Someone Who Believes

      Меч просвистел, рассекая воздух рядом с ухом Гарри, и он быстро увернулся в сторону. Свой меч он поднял высоко в воздух, готовясь нанести удар Тому в голову.       Но прежде чем он хотя бы успел начать атаку, его резко ударили в живот.       Гарри рухнул на колени, рвано дыша. Том выпрямился, позволяя себе минутную передышку.       — Твоя позиция была совершенно неправильной. Ты был слишком открыт, — отметил он.       Гарри закатил глаза, одна рука все еще была прижата к животу, пока он поднимался на трясущихся ногах.       — Ты вообще тренировался с нашего последнего занятия? Ты стал хуже.       — И кто в этом виноват? — рявкнул Гарри, свирепо глядя на Реддла.       Том был слишком нагл, критикуя его за то, что он не практиковался, хотя он был тем, кто отказывался учить его.       — Но да, я практиковался. Совсем немного перед тем, как бросить твою книгу.       — Хм. Я не заметил, — Том махнул рукой, не обращая внимания на возмущенное выражение лица Гарри.       — Ты… Знаешь что? Неважно.       Том ухмыльнулся.       — Ты не можешь научить меня чему-нибудь еще? Например, заклинанию или чему-то в этом роде? Меня тошнит от боев на мечах, — пожаловался Гарри.       По правде говоря, его тошнило не от боев на мечах, а от проигрышей. Он до сих пор не выиграл ни одного раза.       — Тебе надоело? Мы сразились где-то раз пять, как ты мог уже устать?       Гарри махнул рукой:       — Я преувеличиваю. Это не значит, что я собираюсь отказаться навсегда, я просто хочу чего-то нового. Мне нужна… стимулирующая учебная среда и все такое прочее, — добавил он, вспомнив то, о чем однажды разглагольствовала Гермиона.       Ему было интересно, как у нее дела.       Прежде чем он снова начал вариться в котле своих размышлений, Том вздохнул и выхватил у него деревянный меч.       — Отлично. Я научу тебя кое-чему новому.       — Хорошо! Итак, какому заклинанию ты меня учишь?       — Заклинание? — Том приподнял бровь. — Если ты не заметил, наши палочки не работают.       Гарри покраснел и потер затылок.       — Ну, нет, но я подумал, что ты мог бы научить меня формулировкам и движениям или чему-то еще… — он замолчал.       Том хмыкнул.       — Нет. Если тебе нужна «стимулирующая учебная среда», я сам буду решать, что это за стимуляция. И это будут не заклинания.       В углу комнаты появился граммофон. Гарри подпрыгнул.       «Мерлин, можно подумать, я привык к тому, что вещи внезапно появляются, после месяца пребывания здесь».       Отвлекшись, Том подошел к граммофону и потянул за маленький рычажок. Он начал издавать высокую, ритмичную мелодию, слегка потрескивая каждые несколько секунд.       Реддл повернулся к Гарри и протянул руку в приглашении.       Гарри не решался сделать шаг вперед.       — Ну? — Том склонил голову набок.       Он подождал еще мгновение, прежде чем собраться с духом и шагнуть вперед.       Он осторожно вложил свою ладонь в чужую.       Том сверкнул быстрой улыбкой, прежде чем притянуть Гарри вплотную к себе.       — Чт…       — Я научу тебя танцевать. Это достаточно стимулирует, не так ли? — прервал его Том с самодовольным выражением на лице.       Лицо Гарри вспыхнуло, когда Том поднял их переплетенные руки, прижимая свободную к пояснице Гарри.       — Ты… ты не можешь сначала рассказать мне об этом? Я вообще не умею танцевать.       — Ты доказал, что лучше учишься на собственном опыте, так будет быстрее, — он наклонился, касаясь губами раковины уха Гарри. — Не говоря уже о том, что так будет веселее.       Внезапно Том начал двигаться. Гарри крепче сжал его руку, когда они начали танцевать.       Его движения были жесткими, тело напряженным, поскольку он полностью сосредоточился на том, куда ступал. Несмотря на это, он все равно умудрялся наступать Тому на ноги каждый второй раз.       — Посмотри на меня, Гарри.       Поттер поднял глаза. Он вздрогнул, встретившись взглядом с Томом, и быстро наступил ему на ногу.       К его чести, Том даже не вздрогнул.       — Ты слишком стараешься руководить. Позволь мне вести тебя.       Гарри усмехнулся:       — Это то, что ты имел в виду, когда сказал, что возьмешь управление на себя?       Том закатил глаза.       — Перестань язвить. Просто расслабься и доверься мне.       Гарри уставился на него на мгновение, потрескивание скрипки, доносившееся из граммофона, заполнило тишину.       Он резко кивнул, и Том начал вести его в танце.       Сначала он все еще чувствовал себя немного неловко, но постепенно расслабился, позволяя Тому все больше и больше контролировать себя.       Когда музыка начала нарастать, Том повел его быстрее, делая более длинные шаги по комнате.       Несмотря ни на что, Гарри начал веселиться. По сравнению с унизительным опытом, который он пережил в прошлом году, когда МакГонагалл пыталась научить его танцевать вальс, это было просто замечательно.       Помогло и то, что его партнер по танцам был его ровесником и чрезвычайно привлекательным.       Щеки Гарри слегка порозовели, но он отвлекся от своих мыслей, когда Том внезапно откинул его вниз.       Он почувствовал, как сердце подпрыгнуло к горлу, когда его волосы коснулись пола. Руки железной хваткой сомкнулись на шее Тома.       Он начал смеяться в головокружительном возбуждении, когда кровь бросилась ему в голову. Это не давало ему такого же захватывающего дух кайфа, как квиддич, но было очень похоже.       Том поднял его обратно, и Гарри оставил свои руки там, где они были.       — В следующий раз я был бы признателен за предупреждение, — улыбнулся он.       — Предупреждение смягчило бы шок. А я думал, ты любитель острых ощущений, — ухмыльнулся Том, и Гарри рассмеялся над этим комментарием.       Его смех затих, и он понял, насколько они были близки.       Он чувствовал каждый выдох Тома.       И снова его сердце подскочило к горлу.       Том расширил глаза.       Взгляд Гарри скользнул вниз, к губам Тома. Они были розовыми и слегка потрескавшимися. Ему было интересно, какие они на ощупь, какие на вкус.       Рот приоткрылся, когда Том начал говорить.       — Как тебе эта песня, Гарри? Я выбрал ее, думая о тебе. Это песня, за которой стоят хорошие воспоминания.       Гарри улыбнулся.       — Какие воспоминания?       Он подумал обо всех историях, которые рассказывал ему Том, например, о том, как он впервые попробовал шоколад, и задался вопросом, в какой из них звучала эта песня.       — Ты этого раньше не слышал, — сказал Том, покачивая Гарри взад и вперед.       — Расскажи. Мне любопытно.       — Если ты настаиваешь, — улыбнулся Том, медленно поворачивая его.       Их танец был мягче, чем раньше, так как музыка замедлилась до вялого темпа, который был в начале.       — Когда я рос, я не знал, кто мои родители. В приюте тоже не знали, но даже если бы знали, они бы мне не сказали, — сказал он, нахмурившись.       Гарри погладил его по затылку рукой, и Том расслабился.       — Но все это изменилось совсем недавно. Я нашел своего отца. Том Реддл-старший.       Гарри поздравил бы его с хорошими новостями, но настроение Тома снова испортилось, несмотря на то, что Гарри гладил его по затылку.       — И… это было нехорошо?       Том разразился лающим смехом. Это было напряженно, больше похоже на насмешку, чем на что-либо еще.       — Нет, нет, не так. Я думал, что он будет волшебником, что моя идиотская мать, которая даже не смогла остаться в живых ради меня, была магглой. Я был неправ, — прорычал он.       Покачивание прекратилось. Рука Гарри замерла в своем движении, просто зависнув над кожей Тома.       — Я пошел к нему домой, в поместье в Литтл-Хэнглтоне, думая, что он не знает обо мне. Я постучал, дверь открыла пожилая пара. Его родители. Они выглядели так, словно увидели привидение. Меня пригласили внутрь, заставили сидеть в комнате для гостей, а граммофон точно так же выплевывал песню, — говоря это, он развернул Гарри. Тот вцепился в него сзади, прижимая спиной к груди.       — Вошел мой отец. Яд, который он источал, не стоит повторять, но суть заключалась в том, что я был ребенком демона, а моя мать суккубом-шлюхой. Мои бабушка и дедушка, похоже, были с ним согласны, судя по их попыткам выгнать меня.       Руки Тома гладили тело Гарри, одна поднялась, чтобы слегка обхватить его горло. Плечи Гарри напряглись, когда он наклонился и прикусил раковину уха.       — Музыка нарастала, и я начинал злиться. Как смеет это жалкое подобие человека так говорить обо мне, — прошептал он. Гарри вздрогнул, когда горячий воздух коснулся его уха. — Он видел мой гнев. Я знаю, потому что я смотрел на него и видел его страх. Я видел трясущиеся руки, видел, как кровь отхлынула от его лица.       — Он заслужил то, что было дальше, Гарри. Он и его никчемные родители заслужили все, что с ними случилось.       Несмотря на то, как близко Том был к его уху, Гарри пришлось напрячься, чтобы расслышать, что он говорит.       Однако он это слышал. Он почувствовал, как у него подскочил пульс.       — Когда я стоял там, в залитой кровью гостиной, музыка замедлилась, а затем прекратилась.       Словно вслед за его словами, музыка из граммофона стала тише, прежде чем, наконец, смолкла.       — Ты, должно быть, ожидаешь, что я скажу, что был в ужасе от своих действий, что я сожалел о них. Но нет. Я стоял там и чувствовал радость.       Гарри мог сказать, что кровь отхлынула от его лица, чувствовал, как дрожат его руки.       Он подумал, что, должно быть, выглядит так же, как отец Тома, прежде чем его убил собственный сын.       — Почему ты мне это рассказываешь? — его голос дрогнул. Хватка Тома на его горле слегка усилилась.       — Я подумал, что поделюсь с тобой теплыми воспоминаниями. Подумай об этом как о способе стать ближе.       Гарри оторвался от Тома, поворачиваясь к нему лицом.       — Ты сказал мне, что убил своего отца, чтобы стать ближе ко мне? Ты с ума сошел?!       Том нахмурился.       — Я думал, ты оценишь мою честность.       Гарри недоверчиво посмотрел на него.       — Я не могу… Мне нужно принять душ. Избавься от граммофона.       Когда он бросился в ванную и задернул занавески, то почувствовал, что его дыхание участилось.       Он опустился на пол, прикрыв рот рукой.       И подумать только, всего несколько дней назад он думал, что с этим Томом все в порядке, что он не сделал ничего плохого.       Он был прав, как он мог полюбить такого монстра, как он?