Someone Who Believes

      Вздохнув, Том закрыл большой фолиант и ущипнул себя за переносицу. Он так и не спал, вместо этого всю ночь просматривая каждую книгу, которую предлагала комната.       И ничего не нашел.       Конечно, он знал, что ему предстоит трудная задача, но не ожидал полного отсутствия прогресса.       Брови нахмурились. Это сводило с ума: как могла комната, способная дать что угодно, не предоставить пути к отступлению? Бессознательно, как показалось Тому, рука поднялась и потерла его грудь, особенно область над сердцем.       Он заметил это почти сразу, почти в ту же секунду, как Гарри задернул занавеску и разделил их. Тепло в груди, которое Том чувствовал, когда они были рядом.       Было холоднее, чем когда-либо прежде. И это был не первый раз, когда становилось холодно. Еще, например, когда он отказывался разговаривать с Гарри, когда он упорно молчал в течение нескольких дней. Тогда это казалось ему невыносимым, но сейчас…       По крайней мере, тогда это было его решение — отвернуться. На этот раз все дело было в Гарри.       Челюсть болезненно сжалась; зубы были стиснуты от ярости. Том посмотрел вниз и зарычал, заметив слабую дрожь своих рук. Он встал со стула и начал расхаживать по комнате.       Вряд ли это имеет значение, он не позволит этому управлять собой. Это бессмысленно — то, как сильно он жаждал этого тепла. Он был достаточно силен, чтобы не обращать на это внимания.       Том не заметил, как ноги сами привели его к занавесу.       Нет!       Он отдернул руку, отступая на полшага назад. Она поднялась, чтобы приоткрыть занавес снова, пользуясь неуверенностью Тома.       Нет, он не позволит этому управлять собой. Он не позволит парню, который бросил его, стать его слабостью.       Том медленно повернулся и большими шагами направился к своему стулу. На этот раз он что-нибудь отыщет, он был уверен в этом. И как только он это сделает, он больше никогда не будет слабым.       Всего в нескольких футах от места назначения лоб пронзила острая боль. У него была доля секунды, чтобы обдумать хоть что-либо, прежде чем колени ослабли, и Том рухнул на землю.

***

      Он сидел тихо, стараясь не привлекать внимания других детей. Его хрупкие плечи, костлявые и острые, слегка подрагивали. Он почувствовал, как что-то острое впилось ему в затылок, и едва удержался, чтобы не вскрикнуть.       Однако он не оглянулся. Дадли сидел позади него, и он был уверен, что если повернется, то острый предмет попадет ему в глаз.       Учитель продолжал урок, не замечая маленькой красной струйки, стекающей по шее мальчика.

***

      Качели скрипели и стонали, когда он раскачивался взад-вперед, и на лице расплылась едва заметная улыбка. Это был редкий случай, когда его вот так оставляли в покое.       — Извините?       Он напрягся, резко повернув голову в ту сторону, откуда доносился тихий голос. Это был мальчик лет шести, не больше.       — Ты не мог бы покатать меня на качелях? — спросил он, глаза загорелись детским волнением.       Мгновение он ничего не говорил, в замешательстве глядя на мальчика, прежде чем медленно слезть со своих качелей. Мальчик улыбнулся ему, с небольшим трудом вскарабкиваясь на качели, на которых только что сидел Гарри, его маленькие ножки болтались в воздухе.       Гарри бочком подобрался к нему сзади и после секундного колебания слегка подтолкнул. Они продолжали в том же духе некоторое время; маленький мальчик визжал от восторга, по мере того как Гарри приноравливался и раскачивал все сильнее.       — Выше!       Гарри почувствовал, как растет его возбуждение. Он приготовился: он будет качать сильнее, чем когда-либо, хотя бы для того, чтобы сделать мальчика счастливым.       — Джон! Слезай оттуда, сейчас же!       Пронзительный визг испугал Гарри, и внезапный шок заставил его толкнуть гораздо сильнее, чем он хотел. Давление на спину мальчика было внезапным и неожиданным, и без всякого сопротивления он упал с качелей на землю внизу.       Гарри застыл, не в силах пошевелиться, когда мальчик начал плакать и хныкать на земле.       — Джон!       Его мать — Гарри предположил, что это была его мать — подбежала и заключила Джона в объятия. Она бросила на Гарри свирепый взгляд.       — Что я тебе говорила об этом мальчике? Он опасен, держись от него подальше.       Гарри заметил, как Джон слегка кивнул головой.       После этого он больше никогда его не видел.

***

      Он осторожно расставил артефакты по их законным местам, стряхивая с них пыль.       Работа, подобная этой, была унизительной, но огромное количество дорогих темных артефактов, к которым ему был предоставлен доступ, удерживало его от увольнения. Он подавил ухмылку: он знал, что сможет найти здесь идеальный объект для приюта своей души.       Звяканье колокольчика отвлекло его от размышлений, и он сосредоточился на передней части магазина, где как раз закрывалась дверь.       В комнату ввалилась крупная женщина с двумя ярко-красными точками, — «румянами» — размазанными по щекам. Ее и без того пунцовое лицо потемнело еще больше, когда она встретилась взглядом с Томом. Он скрыл свое отвращение, одарив ее очаровательной улыбкой.       — Здравствуйте, мисс. Чем я могу вам помочь?       — О боже, «мисс», я слишком стара для этого, — жеманно произнесла она, облокачиваясь на разделяющий их стол таким образом, чтобы он мог ясно видеть глубокий вырез ее платья.       — Тогда как мне следует вас называть? — он склонил голову набок, в уголках глаз появились морщинки, даже после того, как он отвел их от ее декольте.       Она захихикала, протягивая ему руку.       — Хепзиба Смит. Мне было интересно, есть ли в вашем прекрасном магазине что-нибудь примечательное?       Она упала в обморок, когда он взял ее ладонь, запечатлев поцелуй на тыльной стороне. Том едва удержался, чтобы его не стошнило. Она была из состоятельных людей: это было видно по крупным драгоценностям, украшавшим ее.       Он мог бы использовать ее.       — Конечно, мисс Смит. Просто следуйте за мной, я покажу вам все самое лучшее.

***

      Его кулак сжался.       — Прошу прощения?       Альбус Дамблдор посмотрел на него с жалостью в голубых глазах, затуманенных неподдельной печалью. Тому было трудно в это поверить.       — Мне искренне жаль, мой мальчик, но я не могу дать тебе эту работу.       Он выдавил из себя короткий смешок.       — Есть ли для этого какая-то особая причина, профессор? Что-то не так с моим резюме?       Дамблдор пошевелился.       — Нет, все чудесно. Однако эта работа уже занята. На самом деле, ее заняли только сегодня днем, но это было так близко к Вашему собеседованию, что у меня не было времени оповестить Вас. Я приношу извинения за это.       Том изо всех сил старался не порвать свою мантию из-за того, как крепко он ее сжимал.       — Вы вполне могли бы сказать мне об этом до того, как мы начали, — он встал, рыча, — вместо того, чтобы тратить мое время впустую.       — Я не хотел быть грубым, в конце концов, Вы заслужили и свое собеседование. Я подумал, что мог бы также выслушать Вас.       — Также могли бы? Как будто это какая-то рутина? Вы оказались более грубы, позволив мне выставить себя дураком, чем если бы просто отослали меня прочь. Мне не нравится, когда меня выставляют дураком, профессор.       Дамблдор вздохнул — идеальная смесь усталости и сожаления. Том не мог найти в себе сил пожалеть старика.       — Поверьте мне, Том, я знаю. К сожалению, здесь я мало что могу Вам предложить, если, конечно, Вы не хотите остаться на чай?       Том замолчал, едва удерживаясь от того, чтобы не уставиться на мужчину так, словно у него выросло две головы.       — Нет, не думаю, что стоит. Спасибо Вам, профессор, надеюсь увидеть Вас снова.       Он вышел из комнаты прежде, чем Дамблдор смог ответить, все это время изо всех сил стараясь сохранить самообладание. В тот момент, когда он вырвался из-под защитных чар, Том взмахнул своей палочкой, разрубая ближайшее дерево пополам.       Он сделал успокаивающий вдох.       И повернулся, чтобы посмотреть на величественный замок, в котором жил человек, которого он ненавидел больше всего на свете.       Хорошо. Если он не мог получить эту работу, то и никто другой не мог.

***

      Том очнулся, едва успев перевернуться на бок, прежде чем его стошнило на пол. Зрение затуманилось от боли, а в нос ударил едкий запах желчи.       Он застонал, заставляя себя сесть и отодвинуться от лужи рвоты, конечности все это время дрожали от напряжения.       «Опять, как в тот раз», — подумал он, прижимая кончики пальцев ко лбу, нежно ощупывая то место, где боль была сильнее всего.       Зашипев, Том отдернул руку. Простое прикосновение к нему вызвало вспышку боли, пронзившую его голову. Посмотрев на свои руки, он заметил, что они красные. Именно тогда он заметил влажное липкое чувство у себя на лбу.       Том вздохнул. Должно быть, у него идет кровь.       Возможно, он снова разодрал лоб, пока у него были видения.       На самом деле ему было все равно.       По первому зову рядом с ним появилась аптечка первой помощи, и он немедленно открыл ее, готовясь перевязать рану. Том взял простую белую тряпку, и в мгновение ока рядом с ним на полу появилась миска с водой. Намочив и прижав ее ко лбу, он вспомнил, с какой нежностью Гарри делал то же самое всего несколько дней назад.       Он скучал по нему.       Трясущимися руками и ногами Том оттолкнулся от пола и рухнул в розовое кресло, одной рукой все еще прижимая тряпку ко лбу. Вызванная книга бесшумно появилась у него на коленях.       Какое-то время он ее не открывал.