Тех поддержка

— Вот на этой очень хорошо все видно! Наверное, я распечатаю плакат побольше — во всю стену — и повешу его у себя дома! Буду любоваться! Ино бегает от разъяренной Сакуры вокруг стола, умудряясь демонстративно разглядывать пачку фотографий в руке, одна из которых — та самая — нравится ей больше остальных. О да, снимок, на котором Сакура потянулась рукой к шее целующего ее мужчины, очень нравится Ино. Так сильно нравится, что она прибежала к подруге ни свет ни заря, чтобы обрадовать добытым компроматом. Вот только Сакура почему-то совсем не оценила подлинный талант фотографа. Или переоценила — поди разбери, с чего она так взъелась. — Отдай сейчас же! Иначе я тебя прибью, Свинина! Слышишь?! Отдай! Сакура бегает за подругой, натыкаясь на острые углы и злясь еще больше. Ее красное лицо выдает крайнюю степень гнева. Или смущения. Или просто всколыхнулось вчерашнее волнение. Или просто запыхалась за десять минут бешеной погони. Кто ж разберет эти оттенки. Но Ино совершенно не пугается, скорее наоборот. Она словно дразнит смерть, доставая и рассматривая все новые и новые фото, на одном из которых Сакура прижимается к Сукеа всем телом, абсолютно бесстыдно, при этом глаза ее блаженно прикрыты. — О! Или эта! Смотри-смотри! Боже, как хорошо получилось! Посмотри на свое лицо! Это же просто… ай! Увлекшись, Ино теряет бдительность и спотыкается. Сакура настигает ее в то же мгновение, с небывалой скоростью и ловкостью выхватывая из рук все снимки и торжествующе пряча за спину. — Ты чокнутая что ли? Зачем ты все это распечатала? Ино! Разве мы договаривались на это? — если бы взглядом можно было убивать, от веселящейся на полу Ино остался бы хладный труп. Еще и поломанный в нескольких местах. — Ну, знаешь… Такое не каждый день увидишь. Даже не знаю, доведется когда-нибудь ещё… — она выталкивает слова из горла, борясь с накатывающим смехом. — Кто ж знал, что наша жертва вдруг станет охотником. Да каким ловким! — Я тебя точно прибью! Ты просто невыносима! Сакура отходит к дивану, падает на него со всего размаху и, скрестив ноги, достает из-за спины пачку фотографий. События прошлого вечера накатывают с безудержной силой. Картинки в ее руках как живые. На одной Сукеа склонил к Сакуре голову, а его взгляд намертво прикипел к ее губам. На другой Сукеа положил одну ладонь на щеку Сакуре, а другую на ее затылок, поймав голову в ловушку, за мгновение до поцелуя. На третьей Сакура сама потянулась к нему, потянулась рукой к его волосам, потянулась губами к его губам. Сакура прекрасно помнит, как бешено ее потянуло прижаться к нему. — Так значит наш горе-фотограф не такой уж неумеха, как мы думали? — Ино подсаживается рядом и некоторое время рассматривает снимки вместе с подругой. — Как бы то ни было, а наш план был обречен с самого начала — этот парень явно большой профи в тех вопросах, в которых мы считали его неудачником. Честно говоря, если бы не Шикамару, я бы посмотрела за вами подольше. Это было очень красиво. Сакура снова закрывает глаза, на этот раз пытаясь пережить унизительное воспоминание о том, как ее фальшивое свидание закончилось. — Тебе лучше уйти, Ино. Я сейчас совсем не в настроении. То ли в голосе Сакуры слишком много угрозы, то ли Ино сердцем чувствует, что подруге и правда лучше побыть одной, — главное, она уходит почти сразу, бросив на прощание короткое «Увидимся». Кончик ее хвоста, проскальзывающий между дверью и рамой, — единственное, что успевает зацепить рассерженно оцепеневшая Сакура. Шикамару применил технику теневого захвата. Как он сказал сам: «Ты совсем с ума сошла, Харуно? Делать подобное в купальне, где есть другие люди, которые могут вас увидеть, — просто неприлично! Ты представляешь хоть, какие о тебе пошли бы слухи на утро? А Саске? Что бы он сказал, когда узнал? Ведь в деревне никто не в курсе, что ты с Ино хотели отомстить, а не соблазнить! От тебя места живого не осталось бы. Так что ты теперь у меня в долгу. Потом сочтемся». Сакура стоит в наспех надетом платье, чуть дрожащая от холода и пережитого адреналина, и не может придумать ни одной причины, которая оправдала бы ее поведение. Ей хотелось попробовать? Саске никогда не смотрел на нее так, никогда не прикасался к ней так, никогда ТАК с ней не говорил. Так, как говорил Сукеа. Чутко. Внимательно. Интригующе. Сакура чувствовала — она интересна ему. Интересна, как женщина. Наверное, потому и разрешила себе быть чуть свободнее обычного. А в результате то, что начиналось, как безрассудный флирт, вылилось во что-то невероятно приятное и будоражащее. Что-то, чему совершенно не хотелось сопротивляться. Сакура точно помнит, как испугалась, когда бюстгальтер неожиданно расстегнулся, как быстрые руки куноичи четко среагировали, поймав его под водой, и как первой мыслью было укрыться. Уйти. Спрятаться. Но вместо этого она просто повела плечом и продолжила, как ни в чем не бывало. Она была не в себе? Тогда почему она помнит все так живо? Почему помнит каждое ощущение? Помнит каждую реакцию? Почему ей все еще не стыдно за это? Разве не должно быть стыдно, когда ты изменяешь своему парню? Хотя… ну какой из Саске парень? Так, название одно. Мираж в пустыне и то больше парень. Сукеа почему-то нравится ей? На этой мысли щеки припекает до золотистой корочки. В одежде странный фотограф выглядел гораздо менее симпатично, чем без нее. Уж Сакура вполне может оценить красоту мужского тела — приходилось по долгу службы раздевать и осматривать многих. Если не брать во внимание сверстников и Саске, которого Сакуре до сих пор так и не удалось рассмотреть целиком, то можно сказать, что Сукеа был почти так же хорош, как Какаши-сенсей. Разве что на его теле совсем не было шрамов. Зато были широкие плечи, за которые хотелось уцепиться. Были сильные руки, длинные пальцы и совершенно бесподобная шея. Вот на этой шее все и закончилось — спасибо бдительному Шикамару. Сакура едва успела распробовать вкус поцелуя, когда тело Сукеа одеревенело, а из горла послышался подозрительный хрип. Испуг за его жизнь быстро сменился испугом осознания — на его прекрасной шее толстой полосой змеилась свойственная лишь одному клану в деревне техника. Техника теневого захвата. Хватило пары секунд, чтобы проанализировать ситуацию и возможные последствия. Пискнув жалкое «Простите», Сакура моментально выбежала из купальни, а десятью секундами спустя, схватив в охапку мокрыми руками свое бесценное платье и обмотавшись самым большим полотенцем, — на улицу. Прямо в заботливые объятия подруги, которая стояла напротив двери с не менее ошарашенным лицом. Вряд ли у Сакуры до этого был случай нелепее и пикантнее. Совершенно точно не был. Разве что однажды во время операции она уснула, стоя у тела пациента со вскрытым сердцем. Но тогда ей просто прилетело от Цунаде, да и пациент не пострадал, потому что уснула Сакура всего на десять секунд. — Я не понимаю. Я просто не понимаю, как до этого дошло? Как все дошло до поцелуя? Неужели я вела себя как легкодоступная девушка? Бодрствующая вторые сутки, Сакура так и засыпает на диване, прижимая к груди пачку компрометирующих фотографий. Примерно в это же время в кабинете Хокаге на другом конце деревни в кресле главного шиноби скрытой деревни Листа маялся от назойливых мыслей умело притворяющийся, что занят делом, Какаши, а рядом с ним сидел Шикамару, подозрительно поглядывающий на неуменьшающуюся стопку документов на краю стола. Смотреть на Шикамару, чуть не задушившего его накануне в купальне, Какаши не очень хотел. Хорошо хоть багровый след от удавки можно было спрятать под ворот водолазки. Иначе разговора избежать не удалось бы. Продержи Шикамару его в теневом захвате чуть дольше и хенге слетело бы, открывая всем истинное лицо фотографа Сукеа. А это было совсем ни к чему. — Это донесение с границы. Там нашли два разграбленных храма. Первоначальное расследование выявило, что преступники унесли не самое ценное, а значит, их целью было что-то другое. — М… Дай взгляну… так-так… это граница со страной Камня? Деревушка охотников? Помню, там однажды была вспышка странной болезни. Все мужчины ослабели и не могли встать с постели. Года два назад. Тогда еще ездила туда с миссией Сакура… — Да. Все верно. Это та самая деревня. Шикамару говорил и говорил, как быстро удалось вылечить жителей, как хорошо справились медики Конохи, как теперь все надежды на помощь с поиском разбойников возлагают на шиноби Листа, но Какаши почти не слышал, застыв удивлением на произнесенном без запинки имени. Сакура. Не стоило вспоминать. Потому что от злости на ее выходку, едва удавалось держать себя в руках. Надо же было догадаться — намазать его афродизиаком, чтобы соблазнить! О чем только думала, глупая? Неужели не знала, что отделаться поцелуями — не приди на помощь Шикамару — ей бы не удалось! — … мы должны успеть до конца месяца, иначе контракт будет считаться неисполненным. Какаши выплыл из болота своих переживайний где-то на середине явно очень важной фразы, поймав себя на одобрительном кивке в сторону Шикамару. Тот ушел сразу же, аккуратно закрыв за собой дверь и оставив Какаши в прохладном одиночестве. — Интересно, на что именно я сейчас согласился? Где-то за окном шумели подростки, выкрикивая наперебой свои мечты, одна из которых — стать хокаге — заставила Какаши наконец-то улыбнуться. И с мыслью «Скорей бы у тебя все получилось» он наконец-то осознанно прочитал первый абзац первой страницы первого документа. До самого вечера Какаши больше не отвлекался на посторонние мысли. Он больше не вспоминал, не анализировал, не пытался понять. Все розовое, пахнущее вишней и сладкое на вкус было под запретом. Как и имя, начинающееся на букву С. До самой ночи он максимально механически читал, принимал решения, раздавал миссии, ставил подписи. Разговаривал с вернувшимися с заданий шиноби, принимал доклады учителей академии, ругался с главным бухгалтером, отказавшимся выделять средства на реконструкцию стены, окружающей Коноху. Даже на входную группу не дала, хотя Какаши ее натурально умолял. «Ямато попросите, он справится бесплатно всего за пару дней», — был ее ответ. Эта миниатюрная женщина лет тридцати была непреклоннее многих и постоянно ставила хокаге в неловкое положение. Какаши почти поверил, что вчерашнее происшествие осталось без последствий, расслабился и чуть не задремал на чтении свитка с секретным донесением, когда в дверь постучали и тихий голосок робко пропросился: — Сенсей, можно к вам? Сакура никогда не дожидалась ответа, а ее вопрос был скорею данью уважения, чем реальной просьбой принять. Она вошла сразу, притворив за собой дверь и подойдя к его столу вплотную. Так быстро, что Какаши совсем не успел приготовиться. Не успел продышаться, справиться с удивлением и вернуть свой разум из путешествия в страну косноязычных гениев. — У меня к вам просьба. Не могли бы вы передать кое-что своему другу? Вот. Она протягивала ему записку — небольшой лист бумаги, явно вырванный из какой-то тетради и сложенный вчетверо. Сакура стояла на расстоянии крышки стола в полушаге от, стояла так близко, что Какаши легко чувствовал запах ее шампуня, она была одета в свою обычную одежду, но перед его глазами так и светились молочным ее худенькие плечи — ее обнаженные худенькие плечи, на которых тонким кружевом вилась густая мыльная пена. — Передать другу? — Какаши не сразу понял, про кого говорила Сакура. Он удивленно вскинул брови, с трудом отрываясь от разглядывания иероглифов на документе, которые неожиданно утратили всякий смысл. — Да, это моя последняя личная просьба. Обещаю. Передайте, пожалуйста, эту записку Сукеа. Мы вчера не совсем хорошо расстались. Я бы хотела объяснить все, но не представляю, где он живет. И никто не знает. Поэтому прошу простить меня за назойливость, но я не придумала ничего другого. Она развернулась, собираясь уходить, когда Какаши неожиданно для себя вдруг спросил: — Он обидел тебя? Какаши ждал и боялся ответа. Вспоминая свое поведения прошлым вечером, он едва оправдывал себя тем, что Сакура накачала его афродизиаком, избавляться от последствий которого пришлось всю оставшуюся ночь. Как бы то ни было, а именно Какаши должен был вовремя понять, что происходит, и уйти. Не первый раз поди, да и не второй. По молодости — если вспомнить — вообще была беда с этим. Однако Сакура совершенно точно была не из тех, кто искал развлечений на одну ночь. У нее наверняка был какой-то план, и в нем совершенно точно не было пункта соблазнения старого сенсея. Узнать бы, что она задумала. Но это успеется. Пока что Какаши хотел знать лишь одно: как сильно он успел навредить Сакуре. Ее ответ, прозвучавший с двухсекундным запозданием, оказался для него полной неожиданностью: — Нет, что вы. Он очень хороший. Вы не думайте о нем ничего плохого — Сукеа очень милый. Просто… знаете… На самом деле, кажется, я правда в него влюбилась.