Искренности

      Тишина в конференц-зале стала почти физически ощутимой, тяжелой и липкой. Казалось, даже воздух застыл, пропитанный новостью, которая только что прозвучала. Александр всё еще сжимал телефон в руке, его взгляд был устремлен в пустоту перед собой.       — Как... мертв? — первым нарушил молчание Андрей. Его голос сорвался, став непривычно тонким. — Саша, этого не может быть. Он же был под охраной. В изоляторе!       Александр медленно поднял голову. Его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах горел опасный, лихорадочный огонь.       — Сердечный приступ. Официальная версия, в которую никто не верит, — Александр горько усмехнулся, и этот звук полоснул по нервам присутствующих. — Но следователь Гордеев успел передать мне то, что Ветров нашептал в последние минуты. Он знал, что за ним придут. Он не успел назвать имени, но он говорил о своем покровителе, как о «Шефе». Он сказал еще кое-что…       Кира, сидевшая до этого неподвижно, подалась вперед. Её пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки. — Что он сказал, Саша? Говори! — почти выкрикнула она.       Александр обвел взглядом присутствующих. Он задержался на Андрее, и в этом взгляде промелькнуло нечто пугающее — смесь старой привязанности и нового, ледяного подозрения.       — Он сказал, что этот «Шеф»... он один из ваших, Андрей, — Саша выделил последние слова, глядя прямо на Жданова. — Он сказал, что этот человек — частый гость в доме твоих родителей. И самое страшное... — голос Александра дрогнул, и он на мгновение замолчал, чтобы сглотнуть ком в горле. — Ветров признался, что авария, в которой погибли наши родители... это не был несчастный случай. «Шеф» всё подстроил.       Кира издала звук, похожий на подавленный, захлебывающийся всхлип, и рухнула обратно в кресло. Весь её стоицизм, вся напускная жесткость, которую она так тщательно выстраивала последние дни, рухнули в одно мгновение. Она закрыла лицо руками, и из-под пальцев хлынули слезы. Это не была тихая истерика — это был плач человека, у которого только что заживо вскрыли старую, едва затянувшуюся рану, обнаружив под ней гниль.       — О боже... — прошептала Катя, непроизвольно прижав ладонь к груди. Коля рядом с ней лишь крепче сжал челюсти.       Александр мгновенно оказался рядом с сестрой. Он обнял её за плечи, прижимая к себе, позволяя ей рыдать в свое плечо. С другой стороны к ней тут же подошел Андрей. На его лице читался неподдельный ужас и глубочайшее сочувствие. Он положил руку на плечо Киры, пытаясь передать ей хоть каплю поддержки, и посмотрел на Александра глазами, полными боли.       — Саша... — голос Андрея дрожал. — Мне... мне так жаль. Если это правда... если в окружении моего отца действительно скрывается такой человек... Я клянусь, я сделаю всё, чтобы его найти. Я не знал. Мы не знали.       Александр ничего не ответил, лишь крепче прижал к себе вздрагивающую от рыданий сестру. В его глазах отразилась тяжелая борьба: он хотел верить Андрею, своему другу детства, но слова Ветрова о «друге дома Ждановых» уже пустили ядовитые корни в его душе.       Напряжение в зале стало невыносимым. Роман, всё это время хранивший мрачное молчание, первым поднялся с места.       — Думаю, на сегодня хватит, — глухо произнес он. — Нам всем нужно... переварить это.       Роме очень хотелось сбежать от того, насколько все усложнилось, за ним потянулись остальные. Коля осторожно коснулся локтя Кати, предлагая уйти, и она, бросив последний, полный боли и сочувствия взгляд на Александра, медленно вышла вслед за ним. Евгений Игоревич лишь молча кивнул и исчез в дверях, уже обдумывая, какие юридические последствия повлечет за собой смерть ключевого свидетеля.       В зале остались только трое. Кира понемногу затихала, её плечи лишь изредка вздрагивали от судорожных вздохов. Она подняла заплаканное лицо и посмотрела на Андрея, потом на брата.       — Поверить не могу... — прошептала она. — Столько лет … и всё это время этот «Шеф» мог сидеть с нами за одним столом?       — Мы его найдем, Кира. Обещаю, — Андрей еще раз сжал её руку, но его взгляд был потерянным. Его мир тоже рушился: дом его родителей, который всегда казался крепостью чести, вдруг стал местом, где мог скрываться убийца.       — Пойдем, Кирюш, — тихо сказал Александр, помогая ей встать. — Я отвезу тебя домой. Тебе нельзя сегодня быть одной. Совсем нельзя.       Андрей проводил их до самого лифта. На парковке он долго смотрел вслед отъезжающей машине Александра. Ночной воздух был холодным, но Жданов его не чувствовал. В его голове пульсировало только одно слово: «Шеф». Кто-то, кого он знает. Кто-то, кому он доверял.       Александр вел машину по ночной Москве, крепко сжимая руль. Кира сидела рядом, отрешенно глядя в окно на проплывающие огни. Она больше не плакала, но эта тишина в салоне была страшнее любого крика. Теперь это была не просто борьба за ZIMALETTO. Это была война за кровь их родителей. И Александр понимал: тот, кто убрал Ветрова в камере, уже наблюдает за ними. ***       За закрытой дверью Катиной комнаты горел только торшер, отбрасывая длинные тени на книжные полки и заваленный бумагами стол. В квартире Пушкарёвых было тихо — родители уже давно спали, не подозревая, что их дочь только что вернулась из самого эпицентра криминальной бури.       Коля сидел на краю кровати, сняв очки и устало протирая переносицу. Катя замерла у окна, глядя на пустую ночную улицу.       — Кать, — негромко позвал Коля. — Скажи мне честно... там, откуда ты пришла... в твоём будущем... всё было так же? Ветров тоже закончил в камере с «сердечным приступом»?       Катя медленно повернулась к нему. Её лицо в тусклом свете казалось совсем бледным, а в глазах читалась растерянность.       — Нет, Коля. Совсем нет. В том варианте, который я помню, Ярослав Ветров был просто мелким интриганом и вором. Его разоблачили, Андрей его уволил со скандалом, и он просто исчез с горизонта. Никаких наркотиков, никакой тюрьмы... и уж точно никакого убийства.       Коля нахмурился, снова надевая очки.       — Значит, мы пошли по другой ветке реальности. Как только мы влезли на этот склад, всё изменилось.       — Да, — Катя села на стул напротив него. — В будущем, которое я знаю, никто не искал ничего на складах. Ветров проворачивал свои дела тише, или, возможно, «Шеф» в той версии событий не чувствовал угрозы. Мы разворошили это гнездо слишком рано и слишком грубо. Мы заставили этого человека паниковать.       — И теперь он зачищает следы, — Коля понизил голос до шепота. — Кать, если он убил Ветрова прямо в изоляторе, значит, у него есть люди везде. И эти слова про родителей Воропаевых... В твоём будущем они тоже погибли из-за «Шефа»?       — В моем будущем это всегда считалось трагической случайностью на мокрой дороге, в которой выжила одна только Кира, — Катя покачала головой. — Александр и Кира жили с этой болью, но они никогда не искали виноватых. А теперь... теперь всё иначе. Александр не успокоится. Если он узнает, кто это сделал, он его уничтожит. Или погибнет сам.       Коля задумчиво побарабанил пальцами по колену.       — Давай логически. Почему в твоём будущем «Шеф» не проявлял себя так агрессивно? Может, потому что ты не была так близка с Александром? В той версии ты была предана Андрею и ZIMALETTO. Ты не была угрозой для связей Воропаевых. А здесь... ты стала связующим звеном. Мы с тобой, Александр, Евгений Игоревич — мы стали силой, которую он не может контролировать.       — Возможно, — Катя вздохнула, чувствуя, как голова начинает раскалываться. — Может быть, в будущем Ветров просто перестал быть нужным и его «ушли» по-тихому. А здесь он стал опасным свидетелем. Теорий может быть сотни, Коль. Но главная пугает больше всего: если он «друг семьи Ждановых», то он сейчас может сочувствовать Андрею по телефону или даже завтра прийти к ним на ужин.       Они замолчали. Тишина комнаты вдруг стала казаться Кате зловещей. Каждый шорох в коридоре заставлял её вздрагивать.       — Я не могу больше, — наконец признался Коля, едва сдерживая зевоту. — Мозг просто отключается. Мы не вычислим его сегодня ночью.       — Ты прав. Нужно поспать, — согласилась Катя. — Завтра прилетает Павел Олегович. Это будет тяжелый день. Нам нужно быть в форме.       — Утро вечера мудренее, — Коля поднялся и ободряюще сжал плечо подруги. — Мы справимся, Кать. Мы уже изменили этот мир, значит, сможем его и защитить.       Когда Коля ушел, Катя еще долго лежала в темноте, глядя в потолок. Она думала об Александре, о его ледяном взгляде в конференц-зале и о том, что будущее, которое она знала наизусть, окончательно рассыпалось в прах. Теперь она шла по незнакомой, темной тропе, и где-то впереди, в тени дома Ждановых, притаился «Шеф», который уже начал убивать. ***       Жданов-старший с женой прилетели утром следующего дня. Серое московское небо словно отражало настроение Андрея, который встречал родителей в аэропорту. Павел Олегович выглядел непривычно хмурым и сосредоточенным, а Маргарита Рудольфовна, несмотря на безупречную укладку и элегантное пальто, не могла скрыть тревоги в глазах. Короткие объятия, сухие вопросы о делах — и вот они уже в пути.       Андрей помог родителям разместиться в их просторном доме. Маргарита Рудольфовна порывалась распаковать чемоданы и вызвать прислугу, но Павел Олегович пресек это одним жестом.       — Оставь, Марго. Сейчас не до этого. Андрей, поехали в офис. Я должен всё увидеть своими глазами. ***       Когда машина Андрея затормозила у входа в ZIMALETTO, к зданию как раз подкатил автомобиль Александра. Из него вышел Воропаев — в черном пальто, с лицом, которое казалось высеченным из гранита. Он бережно помог выйти Кире. Она была в темных очках, скрывающих покрасневшие глаза, и двигалась медленно, словно каждое движение причиняло ей боль.       Столкнувшись на ступенях, две семьи замерли на мгновение. Маргарита Рудольфовна, увидев Киру, охнула и тут же поспешила к ней.       — Девочка моя... — Маргарита обняла Киру, и та, не выдержав, прильнула к её плечу. — Мы всё узнали в самолете. Это ужасно. Пойдем со мной, Кирюша, тебе нужно выпить чаю и просто посидеть в тишине.       Кира, поддерживаемая Маргаритой, побрела в сторону лифтов, а мужчины остались стоять в холле. Взгляд Павла Олеговича встретился со взглядом Александра.       — Здравствуй, Саша, — тяжело произнес Жданов старший. — Прими мои соболезнования. То, что я услышал о смерти Ветрова и... о тех словах, что он успел сказать... это за гранью понимания.       — Здравствуйте, Павел Олегович, — голос Александра был ровным и пугающе холодным. — Боюсь, понимание — это именно то, что нам сейчас жизненно необходимо. И чем быстрее, тем лучше.       Андрей, чувствуя, как между ними натягивается невидимая струна, сделал приглашающий жест.       — Пройдемте в мой кабинет. Нам никто не должен мешать.       Они поднялись наверх под пристальными, испуганными взглядами женсовета. Маша на ресепшене порывалась радостно поздороваться с пришедшими, но увидев взгляды всех троих, буркнула только смущенной «Здрасьте». Проходя сквозь приемную, Александр коротко поздоровался с Катей и попросил ее дождаться его и вместе пообедать. Войдя в кабинет президента, Андрей плотно закрыл дверь и повернул замок. Павел Олегович прошел к окну, заложив руки за спину, а Александр сел в кресло для гостей, сложив пальцы в замок. Андрей остался стоять у стола.       — Итак, — Павел Олегович повернулся к ним. Его лицо в свете ламп казалось старше на десять лет. — Саша, Андрей рассказал мне о задержании и о том, что Ветров якобы упомянул «Шефа», который вхож в наш дом. Я хочу услышать каждое слово. Мы не выйдем отсюда, пока не поймем, кто из наших друзей может быть убийцей. ***       Дверь кабинета президента оставалась запертой несколько часов. Внутри слышались сухие разговоры, прерываемые  лишь скрипом перьевой ручки по бумаге. На столе перед Павлом Олеговичем, Александром и Андреем лежал лист, исписанный именами. Это был не просто список — это была карта их жизней, перечень людей, которые годами входили в их дома, сидели за их столами и знали их секреты.       Они методично перебирали старых партнеров, акционеров и близких друзей семьи, пытаясь сопоставить каждого с туманным образом «Шефа». Каждый пункт вызывал мучительную дискуссию. Павел Олегович хмурился, когда под подозрение попадали те, с кем он начинал бизнес еще в девяностые; Александр же был беспощаден, выискивая в каждом имени малейший повод для недоверия. Когда список был закончен, в нем осталось пять имен — пять человек, имевших достаточно власти, денег и близости к обеим семьям, чтобы провернуть подобное.       Когда замок, наконец, щелкнул, и мужчины вышли в коридор, они выглядели так, будто постарели на несколько лет. Тяжелая энергия этого совещания требовала немедленной разрядки.       Павел Олегович, коротко кивнув сыну и Александру, направился к кабинету, где Маргарита Рудольфовна всё это время пыталась привести Киру в чувство. Ему сейчас больше всего на свете требовалось увидеть жену — ту, кто всегда была его совестью и тихой гаванью. Увидев Маргариту, он просто подошел и молча взял её за руку, ища в этом простом жесте опору перед лицом надвигающейся бури.       Андрей, бездумно бродя по коридорам, сам того не осознавая, набрел на дверь кабинета Романа. Внутри всё еще саднила обида, смешанная с острым чувством вины. Он понимал, что в мире, где врагом может оказаться даже старый друг отца, Малиновский — единственный, чья верность не подлежит сомнению. Сделав глубокий вдох, Андрей решительно толкнул дверь. Им нужно было поговорить — без масок, без язвительных шуток и без того холода, который едва не разрушил их дружбу.       Александр же, не задерживаясь ни на секунду, почти бегом бросился к Катиному столу. Катя сосредоточенно изучала какие-то таблицы, но по тому, как она вскинула голову при его появлении, было ясно — она ждала.       — Катя, вставай. Мы уходим, — его голос был хриплым, но в нем прозвучала неожиданная нежность. — Случилось слишком много для одного утра, — Александр взял её за локоть, помогая подняться. — Мы едем обедать. Далеко отсюда. Мне нужно хотя бы на час забыть о списках, трупах и ZIMALETTO. Мне нужна ты.       Они вышли из здания вместе, оставив за спиной опечатанный кабинет Ветрова, перепуганный женсовет и тайну, которая теперь, зафиксированная на бумаге, стала еще более реальной и пугающей. Пятница медленно переваливала за полдень, но никто в компании еще не знал, что этот обед станет последним моментом спокойствия перед тем, как «Шеф» нанесет свой следующий удар.