Someone Who Believes

      117, 118, 119…       Гарри сидел в том же мягком кресле, которое предоставила ему комната.       После небольшого испытания, которое Темный Лорд провел ранее, оба парня разошлись по своим концам комнаты, намереваясь оказаться как можно дальше друг от друга.       Сначала Гарри пробовал использовать все заклинания, какие только мог придумать. Акцио, Экспеллиармус… он даже попробовал Экспекто Патронум. Все его попытки давали одни и те же результаты: никаких изменений в его палочке и все более растущее разочарование.       Он подумал о том, чтобы попробовать непростительные, как это сделал Волдеморт (просто было любопытно, будет ли его палочка так же светиться), но решил не делать этого. Он был светлым волшебником, и даже мысль о том, чтобы сотворить что-то вроде Круциатуса, заставляла его съеживаться.       Примерно после двадцати бесплодных попыток он вернулся в кресло, в котором сидел раньше.       Гарри не был настолько доверчив, чтобы заснуть в комнате с Волдемортом, который в этот момент сидел, прислонившись спиной к стене, и ревниво смотрел на удобное место Гарри, поэтому вместо этого он откинул голову назад и начал считать плитки на потолке.       120, 121, 122, 123, 125, 126… подождите, это неправильно… Где он был? 123?       Гарри вздохнул, раздраженный тем, что потерял концентрацию. Теперь ему придется начинать все сначала. Здорово.       И он начал считать заново, но когда у него заболела шея, несмотря на плюшевое кресло, он сдался.       Массируя затылок, Гарри взглянул на другого обитателя комнаты.       Волдеморт перестал свирепо смотреть в его сторону и вместо этого сидел с закрытыми глазами. Его длинные ресницы слегка трепетали, когда глаза двигались за закрытыми веками, а дыхание казалось медленным и ровным.       Гарри был удивлен, что Волдеморт смог заснуть, зная, что он был с ним в комнате, особенно после того, как он пытался убить его ранее.       И, говоря об этом, Гарри не мог переварить это до сих пор. Это было довольно спонтанное решение, и из-за последующих событий у него почти не было времени подумать об этом.       Теперь, когда у него, наконец, было время… о чем он только думал?       Гарри почувствовал, что его дыхание участилось. Он пытался кого-то убить. Кого-то, кто спит, кто не может защитить себя.       И, конечно же, это был Волдеморт. В тот момент это казалось возможностью, которую он не мог упустить, которую его злейший враг преподнес ему на блюдечке с голубой каемочкой. Кем бы он был, если бы не воспользовался этим шансом? Но… этот человек, несмотря на то, что у него было его лицо, не вел себя как Волдеморт, которого он знал.       Волдеморт, которого он знал, тот, который приказал убить Седрика, а затем использовал Гарри, чтобы оживить себя, убил бы Гарри голыми руками, поняв, что его палочка не работает. Волдеморт, которого он знал, не стал бы спать, даже не закрыл бы глаза, в одной комнате с врагом. Волдеморт, которого он знал, не стал бы одаривать его очаровательными улыбками и саркастическими замечаниями.       Это было… неправильно. То, что Гарри пытался сделать, было неправильно. То, как действовал Волдеморт, было неправильно, неправильно, неправильно.       Его руки дрожали, а дыхание было частым и поверхностным. Почему он это сделал? Он не был убийцей, несмотря на его репутацию победителя Темного Лорда. Ему было всего пятнадцать, как он должен был убить Волдеморта? Он был ребенком.       Гарри был в панике.       Слезы текли по его лицу, а горло, казалось, сжималось все туже, туже и туже. Он не мог дышать.       Невидимая петля душила его, и он вцепился в горло, отчаянно нуждаясь в воздухе.       Тихие стоны вырывались из его сжатого горла, и его ногти, неистово пытаясь освободить шею из удушающей хватки, рассекли кожу. Влажная кровь заструилась под пальцами.       Прикосновение.       Глаза Гарри распахнулись, сердце бешено колотилось, когда он откинулся на спинку стула так далеко, как только мог. Рука Волдеморта была крепко прижата к его макушке, темные брови нахмурились над обеспокоенными красными глазами.       Дыхание было спертым и хриплым, взгляд Гарри был прикован к Волдеморту.       Наконец… его рука медленно начала двигаться. Он казался нерешительным, будто даже он был шокирован тем, что делал, когда нежно погладил Гарри по голове.       Глаза Гарри, которые расширились при этом движении, неуклонно опускались и закрывались от нежных поглаживаний. Он чувствовал, как его сердце начинает биться медленнее, а дыхание успокаивается.       Внезапно, как только его глаза полностью закрылись, рука Волдеморта исчезла.       Гарри быстро открыл глаза, и его встретил вид растерянного Волдеморта, уставившегося на свою руку, будто она намеренно оскорбила его.        — Что… — прошептал Гарри, облизав потрескавшиеся губы. Его голос слегка дрожал, и говорить было несколько проблематично. Глаза Волдеморта метнулись вверх, брови нахмурились, прежняя холодность вернулась.       — Ничего не произошло. Я никогда не прикасался к тебе, и ты собираешься притвориться, что этого никогда не было, пока я делаю то же самое, — жестко произнес Волдеморт, уже поворачиваясь на каблуках, когда последние слова слетели с его губ.       Гарри проследил, как разгневанный Темный Лорд прошествовал обратно в свой угол, бессознательно подняв руку, чтобы коснуться макушки прямо в этом месте.       Неужели… неужели Волдеморт только что погладил его?       Гарри не мог в это поверить. Волдеморт увидел, как он запаниковал (из-за него же), и решил погладить его по голове, как щенка, чтобы ему стало лучше. Мерлин, что бы подумали Рон и Гермиона?       Абсурдность всего этого вызвала на его лице легкую улыбку. Он начал тихо посмеиваться, и вскоре согнулся пополам, схватившись за ноющий живот и тихо хихикая.       Темный Лорд только что погладил его. Волдеморт только что погладил его.       Его смех медленно затих, и, когда он поднял голову, вытирая слезы с лица, Гарри заметил, что Волдеморт пристально смотрит на него из своего угла, сидя так грациозно, как только можно сидеть на полу.       Кое-что поняв, Гарри заговорил:       — Знаешь, тебе не обязательно сидеть на полу.       Волдеморт приподнял бровь.       — А где еще я должен сидеть? Если ты не заметил, единственный стул в этой комнате в настоящее время занят.       Гарри закатил глаза.       — Ты всегда можешь вызвать еще один, как сделал я.       — Вызвать? Ты уже забыл, что наши палочки не работают? Это кресло, должно быть, уже стояло здесь, когда ты пришел. Тебе не следует лгать мне, Гарри.       Раздраженно поджав губы, Гарри открыл рот. В его голове возникла потрясающая идея.       — Я бы хотел, чтобы у лорда Волдеморта было красивое розовое кресло.       Через мгновение прямо рядом с Волдемортом возник ослепительный стул цвета сахарной ваты, который отскочил при внезапном появлении. Гарри ухмыльнулся удивлению на его лице и повернулся, чтобы оценить ярко-розовое чудовище.       Стул выглядел достаточно широким, чтобы вместить двоих, и был украшен замысловатым узором из ярко-красных сердечек. Помимо этого, розовое нечто было покрыто мехом, а на нем лежали две плюшевые подушки в форме сердца.       Оглянувшись на Волдеморта, Гарри не удивился, увидев, что тот кипит от злости. Костяшки его пальцев побелели от того, как сильно были сжаты кулаки, и если бы взгляды могли убивать, то стул наверняка был бы мертвее мертвого раза так в три.       — Убери это… отвратительное кресло с моих глаз, — прошептал Волдеморт, хотя звук разнесся по комнате так, будто он кричал. Губы Гарри изогнулись в самодовольной ухмылке.       — Сделай это сам. Я только что продемонстрировал, как. Это не будет слишком сложно для всемогущего Темного Лорда?       Волдеморт дрожал от ярости. Ухмылка Гарри стала шире.       — Я бы хотел… — назвать это шипением было бы оскорбительно для нынешнего тона Волдеморта. — У меня было бы удобное, презентабельное кресло.       Конечно же, в ту же секунду справа от Волдеморта появилось черное бархатное кресло, украшенное змеями. Он ухмыльнулся, чопорно усаживаясь в свое новое кресло.       Гарри так сильно закатил глаза, что испугался, как бы они не выпали.       — Я знаю, ты хотел комфорта, но это выглядит жестким, как доска. Ты же не собираешься вздремнуть в этом, не так ли?       — Я, безусловно, могу. Кроме того, это гораздо более презентабельно, чем… это.       Гарри пожал плечами, откидываясь на спинку своего стула, который, кстати, был прекрасного гриффиндорского красного цвета.       Несколько мгновений спустя в голове Волдеморта, кажется, зажглась метафорическая лампочка, и он заговорил с самодовольной ухмылкой.       — Теперь я желаю, чтобы розовое чудовище испепелилось.       Прошло несколько напряженных секунд, и оба парня выжидающе уставились на ослепительный диванчик.       Розовый стул упрямо оставался на месте.       Гарри расхохотался, и в то же время Волдеморт начал ругаться.