Солнце закатилось, окрасив небо в кровавый цвет

             Минцзюэ постоянно посматривал в сторону мужа, помня о его травме спины. Первый Нефрит внешне никак не показывал боли, продолжая идти плавно, с ровной спиной и сжатым на пояснице кулаком, словно на праздной прогулке или конференции орденов. Пережитый страх от кошмарных воспоминаний тоже никак не отражался на точёном лице Сичэня, но Чифэн-цзунь знал, что шок не прошёл бесследно. Просто его муж ради общего дела и чтобы не показывать слабость перед подчинёнными, — которую он уже допустил, находясь в объятиях, — притворялся непоколебимым и сдерживался, как мог. Так же как и Минцзюэ сдерживался от того, чтоб сгрести мужа в охапку и держать его в объятиях целый день, чтобы излечить тело и дать ощущение безопасности. И так же, как Минцзюэ старался уверенно идти вперёд и вести за собой людей после того, как некоторых из них потерял. Потерял, ещё даже не попав в Некрополь, а что будет дальше? Чифэн-цзунь думал, что после «Аннигиляции Солнца» и роли генерала в ней он станет спокойней воспринимать смерти людей под его командованием. Все лидеры орденов рано или поздно сталкивались и мирились с фактом, что человеческие жертвы неизбежны, и несли после этого тяжелейший груз ответственности и вины на плечах. При наличии совести, конечно... Минцзюэ так и не научился быть равнодушным.       Они подошли к длинному, покрытому туманом мосту над пропастью. Из-за белой дымки почти не было видно противоположной стороны, а уж дна и подавно. Сичэню старый и наверняка трухлявый мост не внушал никакого доверия, особенно если по нему рассчитывали пройти почти двадцать взрослых мужчин. — Что находится дальше? — поинтересовался Первый Нефрит, остановившись вместе с мужем, тоже глядевшим вперёд с сомнением. Другие, возможно, не замечали, но он хорошо знал Минцзюэ. — Другие склепы. И в конце главный склеп, самый первый. Туда мы и направляемся. Чифэн-цзунь первым ступил на мост, Сичэнь решил пропустить остальных мужчин вперёд и пойти последним на всякий случай, чтобы прикрывать спины. Он хотел хоть как-то быть полезным в этом опасном путешествии, потому что первый шанс помочь заклинателям он позорно упустил из-за предательского разума. Мост немного раскачивался и пружинил под их сапогами и действительно оказался не очень надёжным, что доказала одна из досок, с внезапным и слишком громким средь гнетущей тишины треском проломившаяся под одним из мужчин. Благо, что шедшие рядом успели его подхватить. Всё казалось спокойным, но, конечно же, этот Некрополь не мог дать им пройти беспрепятственно. Видимо, это место считало, что их жизнь слишком скучна и нуждается в какой-то встряске, поэтому создавало неприятности на каждом шагу. Удивительно, что посещение первых двух склепов обошлось без проблем. Летучие мыши. Их писк где-то внизу стал слышен, как только они добрались примерно до середины моста. Это не казалось чем-то опасным, ведь по одиночке от этих созданий ночи можно было легко отбиться и ничем они не угрожали, кроме возможных болезней. Однако с каждым мигом писк нарастал, эхом отражаясь от стен пещеры, после чего стало понятно — мышей там было не пара-тройка, а несколько десятков. Создания ночи с шумом и громким хлопаньем крыльев атаковали их со всех сторон чёрным роем, цепляясь за волосы, одежду и стремясь выцарапать лицо и глаза. При этом им нужно было продолжать двигаться вперёд, потому что находиться на мосту было слишком опасно. Использование Лебин в этом случае было невозможным и по большей части бесполезным, ведь это были обычные животные, а не злобные духи. Цзэу-цзюнь сложил два пальца и послал Шоюэ в полёт по кругу, пронзая несколько созданий ночи, но они летали слишком шустро и в слишком большом количестве, так что использование меча быстро стало неэффективным. Первый Нефрит начал выводить пальцами и кидать заклинания, которые задевали хотя бы не одну летучую мышь, а несколько. Одного из мужчин мыши подняли в воздух и сбросили за мостом. Видя, что заклинатель не успевал вскочить на саблю, Сичэнь запрыгнул на Шоюэ и понёсся за ним в пропасть. Подхватив и прижав заклинателя к себе одной рукой, второй Цзэу-цзюнь продолжал защищаться от назойливых созданий. Мужчина чуть ли не слёзно поблагодарил своего спасителя, когда снова оказался на мосту, и наверняка согнулся бы в глубоком поклоне, если б не обстоятельства. — Бегите быстрее! Сичэнь сквозь звонкий писк и хлопки услышал крик Минцзюэ и заметил, что его муж держался самого края моста, чтобы позволить мужчинам пройти вперёд него, и то размахивал саблей, то швырялся заклинаниями, чтобы расчистить своим людям путь. Летучие мыши почему-то теряли интерес к нападению, как только заклинатели покидали мост, твёрдо оказываясь ногами на противоположном краю пропасти. Первый Нефрит теперь был позади всех вместе с мужем, и они вдвоём атаковали созданий ночи. В какой-то момент все летучие мыши нырнули куда-то вниз, будто отступая, но через несколько мгновений Сичэнь услышал громкий треск, затем почувствовал, как его подбросило вверх...а ногам уже не на что было приземлиться, потому что оставшаяся часть моста взметнулась вверх перед его глазами. Заклинатель, который бежал впереди них, тоже начал падать, но очень близко к краю, так что его успели схватить и вытянуть за руки. А Первый Нефрит вместе с мужем рухнули в свободном падении в пропасть. — Глава Ордена! — Цзэу-цзюнь! Сичэнь призвал Шоюэ для полёта, но не удержался на нём и глубоко порезал ладонь, когда рефлекторно схватился за лезвие, пытаясь предотвратить падение. Он почувствовал, как Минцзюэ крепко прижал его к себе рукой и сдвинул траекторию полёта наискось. Долетев до стенки пропасти, Чифэн-цзунь вогнал саблю в камень, и они вместе быстро съезжали вниз, пока Бася не застряла. Первый Нефрит игнорировал боль в разрезанной ладони, когда цеплялся за тело главы ордена Не, и на самом деле этому неплохо способствовали адреналин, а также внезапно нахлынувшие на него гордость и сладкий трепет. Сабля его мужа была настолько мощная и прочная, что распарывала камень. Его Шоюэ даже не смог бы вонзиться в камень достаточно глубоко, чтоб на нём повиснуть. Рука его мужа была достаточно сильна для того, чтобы, не сломав запястье, выдержать сопротивление камня во время разреза стены и крепко держаться за рукоять, когда в пропасть тянул не только его вес, но и Первого Нефрита. Даже в такой опасной ситуации Сичэнь не мог не почувствовать толику возбуждения от чистой силы своего мужа. Поэтому он не стал себе отказывать в том, чтобы прижаться губами к щеке. — Это благодарность за спасение? — вместе с тяжёлым дыханием из губ Минцзюэ вырвался смешок. — Не совсем. Их краткий момент уединения прервали взволнованные голоса заклинателей, которые приближались к ним на саблях. И куда делись все летучие мыши? Стало скучно играть с людьми? — Не смейте спускаться! — гаркнул Чифэн-цзунь, заставив Первого Нефрита вздрогнуть и поморщиться от неприятного ощущения в ушах. Эхо хорошо разносило его голос. — Поднимайтесь обратно и идите дальше. Дайте нам минуту передышки — мы сами поднимемся и догоним вас... Если же нет, то всё равно идите до конца и подавите духа. Это приказ. Сичэнь был уверен, что без последних слов заклинатели бы никуда не улетели — уж очень они ценили своего главу ордена и были по отношению к нему такими же защитными, как и он к ним. На самом деле абсолютно все распоряжения, которые давал глава ордена, являлись приказами, которые следовало выполнять. Однако создавалось впечатление, будто при желании можно было бы осторожно их оспорить. Будто не приказ, а просьбу. Однако Чифэн-цзунь заявил в открытую, что это приказ, и это исключало любые недопонимания и непослушание. Поэтому заклинатели зависли в воздухе в нерешительности, переглядываясь, но всё же заставили себя взлететь вверх. — Почему моя одежда под твоей рукой становится мокрая? — Порез, — кратко ответил Сичэнь, намеренно не сталкиваясь с пристальным и наверняка обеспокоенным взглядом. — Ладно, потом разберёмся. Забирайся на Шоюэ. Первый Нефрит призвал меч, становясь на него ногами, на этот раз удерживая стойкое равновесие. Затем они поменялись местами — теперь Сичэнь прижимал к себе мужа, тоже наступившего на его меч, чтобы Минцзюэ мог спокойно выдернуть саблю и встать на неё. Затем всё произошло слишком быстро. Перед ними взметнулось чёрное облако в виде руки, а затем молниеносно и беспощадно ударило по ним ладонью, сбивая с оружия и отправляя в стремительный полёт вниз. Сила была такая, что если б они лежали на земле, ладонь прихлопнула бы их как надоедливых мух. После этого у них не было никакого шанса встать на меч и саблю — хоть бы не выронить из рук. Сичэнь понимал, что если упадёт ещё раз, причём с намного большей высоты, то встать больше не сможет. Он не знал, какое ещё расстояние им предстояло пролететь, но в какой-то момент в его разум выстрелила, словно от интуиции, мысль: «Сейчас!». Цзэу-цзюнь выпустил из себя резкий импульс энергии. Вовремя. Выброс ци на мгновение замедлил его, позволив не разбиться в лепёшку, но приземление всё равно вышло очень жёстким. И снова на спину. Послышался звук так же грузно упавшего тела и короткий вскрик. Первый Нефрит, чуть оклемавшись от контуженного состояния, еле пошевелил пальцами, вызывая свет, и с трудом повернул голову, боясь увидеть бездыханное и неподвижное тело мужа. Облегчение омыло его, когда Минцзюэ с усилием и болезненным стоном приподнялся на локтях. Радость немного испортил вид крови, обильно капающей из носа и ушибленного лба, но...живой. Это главное. То, что ни один из них, кажется, не сломал ни ног, ни рук, было поистине чудом. Видимо, глава ордена Не тоже использовал энергию, чтобы замедлить падение. У них обоих это должен был быть довольно мощный и энергозатратный импульс ци, чтобы на мгновение вес взрослых мужчин мог зависнуть в воздухе, сопротивляясь скорости падения, которую щедро придала им рука. И это было очень нехорошо. Потому что Сичэнь видел, как Минцзюэ сегодня уже вызывал и одномоментно выбрасывал большое количество ци. Это никогда не проходило бесследно для его души и тела, и вот сейчас снова. Позже Первому Нефриту придётся с удвоенными силами играть «Очищение Сердца»... Если он вообще сможет встать. Потому что сейчас он почти не мог пошевелить телом. Спина онемела. Страх сковал его ледяными тисками, и Цзэу-цзюнь взмолился, чтобы его неподвижность была лишь краткосрочной проблемой, а не параличом. Он не хотел становиться обузой снова. Как Сичэнь сможет сейчас помочь мужу бороться с этим незнакомым и мощным духом, если он лежит бесполезным пластом?! Злость, которая немного затихла после нападения плотоядных лиан, снова поднялась в нём, сильнее, чем прежде. — Сичэнь! — взволнованный Чифэн-цзунь быстро подполз к нему, видимо, заметив плачевное состояние. Большое чёрное облако, которое занимало всю ширину и видимую высоту пропасти, застыло недалеко от них. Минцзюэ вскочил на ноги, пошатнувшись. От духа веяло невероятной яростью и силой. Из него доносился шёпот множества голосов, как будто в этом облаке были озлобленные души не одного человека, но один голос звучал громче всех и разил, подобно грому. — Как ты посмел сюда явиться?! Первый Нефрит вздрогнул даже с едва подвижным телом. Он знал, он помнил этот голос и поэтому с волнением и сочувствием перевёл взгляд с чёрного клубящегося духа на мужа. Потому что глава ордена Не тем более знал этот голос. Минцзюэ замер, как вкопанный, и смотрел на облако неподвижным и не моргающим взглядом. Рука, которая держала саблю, была сжата до побеления и едва ли не до скрипа. Сичэнь видел на лице мужа застывшее выражение шока и боли. Не физической. — Как смеешь ты носить титул главы ордена Не?! Чифэн-цзунь сглотнул кровь, которая натекла с носа в приоткрытый рот. Всё ещё неподвижный и молчаливый. Первый Нефрит ещё больше возненавидел своё нынешнее состояние, потому что он должен стоять рядом с мужем в этот момент, он нужен ему! — Какое же позорище для нашего ордена: и старший, и младший, — с гневом и презрением прошипел голос. Сичэнь видел, как плечи Минцзюэ дрогнули, а затем он закрыл рот свободной от сабли рукой и что-то сдавленно произнёс. Нетрудно было догадаться, какое слово мог сказать его муж с такой скорбью и болью. — Ты столько лет бездействовал и терпел, как покорная, загнанная в угол псина, вместо того, чтобы отомстить за меня. А когда всё же решился подняться с колен, оказался слишком слаб, чтобы даже совершить свою месть. Вместо этого какой-то сын шлюхи убил Вэнь Жоханя! — Минцзюэ, послушай... — у Первого Нефрита не было шанса перебить громогласный голос. — Ты позволяешь младшему брату поведением и словами попирать устои нашего ордена! Ты вырастил и воспитал из него не воина и достойного второго господина, а полное ничтожество, которое даже не способно взмахнуть саблей! — Дорогой, не слушай его! Это озлобленный дух, это всё не... — Вместо того, чтобы продолжать наш великий род и передавать кровь Не, ты посмел преклониться с мужчиной пред Небесами и покойными предками и привести его в наш семейный склеп! И младший такой же обрезанный рукав! — Ты настолько жалок, что даже не способен справляться с духом собственной сабли. Такими темпами ты сдохнешь от отклонения ци раньше всех предков, включая меня! И кого ты оставишь после себя? Этого недостойного чужака, который не сможет как следует передать наши традиции? Или того бесполезного дурака, который больше не имеет права носить нашу фамилию? У Цзэу-цзюня чуть не брызнули слёзы из глаз от собственного бессилия и никчёмности. Его сердце болезненно сжалось за мужа, которому приходилось выслушивать такие жестокие и несправедливые слова от давно умершего человека. От человека, по которому Минцзюэ скорбел не из-за долга и сыновней почтительности, а из-за любви и искреннего горя. И голоса других душ, — трупов из стен? — издевательски смеялись, делая слова предыдущего главы ордена Не ещё более унизительными. — Я не позволю вам выйти отсюда живыми и продолжить позорить орден Не на всю Поднебесную. Клубящееся облако снова потянуло к ним руку, и это заставило Чифэн-цзуня пошевелиться. Минцзюэ сделал шаг назад и на пару мгновений снова замер, будто решаясь на что-то. А затем послал саблю в воздух, подхватил Сичэня на руки и запрыгнул на Бася, быстро улетая в противоположную сторону от облачного духа. Первый Нефрит молча согласился с решением мужа. Это яростное облако, вобравшее в себя множество обезумевших и озлобленных душ, было слишком сильным врагом. Если его и можно было уничтожить, то только ценой очень больших усилий, которые могли бы стоить Минцзюэ собственного рассудка или жизни. К тому же Сичэнь знал, что муж пытался бы всеми силами его защищать, а значит, не смог бы нормально сражаться. Глава ордена Не попытался взлететь, чтобы покинуть пропасть, но дух мгновенно вытянулся над ними чёрным потолком, не выпуская. Однако не пытался их убить или прихлопнуть ладонью к земле. У Цзэу-цзюня сложилось впечатление, что дух гнал их в какое-то определённое место, которое им явно не понравится. В какой-то момент они прилетели к тупику, и Первый Нефрит уж было подумал, что дух решил просто поиграть с ними, как кошка с мышью, и загнать в угол. Однако тупик оказался не стеной пещеры, а плитой, которая открыла проход. Почему-то Минцзюэ резко вдохнул и притормозил, будто предпочтя погибнуть от злобного духа, чем оказаться в том помещении, но им не дали выбора. Дух втолкнул их внутрь. Они снова летели с ускорением, собираясь упасть носами вперёд... Чифэн-цзунь не позволил ему снова удариться о землю и прижал к своей груди так, чтобы весь удар от падения принять своей спиной. Сначала Сичэнь услышал над ухом сдавленный вскрик, потом звон упавшей сабли, а затем грохот снова опустившейся плиты. Воздух здесь был очень затхлый, с оттенком какого-то мертвячего смрада. Что это за место? Первый Нефрит почувствовал, как в него хлынула тёплая и бурная ци, сосредотачиваясь вдоль всего позвоночника. — Минцзюэ, прекрати, — Сичэнь из всех сил и подвижности, что у него были, попытался пошевелиться и отстраниться от мужа. Они даже не поднялись с пола. Возможно, Минцзюэ боялся снова согнуть его тело. — Ты и так уже потратил много энергии, а восполнение вызывает смятение в твоей душе. Если ты продолжишь, то приблизишься к отклонению ци! — Если ты способен двигаться хоть немного, значит, у меня есть шанс вернуть тебе полную подвижность, — бескомпромиссно ответил глава ордена Не, крепче прижав его к себе. Его муж пытался говорить твёрдо и сдержанно, но голос был влажным, и это слышалось до боли отчётливо. Цзэу-цзюнь уже знал, что мужа ему сейчас не переубедить. Поэтому всё, что он мог, это закрыть глаза и сосредоточить собственную ци на излечении спины и ладони. Однако много тратить им было нельзя.       Через несколько минут, по его ощущениям, к спине вернулась полная чувствительность вместе с болью, разумеется. У Первого Нефрита бывали ранения и похуже, так что эта боль в сравнении была незначительной. Сичэнь тут же перевернулся, усаживаясь на бёдра мужа и потянув его за плечи, вынудив тоже есть. — А-Цзюэ, — с нежностью и болью прошептал Первый Нефрит, обхватив лицо мужа обеими ладонями. Кожа в пыли и крови, заплаканные глаза, на щеках грязь пересечена дорожками слёз. — Забудь о том, что он наговорил тебе. Этот дух озлоблен и испорчен, разумеется он будет говорить гадкие слова, чтобы посеять смятение и в твою душу. Это всё неправда, дорогой. Ты знаешь, что твой отец не сказал бы ничего подобного, он любил тебя. Покрасневшие глаза снова наполнились слезами и смотрели на Первого Нефрита с такой открытой уязвимостью, что он сам чуть не расплакался. Перед ним будто снова сидел несовершеннолетний подросток, недавно похоронивший отца и отчаянно нуждавшийся в утешении, которое ему некому было предоставить, ведь родных взрослых больше не осталось, а для младшего брата он сам должен был стать утешением и оставаться сильным. Но был Сичэнь. Когда-то Сичэнь пришёл к другу после траурного срока, и Минцзюэ притворялся, что всё в порядке, но не смог сдерживаться долго и разрыдался на плече единственного человека, который мог дать ему утешение. И сейчас так же. Сичэнь притянул к себе всхлипнувшего мужа, позволив беззвучно лить слёзы ему на плечо, обнимая за спину и поглаживая по голове. Когда Минцзюэ подуспокоился, Первый Нефрит отстранил его и вытер рукавами лицо. — Вот так, дорогой, — Сичэнь оставил лёгкие поцелуи под глазами мужа, наблюдая за подрагивающими ресницами с капельками влаги на кончиках, и коротко поцеловал в губы, не обращая внимания на подсохшую кровь. — Я не знаю, почему его голос поверг меня в шок. Мы в семейном Некрополе. Логично, что где-то здесь мог быть дух отца. Но...я не ожидал. — Ты привык к его отсутствию, вот и всё. Любой будет в шоке, если внезапно услышит голос умершего родственника, находясь, например, на кладбище, — тихо ответил Цзэу-цзюнь, снова поглаживая мужа по волосам и стараясь, чтобы его голос был ласковым и успокаивающим, но не сюсюкающимся, словно с ребёнком. — Это... Это и есть тот дух, которого мы должны остановить? — Нет. Это духи людей, а не сабель. Они навсегда останутся привязанными к этому месту. Просто из-за нарушения покоя они пробудились, — глава ордена Не взял его за запястье и кинул оценивающий взгляд на ладонь, где рана начала подсыхать, но без особого успеха даже с ци, ведь без перевязки это место всегда будет сгибаться. — Это не «порез», Сичэнь. Ты мог бы отрезать себе половину ладони. — В таком случае, мы можем найти путь к остальным, если ты, конечно, не скрыл от меня каких-то невидимых глазу травм, требующих лечения? — спросил Сичэнь, с лёгкой улыбкой игнорируя замечание мужа. — Отсюда нет выхода, — обречённым шёпотом ответил Чифэн-цзунь, снова заливая щёки слезами. — Я должен был после твоих уговоров усыпить и привязать тебя в Нечистой Юдоли, но ни в коем случае не пускать сюда, А-Хуань. Но я поддался, и теперь ты умрёшь здесь вместе со мной. Прости. — Если бы ты обманом меня усыпил и не взял с собой, я был бы очень обижен. Так что спасибо, что поддался уговорам. Но почему ты уверен, что отсюда нет выхода? — Первый Нефрит снова начал вытирать горячие слёзы. — Это место называется «Тюрьмой Бессмертных». Все главы орденов добровольно запирались здесь, когда чувствовали, что потеря контроля и рассудка очень близко. Тот проход, через который мы сюда попали, с этой стороны не открывается. А больше выйти неоткуда. Сичэнь, обращавший внимание только на мужа, оглянулся по сторонам, чтобы рассмотреть окружение. Вот откуда запах. На гробах, скованные цепями, сидели три иссохших трупа в истлевших одеждах. — Все главы орденов?.. — переспросил с сомнением Первый Нефрит. — Эти трупы здесь наверняка не первые. Предыдущие уже должны были рассыпаться прахом. И не забывай, что здесь только те, кто пришёл самостоятельно. Здесь нет тех, кого успело настигнуть отклонение ци, здесь нет тех, кто погиб в бою или умер от болезней и ран. Цзэу-цзюнь ещё раз пропустил через себя полученную информацию и замер от внезапного осознания, ударившего его наотмашь. Он снова обратил внимание на мужа, прокручивая в голове его слова. Все главы ордена. Минцзюэ — глава ордена Не. Это значило, что Минцзюэ рано или поздно тоже должен был оказаться среди тех иссохших трупов, и Сичэнь просто отказывался это воспринимать, прогонял из разума вид, который норовил встать перед глазами. Это значило, что в какой-то момент в будущем Чифэн-цзунь должен был бы принять решение о...самоубийстве. Прийти в этот склеп, запереться в нём и медленно умирать от жажды и голода. А перед тем, как зайти в Некрополь, Минцзюэ должен был бы попрощаться с младшим братом, который наверняка бы рыдал и отчаянно звал его, удерживаемый несколькими парами рук заклинателей. И Хуайсан был бы вынужден смотреть в спину навсегда уходящему старшему брату, которого безмерно любил и который являлся последним оставшимся у него родным человеком. И Сичэнь стоял бы рядом с новоявленным главой ордена Не, так же бессильно обливаясь слезами и наблюдая, как его муж шёл умирать. Первый Нефрит не осознавал, как сильно, поглощённый вихрем кошмарных картинок и осознания, он сжимал плечи Чифэн-цзуня, пока тот не поморщился от боли. Первый Нефрит не осознавал, что слёзы катились по его щекам, пока Минцзюэ не потянулся, чтобы стереть их. — Прости, что погубил тебя. — А-Цзюэ, я плачу не из-за этого. В этом нет твоей вины, и по крайней мере мы умрём здесь вместе. Я плачу, потому что понял... Ты мог бы оказаться на их месте, — Сичэнь мотнул головой в сторону трупов. — Я представил, как ты навсегда покидаешь меня. Я не смог бы без тебя жить. — Прекрати, А-Хуань, — мягко потребовал Чифэн-цзунь, нежно проводя по его мокрой щеке костяшками пальцев. — С техникой совершенствования ордена Не у меня никогда не было шанса прожить дольше тебя. И я со временем смирился с тем, что меня ждёт скорая смерть... Я только сожалею, что утянул тебя за собой и оставил А-Сана одного. Он так привязан ко мне... Ему будет плохо без меня. Двое плачущих мужчин пытались успокаивать друг друга и получалось это не очень успешно. Всё, что им оставалось, это сжимать друг друга в объятиях и соединяться губами в отчаянных поцелуях с привкусом слёз и крови.       Тихое журчание привлекло внимание Сичэня. Первый Нефрит поднял голову с груди мужа, на чьих ногах он полулежал, и прислушался. Да, где-то в этом склепе была связь с окружающим миром, раз сюда попадала вода. — Дорогой, я бы не был так уверен, что отсюда нет выхода. Давай осмотримся внимательней. Минцзюэ нехотя выпустил его из объятий и тоже поднялся. Цзэу-цзюнь присмотрелся к стенам. На одной из них, словно красной краской, был нарисован силуэт какого-то существа, но Сичэнь не понял, что бы это могло значить. На стене сбоку от них в камне обнаружился высеченный круг с волнистыми линиями и мордой зверя. Быстрый взгляд вниз доказал, что они оба действительно ни на что не обращали внимания, потому что на полу оказались вырезаны Восемь триграмм. — Давай попробуем активировать знак. Они присели с противоположных сторон, начертили на ладонях заклинание и одновременно ударили по полу. Знак засветился, ярко выделяя тройки сплошных и прерывистых линий и пришедший в движение по кругу символ инь-ян. Незаметная ранее плита с правого бока поднялась, открывая проход в другую сторону. Минцзюэ одним размашистым и быстрым шагом врезался в Сичэня, с радостью и обожанием впиваясь в его губы. Первый Нефрит ответил ему сквозь улыбку и хихикнул, когда они отстранились друг от друга. — Что бы я без тебя делал, А-Хуань?       Когда они выбрались из склепа, оказавшись снова в основном коридоре, то с удивлением обнаружили заклинателей, угрюмо подпирающих стенки и сидящих на полу. При виде главы ордена они тут же радостно повскакивали. Сичэнь видел, что Минцзюэ разрывался между желанием поблагодарить своих людей за то, что они не теряли надежду, и рявкнуть на них за то, что ослушались приказа. Глава ордена Не вздохнул, выбрав что-то среднее. — А если бы мы так и не вернулись, вы бы просидели тут в ожидании целый день и позволили духу выбраться из Некрополя? — заклинатели потупили взгляды, но Чифэн-цзунь не мог как следует разозлиться, даже учитывая не очень стабильное состояние ци. — Я рад, что получил возможность снова увидеться с вами, благодаря моему супругу. Заклинатели посмотрели на Первого Нефрита с благодарностью и ещё бо́льшим уважением, чем испытывали к нему раньше. А учитывая, что Цзэу-цзюнь с первой же встречи мгновенно получал хорошее расположение от любого человека, нынешнее отношение к нему людей Не почти достигло того же уровня, что и отношение к Чифэн-цзуню. — Цзэу-цзюнь, вы спасли мне жизнь на мосту. Я не успел поблагодарить вас, — один из мужчин вышел вперёд и глубоко поклонился. — Этот ничтожный перед вами в неоплатном долгу. — Не нужно никаких долгов, — Сичэнь мягко подхватил заклинателя под руки и выпрямил его. — Наши потери невелики, хвала богам, и Цзэу-цзюнь поспособствовал тому, чтобы их не стало больше, — Минцзюэ едва не светился от обожания и гордости за него, но затем поник и посерьёзнел. — Однако смерти тех, кого мы потеряли на подходе к Некрополю, лежат на моих плечах... Дальше мы можем столкнуться с могущественным духом сабли. Вы уверены, что хотите следовать за мной? Вы вольны вернуться теперь, когда я здесь, чтобы решить проблему. — Мы не оставим вас, глава ордена. — Наша обязанность — защищать вас и Цзэу-цзюня. — Для нас честь служить под вашим началом. Минцзюэ вздохнул, явно сдерживая эмоции, которые просились наружу, и с благодарностью и решительностью кивнул своим людям. — Тогда за мной.