Глава 39. Побег
30 июня 2023 г., 08:33
Гарри обеспокоенно взъерошил волосы рукой, чуть ли не выдергивая их. Он даже не поморщился: глаза были затуманены, а нога подпрыгивала, пока он невидящим взглядом смотрел вперед. Прошло уже два дня с тех пор, как он в последний раз видел Тома. Он не знал, как долго сможет продолжать в том же духе.
Гарри вздохнул, положив руки на колени. Ему нужно было отвлечься от бросающейся в глаза занавески, разделяющей его и другого обитателя комнаты.
Почти мгновенно появились игрушки, настольные игры и фигурки, которые с грохотом посыпались на пол. Он бросил на них быстрый взгляд, прежде чем снова перевести взгляд на занавеску.
Гарри задавался вопросом: если бы комната была разумной, как бы она отнеслась к тому, что он призвал все эти вещи, а затем пренебрег ими. Он фыркнул и на какое-то блаженное мгновение забыл о занавеске.
Потом снова взглянул на нее.
Застонав, он опустил голову, снова запустив руки в волосы.
Это была пытка.
Неожиданно его мысли обратились к тому, что Гермиона говорила раньше: о том, что слишком усердные попытки игнорировать что-то только заставят тебя думать об этом еще больше. Происходящее, безусловно, подтверждало ее слова, как ни что иное.
***
Том проснулся со вздохом, который вскоре перешел в стон, когда боль в голове дала о себе знать. Он осторожно прижал ко лбу руку, зашипев от прикосновения, и отдернул ее. На этот раз никакой крови. Хорошо. После видений у него уже несколько дней болела голова. Возможно, это было потому, что на этот раз воспоминания были более яркими. Возможно, это было потому, что он прошел через это в одиночку. Он отогнал эту мысль и начал разматывать повязку, которую закрепил на лбу прошлой ночью, предварительно протерев рану влажной тканью. От одной мысли она исчезла, и Том со вздохом расслабился в постели. Он повернулся на бок, и взгляд упал на пустое место рядом с ним. Том протянул руку и положил ее туда, слегка сжимая простыни. Нерешительно он придвинулся ближе, вжимаясь лицом в подушку с другой стороны. Том глубоко вздохнул. Хм. Все еще пахнет им.***
Тук. Тук. Тук. Ярко-красный мяч глухо ударился о стену, прежде чем отлететь назад и приземлиться точно в руку Гарри. Он взмахнул запястьем, снова подбрасывая его в воздух. По мере того как он совершал все эти монотонные действия, мысли переключались на другие вопросы. Вещи, которых он долгое время не касался. Он задавался вопросом, как волшебный мир отреагировал на его исчезновение? Разыскивали ли его? Гарри фыркнул, представив себе охоту, которая, должно быть, ведется сейчас, когда пропал «Мальчик-Который-Выжил». Его лицо слегка исказилось от отвращения: ему никогда не нравились его преувеличенные написанные через дефис титулы. Но теперь, когда он подумал об этом… искали ли они вообще? Ради Мерлина, он был прямо под носом у Дамблдора — в замке — в течение месяца, и не было никаких признаков того, что кто-то придет ему на помощь. Знала ли вообще общественность? Его сверстники? Конечно, они заметили, что его нет рядом. Было ли им не все равно? Он знал, что общественное мнение о нем было не лучшим, но, возможно, его уход вызвал какие-то перемены, возможно, они поняли, что ошибались… Внезапно у него похолодело в груди. Гарри взмахнул рукой с излишней силой, мяч отскочил от стены и пролетел у него над головой. Если бы общественность поняла, что он говорил правду… это означало бы, что он открылся им. Стал бы он это делать? Решился бы он на такой рискованный шаг? Мерлин.***
Том проснулся снова, на этот раз уткнувшись лицом в подушку Гарри. Он застонал, садясь и опрокидывая в себя стакан с водой, появившийся у него в руке. Устало проведя рукой по лицу, он остановился, чтобы помассировать виски, прежде чем бросить взгляд на мятую подушку, на которой заснул. Она пахло точно так же, как он сам. Том схватил её и снова поднес к лицу, глубоко вдыхая. Глаза удовлетворенно закрылись. Так пахло… Гарри. Например, пирогом с патокой, мылом и всем остальным замечательным, что только могло прийти в голову. Том замолчал, позволяя подушке упасть ему на колени. Мерлин. Он был жалок. Он вздохнул. Ему нужно было чем-то отвлечься. Слизеринец подумывал о том, чтобы снова открыть книгу, на которой остановился, и продолжить свое исследование. При этой мысли внутри все перевернулось. Нет, он оставит это на потом. Но, вот проблема, без этих исследований ему не на что было отвлечься… И он снова глазел на занавеску.***
Он сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел на занавес. Думая о Волдеморте, он на короткое время впал в панику, но на большее время, чем это могло бы быть, если бы у него был кто-то, кто мог бы его успокоить. Он не бросился за мячом после того, как тот пролетел над ним. Он даже не взглянул на разложенные повсюду игры, книги, игрушки. Не имело значения, что он делал, чтобы отвлечься. В конце концов, он все равно оглянулся бы на занавес. Два дня. Это было все, что для этого потребовалось. Два дня, и он сдался. Неужели он действительно был так слаб? Он знал, что Том был одержим, знал, что по ту сторону занавеса был Волдеморт, а не тот человек, в которого он был влю- Не… Том. Но… Было больно. Это чувство причиняло страдания, если запирать его, убегать от него. А что, если Том был прав? Что, если Гарри делал это зря, что, если он зря отталкивал его? Он вспомнил отчаяние в глазах Тома. Он пытался скрыть это, но Гарри увидел. Он знал Тома, он мог читать его мысли. Он моргнул и обнаружил, что стоит перед занавеской. Он помолчал. Он глубоко вздохнул и протянул руку.***
Его длинные бледные пальцы коснулись грубой ткани. Он спрятал усмешку, которая хотела украсить его лицо. Нет, это не обязательно было таким впечатляющим жестом, какие он обычно демонстрировал, но со своей ролью справилось просто отлично. Но теперь… он должен был уступить. Он должен был сделать первый шаг, должен был увидеть его.***
Я надеюсь, что это правильное решение. Рука Гарри была всего в нескольких сантиметрах от занавеса, почти касалась ткани.***
Мне пришлось. Он крепко схватил ткань, отодвигая ее в сторону.***
Занавеска распахнулась прежде, чем Гарри успел к ней прикоснуться. Его глаза расширились, когда он посмотрел на Тома, который стоял прямо перед ним. Его глаза тоже были широко раскрыты. Ни один из них не шевелился. Какое-то мгновение ни один из них даже не дышал. Красные. Гарри отшатнулся назад, совсем чуть-чуть. Это была плохая идея, я не могу ему доверять, как я мог быть таким глупцом- Его мысли прервались, когда Том схватил его за запястье и потащил к их кровати, бросая на нее. Воздух со свистом вышел из Гарри, когда его спина соприкоснулась с плюшевым матрасом. Любая попытка, которую он мог бы предпринять, чтобы подняться, была пресечена еще до того, как она успела начаться, поскольку Том схватил его за запястья, удерживая на месте. — Что ты… — Через час. Голос Тома был почти безумным, но он выдыхал каждое слово так, словно ему было физически больно говорить. — Час — это все, о чем я прошу. Я знаю, ты мне не доверяешь, я знаю, ты думаешь, что я одержим по какой-то забытой Богом причине, но позволь мне побыть с тобой хотя бы час. Позволь мне прикоснуться к тебе, и после этого ты сможешь убежать, ты можешь убить меня, мне все равно, если это заставит тебя чувствовать себя в безопасности. Все, что мне нужно, — его язык скользнул по губам, — это час. Гарри застыл, широко раскрыв глаза. — Убить… что ты… Том отпустил его запястья, зажав ему рот ладонью, чтобы заставить замолчать. — Пожалуйста. Секунды тянулись бесконечно медленно, прохладная рука Тома прижималась к губам Гарри. Волдеморт не говорил «пожалуйста», он брал то, что хотел, и к черту последствия. И все же Том был здесь, нависая над Гарри и переступая грань между просьбой и попрошайничеством. Возможно, именно это подтолкнуло Гарри к краю; его голова закивала еще до того, как он осознал, на что согласился. Умоляющий взгляд исчез, сменившись жгучим, обжигающе-страстным желанием. Гарри мог бы поклясться, что температура в комнате поднялась градусов на десять от одного этого взгляда. Он едва успел осознать, когда рука, закрывавшая его рот, заменилась губами, когда чужой язык проскользнул ему в рот, заявляя свои права. Стон вырвался у Гарри между вдохами, недвусмысленно говоря о том, что ему нужно больше. Том, казалось, был рад подчиниться, прижимаясь бедрами к Гарри так, что у того перед глазами засверкали звезды. Как он мог убедить себя, что ему это не нужно? Что это было правильно — держаться подальше и оставаться в безопасности? — Ты помнишь, что я говорил тебе много дней назад? Когда мы впервые поцеловались? Что все, чего я хотел, — это продолжать делать только это, и ничего больше? — сказал Том, все это время покрывая поцелуями подбородок Гарри. — Я солгал, — пробормотал он, покусывая ушную раковину Гарри. — Я всегда хотел большего. Я хочу всё. — О-о, черт, Том… — прохрипел Гарри срывающимся голосом. Том откинул назад волосы, растрепав их в идеальной манере кинозвезды. Если бы Гарри не мог видеть, как его собственные руки зарылись в них, он бы подумал, что это инсценировка, безупречно подстроенная сценка. Теперь он знал, что это была правда. Он бы больше не стал убегать, только не после этого. Даже если бы Том был одержим. — Я никогда не говорил тебе этого, — сказал Том, почти не запыхавшись, точно так же, как это было после их тренировок. Как будто он вообще не напрягался. — Ч-черт! Глаза Гарри закатились, очередной толчок заставил зрение помутнеть. Всего два, и он уже был близок к концу. Внутренне он застонал: насколько же в нем бушевали гормоны? — Я еще не сказал тебе, почему это, — он медленно провел пальцами вниз по телу Гарри, остановив руку чуть выше его промежности, — так привлекает меня. — Привлекает? — процедил Гарри сквозь зубы, безуспешно пытаясь говорить ровным голосом, когда рука Тома начала слегка поглаживать внутреннюю поверхность его бедер. — Да, привлекает. Раньше ты рассказывал мне все, что знаешь о своем Томе Реддле, о своем Волдеморте. И, скажи мне, стал бы он когда-нибудь умолять кого-либо о простом прикосновении? Теперь его рука полностью лежала на промежности Гарри, слегка сжимая выпуклость, видневшуюся под джинсами. — Н-нет, он… черт возьми, он никогда бы ни о чем не попросил, — выдохнул он. — Да, Гарри. Он просто сделал бы. Будь я на его месте, я бы уже забрал тебя. Разве всего этого недостаточно для доказательства того, что я — не он? Потому что я бы погубил любого другого человека ради тебя еще до того, как мысль о том, чтобы быть с ним, даже пришла тебе в голову. Гарри едва расслышал звук расстегивающейся молнии, вникая в слова Тома. — А теперь… теперь ты дал мне возможность сделать именно это. Ты жалеешь об этом, Гарри? Он провел кончиком пальца по передней части брюк Гарри, спина которого выгнулась так сильно, что он испугался, как бы не сломать позвоночник. Том усмехнулся, хотя и немного задыхаясь. — Очевидно, нет. Но какое отношение все это имеет к моей… привлекательности? Он пошевелил бровями. Том закатил глаза. — Кажется, я немного отклонился от темы, — ухмыльнулся он. — Позволь мне загладить свою вину. Его рука нырнула под пояс брюк Гарри, мягко сжимая то, что он обнаружил внутри. Сдавленный звук застрял в горле Гарри. — Твоя привлекательность, — сказал он, начиная поглаживать, — в том, что ты заставляешь меня чувствовать. Ничто никогда не заставляло меня чувствовать себя так… вот так. Его рука ускорила движение. Гарри почти пожалел, что не притормозил, хотя бы для того, чтобы больше сосредоточиться на том, что было сказано. — Что-то в тебе не так, Гарри Поттер, ты отличаешься от других таким образом, который я не могу объяснить. Вот почему я не убил тебя при первой же возможности, хотя в то время я не понимал почему. Вот почему я не мог удержаться от того, чтобы не подойти к тебе, не прикоснуться к тебе при любой возможности. Ты когда-нибудь задумывался, почему я так легко ласкаю тебя, когда мы знаем друг друга всего несколько дней? Ты когда-нибудь задумывался, почему я вел себя так несвойственно своему характеру? Гарри почувствовал головокружение; рука, все еще энергично поглаживающая его член, не помогала делу. — Всё из-за того, что ты заставляешь меня чувствовать. Потому, что с того момента, как я увидел тебя, с того момента, как ты попытался отделить мою голову от самого моего тела, я почувствовал то, чего никогда не испытывал, о существовании чего даже не подозревал. Оргазм настиг его быстро, пронзив с такой силой, что Гарри не смог бы молчать, даже если бы попытался. Если бы он был в здравом уме, изданный им стон привел бы его в ужас. Руки Тома так и не успокоились, даже когда Гарри начал расслабляться, по его телу прокатились волны удовольствия — Это потому, что в тот момент, впервые в моей жизни, все встало на свои места. Чего-то не хватало, как будто саму мою душу разорвали на куски, а потом… — он поднял руки, обхватив ими лицо Гарри. — Ты сделал ее целой. Какое-то время было тихо. Сколько времени это вообще продолжалось? Секунды? Минуты? Шло ли время вообще? Казалось, будто их окружал пузырь, останавливающий течение времени. Гарри неуверенно поднял руки, обхватил лицо Тома и провел подушечкой большого пальца по его скуле. — Том… Я… — Тебе не нужно ничего говорить. Должно быть, это очень тяжело принять… На этот раз Гарри прервал Тома; их губы соприкоснулись прежде, чем он успел договорить. Поцелуй получился довольно быстрым, нежнее и слаще, чем когда-либо раньше. Он был вызван не похотью, каким бы двусмысленным не казался их растрепанный вид, а чем-то другим. И Гарри знал. Он знал, что Том есть Том. Не Волдеморт, а Том. Они медленно отстранились, оставаясь достаточно близко, чтобы их лбы соприкасались. — Я… думаю, я могу… Том замолчал, когда их обоих внезапно окутал свет, такой яркий, что им пришлось крепко зажмуриться. Прошла едва ли секунда, но это было все, что потребовалось. Постепенно все, что они вызвали, начало испаряться. Зона для купания, кровать, занавеска, даже розовое кресло Тома… Комната была пуста. Ни Гарри, ни Тома внутри не было.
