Забытое имя.

Flashback

Антону всего восемь, когда в лицо прилетает первая пощечина. В тот момент его глаза, только начавшие обретать теплоту, снова тускнеют. Тот удар стал следствием непонимания математики: Андрей пытался втолковать ему решение своим неординарным, жестким способом. — Я не понимаю, прости. Повтори, пожалуйста, как ты это сделал? — прошептал Антон, глядя на Андрея. Тот лишь тяжело вздохнул, будто на него взвалили непосильную ношу, и сорвался на крик: — Блять, как можно быть таким тупым? Тебя родители вообще обучали? Какого хуя ты такой оболтус, что не можешь решить элементарное?! Как тебе не стыдно позорить мою фамилию? Удар. Хлопок двери. Щека горит, первая слеза бежит по коже, обжигая её. За дверью слышны крики и ругань, а Антон, забившись в угол, тихо плачет. В тот день он осознал: его жизнь уже никогда не будет прежней. Второй эпизод случился, когда Антону было десять. Его неродная пятилетняя сестра Алиса случайно разбила любимую вазу матери. Дом был пуст, и на звук прибежал запыхавшийся Антон. — Антош, я… я разбила вазу, не специально, правда! Что мне делать? — девочку трясло от ужаса. Её никогда не били, но страх перед гневом родителей был парализующим. — Всё хорошо, ты не поранилась? Я позабочусь об этом, не переживай, Лис, — Антон крепко обхватил её маленькие ладони, проверяя, нет ли порезов. — Ты им скажешь, что это я? — её глаза, полные слез, молили о спасении. — Спокойно, я тебя не выдам. Придумаю что-нибудь. Главное, что все живы, — он обнял сестру, пытаясь унять дрожь в её теле. Пока Алиса всхлипывала в его руках, Антон судорожно представлял, что его ждет. В итоге наказание было суровым: пинок от отца, два тяжелых удара в живот, а затем — долгие часы в запертой комнате, где он корчился от боли, приглушенно мыча, чтобы не пугать сестру. Третий удар пришелся на тринадцатилетие. В этом возрасте Антон старался стать для «родителей» невидимкой: не выходил из комнаты, когда они были дома, и выбирался на улицу, только когда был уверен в их отсутствии. Но в тот раз удача отвернулась от него. Он стоял у входной двери, пытаясь бесшумно обуться. — Куда это ты собрался? Мы тебя отпускали, выродок? — голос Андрея ударил по нервам хлеще пощечины. — Я… я в магазин, за молоком. У нас закончилось, — пролепетал Антон, понимая: сейчас будет плохо. — Твоя ложь написана на лице. Научись скрывать эмоции! Небось, линяешь, вместо того чтобы помочь семье? — Андрей схватил его за шкирку и с силой впечатал в стену. — Что, уже не такой смелый? Не смей реветь, как баба! Будь мужиком. Идиот в моей семье мне не нужен. За этим последовал удар по ногам и сокрушительный — прямо в нос. — Не хочу тебя видеть. Скоро вышвырну отсюда. Мне плевать, где ты будешь жить, но пока учись — я не позволю тебе позорить меня в свете. Ариведерчи, бесполезное ничтожество. Андрей ушел, оставив мальчика в прихожей с разбитым носом и синяками по всему телу. Восьмилетняя Алиса наблюдала за этим из своей комнаты. Били его регулярно — примерно каждые две недели, повод не имел значения. Эти случаи были лишь «тренировкой», и Антон даже представить не мог, что ждет его дальше. В пятнадцать лет Андрей всё же выставил его. Оплатил общагу — лишь бы не видеть «бесполезное ничтожество». Прощаясь, Антон обнял плачущую Алису. Она уже понимала, что оставаться здесь для него было пыткой. — Не плачь, Лис. Мы будем видеться, я обещаю, — он поцеловал её в нос и ушел. Андрей, будучи крупным бизнесменом, видел в Антоне потенциального преемника, поэтому на этом его мучения не заканчивались: впереди были годы изнурительной учебы и этикета.

Настоящее время.

Антон вернулся в общагу, вымотанный и голодный. Холодильник был пуст: лишь молоко да одинокое яйцо. Пока он жарил глазунью, включил телевизор. Новости прервали экстренным выпуском: ограбление банка, заложники. До банка было далеко, но Антон не раздумывал. Он принял свой «облик» — магическую форму, дарующую невероятную скорость. Его тело окутали черные молнии с темно-бордовыми вспышками, а вокруг начал клубиться плотный темный туман. Используя «сдвиг», он прошел сквозь стену прямо в здание. Слышны выстрелы. Антон врывается в центр событий. Рефлексы работают на пределе: он останавливает пулю, летящую в него, и в два счета разоружает одного из террористов, связывая его невесть откуда взявшейся веревкой. Но в момент, когда он собирался вывести заложников, случилось непредвиденное. Молнии исчезли. Туман рассеялся. Скорость исчезла так же внезапно, как и появилась. «Да какого черта?!» — пронеслось в голове. Его радужка пожелтела, волосы почернели, и он остался один на один с преступниками, полагаясь только на свою обычную человеческую силу. Он набросился на одного, вырубил его коротким ударом. Но второй террорист оказался хитрее — он выхватил нож. Антон, ослепленный азартом боя, не заметил опасности и пропустил удар. Острая боль пронзила грудь. Красное пятно стремительно расползалось по одежде. Послышались сирены полиции. Антон, собрав последние силы, бросился наутек. Он дотянул до ближайшей аптеки, но способности не возвращались. Облик окончательно сошел, обнажая его настоящую личность. Кровь текла, перед глазами плыло, а телефон остался дома. Антон обессиленно опустился на бордюр, прижимая ладонь к ране. Звездное небо кружилось над головой, пятна перед глазами становились всё темнее, пока мир окончательно не погрузился в пустоту.