Thin Walls of Enmity (twoe)

      В этот день Братишкин должен был быть целую ночь у себя в комнате, и пить красное полусухое вино, купленное на заработанные с продажи наркотиков малолеткам деньги. Вова хорошо получал с этого, ведь многие были не против с начала учебного года ввести в руку шприц с запрещенной жидкостью. Да, этот ВУЗ был не таким уж и образцовым, как все о нём говорили.       Но, к несчастью парня, вино он пролил на пол. А это довольно плохая примета, если судить по информации из интернета. — Прольётся невинная кровь. Ну и? Че за хуйня такая? — с этого Семенюк недоумевал, но это было и не важно. Единственное, что было важно, так это то, что нужно было пол помыть, и непременно убрать сладкий запах алкогольного напитка. И Вова знал такой способ. Он собирался в подсобку, где хранились швабры и таблетки хлорки. С помощью неё можно было выбить запах, стоило лишь развести одну такую. Интересно, что будет, если её проглотить? Явно какие-то осложнения.       В то же время, когда экономист уже был на втором этаже общежития, он увидел разговаривающих Дипинса и Жожо, и притормозил.       Парни говорили шепотом. В какой-то момент Пешков вцепился в чужую руку, в его голосе слышались слезы, а сам он еле заметно пошатывался. Историк признавался Ване в любви, он спрашивал что-то про книгу и открытку, и интересовался, почему же Бессмертных никак не отреагировал. В этот момент тот как раз и признался: — Серёж, но мы же друзья… я так не могу. Извини, но как парень ты мне не нравишься. Жожо замолчал. Выглядел он из рук вон как плохо, прижимал руку к карману, будто бы что-то держал. Первач был бледен, но после слов Ивана стал будто бы ещё бледнее. Губы были болезненно сжаты, а коленки тряслись, и то и дело подкашивались. Пианист это, конечно же, заметил. — Серёжа? Серёж, с тобой всё нормально? — вцепившись в чужие плечи, Дип удержал друга от падения на пол, а сам стал нервно ощупывать его лоб. — Тебя рвёт? У тебя жар… подожди здесь, тут рядом медкабинет, я найду какое-нибудь лекарство…       Не дожидаясь согласия, Ваня заставил первокурсника присесть на пол, а сам со всех ног кинулся вправо, не замечая стоящего Владимира. Тот же хмуро оглядывал Пешкова. Когда историк начал еле слышно скулить и попытался встать, всхлипывая, второкурсник решился подойти, чтобы ему помочь.       Сам же Пешков чувствовал себя просто ужасно. Он пытался хоть напоследок признаться и получить толику любви от объекта обожания, которым оказался его друг, но по сути получил лишь отказ. Серёжа сильно мучился. В больницу он не ходил, у него не было времени, но точно знал, или хотя-бы предполагал, что вскоре умрёт. Возможно, что в этом была замешана наркота, что ему тут ещё в конце августе посоветовали новые знакомые из группы. Какой-то второкурсник снабжал их за деньги, вот малой и решил попробовать. Его мучили вечные траблы с головой, а наркота была единственным спасением. Это помогало расслабляться от внешнего мира, от работы, учёбы и проблем, поэтому Пешков и продолжил.       В этот раз он согласился с самим собой насчёт того, чтобы зарезать себя ножом, если получит отказ. Боль чувствовать было просто невыносимо, а отказ — ещё хуже, поэтому он и взял с собой нож, украденный из столовой. Большой и острый. Парень предварительно его заточил ещё острее, и поэтому сейчас и собирался пустить холодное оружие в ход.       Именно в этот момент, когда историк и встал, и нож достал, к парню приблизился Вова, чтобы помочь и спросить, нормально ли он себя чувствует. В руках старшего была таблетка хлорки и швабра, а сам он выглядел обеспокоенно. — Эй, с тобой всё в порядке? — задал вопрос Семенюк, заглядывая в бегающие глаза. Ответа он не дождался — Сергей отвернулся, игнорируя парня, но тот решил быть настойчивее. — Я… мне жаль, что у тебя так с Ваней вышло. Он же вообще еблан и пидор тот ещё, зря ты в него втюрился… — Еблан и пидор?! — вдруг неожиданно резко произнёс Пешков оборачиваясь к старшему и отталкивая его руку. — Да этот человек столько сделал для меня, ты какое право имеешь так про него говорить?! Кто ты вообще?! — Я говорю, что знаю! Это правда, не верь ему… — Пошёл нахуй! — брызжа слюной, произнёс Сергей, крепко сжимая рукоять ножа. Через секунду тот блеснул в очень приглушенном свете ламп, отчего глаза Братишкина расширились от страха. В панике он дернулся, не зная, что делать, а затем заметил, что чужой рот широко приоткрыт. Недолго думая, Вова решился на такой рискованный шаг, как засунуть таблетку хлорки в глотку «жабаря». Так его называли, кажется, за широко вытаращенные глаза, выглядящие так из-за наркотиков. Возможно, амфетамина, а может марихуаны, или чего похуже. Но никак не из-за холодной кожи, как посчитал когда-то Хесус.       Из-за того, что в этот момент на парнишку напала тошнота, таблетка, которую Вова запихнул ему в рот, от удивления оказалась проглочена вместе с блевотой. Студент упал. Он не понял, что произошло, и лишь тупо смотрел в пол, ни на что не реагируя. Забыв об испорченном поле и о швабре в руке, Вова упал на колени, и минут пять бил того по щекам, пока не услышал хриплое: — Я всё видел. И что ты будешь делать? Не думаю, что другие будут рады, если узнают, что их любимый Владимир Сергеевич — убийца. Хотя у тебя и так репутация, по слухам…       Братишкин пораженно вздрогнул и обернулся, видя перед собой знакомого первокурсника, которого звали Вадей, кажется, Козаковым. На втором этаже Вадим оказался потому, что хотел зайти в медкабинет и взять там анальгин. Что-то уж больно сильно у него побаливала голова. Через несколько секунд созерцания глаза в глаза Семенюк рывком вскочил, схватил Эвелона под руку, и потащил в какой-то дальний тёмный угол под лестницей, ведущей на третий этаж. — Слушай сюда, ты. Наклонись-ка. Так вот: хоть слово скажешь про эту ситуацию — сдохнешь, ясно тебе, как там тебя? — В-Вадим. — Всё понял, Вадим? — Да, — 192 сглотнул. Ему было очень страшно, но особенно пугали холодные глаза ястреба, которыми его в этот момент прожигали. Кажется, этот второкурсник говорил на полном серьёзе, и не верить ему было наравне с самоубийством. — Я всё понял.       Экономист удовлетворенно кивнул. В этот момент по коридору начали разноситься шаги. Оказалось, это был задержавшийся Дипинс, который не смог найти ничего весомее, чем нашатырный спирт, которым он хотел отрезвить Пешкова.       Вова и Вадя переглянулись и кинулись к нему. Сам же Бессмертных упал на колени перед парнем, и стал трясти его за плечи. — Серёжа? Серёжа, что с тобой случилось?! Это что, нож?! Почему изо рта кровь… и нос…       Вставший сзади Семенюк замахнулся и пнул его ногой по бедру, заставляя упасть лицом вниз, прямо на своего лежащего без сознания друга, и распластаться на полу. Нашатырный спирт выпал. Вова хмыкнул. Наклонившись ниже, он схватил однокурсника за волосы, и под его громкий визг развернул к себе, тут же хлопнув ладонью по щеке. После этого бредящий Бессмертных очнулся, поднял на него широко распахнутые глаза и икнул. Страх окатил его, но он не мог вымолвить и слова. Всё это будто бы сковало, заставило встать, словно истукан, и молча глядеть на убийцу. Почему-то Ваня не сомневался: перед ним был убийца, хотя он и не видел его из-за пелены, что затуманивала глаза. Владимир же махнул Ваде подойти ближе, чтобы утянуть того под лестницу. Именно там то Братишкин и бьёт пианиста ещё раз, для профилактики.       Наклонившись ниже, парень приблизился к его уху, приказал Эвелону отойти подальше, а сам решил сделать то, что уже делал именно с Ваней Бессмертных. Регрессивный гипноз.       Прокашлявшись и сделав свой голос ниже, Вова приготовился проникнуть в чужое сознание. Хотите знать первый опыт Вовы в регрессивном гипнозе?       Это был концерт первокурсников, на котором экономист готовился выступать вместе с Губановым. Тогда они были за кулисами вместе с Ваней, ведь тот тоже должен был выступать после Лёши и Вовы. И тут то пианист показал не самые лучшие черты своего характера. Как помнит Вова, этот мудак насмехался над их игрой, подслушанной парнем случайно. Но более он смеялся с Хесуса. Видите ли, по мнению Дипинса, у врача совсем не было слуха, да и играл он паршиво.       На самом деле, Ваня ничего такого не имел ввиду. Он даже про Лёшу толком ничего и не сказал, но нервы сыграли с Братишкиным злую шутку. Бессонные ночи, которые он проводил за репетициями песни, а также упорные занятия уроками, волнение перед сценой и курение марихуаны пагубно с ним сыграли.       В итоге, студент второго курса — на тот момент первого, крепко схватился рукой за плечо однокурсника, второй же — за микрофон, столкнул того коленом на пол в уголке, и приготовился стягивать штаны.       Он даже не заметил, что сделал. Очнулся только когда увидел кровь на микрофоне, заплаканное и сопливое лицо Вани и собственные руки, которыми насиловал парня. Они дрогнули, микрофон выпал. Шарахнувшись в сторону подальше от пианиста, Семенюк судорожно стал оглядываться в поиске любой зацепки, чтобы исправить то, что наделал.       Решение пришло внезапно. Вспомнился недавний разговор с Алексеем, в котором тот рассказывал про регрессивный гипноз. Регрессивный гипноз — это состояние, в которое гипнотерапевт вводит пациента, чтобы вернуть его к событиям и переживаниям прошлого. Вернуть к прошлому можно и не прибегая к гипнозу, а используя психотерапию. Но в регрессивном гипнозе это сделать проще, особенно если нужно вспомнить забытое прошлое и далекие, тусклые воспоминания. Гипноз — это состояние чрезвычайной сосредоточенности на собственном внутреннем мире и полного отключения от внешних раздражителей.       Прокашлявшись, Владимир стал монотонно повторять, наклонившись над Ваней: — Ничего не было. Тебя здесь не было. Ты решил не выступать, потому что тебе стало плохо, и ты остался в комнате.       Затем Вова, надеясь, что это подействует, схватил Бессмертных в охапку и потащил того в его комнату, отмыв ляжки и анальный проход от крови и постирав одежду. Также он избавился и от микрофона, вытер пол за кулисами, и тщательно продезинфицировал руки. Тогда Ваня действительно всё забыл. Вова мог не волноваться. Никто ничего и не заметил. Если не считать разрушенную между ним и Лёшей дружбу, и эпилепсию Дипа. Но кого это вообще волнует? С Лёшей они помирились, даже начали встречаться. А что насчёт изнасилования? Ну… доказательств то нет. А у Семенюка отличные способности к регрессивному гипнозу.       Вот и сейчас он, внимательно глядя перед собой, стал Ваню науськивать, крепко сжимая запястья: — Ты убил Жожо ножом, и бросил здесь. Тебя взбесило то, что он признался тебе в своих чувствах. Ты вышел из себя и пырнул его.       Именно в этот момент, пока Братишкин заговаривал Ваню, а Вадя за ними наблюдал, к Пешкову подошли Фейс и Злой. Они поднялись с первого этажа с другой стороны, хотя ходили к Жожо, но там никто им не открывал. Гомофобам надо было отыграться. В тот момент, когда Артур пнул жабаря, тот очнулся. Его рука нащупала нож, он стал кашлять кровью, но в ногу парня полоснул, отчего тот выронил фотографию. Злой решил, что тот достал его из ботинка. Нож же лежал на полу. — Пошли отсюда! — громким шепотом пролепетал Дрёмин, хватая Нерчук, и утаскивая его в противоположную от лестницы сторону.       Бросив Дипинса на месте, Козаков и Семенюк идут к Сергею. Уже захлебнувшись от крови, тот перенёс анафилактический шок, и умер. У Серёжи было отравление. Парень стал увлекаться наркотиками, и заразился из-за подержанного шприца, в котором была ВИЧ-инфекция. Из-за ВИЧ у него началась пневмония, он стал использовать цефалоспорины. От них у него случился анафилактический шок, так как у Пешкова на это лекарство была аллергическая реакция. После того, как Вова напичкал его таблеткой хлорки, произошёл отёк лёгких. Из-за анафилактического шока как раз 90% людей и умирают. В итоге парень умер через пятнадцать минут. Тошнота, бледность и кровь изо рта и носа как раз и были спровоцированы пневмонией, от которой страдал Пешков.       Вадя и Вова подхватили тело, что больше не шевелилось, и понесли его на третий этаж, прямо в подсобку, чтобы после вина пала на других. Там Вова наконец выбросил швабру, об которую и споткнулся Некоглай, а в обивке стула спрятал на всякий случай нож, на котором была кровь Артура, чтобы его потом убрать восвояси. Потом именно этот нож и находит Коля. Находящийся под вечным страхом и прогрессирующей паранойей, Вова пытается по дружески обнять Лебедева, чтобы отвлечь того от ножа и придумать, что же с ним сделать. Первыми мыслями старшака было зарезать свидетеля, чтобы тот никому ничего не мог о нем рассказать. Но в этом не было надобности, ведь Николай ничего и не понял. Когда те ушли из подсобки, как раз и очнулся Ваня. В его его голове были навязанные воспоминания, он нашёл фото, пришёл к Юечке, и там уже выложил придуманные больной фантазией моменты. Там уже и нож был, и признание, и психологические траблы. Только одно с сознанием Вани не вязалось. Где тело? — Вспоминай, где ты его убил: на первом или втором этаже? А? Давай, вспоминай. — трясущиеся руки стоматолога ощупывали лестницу, по которой они забирались на второй этаж. Студент отрицательно покачал головой, идя вслед за Дарьей. Этого он не помнил.       Через некоторое время тело всё же было найдено, так как ребята ориентировались на воспоминание Дипа об узком и тёмном помещении. Оказывается, это была комната, в которой и изнасиловали парня, затащив за кулисы. Даже не комната — тёмный угол, приходящий эпилептику и заике в кошмарах. Да, это всё осталось серьёзной травмой, отпечатанной в сознании Вани Бессмертных. Также они увидели следы крови на лестнице, по которой тащили Пешкова на третий этаж. Всё заняло с лишним полтора часа.       Дотащили лишь до второго этажа, но спрятать не успели. Как раз в этот миг и шёл Рома, настроенный на свидание с Юечкой. Та шмыгнула в подсобку вместе с фоткой, Ваня — в свою комнату, что находилась недалеко и была не запрета. К счастью, Рома их не увидел, и ничего не заметил. Людьми, которых запечатлела когда-то камера, были Вадя и Вова. Теперь перейдём к пунктику с фото.       Кто и когда выложил фото с анонимного аккаунта Вади? Вадя. Кто о них узнал и скинул ему? Вова. Для него это была отличная возможность скинуть вину на ещё одних подозреваемых, разговор которых он случайно подслушал в туалете. Фейс и Злой разговаривали о фотографиях с сайта. Доступ к этим фото он и купил, но также и имел на руках телефон Жожо, который прихватил. И там материала было намного больше… Всё это постил Вадя.       Когда тот пришёл в палату к Амине, Вова проник внутрь и ударил девушку по голове, отчего та потеряла сознание. Угрожая Эвелону тем, что сделает того убийцей, он сказал ему закрыть глаза, накинул капюшон, и утащил парня, чтобы никто не понял, что эти фото запостил сам архитектор. Они обыграли этот момент, сымитировав похищение. Больше 192 никто не мог подозревать, да и Вову тоже.       Быстро прибежав в свою комнату, что находилась рядом с медкабинетом, он, будучи в маске корейского производства, быстро накинул халат, словно ничего и не было, а скинутую одежду запихнул под кровать. Таким его и увидел Хесус. Подозрения в виновности, по мнению экономиста, были сняты и с него.       Перед тем, как на несколько дней съездить развеяться на каникулах в другой город, Лёша и захотел навестить Пешкова, о котором Владимир благополучно забыл, избавившись от мании преследования. Конечно, он боялся, что Дипинс что-то вспомнит, но надеялся, что его просто-напросто опять признают сумасшедшим, и не поверят. Доказательств же нет.       Но при взгляде на улыбающееся лицо Сергея на фотографии, воспоминания, глубоко хранившиеся в мозговой коробочке Братишкина, разблокировались, он ощутил жаркий стыд, вину и горячие приливы паники. Упав на колени, парень стал молить того о прощении, за всё то, что он сделал.       В этот момент, глядя на дрожащего в конвульсиях Владимира, Лёша всё осознал. Он многого не знал, многое не видел и не слышал, но всё, что мог — сопоставил, и пришёл к соответствующим выводам. Внутри него всё перевернулось, от начала и до конца. Вся правда, которую он когда-то знал, в которую он верил, почему-то резко перестала существовать. Как будто кто-то выключил свет, и показал, что это не лампочка была вовсе, а старая и древняя свеча, вытащенная из-под ящика с грязным хламом. Будто чистые вещи, что после стирки оказались дешёвыми лохмотьями. Будто грязный снег вместо белого и вкусного мороженого. Он осознал всё. Осознал, как было на самом деле.       Губанов ничего не говорил. Просто молча смотрел на бьющегося в истерике Вову Братишкина, а затем и снова на фотку ныне покойного Жожо. Он думал лишь о том, что убийцей на самом то деле может оказаться любой из нас. Лёша поднимает Вову, и они уходят. А летний ветер всё колышет маленькие цветочки на могиле Серёжи Пешкова.

Конец.