Сезонный абонемент на Драко

      Возможно, это было свидание. Гермиона не могла сказать наверняка. Ее мысли целиком заняли попытки разобраться в новой версии Малфоя, сидящего напротив нее в маленьком пабе на берегу гавани. Магловские заведения лучшие для игрока в квиддич, сказал он. Более приватные.       — Я и не знал, что ты фанатка «Соколов», Грейнджер, — начал он разговор, угощаясь чипсами из ведерка между ними. Малфой прислонился к спинке диванчика, небрежно закинув на него одну руку, с бокалом пива во второй.       Он был хорош собой. Повседневный стиль. Ухмылка. И она только что видела, как он раздробил битой чью-то берцовую кость. В прошлом это могло показаться Гермионе варварством, но посетив большое количество матчей, она убедилась, что колдо-медицина очень оперативна и эффективна. В волшебном спорте травмам не придавалось большого значения.       — На самом деле нет, — сказала она.       Малфой удивился.       — О-о, — он указал на ее лицо, — птица ввела меня в заблуждение. Для чего она тогда?       Гермиона вздрогнула; она раскрашивала свое лицо соколом для каждого матча. Птица была заколдована оживать всякий раз, когда волшебница улыбалась. И она не сдерживала ухмылок сегодня.       — Мерлин, это же магловский паб!       Скорчив гримасу, Малфой сказал:       — Наверное, стоит воспользоваться волшебством, да? Я сейчас.       Его заклинание незаметности сработало… хорошо, хотя, возможно, немного тяжеловато. Гермиона наколдовала свое, чтобы совместить границы и надежнее укрыть их от посторонних глаз.       — Так это не сокол? — спросил он, возвращая внимание к ее раскрашенному лицу.       На мгновение Гермиона задумалась, серьезен ли Малфой. Она пошутила, сказав ему, что не является фанаткой. Но он продолжал смотреть на нее с нескрываемым интересом, словно она сейчас объявит, что на самом деле раскрасила лицо для местного съезда экзотических птиц, а потом случайно заскочила посмотреть квиддич.       Наконец, она сказала:       — Да, это сокол. Я действительно ваша фанатка.       Малфой слегка наклонил голову, словно смутился, но затем пожал плечами и снова улыбнулся ей. Очень приятной улыбкой, заразительной и беззаботной, от которой в животе у Гермионы затрепетали бабочки.       — Это хорошая магия, — сказал он, и его комплимент придал Гермионе уверенности. — Сможешь заставить летать и ту, что на спине моей майки?       — Конечно, смогу.       Он потягивал пиво, довольная улыбка не сходила с его лица.       — Все та же заучка Грейнджер?       Она прищурилась.       — Ты же не собираешься начать смеяться надо мной?       — Не думаю, что мне это сойдет с рук. Я хочу, чтобы на моей майке красовалась частичка твоей потрясающей магии. И продолжать видеть, как ты поддерживаешь меня из своей роскошной ложи.       — Это были отличные места.       — Хороший вид на игру?       — И на игроков тоже.       Она винила во всем разгар захватывающего сезона. Тепло от мягкого пива. Глупую ухмылку на лице Малфоя, совсем не похожую на ту усмешку, которую она помнила. Потому что Гермиона была совершенно уверена, что флиртует с ним. И это было легко. Хуже того, это было приятно.       — Как тебе игроки? — спросил он.       Гермиона закатила глаза, подметив очевидную уловку.       — Некоторые определенно изменились с тех пор, как я видела их в последний раз.       — Изменились? Как изменились?       Она бросила чипсину ему в лицо. К ее негодованию, Малфой поймал ее ртом и прожевал, глупо ухмыляясь.       — Некоторые игроки определенно прибавили в весе, — признала Гермиона, решив выражаться как можно более расплывчато, чтобы поддразнить его.       Его улыбка дрогнула, на мгновение став напряженной.       — Кто-то конкретный? — Пауза. — Хотя я не особо заинтересован в том, чтобы представить тебя товарищам по команде.       Трепет прокатился по животу Гермионы, вызывая прилив нежности и дерзости одновременно. И это тоже было волнующе. Ей всегда нравилось брать верх в разговоре. Она чувствовала странную силу, откровенно флиртуя с привлекательным мужчиной напротив, независимо от того, была ли между ними какая-то история.       — Он новый загонщик команды, гораздо более мускулистый, чем я помню.       Малфой уставился на Гермиону, как только до него полностью дошли ее слова. Или, скорее, после того, как он их расшифровал.       — Знаешь, Грейнджер, я так тронут, что ты заметила. — Он поиграл мышцами, позируя, действительно позируя прямо здесь, за столиком в пабе. — Приятно перестать поддерживать тощую форму ловца.       Гермиона потянулась за новой порцией чипсов, охваченная неподдельным интересом.       — Это специально?       — Я не мог себе позволить отставать от Поттера. Рад, что освободился от этого. В любом случае, я предпочитаю порку.       Гермиона абсолютно не задумывалась о двойном смысле, связанном со словом «порка».       Ее шокировало то, как легко он признал свое соперничество с Гарри и то, что он смог перешагнуть через это.       — Мне всегда казалось, что престиж ловца был для тебя очень важен.       — Когда я был сопливым мальчишкой, отчаянно нуждающимся во внимании, да. О таких игроках много говорят и пишут в прессе. Но хороший загонщик стоит намного больше, чем опытный ловец. Я могу остановить ловца соперника; я могу блокировать удары; я могу защитить свою команду от вмешательства противника. Даже от несправедливого судейства. Достаточно, чтобы чувствовать себя по-настоящему живым? Тебе стоит как-нибудь попробовать, Грейнджер.        — Меня удовлетворяет наблюдение.       — Правда удовлетворяет? Я не видел Уизела рядом с тобой на трибунах.       Гермиона покраснела из-за очередного намека.       — Мы расстались перед Чемпионатом мира в прошлом году.       — Ты имеешь в виду, что порвала с ним.       Она застыла со стаканом пива у рта, застигнутая врасплох тем, как уверенно он это предположил.       — Это правда. Как ты узнал?       — Я думаю, любой, у кого есть хоть капля ума, не сомневался, что ты в конце концов дашь ему отставку. Меня несколько раз били по голове, но я почти уверен, что половина мозга осталась неповрежденной.       — Только половина?       — Не нуждаюсь в большем. И я хорош в своей профессии.       — Что ж, я готова признать твою правоту; ты очень хороший загонщик. И на твою фигуру это повлияло положительно.       Он снова расплылся в легкой ухмылке, подчёркивающей несомненный флирт с его стороны.       — В твоей фигуре тоже произошли приятные изменения, Грейнджер.       Внезапно чипсы едва не встали ей поперек горла, вместе с приливом неуверенности в себе. Гермиона больше никогда не собиралась ругать себя за калорийную еду, которой наслаждалась, после того, как голодала несколько месяцев в погоне за крестражами вместе с Гарри.       — Это комплимент, — сказал Малфой, нарушая тишину, возникшую после того, как он смутил ее. — Мне нравятся девушки с формами. Они реальны. Их приятно обнимать.       Гермиона просто не могла поверить, как непринужденно Малфой намекал ей на секс. Она рассмеялась. Это было странно до абсурда. И одновременно до смешного весело.       — Ты что, издеваешься надо мной? Это твой способ?       — А я думаю, что был очень милым. Ты достаточно умна, чтобы понимать, что значит встретиться со мной после игры, правда? И мне абсолютно нечего терять. Ты знала худшую мою версию. Позволишь теперь показать себя с лучшей стороны?

***

      Откровенный флирт Драко Малфоя и его напор привели к тому, что после поцелуев в пабе Гермиона согласилась пойти к нему домой.       В течение целого сезона она постепенно привыкала к нему. Она забыла Рона и нашла новое хобби, которым наслаждалась не только из желания что-то доказать, но и искренне.       Обо всем остальном Гермиона старалась не думать. Малфой сказал, что она достаточно умна, чтобы понимать, что означает встреча с ним после игры. Пополнить список ведьм, которые прекрасно провели время, воспользовавшись этим первоклассным телом загонщика. И она решила — пусть Малфой покажет ей, как хорошо провести время.       Она просто обязана развлечься с ужасно горячим профессиональным спортсменом, хоть он и был неприятным персонажем из ее прошлого. Особенно когда Малфой поднял ее и перекинул через плечо почти сразу, как только они переступили порог его квартиры.       Гермиона ахнула.       — Боже мой, ты действительно очень сильный!       Шлепнув ее по заднице, Малфой рассмеялся. Он отнес ее прямо в спальню и бросил на кровать.       — Ты хотела, чтобы я это доказал. Я рад оказать услугу. — Он стоял, наблюдая за ней. — Никогда не устану смотреть на красивую женщину в своей постели.       — И много ты видел?       — Довольно много. Поверишь, если я скажу, что ты самая красивая?       Она фыркнула, откидываясь на подушки.       — Нет.       Матрас прогнулся, сдвинувшись, когда он пополз вверх по ее телу, попутно прижимаясь ртом к открытым участкам кожи. Впился губами в ее шею, сильно посасывая.       — Ты оставишь след, — Гермиона надеялась, что ее тон будет сексуальным, но получился лишь прерывистый стон.       Ощущения так сильно отличались от тех, что приносили неуклюжие попытки Рона. Целенаправленное намерение пометить ее. Неистовое, плотское желание. Она не должна была наслаждаться этим так сильно, как наслаждалась.       — Хорошо, — проворчал, не отрываясь от ее шеи, словно заключая Гермиону в клетку, удерживая ее. Все в нем было таким огромным по сравнению с ее собственным телом. Неожиданно оказалось приятно чувствовать себя такой маленькой.       Соперничая в скорости с Роном, Малфой избавил их от одежды.       Гермиона еще больше расслабилась, увидев, что он обхватил рукой член. Она возбудилась сильнее, чем когда-либо за долгое время, а снаряжение Малфоя, к счастью, было средним во всех отношениях. Она согнула ноги в коленях и бесстыдно приподняла бедра навстречу, отчаянно желая его.       Однако вместо этого он начал ласкать ее пальцами. Гермиона ощутила прилив благодарности; она была лишена долгих прелюдий. Было приятно, что он хотел сначала прикоснуться к ней.       Малфой перешёл к интенсивным ласкам, бормоча грязные словечки, которые она оценила, и даже делал неплохие попытки вращения большим пальцем вокруг ее клитора с определенным ритмом. Но на самом деле это мало что дало ей.       Все в его прикосновениях было немного не так: не совсем подходящее давление, слишком быстрый темп, неправильное расположение пальцев.       Гермионе захотелось расплакаться от внезапного и острого разочарования, когда она осознала, сколько надежд возложила на случайный секс с Драко Малфоем. Он был профессиональным спортсменом. Он все время спал с женщинами. Он должен быть хорош в постели. Больше, чем хорош. Должен подтвердить, что проблемы в постели с Роном не были ее виной.       Может быть из-за разочарования, или, может быть, потому, что она не боялась задеть гордость Малфоя, Гермиона решила сказать ему, что нуждается в другом, не стесняясь показаться скорее назойливой, чем соблазнительной. Рональд всегда был против ее инструкций в постели.       — Попробуй поменять направление, — сказала она, потянувшись к его большому пальцу, продолжающему настойчиво кружить по клитору. — И немного шире. Больше круги. Не стоит зацикливаться только на нем.       Она продолжала следить за рукой Малфоя, не в силах встретиться с ним взглядом. Ее лицо покраснело; должно быть щеки стали просто пунцовыми.       Малфой замедлил темп, и через несколько секунд остановился. Гермиона отпустила его запястье, откидываясь на кровать. Она все еще не могла поднять глаза, готовясь к жалобам на то, что он знает свое дело, и она не должна сбивать настрой.       Но вдруг он сменил направление, лаская ее клитор более широкими движениями.       — Да? — спросил он. — Вот так? Что еще тебе нравится?       Это заставило Гермиону посмотреть на него.       Он снова спросил:       — Надавить сильнее? — Он тут же воплотил свои слова в реальность. — Или слабее? — снова продемонстрировал он.       Голос Гермионы задрожал, когда она ответила, наконец-то почувствовав, что именно заводит ее.       — С-сильнее.       Малфой ухмыльнулся.       — Что-то еще?       — Эта… эта поза не совсем подходящая… потому что, когда мы… мои бедра будут…       Он вскочил с кровати и потянул Гермиону за лодыжки, так что ее задница оказалась на краю матраса. Он положил ее ноги себе на плечи, одной рукой крепко сжимая ее бедро, а другой снова начал ласкать клитор.       — А если вот так? — спросил он.       Глаза Гермионы закатились. Ох. За всю свою сексуальную жизнь она никогда не пробовала эту позу, и одно лишь предвкушение заставляло ее клитор пульсировать. Она кивнула, не сдерживая всхлипы, рвущиеся из ее горла.       Малфой застонал.       — Я могу больше. Чего ты хочешь? Озвучь мне свой маленький грязный список желаний, Грейнджер, и я все сделаю. Что ты всегда хотела попробовать, но мальчики, которым ты позволяла к себе прикасаться, не могли дать?       Он был достаточно вежлив, чтобы не упомянуть, что те самые мальчики олицетворяли одного единственного, и они оба знали его имя.       Она засмеялась так сильно, что громкость собственного голоса потрясла ее.       — Оргазм? — Это было и утверждение, и вопрос.       Малфой замер.       — Издеваешься надо мной? Ты же не хочешь сказать, что никогда…       — Некоторым женщинам приходится нелегко…       — У меня отличная выносливость.       Она снова рассмеялась.       — И сомнительная техника.       — Так научи меня, Грейнджер. Тебе ведь нравится учить, правда?       Он сказал это так естественно. Рон никогда не спрашивал ее об этом. И никогда не хотел экспериментировать. Но Малфой не ошибся. Гермионе нравилось рассказывать ему, как именно к ней прикасаться, и немедленно получать вознаграждение.       — Мне нужна длинная прелюдия.       — Мне нравятся длинные прелюдии.       Она собралась с духом, чтобы быть смелой.       — Нравится лизать?       Он ухмыльнулся и встал на колени, опустив ее ноги немного ниже.       — Как?       — Я… — Она не имела понятия. Рон никогда не тратил на подобные ласки много времени, и ее предпочтениям просто не из чего было сформироваться.       — Будем экспериментировать? — Она смогла только кивнуть. — Ты должна говорить, если тебе понравится.       — Хорошо.       Сначала он пососал внутреннюю поверхность ее бедра, так интенсивно, что причинил боль, оставляя еще один след. Он зализал засос языком, прежде чем поцеловать половые губы.       — Я вообще ничего там не чувствую, — сказала она. — Поддразнивание не работает.       Он поднял на нее глаза.       — Терпение не твоя сильная сторона?       — Просто мое возбуждение угасает.       Казалось, он обдумал ее слова, прежде чем сказать:       — Принято к сведению.       А потом он втянул губами клитор, провел по нему языком. Теребил, целовал, лизал. Чередовал с посасыванием, когда она велела, меняя технику, когда ей было нужно. Пока он ласкал ее, зарывшись лицом между бедер, Гермиона удивлялась его способностям.       Ощущения были настолько сильными, что ей почти хотелось убежать от него, спрятаться от удовольствия, воспламеняющее ее тело изнутри. Но Малфой крепко держал ее бедра, подстегивая ее двигаться навстречу своему лицу. Она почти не могла этого вынести.       Мысли почти выветрились из ее головы, испепеленные жгучим возбуждением. Одного ощущения, что она действительно желанна для мужчины, готового приложить все усилия, чтобы ее возбудить, было достаточно, чтобы оказаться на полпути к желаемой цели. Возможно, у него не все получилось с первого раза, но, боги, он взял нужное направление.       Гермиона прерывисто дышала, сжимая бедра.       — Ты близко? — спросил он, тоже учащенно дыша. Нижняя часть его лица блестела от смазки.       — Я… да, но не думаю, что смогу кончить вот так. — Его лицо вытянулось. — Нет, нет. Драко… — Драко? — Это было очень хорошо. Лучше, чем когда-либо…       Его ухмылка вернулась, глаза засверкали.       — Но тебе нужно больше? Что же? Скажи, что делать, Грейнджер.       Говоря, он возобновил ласки клитора большим пальцем, возбуждая ее настолько, что она не могла внятно мыслить.       Малфой склонился над Гермионой, покрывая поцелуями ее шею и задерживаясь возле уха.       — Скажи мне, чего ты хочешь, и я это сделаю. Обещаю, у меня все получится.       — Ты сможешь удержать меня? — спросила она. — Я всегда хотела… заняться сексом у стены.       — Это не проблема, — в его голосе не было ни малейшего сомнения. Он просто отодвинулся на край кровати и закинул ее ноги себе на талию, поднимая Гермиону. Она едва дышала те пару секунд, которые ему потребовались, чтобы развернуться и прижать ее к стене своей спальни, держа так, словно пристрастие к чипсам ничего не значило для его силы.       Он сжал ее задницу и прохрипел в шею:       — Я сейчас трахну тебя, Грейнджер. Хорошо? А ты расскажешь мне, как это сделать так, чтобы, кончая, ты выкрикнула мое имя. Я слышал ту маленькую оговорку. Ты так очаровательно произносишь Драко… — Он сдвинул бедра, упираясь в нее членом. — Мы обязательно поэкспериментируем с тем, что ты еще умеешь, позже. Хорошо?       Она была так возбуждена, что смогла лишь слабо кивнуть, прежде чем притянуть его к себе для поцелуя.       Одним толчком Малфой вошел в нее. Никогда в жизни Гермиона не была такой мокрой. Никакого дискомфорта, никаких усилий. Плавное скольжение именно там, где ей было нужно.       — Не так сильно, — захныкала она от особенно сильного толчка.       Он замедлился.       — Нет, нет. Темп отличный. Только не так резко.       Он подстроился, наклонив голову.       — Не нравится грубость?       Гермиона покраснела, отчасти из-за вопроса, а отчасти из-за последовательного, приятного темпа и давления, которые ее заводили.       — Нравится. Иногда. Но сейчас я действительно хочу… думаю, я могла бы…       — Правильно, — сказал Малфой. — У нас миссия.       — Мммм, — ее согласие прозвучало больше как сдавленный стон, заложником плотно сжатых губ.       — Не сдерживайся.       — Если ты заставишь меня кончить, то можешь трахнуть так сильно, как захочешь.       Его ответная ухмылка была дикой, а взгляд совершенно самодовольным. Особенно учитывая, как уязвимо она себя чувствовала, ведя этот разговор.       — Я буду первым мужчиной, который доведет тебя до оргазма, Грейнджер? — застонал он ей в ухо. — Скажи да. Скажи, что тебе хорошо.       — Мне очень хорошо. Ты такой, такой… — У нее перехватило дыхание, под кожей горел огонь. — Погладь клитор, пожалуйста.       Он продолжил прикасаться к ней, как она учила, входя так, как она просила, прижимая ее к стене.       Гермиона отдалась этому чувству, гоняясь за удовольствием так, как никто не позволял ей в прошлом. Его пальцы дарили приятные ощущения, движения стали эффективными; он учился. И это словно закручивало пружину в ее теле, заводило ее. Но все равно было недостаточно. Она разочарованно вздохнула.       Рон давал понять, что с ней трудно, почти не прибегая к разговорам. Просто с недостаточной самоотдачей и паузами, объясняя их усталостью рук или рта. Плюс он легко принимал, когда она говорила «это не важно, все в порядке». Она не так уж нуждалась в оргазмах. Ее это устраивало.       Гермиона почти убедила себя, что это правда. С другой стороны, особенно после расставания, в ней еще теплилась надежда, что они просто не были совместимы в постели. Она просто нуждалась в правильном, подходящем ей партнере.       — Что случилось? — Драко замедлил темп, но не остановился, озадаченно глядя на нее.       Гермионе не хотелось разочаровывать его.       — Это не работает.       Он нахмурился.       — А что обычно работает?       — Я же сказала, я никогда… не с…       — Не с кем-то. Самостоятельно. Я никогда не поверю, что ты не знаешь, как довести себя. Так что же работает?       Он продолжал медленно толкаться. Как машина на холостом ходу, которая все еще работала, но не обязательно куда-то ехала. Это согревало ее и немного раскрепощало. И, возможно, именно это подтолкнуло Гермиону к поразительной откровенности.       — Вибратор.       Она была почти уверена, что это заставит его отступить. Рон не признавал игрушки в их сексуальной жизни.       Но Драко удивил ее, улыбнувшись. Его пальцы вернулись к клитору, двигаясь медленными, уверенными круговыми движениями.       — Вот здесь? Тебе нужна небольшая помощь прямо здесь?       Это был настолько неожиданный ответ, что Гермиона всем телом испытала новый всплеск желания. У нее пересохло во рту, дыхание сбилось. Она сглотнула, борясь с сухостью в горле, не в силах говорить. Кивнула.       Он поднял руку и без помощи палочки вызвал что-то из ближайшего шкафа; звук был такой, словно при этом открылся ящик. Посмотрев вниз, она увидела магловский вибратор-пулю. Драко зубами разорвал упаковку, и Гермионе потребовалось все самообладание, чтобы не приступить к лекции об опасности таких методов.       Если существовало самое неподходящее время для лекции по гигиене ротовой полости, то именно сейчас, когда она была прижата к стене и насажена на член мужчины, который произносил очередное заклинание, от которого маленькая игрушка завибрировала.       — Мне нравится держать парочку под рукой. — Он усмехнулся. — Очень полезно. Ты можешь оставить его себе.       Гермиона захихикала во время очередного ленивого толчка.       — Что, как подарок на вечеринке за секс с тобой?       Драко поднял бровь, отступил, сделал паузу и толкнулся снова. Она всхлипнула.       — Отличная вибрация. Мне нравится. — Он расположил вибратор прямо над ее клитором. Почти не прикасаясь к ней, дразня, чтобы у нее перехватило дыхание. — Можно?       — Ты… не возражаешь?       — Почему бы и нет? Я хочу убедиться, что ты не против.       — Я не знаю. Тут нечем гордиться, но… конечно, я не против… — она замерла в тот момент, когда разрешение слетело с ее губ.       Пауза в игре, которую они затеяли, пока Драко искал действенный способ, явно закончилась. Он прижал вибратор к клитору и наклонился, чтобы прошептать ей в шею:       — Не забывай, что я профессиональный спортсмен, Грейнджер. Я знаю, как быть командным игроком. — Он лизнул ее кожу, продолжая толкаться в нее, продолжая держать вибратор у клитора. Это было почти слишком. — Нравится? Здесь? Держать ровно или подвигать? Скажи мне, как, и я сделаю это идеально.       Его зубы играли с мочкой ее уха, почти не давая возможности нормально ответить.       — Точно так же, как пальцами.       Малфой прикусил мочку, нажимая настолько, чтобы выразить удовлетворение ее реакцией. За несколько ударов сердца он согласовал круговые движения вибратора с темпом толчков, и Гермиона полностью забыла, как дышать.       Ее тело охватила потребность извиваться, чтобы избежать переполняющей интенсивности ощущений. Но он только крепче прижал ее к себе, продолжая делать то, что делал. И затем его голос снова зашептал в ее ухо:       — Я знаю эту часть. Моя любимая.       После этого Гермиона не слышала ничего, кроме белого шума и собственного протеста, ее тело охватил экстаз, к которому она совсем не была готова. Она кончила. Испытала настоящий оргазм благодаря прикосновением Драко Малфоя и с его членом внутри.       И это был, возможно, лучший оргазм в ее жизни. Он просил прокричать его имя, но вместо этого у нее перехватило дыхание, которое просто вытеснила из легких огромная сила, пронзившая ее.       Когда к ней вернулась способность мыслить, Гермиона заметила, что Малфой уткнулся носом в ее шею, нежно целуя.       — Я держу тебя, — шептал он. — Ты готова? — Она кивнула. — Я собираюсь действовать жестко, если ты все еще не против. Черт, ты потрясающая. — Ее горло стало шершавым, как наждачная бумага, и она не была уверена, что сможет говорить, поэтому снова кивнула, с трудом сглотнув. Вибратор тихо жужжал где-то на полу у его ног.       Он возобновил движения, вонзаясь в нее. Это был не самый ее любимый ритм, но Рон часто так делал, думая, что ей необходим подобный напор. Вероятно, ее стоны способствовали подобному выводу.       Но теперь, после того, как она только что пережила оргазм, настолько расслабленная, казалось, что уверенный, жесткий темп Драко снова разжигает в ней желание. Она с трудом могла в это поверить, чувствуя приближение нового оргазма.       Гермиона впилась ногтями в плечо Драко, тяжело дыша. Он застонал.       — Да, Грейнджер… Запусти в меня эти коготки. А зубы? Можешь меня укусить. Я хочу увидеть подтверждение твоей страсти завтра утром.       Следуя указаниям, она вонзила зубы в твердую мышцу над его грудной клеткой, физически ощущая его стон. Она взорвалась за считанные секунды, испытав кажущийся невозможным второй оргазм.       Это подтолкнуло Драко, и он кончил, бормоча непристойности в ее шею. Отдышавшись, он откинулся назад, чтобы посмотреть на Гермиону, все еще прижимая ее к стене, ни капли не запыхавшись.       — Скажи мне, что я был хорош.       — Ты был больше, чем хорош.       Он глубоко вздохнул, пристально глядя на нее.       — Скажи, что я лучший из всех, кто у тебя когда-то был.       — Ты лучший. Это правда. — Она откинула голову к стене в недоумении. — Черт.