О домах, временных и вечных

В конце концов, квартира Рене не была похожа ни на логово маньяка, ни на осточертевшие комнаты детского дома с их неизбежной аурой навязчивого контроля и тотальной запущенности. Вещей у него было немного, но те, что были, выглядели дорогими. В остальном же полупустое белое пространство казалось по-медицински стерильным. От этого было неуютно. В воздухе практически чувствовались больничные ароматы спирта и тревоги. Не любил Юлар больницы, особенно после того, как его братец организовал ему турне по всему городу – разве что достопримечательностью был сам Юлар, с новоприобретёнными шрамами и новоутерянным глазом. Терзали его по клиникам долго. Прочили в интернат, но обошлось. Брат, конечно, сказал тогда своим ещё даже не сломавшимся голосом, что это он порешал вопросик, но верилось с трудом, особенно на фоне сложившейся ситуации. На фоне этом хотелось его только послать далеко и надолго, только страшно было. В глубине души Юлар даже надеялся тогда, что именно брата переведут, а он останется. Считал даже, что место старшего в тюрьме – жаль только, что возраст уголовной ответственности был тогда далековато. Но это раньше. А сейчас, когда тюрьма вполне уже могла плакать по юному садисту, они выросли и ладили довольно неплохо, несмотря на все шероховатости. Прямо сейчас, вопреки всему, Юлар хотел к брату. В голове звенели вопросы «на что я подписался?» и «в каких кустах меня найдут, если будут искать?». Психанул на празднике, встретил полного незнакомца и сгоряча махнул с ним в неизвестном направлении… А ведь доказывал старшему, что не дурак. Дурак тот ещё. – Тортик-то кушай, дорогой мой, – участливо напомнил Рене, сверля взглядом Юлара, пока тот, задумавшись о своём, ковырялся вилкой в пёстрых кремах, размазывая фрукты по тарелке. – Или не нравится? Юноша быстро дёрнул тарелку поближе к себе, едва не опрокинув её со стола. – Да нравится мне! – резко прикрикнул он. – Просто не пойму, как вилкой его есть. – Знаешь, я могу объяснить многие вещи, но, боюсь, тут я бессилен, – несмотря на очевидную насмешку в словах, Рене выглядел искренне удивлённым такой проблемой. – А как бы ты предпочёл? – Э-э, ну, мы в столовке ложками ели такое добро, – неуверенно начал Юлар, – но вообще-то… вообще-то… – Руками удобнее? – с пониманием продолжил за него Рене, хотя он вовсе не выглядел как человек, который стал бы есть торт руками. Юлар закивал головой, но, вспомнив великую мудрость старшего брата, звучавшую как «что ж ты как свинота недоделанная, а?», сбавил энтузиазм, уставившись единственным глазом на то, как полупрозрачный белый крем продавливается меж зубцов вилки. После полученных травм ассоциации это вызывало неприятные, но аппетитные. – Вот и ешь руками, – всем своим видом этот фрик словно говорил что-то вроде «а я полюбуюсь». От этого становилось не по себе, но бороться с искушением Юлар не смог и моментально зарылся пальцами в рыхлую и липкую массу. От этого все беспокойства вылетели из головы, оставив место для чистой упоённости поглощением десерта. И не так уж волновало теперь, подсыпан ли туда яд и куда добрый малознакомец продаст его органы после столь приятного вечера. Главное, что был торт, и что идиотский праздник был очень далеко со всей его напыщенностью и лицемерием. – Глазик-то как потерял? – дождавшись нужной точки внутренней расслабленности Юлара, полюбопытствовал Рене, подсев совсем близко и чуть ли не заглядывая в глазницу. – Бвап мупфак, – не отрываясь от священного акта поглощения, ответил Юлар. Торт таял на глазах. – Брат..? Юлар проглотил кусок и, вытерев рот тыльной стороной ладони, пояснил: – Мелкие были, из-за какой-то херни поссорились на свалке, и он меня скинул в стекло и железяки. И ведь продолжил что-то доказывать, гадина! Рене преувеличенно сочувственно покачал головой. – А как же вас потом нашли? – Сам же меня и потащил к медикам, как увидел, что я подняться не могу, – Юлар нервно шмыгнул носом, – приговаривая, какой я жалкий. Уж он-то встал бы и побежал! Сумасшедший… – Дела какие… – Рене бесцеремонно потянулся к глазнице, заставив юношу испуганно отшатнуться. – Не волнуйся, вреда я тебе не причиню. Просто посмотрю, – добившись доверия пациента, он двумя своими необычно длинными пальцами чуть приоткрыл его припухшие слабые веки. – Обрабатываешь как-нибудь? – Э-эм… Временами, – уклончиво ответил Юлар, светло-зелёным глазом косясь в сторону слепой зоны. – Понятненько… – пробормотал Рене, что-то разглядывая. – Повязку почему никакую не носишь? – У меня этот, как его, – Юлар задумался, лихорадочно вспоминая слово под любопытствующим взглядом широко распахнутых глаз Рене, обрамлённых редкими короткими ресницами, – бунт. – Против чего же твой бунт? – Да против всех… Чтоб не думали, что я как калека, – хмуря тонкую светлую бровь, он опустил взгляд. – Неправильный ответ! – воскликнул Рене, оторвавшись от глазницы Юлара. Он неуклюже выкарабкался из-за стола, чуть не запутавшись в длинных конечностях, и начал расхаживать туда-сюда по кухне, попутно объясняя: – Бунтуешь ты не против людей, что будут вешать на тебя ярлыки, а против своего здоровья, солнышко! Я удивлён, что твоё лицо в принципе ещё на месте. Тебе несказанно повезло, но опираться лишь на это в дальнейшем будет банально опасно. Неужели никто из достопочтенных служителей Асклепия не объяснял тебе ничего про гигиену и вероятность заражения? – Кого служителей? – растерявшись, переспросил Юлар. Он ужасно не любил, когда его ругают, но Рене делал это довольно забавно. – Асклепия, – повторил Рене. – Это бог медицины. Именно развитие его культа со временем привело к появлению медицины в том виде, в котором мы… – А-а! – протянул Юлар, осознав фигуру речи. – Ты про врачей что ли? – Именно! Умница какой. – Так бы и сказал, – буркнул юноша, заметно покраснев от похвалы. – Что-то да рассказывали. Мне только не до того было, – он беспокойно потёр одну тощую ногу о другую. Взгляд Рене вдруг смягчился. – Оставим лекцию на следующий раз. А пока я немного почищу твою глазницу и дам несколько рекомендаций, ладно? – А ты прям разбираешься? – боязливо прикрыв её рукой, словно было, что отнимать, спросил Юлар с недоверием в голосе. – Я на третьем курсе медицинского, – Рене улыбнулся. – Понимаю, что я ещё даже не врач, но почему бы не помочь такому сладкому? Каким-то образом слова этого странного человека проникали куда-то под рёбра Юлара, доставляя тепло. Он всё понимал. Голосом старшего брата, так похожим на его собственный, в голове звучали прописные истины: что Рене льстит, что так дураков и разводят на сомнительные жизненные решения, что такие люди, как он, опасны и таят в каждом своём жесте манипуляцию. Юлар всё это понимал. И всё же не мог противиться этому обещанию тепла в будущем. В конце концов, брат был прав – сколько бы он ни старался, обдуманным решениям он всё стремился предпочесть сиюминутные радости. – А у нас ты что забыл? – в этот момент в голосе должен был прозвучать скепсис с вызовом, но прозвучала лишь неуверенность. – Я ещё и волонтёр по гос.программе, – спокойно объяснил Рене, но в его взгляде читалась какая-то хитринка. Ему явно было забавно наблюдать за Юларом. – И ты сейчас не там?.. – скепсис с вызовом всё же смог пробиться в интонации. Рене хихикнул. – Ну, как видишь! – Отлыниваешь? – Пропустил награждения и благодарности. Да и, как видишь, прямо сейчас я оказываю медицинскую помощь нуждающемуся. Чем не уважительная причина? Немного подумав, Юлар согласился. – Я уже уведомил всех, кто несёт за тебя ответственность, что ты со мной, – произнёс Рене, чтобы совсем успокоить юношу. – Это хорошо. А то Юлару опять пришлось бы меня изображать, а потом он дал бы мне за это люлей. – Ю… лару?.. – это был первый раз за весь вечер, когда на лице Рене было такое явное недоумение. – Это брат мой. – Ты представился его именем? – Я всегда так делаю. – Как же тогда?.. – Да тоже Юлар. – Ха-ха, что ж! – Рене неопределённо махнул рукой, явно чуть растерявшись от таких поворотов. – Вы ещё и близнецы, боюсь спросить? – Ага, – недовольно ответил Юлар. – Удивительные вещи. У тебя с рождения никакого шрама крупного нет ли? – Э-э, что-то вроде этого… Присутствует. А ты почему спрашиваешь? – в голову закралась тревожная мысль о том, что Рене следил за ним или видит сквозь одежду. – Да так! Вспомнилась одна байка из медицинской практики нашего преподавателя. Не бери в голову, – отмахнулся он, и поспешил перевести тему, пока Юлар не вздумал взять это себе в голову: – Вернёмся завтра к вам, хорошо? – А сегодня я у тебя ночую? – с неожиданной надеждой спросил тот. – Можешь и поселиться у меня, – пожал плечами Рене и, будто прочитав мысли Юлара, добавил: – Не сарказм. В носу предательски защипало. Юлар сглотнул, ощутив спазм в горле, и поспешно кивнул. Никто и никогда не был к нему так добр, как Рене, и даже если это выйдет боком… Мысли прервал резкий звук рингтона. Юлар нащупал в кармане и выудил свой старенький кнопочный телефон. – Ну и где тебя носит? – раздался из динамика недовольный голос старшего Юлара. – Где ты сейчас? Младший огляделся, привыкая к стерильно-белым стенам и футуристичному дизайну квартиры. Взглянул на Рене, суетливо копающегося в аптечке. И ответил: – Наверное, теперь дома.

***

– «Дома» он, – закатил глаза Юлар, сбросив звонок. – Вообще мозги уже вытекли, наверное. Айк задумчиво вертел в руках две шестерёнки, имитируя сцепление между ними. Вдруг одна из них выпала из неловких миниатюрных пальцев и покатилась куда-то к сцене, словно шустрый жук. – «Дома» – это где? – апатично уточнил Айк, с невротичным сожалением глядя ей вслед. – Да знал бы я! – чуть не крикнул Юлар, но за мгновение до реплики успел понизить голос обратно до полушёпота. – Я его по всей Эстонии собирать не буду потом. – Ага, – согласился Айк, искренне полагая, что так оно и будет. Семейная драма Юларов не особо его интересовала. Вообще-то, он был на грани тремора. Ещё и показывать свои изобретения на сцене потом… – Да достану я эту шестерёнку, когда аттестаты вручать будут! – раздражённо фыркнул Юлар, удивляясь тому, как незаметно он успел стать такой размазнёй. Айк какое-то время молчал. Правая рука его мягко сжимала и разжимала пальцы, бесцельно и с какой-то отстранённой тревогой. – Спасибо, – вдруг тихо произнёс он. Голос его казался чуть надломленным. – У кого-то в вокабуляре новое словечко? – просиял Юлар. – Раньше ты меня никогда таким не баловал. – Отстань. Юлар поймал себя на мысли, что сегодня они могли бы даже поцеловаться. Если бы Айк был… Ну, нормальным. Искоса ещё раз взглянув на него разноцветными глазами, Юлар что-то промурлыкал себе под нос и улыбнулся, уставившись в сторону выступления директора. Ничего, что не судьба. Зато у них есть столько драгоценного хлама.