Черный терновник

- Я на своей, - отказался Сэм от предложения Тома подвезти их троих до клуба и кивком головы указал куда-то в сторону. Туда, где, вероятно, была припаркована его машина. Крис тоже был, что называется, на колесах, но свой автомобиль предпочел оставить на стоянке для участников соревнований и персонала. И пусть потом придётся возвращаться за машиной на такси — а счетчик от Лондона до Суррея накрутит столько, что и не вышепчешь, - но возможность уединиться с Хиддлстоном в уютном салоне его машины Хемсворт упускать был не намерен. Мысль о том, чтобы поехать в «Черный терновник» с Хатсоном, даже не пришла ему в голову. И уже закрывая за собой дверь, Крис подумал, что он бы на месте Сэма, может быть, и был бы задет тем, что его любовник предпочел сесть в машину к другому. Но оказавшись в приятной близости к Тому, райдер решил, что Сэм Хатсон — не капризная барышня, и вряд ли станет придавать значение такой ерунде, как кто на какой машине поехал. Да и вообще — не смущал же все это время Сэма тот факт, что Крис, как по команде… Хотя почему как? Именно что по команде Крис и бегал трахаться к Тому Хиддлстону. Как-то все… Запуталось. И только он, Крис, виноват в этой самой путанице. Давно пора было расставить все точки, так сказать. Хемсворт обругал бы себя за малодушие и нерешительность, если бы в эту самую минуту не не был так беззастенчиво, так умопомрачительно и так всепоглощающе счастлив. Пусть он не стал лидером сезона, пусть. Будут еще гонки. И будут еще победы. Но Крис видел глаза Тома, когда тот поздравлял его со вторым местом. Хемсворт видел — в серых глазах, таких родных, таких… Любимых? Крис опасался громких слов. Не любил произносить их зазря. Что он испытывал к Тому? Можно ли было то чувство, что с некоторых пор угнездилось у него под сердцем, назвать любовью? Можно ли вообще желание принадлежать кому-то безраздельно назвать любовью? Наверное. Скорее всего. Должно быть, только это и есть любовь. В серых глазах Тома сквозила гордость. За него, за Криса — гордость. И еще нежность — самую капельку, но все же Том смотрел на него с нежностью, и за один этот взгляд Хемсворт готов был еще десяток раз проехаться по сложной, опасной трассе, что пролегала вдоль Суррейских холмов. Наверное, это тоже было любовью. Когда ты ради нежности в глазах другого готов костьми лечь на Суррейских холмах. Сэм поймет. Не станет злиться. И обиду за пазухой прятать тоже не станет. Сэм отличный мужик. Понимающий. Умный. Возможно, они и впрямь смогут с ним стать друзьями. Настоящими друзьями. Без подтекста. - Ты не сказал ему? - вопрос Тома застал Хемсворта врасплох. То есть… Вот так всегда с Хиддлстоном! Он как будто знает, о чем в данный момент думает Крис. Знает, но молчит. А потом как спросит вот так, вдруг. А ты сиди и думай — то ли он мысли твои читает, то ли просто так совпало. Крис не любил совпадений. Предпочитал думать, что у них с Томом мысли сходятся. А раз мысли сходятся — то и все остальное сойдется. Жизнь — сойдется. Наверное. - Сэм все еще думает, что вы с ним пара? - уточнил свой вопрос Том. Крис пригляделся к Хиддлстону повнимательнее. Что-то изменилось. С того момента, как они оказались отрезанными ото всего мира в уютном пространстве его автомобиля. Больше не было теплой нежности во взгляде Тома. Сейчас он смотрел так… Без осуждения, да и, пожалуй, без ревности. Было в этом взгляде какое-то болезненное ожидание. Тяжелый это был взгляд. Колючий, словно терновник. «Мы с Сэмом никогда не были парой», - безмолвно ответил Крис. Он не понимал, почему это Том не осознает таких простых вещей? Они и с Томом парой не были — вот в чем все дело. Не потому ли сейчас Крис так боится уколоться, пораниться об острый, словно шипы, взгляд. - А впрочем… Не отвечай! - так и не дождавшись от Криса ответа, сказал Хиддлстон. Сказал и поежился, словно ему было зябко. А может и правда замерз? - подумал Хемсворт. Вон пальто неправдышное. В таком пальтишке только на машине и передвигаться, а не наблюдать за гонкой, сидя на открытых трибунах на пронизывающем ноябрьском ветру. - Холодно? - поинтересовался Крис. - Иди ко мне! И, стащив с себя куртку, укрыл их с Томом обоих. Вернее, попытался укрыть. То есть… Сначала укрыл и даже носом в шею уткнулся — кожа у Тома была прохладной и пахла так замечательно! Горьковатый запах его парфюма действовал на Хемсворта, как хороший афродизиак. - Тоооом! - вырвалось у Криса. Звук любимого имени — утробный, грудной — был похож на довольное урчание большой сытой кошки. Хиддлстон - безотчетн, на инстинктах - вплел пальцы в светлые волосы Криса, погладил, словно и впрямь кота приласкал. Но вдруг одернул руку. И сам дернулся, повел плечами, стряхивая с себя и куртку, и Криса. «Ну и сиди! Мерзни!» - подумал Хемсворт. Вот дурень-то! Его приласкать хочешь, а он колючки выставляет. Сам же через те колючки весь поцарапанный. Они приехали довольно быстро. Неожиданно быстро — и в пробке нигде не встали. Крис даже успел пожалеть. Даже после того, как Том отказался от Крисовых ухаживаний, сидеть с ним в автомобиле было… Да просто было хорошо! Вдруг расхотелось идти в «Терновник». В толпу. Туда, где все знают его как покорного саба надменного и властного владельца клуба. В отличие от Криса, Сэм, похоже, пребывал в отличном расположении духа. Никакого стеснения или смущения Хатсон, здороваясь со старыми знакомыми, что встретились им в клубе, не испытывал. И предлагая первый тост за почетное второе место Криса, он, казалось, искренне радовался за друга. В тот вечер они много пили. Все трое. Обычно не позволяющий себе лишнего Том не отставал от виновника торжества, который, казалось, стремился попробовать на вкус содержимое чуть ли не каждой бутылки, что в разнообразии выстроились на полках бара. Крис пил, не чувствуя, что хмелеет. Он был весел. И чуточку зол — он предпочел бы остаться наедине с Томом и оттого раздражался, что Хиддлстон, похоже, к уединению не стремился. Несколько раз Хемсворт ловил его взгляд — в нем было все то же непонятное Крису ожидание. Как будто тот ждал от своего саба какого-то поступка. Ждал — но почему-то не осмеливался приказать. Том и на Сэма смотрел так же. Иногда задумчиво. Словно прикидывал в уме что-то. Но мгновение — и вот уже во взгляде Хиддлстона радостными, яркими пузырьками шампанского искрилось веселье. - Ну! За то, чтобы в следующем году ты, Хемси, обошел всех вообще. Сделал бы их на раз-два! Сэм, произнеся этот тост, нагло, пошло слизнул с запястья дорожку соли, после чего лихо опрокинул рюмку текилы и вцепился крепкими зубами в кусочек лайма. Крис опять поймал взгляд Тома. То, как он проследил движение языка Сэма. Поймал — и отпустил тут же. Нечего засматриваться на то, как твой дом задержал дыхание, следя за движением губ и языка своего бывшего. - Спасибо, Сэмми, дружище! - Крис сгреб Хатсона в объятия и, оторвав его от пола, пару раз качнул в воздухе и поставил на место. - Задушишь, боров! - рассмеялся Сэм и, развернувшись к Тому, улыбнулся ему. С хитрецой так улыбнулся. Кокетливо даже. «Задушу!» - вполне серьезно решил Крис, глядя, как Хиддлстон отвечает на подаренную Хатсоном улыбку. Правда, кому именно адресовал он эту угрозу, и сам, похоже, не понимал. - А знаете, парни? - Том поднял руку, подзывая за их столик официанта. И после того, как только что откупоренные бутылки заняли место пустых, продолжил: - Вы обалденно смотритесь вместе! Оба — и Крис и Сэм — уставились на Хиддлстона удивленно. - Без шуток! - заверил их Том. - Вы оба… Черт! Видели бы вы себя со стороны, ребята! Такие горячие… Серьезно! Стоит мне представить вас вместе в аквариуме, как у меня встаёт. - Тооом, - предупреждающе покачал головой Сэм. Владелец «Терновника» встретил его взгляд. Кивнул головой, отвечая на незаданный вопрос. Крис же слова не мог вымолвить. Хиддлстон, вот уже который раз не бравший к ним никого третьего, прозрачно… Да какое там прозрачно! Вполне откровенно намекал — он хочет их. Хочет их обоих. Крис скосил глаза — натянувшаяся в районе паха ткань хиддлстоновских брюк только подтверждала предположения Хемсворта. - Да ладно! - махнул рукой Том. - Можно подумать, вы оба никогда не думали о том, чтобы мы все вместе… Хемсворт не думал. Вот вообще ни разу. - Криииис! - ладонь Тома легла на шею. Жест властный. Собственнический. От того, как Том это делал, Крис обычно заводился с пол-оборота. И сейчас завелся. - Криииис! - повторил Хиддлстон, указательным пальцем обводя губы своего саба. - Хочу видеть вас обоих. И тут же, отпуская Криса, повернулся к Сэму, хватая того за воротник теплого свитера. - Что скажешь, Сэмми? - промурлыкал Том. - Как тебе моя идея? Скажи, что ты никогда не мечтал оказаться с ним — короткий кивок в сторону Криса — в аквариуме. Скажи, что никогда не думал о том, чтобы он поставил тебя на колени. А я бы смотрел. Скажи это — и соври мне, Хатсон! Хемсворт чуть было не раздавил в кулаке бокал, в котором виски оставалось на самом донышке. Он ожидал от Сэма чего угодно — что тот рассмеется Тому в лицо, сведет всё к шутке или, напротив, рассердится и если не засветит Хиддлстону промеж глаз, то огрызнется гневно. В крайнем случае — встанет и уйдет. Однако, Хатсон смотрел в глаза Тома, словно магнитом притянутый. И по тому, как Сэм задержал дыхание, как перевел взгляд на тонкие, влажные, наверняка чуть горчящие от спиртного губы доминанта, как он буквально «залип» на этих губах, Крис понял — Том угадал. - Ну что же вы? - подначивал, между тем, Хиддлстон, разрывая зрительный контакт с Сэмом и вновь обращая внимание на Хемсворта. - Нас всегда было трое — пусть и не в одной постели. Нас с самого начала было трое, так давайте не будем притворяться эдакими скромниками. К черту лицемерие! И тут-то Крис пожалел, что недостаточно пьян. Будь его мозги затуманены алкоголем, быть может, он не стал бы их напрягать такой сложной штукой, как анализ. Сейчас же райдер пытался понять — чего на самом деле хочет Хиддлстон. Разве не он был так взбешен из-за их с Сэмом связи, что со скандалом выгнал обоих? Разве не Том оказался настолько собственником, что прогнал из их спальни свою безотказную игрушку — Йена? Разве не Хиддлстон уверял его не далее как пару дней назад, что не желает больше делить Криса ни с кем другим? И вот теперь Том заявляет, что не прочь посмотреть на то, как Крис займется сексом с другим. И не просто с кем-то, кто, как и сам Хемсворт, ищет в «Терновнике» острых ощущений, добровольно примеряя на себя роль нижнего. Нет! Том желает видеть, как Крис поставит на колени Сэма. Сэма, которого он сам отпустил однажды на свободу. Или попросту избавился, променяв на новую — более интересную — игрушку. Крис бросил внимательный взгляд на Сэма. Чтобы лишний раз убедиться: свобода — это не то, что может дать тебе Томас Хиддлстон. Раз попав в терновые сети, остаешься в них навсегда. И если мастер хочет шоу… Что ж. Будет ему шоу! - Ну так как, Крис? - ладонь Тома вновь опустилась на крепкую шею Хемсворта. Но теперь в этом жесте не было чего-то властного, приказывающего. Пальцы слегка погладили кожу. И только. - Так как? Ты готов доставить мне это удовольствие? - Как будет угодно мастеру, - Крис произнес это на автомате. Безразлично даже. И если бы он повнимательнее присмотрелся бы сейчас к Тому, то заметил бы, как от напряжения мелко-мелко бьется маленькая голубая жилка на виске его доминанта. Как крепко тот сжимает челюсть, словно боится сболтнуть лишнего. И как тяжелеет его взгляд — серая хмарь вместо светлой дымки. Через некоторое время все было готово. Собственно, на то, чтобы подготовить пространство аквариума к предстоящему шоу, и вовсе усилий не понадобилось. Крис отказался брать с собой девайсы, которые могли бы понадобиться им с Сэмом. - Думаешь, мне нужны все эти финтифлюшки? - с некоторой надменностью улыбнулся он Тому. - Оставь их себе, мастер. Злое «если у тебя без них не стоит» Крис предпочел проглотить. Какой смысл тратить слова на то, чтобы пытаться вывести Тома из себя? Самое главное слово — одно единственное — Хиддлстон услышит после. Когда Крис закончит сессию. Закрыть зрительный зал и повесить снаружи табличку «приват» - это всё тоже не заняло много времени. Том, не желающий с кем-либо из посторонних делить это удовольствие — наблюдать за тем, как два его саба устроят эротическое шоу — даже официантам не разрешил заходить. Прихватив с собой бутылку скотча, он устроился за центральным столиком и приготовился наслаждаться зрелищем. Если Том и ожидал эффектного начала представления, то актеры его разочаровали. Крис вошел в аквариум, ведя Сэма за руку. Так обыденно, как если бы они заходили в его квартиру, туда где они останутся наедине, а не на сцену, где за их слиянием станут наблюдать десятки зрителей. Хиддлстон не предупредил ни Хемсворта, ни Хатсона о том, что на этот раз в зале никого не будет, кроме него самого. И теперь ему было интересно, насколько далеко смогут зайти эти двое. Ограничатся ли они одними лишь ласками? Или у Криса хватит духу взять Сэма на глазах — как он думал — тонких ценителей искусства доминирования. Крис не говорил ни слова. Да Сэму и не нужны были слова. Он принялся раздевать любовника — и в этом тоже была некоторая обыденность. Хатсон не рисовался. Не пытался устроить из этого простого процесса — избавление от одежды — некий спектакль. Если Том и рассчитывал на стриптиз, то он его не получил. Сэм просто снимал с Криса всё лишнее, всё то, что мешало ему добраться до обнаженной, жаждущей прикосновений кожи. И когда Крис остался стоять абсолютно голым — Сэм один лишь раз склонил голову — когда снимал с Хемсворта носки — Хатсон, все еще одетый полностью, все-таки изобразил нечто, отдаленно напоминающее демонстрацию. Он обошел вокруг Криса, словно случайно касаясь пальцами то рельефных кубиков пресса, то напряженных плеч; зайдя за спину, взлохматил светлые волосы, прижался сзади, проведя ладонями по животу и вниз, замер в паре сантиметров от слегка привставшего члена. Сэм словно говорил Тому — смотри, какой он! Смотри — сейчас он весь мой. И Том понимал. То, что Крис сейчас не его — понимал. И от ревности, замешанной на диком возбуждении, рвало крышу. Забыв про скотч, вообще про все на свете позабыв, Том, впившись взглядом в обнаженную фигуру Криса, глаз отвести не мог. Он смотрел, как Сэм прикасается к его сабу, к его любовнику, к его мужчине, смотрел, как член Хемсворта реагирует на эти прикосновения, и… И ничего не мог поделать. Захотел шоу — получай! В отличие от Сэма, Крис действовал решительно, даже можно сказать жестко, освобождая того от одежды. Он рывком стащил с него свитер — так резко, что Сэм чуть суставы не вывихнул, когда Крис потянул свитер через голову. Одним движением Хемсворт рванул джинсы — пуговица покатилась по полу, а молнию наверняка после придется менять — и спустил их вниз, не заботясь о том, чтобы снять полностью. Получив доступ к заднице Сэма, Крис грубо лапал её и мял, раскрывая упругие половинки, проводя пальцем между ними, не пытаясь просунуть их внутрь. Он как будто демонстрировал Хатсона зрителям — смотрите, какой зад у моего любовника! Смотрите — он весь мой. Что захочу — то с ним и сделаю! И все глядел. Глядел через плечо Сэма прямо в зал. Прямо Тому в глаза глядел, словно к нему одному обращался. Сминая сильными пальцами Сэмову задницу, так, что назавтра наверняка синяки появятся, Крис целовал Хатсона. Поцелуи эти — злые, яростные — Том как будто сам чувствовал сейчас вкус Крисовых губ. Настойчивых, требовательных. Вцепившись пальцами одной руки в короткие волосы Сэма, второй не переставая оглаживать ягодицы, Крис заставил того запрокинуть голову, и припал к шее, вылизывая кожу, покусывая слегка, оставляя метки. Том и сам не заметил, как вслед за Хатсоном тоже откинул голову, представляя, как такие же метки — бордовые, налитые — губы Криса оставят на его коже. Наигравшись, расписав шею засосами, Хемсворт властно надавил Сэму на плечи, заставляя того опуститься на колени. Не церемонясь, грубо вставил ему в рот свой член, и, прочно зафиксировав рукой голову Хатсона, начал слегка покачивать бедрами, еще не толкаясь, заставляя принимать на всю длину, но уже давая попробовать, привыкнуть, почувствовать. Руки Сэма оставались свободными, и он нашел им применение, лаская живот Криса, слегка царапая его бедра, доставая пальцами до напряженных сосков. А когда Хемсворт принялся всерьез трахать его рот — нетерпеливо, сбивчиво — обхватил крепко ягодицы Криса, словно пытаясь удержаться таким образом. Или же напротив — пытаясь взять как можно глубже. И когда Том услышал стон — полный наслаждения стон Криса — то первое, о чем он подумал, так это о том, что завидует сейчас Хатсону. Да, да! Если бы его спросили, то Хиддлстон не стал бы лукавить — больше всего сейчас он хотел оказаться на месте Сэма. Чтобы вот так же точно, обхватив ладонями крепкую задницу Хемсворта, чувствовать, как его большой, ровный, твердый член толкается в рот, как давит на горло головка. Хотелось чувствовать вкус Криса — чуть солоноватый, терпкий. Хотелось слышать его запах — свежий и чистый. И чтобы он смотрел сверху вниз. И чтобы стонал гортанно. От того, как он, Том, принимает горлом его член, стонал. И чтобы… А, черт! Пошло оно всё! Том нажал кнопку на пульте, и перегородка, что разделяла зрительный зал и аквариум, поползла вверх. Заметив это движение, Крис остановился, а стоящий на коленях Сэм выпустил чужой член изо рта — головка коснулась щеки, оставляя мокрый след — и развернулся, в недоумении глядя в пустой — к их общей с Крисом неожиданности — зрительный зал. - Подойди! - скомандовал Том, пошире, раздвигая ноги. Хиддлстон не уточнил, кому именно предназначалась эта команда, однако, Крису не нужны были уточнения. В несколько широких шагов преодолев пространство зрительного зала, отделяющее его от Тома, он приблизился, однако на колени становиться не спешил. Напротив, упираясь руками в мягкие подлокотники кресла, он скалой мышц нависал над Томом. Хиддлстон, глядя снизу вверх на своего Хемсворта — сейчас ни в коей мере не напоминавшего покорного саба — видел, как напряжен он в эту минуту: как четко выделяются жгуты сухожилий на его плечах, как блестят на гладкой коже бисеринки пота, как Крис дышит — часто, загнанно, и как тяжело покачивается его член, роняя на сиденье капельку смазки. - Хочу тебя! - признался Том, накрывая ладонью щеку Криса. - Хочу тебя в себе… И прикусил изнутри щеку, только бы не вскрикнуть от неожиданности и злости, когда услышал, как медленно, едва ли не по слогам, давит из себя Крис одно лишь слово: - Терпсихора!