Someone Who Believes

      Было так тихо, а напряжение было столь сильным, что его можно было резать ножом.       «Ну, если бы я мог достать хотя бы один» — подумал Гарри, отправляя в рот ложку гороха.       Том сел напротив него, покончив с ужином и отодвинув его в сторону, чтобы освободить место для своей книги. Гарри настороженно покосился на него.       Укол вины пронзил его, но он отмахнулся. «Он видит воспоминания Волдеморта, я имею право быть осторожным».       Но является ли избегание правильным решением? Ты избегал его раньше, а он избегал тебя. Все, что это делает — причиняет ненужную сердечную боль.       Его брови нахмурились. Внутренний голос был прав.       Но Том видел воспоминания Волдеморта. Его будущее «я». Что, если он превратится в него? Что, если однажды Гарри проснется, а рядом с ним будет лежать Волдеморт, а не Том?       Он вспомнил первый день в комнате, когда он пытался отрезать Тому голову. Теперь Гарри задавался вопросом, было ли бы это к лучшему, если бы ему это удалось.       — О чем бы ты ни думал, остановись. За этим взглядом никогда не следовало ничего хорошего.       Он вздрогнул от глубокого голоса, подняв глаза, чтобы встретиться с красными глазами Тома.       Гарри поморщился. Они были того же оттенка, что и у Волдеморта.       — Я сказал, остановись. Внутри Поттера вспыхнул гнев.       — Кем ты себя возомнил, говоря мне перестать думать?!       Его руки ударили по столу, сотрясая его, и Гарри встал. Том смотрел на это без всякого впечатления.       — Если ты закончил, — он перевернул страницу, я говорю тебе остановиться для твоего же блага. Ты в чем-то обманываешь себя, я вижу.       — Это не заблуждение! Это обоснованное беспокойство! Эти воспоминания…       — Так вот в чем дело? Воспоминания, которые я не могу контролировать?       — Они принадлежат Волдеморту, это что-то значит…       — Я Волдеморт, по крайней мере, в некотором смысле. Насколько это странно, на самом деле, что я получаю воспоминания о своем будущем «я»? И что же тогда значит, что я получаю твои воспоминания? Я — это ты? Являемся ли мы одним и тем же человеком, точно так же, как я — тот же человек, что и он?       — Он не человек, — прорычал Гарри. — Не называй этого монстра человеком.       — Я буду называть его так, как хочу, — прошипел Том, — потому что он такой, какой есть. За чешуйчатой маской он — личность. Простой, заурядный, человечный мужчина.       Гарри усмехнулся.       — Он кто угодно, только не… как ты можешь так говорить? А я думал, ты нарцисс.       — Так и есть. Но я больше, чем обычный человек, а он нет, и он доказал это своим безумием. Я слушал, когда ты описывал, что он сделал, Гарри, и я понял, чего он хочет. Этот человек не будет мной, никогда не сможет быть мной, потому что я буду чем-то гораздо большим.       — Ты слышишь себя?! Ты будешь больше?! Что это, черт возьми, значит, что ты убьешь еще больше невинных, чем он? Может быть, если ты вернешься в свое время, ты убьешь моих бабушку и дедушку, помешаешь мне когда-либо родиться?!       — Как ты смеешь так говорить? Это бессмысленное убийство — всего лишь признак его глупости, я бы никогда…       — Бессмысленное убийство… поразительно это слышать от парня, который убил своего собственного отца…       Том встал, хлопнув ладонями по столу, как это делал Гарри, но почему-то гораздо громче. Он сверкнул глазами, и это было так холодно, что Гарри почувствовал, как по его коже побежали мурашки.       — Следи за тем, что ты говоришь.       Его тон был ледяным, и именно с этими словами он отвернулся от Гарри, направляясь в противоположный конец комнаты.       Гарри дернулся, когда появилась занавеска, закрывающая его от посторонних глаз. Он рухнул в кресло, чувство вины снова пронзило его. Он нахмурился, стряхивая его с себя.       Он не стал бы доверять Тому. Он не стал бы доверять Волдеморту.

***

      Гарри с затуманенными глазами сидел за их обеденным столом.       На этот раз это был завтрак.       Стул Тома в данный момент был пуст.       И, действительно, чего он ожидал? После их ссоры для Тома не было бы странным есть в одиночестве.       Это все еще жалило.       Они ели вместе каждый божий день с тех пор, как оказались в ловушке.       Даже когда Том не разговаривал с ним, даже когда Гарри едва знал его, едва доверял ему, они ели вместе.       Но, по-видимому, не сегодня.       Он сердито уставился на яичницу, гоняя ее по тарелке.       Именно тогда занавес распахнулся, и Том подошел к столу с небрежным видом и тщательно сконструированным отсутствующим выражением на лице. Гарри сел немного прямее и не мог не почувствовать облегчения.       — …Доброе утро.       Том оторвал взгляд от своей чашки кофе, которую он налил в ту же секунду, как сел.       — Доброе утро.       Он слегка наклонил голову, поднимая свою кружку в тосте за Гарри.       Гарри прочистил горло.       — Я… хотел извиниться за вчерашнее. То, что я сказал о твоем отце, — Том напрягся, — было несправедливо. Ты уже объяснился мне, я принял это, я не имел права бросать это тебе в лицо.       Том наклонился вперед, его глаза заблестели.       — И это все?       Гарри нахмурился.       — …Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, — Том скрестил ноги, — ты наговорил больше, чем просто это. Это все, за что ты извиняешься?       — Слушай, я пытаюсь быть здесь справедливым человеком, я извинился, так что давай просто бросим это, хорошо?       Гарри с трудом выдавил из себя эти слова. Он чувствовал, что его гнев снова разгорается, и изо всех сил старался сдерживаться. Он не хотел, чтобы это закончилось еще одной ссорой.       Том склонил голову набок.       — Нет. Нет, я не думаю, что мы должны «просто бросить это». Ты веришь, что я становлюсь им, не так ли?       — Я…       — Не пытайся отрицать это, — сказал он, прищурив глаза. — То, что я сказал вчера, было правдой. Он никогда не будет мной.       — Но ты этого не знаешь. Мы ничего не знаем об этих видениях, его воспоминания могли быть чем-то совершенно другим!       Том приподнял бровь.       — Что ты имеешь в виду?       Гарри сделал паузу, прежде чем вздохнуть и провести рукой по волосам.       — Волдеморт… Я тоже видел его воспоминания раньше. Я видел, как он приказал своей змее, Нагайне, убить кое-кого. Но во время видения… Я был им. Я это сделал.       Он поднял на Тома затравленный взгляд.       — Я видел его глазами, Том. Я знаю, на что это похоже, и я знаю, каким… развращающим он может быть. Когда я очнулся от этих видений, я был не я. Я все еще мог чувствовать его, — Гарри прижал руку к своему шраму. — Что, если это то, что происходит с тобой? Что, если он знает, что ты здесь, и что, если он пытается контролировать тебя?       — Уверяю тебя, это не так.       — Но как ты можешь знать? Я не могу, Том, я не могу доверять тебе, пока мы не узнаем.       Глаза Тома сузились еще больше, обретя ту же холодность, что и вчера.       — Не можешь доверять мне, даже когда я говорю тебе, что ты не прав? Что бы я ни видел, это было правильно.       — Ты видел себя клеймящим Беллатрису, как это может быть правильно?       — Потому что это мои воспоминания, — прошипел он. — Потому что это мое, мой опыт, мое прошлое. То, что я видел, не было каким-то внешним влиянием!       — Откуда ты знаешь?!       — Потому что я знаю, на что похожи ложные воспоминания.       Гарри сделал паузу, нахмурив брови.       — В смысле?       Том покачал головой с кривой улыбкой на лице.       — Я только недавно заметил. Мои воспоминания, до того, как мы оказались в ловушке… до определенного момента они нормальны, но после этого что-то не так. Они туманны, неправильны, как будто кто-то другой поместил их туда. Два воспоминания, которые я недавно видел, не похожи на это. Вот откуда я знаю.       Гарри открыл рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло. Он посмотрел вниз, размышляя.       Могло ли это действительно быть правдой? Неужели он беспокоился из-за пустяков?       «Ты знаешь Волдеморта. Ты знаешь, на что он способен. Кто сказал, что он просто не играет с воспоминаниями Тома? Он должен знать, насколько он умен, ему пришлось бы использовать какой-то обман, чтобы заставить его думать, что все в порядке…».       Он снова поднял взгляд, зеленые глаза встретились с темными, малиновыми, кроваво-красными.       И он решился.       Нет, он не мог доверять ему.       Покачав головой, Гарри встал.       Тому оставалось лишь с едва скрываемым разочарованием наблюдать, как он исчезает за занавеской.