Забытое имя.

От лица Арсения

Пустой коридор, открытые для проветривания окна и приглушенные голоса учителей, старательно пытающихся донести хоть что-то до голов своих учеников. Арсений вышел из комнаты отдыха и направился к кабинету Павла Алексеевича. Воля попросил его посидеть в кабинете до конца урока, но причину не уточнил. Арсений тяжело шагал по коридору. Зайдя в класс, он сразу ощутил, как внимание одиннадцатиклассников сфокусировалось на нем. Попов улыбнулся, скользя взглядом по лицам ребят, и вдруг заметил светлую макушку Антона. Тот даже не поднял головы. Оставшееся время Арсений провел на учительском месте. Его заваливали вопросами, но Антон оставался единственным, кто не проявлял к нему никакого интереса. Попов всматривался в него: парень что-то сосредоточенно писал или рисовал. Старшему стало до жути любопытно, но прерывать ученика он не стал. Арсений уже дважды замечал странную метаморфозу: в компании друзей Антон светился, улыбался и был расслаблен, но стоило ему остаться одному — и эта маска исчезала, будто свет гасили выключателем. Тело напрягалось, взгляд тускнел, лицо становилось непроницаемым. Арсений списывал это на усталость. Видео закончилось вместе со звонком. Послышался шум отодвигаемых стульев, благодарности учителю и нестройное «до свидания». Арсений улыбался всем, кивая в ответ. В пустеющем классе он заметил Антона — тот до сих пор не встал с места. Попов подошел осторожно, боясь спугнуть. Юноша хмурился, глядя на что-то в блокноте, а заметив учителя, поспешно закрыл его. Сердце Арсения пропустило удар. Не понимая, что делает, он совершил глупость — аккуратно, почти играючи, забрал блокнот из рук парня. — Эм, вам говорили, что чужое брать нельзя? — Антон поднял на него свои невероятные лесные глаза. В этот момент Арсений понял: он сделает всё, чтобы этот взгляд стал приветливее. — А тебе не говорили, что на уроках нужно слушать учителя? — Арсений нагловато ухмыльнулся, но, заметив пустой, отрешенный взгляд парня, внутри что-то екнуло. Он не хотел лезть в его тайны, просто хотел задержать его подольше. Когда Арсений очнулся от своих мыслей, Антон уже стоял у двери. Учитель замялся, чувствуя себя немой рыбой. — И… что? Ты даже не заберешь его? — он поднял блокнот на автопилоте, но в ответ получил лишь безразличие. Антон ушел, оставив его в пустом классе с осознанием странной пустоты в душе. Арсений бережно провел пальцами по обложке и убрал блокнот в ящик стола. «Полюбому вернется за ним», — подумал он. Вечер прошел в привычной рутине. Вернувшись домой под холодным дождем, Арсений созвонился с Пашей, который интриговал предстоящим светским раутом, а затем зарылся в стопку контрольных работ. К трем часам ночи, когда последняя тетрадь была проверена, в квартире стало невыносимо душно. Арсений вышел на улицу, решив проветрить голову. Ночная прогулка успокаивала. Он дошел до круглосуточного магазина, перекусил булочкой и, наслаждаясь тишиной, побрел обратно. Но спокойствие оказалось иллюзией. Визг сигнализации, глухой грохот. В тени за припаркованной машиной он увидел лежащего человека. — А ты стал быстрее, — раздался чей-то расслабленный смех из темноты. — Но не достаточно быстрым, чтобы предвидеть развитие событий. Неизвестный занес руку для удара над лежащим парнем. — Отойди! — крикнул Арсений, не раздумывая. Задира мгновенно скрылся в темноте. Подойдя ближе, Арсений ахнул. На асфальте лежал Антон. Весь в крови, с разбитым лицом. — Не знал, что вы любитель не спать по ночам, Арсений Сергеевич, — прохрипел Антон, пытаясь встать. — Шастун?! — голос Попова дрогнул. Он бережно подхватил парня под руку, чувствуя, как тот тяжело опирается на него. — Ни слова больше. Скорую или нет — решу сам, но ты идешь ко мне.

От лица Антона

«Блядь! Почему именно он?!» — Антон лихорадочно соображал, как скрыть истинные причины своих травм. Тот парень был приспешником Данила, и у него явно были счеты с Антоном. Шастун решил не использовать магию: при Арсении это было слишком рискованно. Лифт, 12-й этаж, уютная квартира Попова. Пока Арсений метался по кухне в поисках аптечки, Антон отмывал кровь в ванной, рассматривая в зеркале свое разбитое отражение. — Мда, пиздец, — донеслось из гостиной. Арсений сидел с ватой и перекисью, закрыв лицо руками. — Кхм… — неловко прервал тишину Антон. — Вы… не парьтесь, я сам могу. Лучше мне уйти. — Сядь, — Арсений не терпел возражений. — Я тебя не отпускал. Антон послушно опустился на диван. Обработка ран была пыткой: спина ныла, губа распухла, но самым унизительным было то, что он вынужден лгать учителю. Когда Арсений, смеясь, клеил пластыри с машинками на его колени, Антон на секунду позволил себе улыбнуться, но тут же осекся, вспомнив шрамы на ногах — следы «воспитания» отца. — Спасибо, что помогли, — он попытался встать. — Мне пора. — Не думаю, что тебе стоит ходить так поздно, — Арсений положил руку ему на плечо. — Оставайся у меня. Завтра отпрошу тебя в школе. Антон хотел отказаться, но внутри все дрожало от усталости. — Тогда… я был бы рад. Спасибо. Арсений ушел в спальню, оставив его одного. Антон переоделся в предложенные вещи, лег на диван и закрыл глаза. Спина болела, но здесь, в чужой тихой квартире, впервые за долгое время он почувствовал странное, почти забытое спокойствие. «Все еще не больно», — прошептал он сам себе, прежде чем провалиться в глубокий, лишенный кошмаров сон.