце света.       — Ром, — негромко позвал Андрей. — Слушай, по поводу выступления перед прессой... Я думаю, нам стоит придерживаться той линии, которую предложил Александр. Что скажешь?       Роман медленно повернул голову. Его взгляд был пустым и холодным.       — Как скажешь, Андрей Павлович. Ты президент, тебе виднее. Мне всё равно.       — Ром, ну перестань, — Андрей сделал робкую попытку улыбнуться, стараясь вернуть их привычный доверительный тон. — Мы же в одной лодке. Давай после собрания зайдем в «Лувр», выпьем?       — У меня другие планы, — отрезал Роман и снова отвернулся к окну.       Андрей осекся, почувствовав, как между ними вырастает та самая ледяная стена, которую он сам же и начал строить в машине.       В этот момент тишину зала разрезал резкий, пронзительный звук мобильного телефона. Александр вздрогнул и быстро достал аппарат из кармана. Увидев имя на экране, он мгновенно выпрямился. Его лицо стало сосредоточенным и жестким.       — Да, — коротко бросил он в трубку.       Все за столом замолчали. Даже Евгений Игоревич перестал шуршать бумагами. Александр слушал долго, его брови медленно ползли вверх, а челюсть сжималась всё сильнее. В какой-то момент он бросил быстрый, почти испуганный взгляд на Киру, а затем на Андрея.       — Когда это случилось? — спросил Александр. Его голос стал пугающе бесцветным. — Я понял. Держите меня в курсе.       Он медленно нажал кнопку отбоя и положил телефон на полированную поверхность стола. Рука Александра заметно дрожала. Он обвел присутствующих взглядом, который заставил Катю непроизвольно сжать его ладонь.       — Что там, Саша? — не выдержала Кира. — Ветров заговорил? Что он сказал?       Александр сглотнул, словно ему не хватало воздуха. Он посмотрел прямо на Андрея, и в этом взгляде смешались ярость, недоумение и осознание какой-то новой, еще более страшной опасности.       — Ветров больше ничего не скажет, — произнес Александр, и его голос эхом разнесся по пустому конференц-залу. — Ветров мертв.