Beat, happy stars, timing with things below (RothFrye One-Shots)

Джейкоб понимает, что влюблён в Лондон, когда кулак безымянного Висельника встречает его ладонь. Адреналин несётся по его венам, улицы наполнены громкими вскриками и воплями случайных горожан. Джейкоб улыбается, поднимает голову, глубоко вдыхая перед окончательным ударом, и первые капли осеннего дождя падают на его щёки. Бог свидетель, он влюблён в этот город. Впервые за много лет он чувствует себя абсолютно свободным. Никаких рамок, никаких границ, ничего, что могло бы сковать его дух. Ничто не истинно, всё дозволено. Первую ночь в городе он отмечает бутылкой дешёвого эля прямо в лапах мраморной статуи льва напротив какого-то музея. Паб неподалёку жужжит звуками ночи, которые откликаются первобытным восторгом в глубине души Джейкоба. Он заканчивает свой эль, спрыгивает на площадь и входит в паб. Красные жакеты Висельников действуют на него как красная тряпка на быка. Джейкоб смеётся и хрустит костяшками пальцев. — Эй! Веселитесь, парни? Чёрт возьми, он влюблён в Лондон. * * * Джейкоб не успевает уловить момент, когда он начинает искать, что может предложить ему этот город, всё больше и больше. Возможно, когда Максвелл назвал его «самым отчаянным храбрецом Лондона». Слова ещё звенят в ушах Джейкоба, когда он спускается в чрево бойцовой ямы. Самый отчаянный храбрец Лондона. Он смеётся, легко уходит от мощных выпадов вдвое больших, чем он, соперников, блокирует все их удары. Его кулак пронзает воздух, оставляя на своём пути сломанные рёбра и чудовищные синяки. От запаха крови и пота кружится голова, и он глубоко дышит, почти играючи уворачиваясь. Это даже не танец. Это представление. И сердце Джейкоба болезненно вздрагивает во внезапном осознании, для кого он разыгрывает это представление. Самый отчаянный храбрец Лондона. Отзвуки этих слов раскиданы по земле, смешаны с песком и грязью, звенят в ушах Джейкоба, и он наносит сокрушительный последний удар, поднимая голову под ледяной дождь, чувствуя, как кровь и пот смываются с лица. Его бьёт дрожь — жар победы, восторги толпы и вид его соперников, лежащих в грязи ямы, опьяняют. Желание жить здесь и сейчас сводит с ума. Он снова победил. Он победил в яме Стрэнда. Самый отчаянный храбрец Лондона. Джейкоб знает, что это глупость на грани сумасшествия, но какая-то тёмная часть его души хочет, чтобы Максвелл это видел. Чтобы видел его прямо, блять, сейчас. Чтобы смотрел на него. Чтобы гордился им. Чтобы переживал. Чтобы понимал, что новый король подпольного Лондона рождается здесь и сейчас, поднимается из грязи бойцовых ям, окружённый угольной пылью и жаждой крови толпы. Джейкоб встряхивает головой, вытирает лицо обеими руками и смотрит на беснующихся зрителей, стараясь задавить ядовитое разочарование от того, что единственного человека, которого он хотел бы увидеть, здесь нет. Самый отчаянный храбрец Лондона. О, чего бы он только не отдал, чтобы увидеть Рота здесь. * * * Очень скоро Джейкоб понимает, что если когда-то ямы и были для него развлечением, то теперь они стали смыслом его дней. Его драки становятся всё более частыми до такой степени, что Иви перестаёт скрывать свою озабоченность и неодобрение. Джейкобу всё равно. Он принц лондонских улиц, даже — новый король, одобряемый и обожаемый. Он самый отчаянный храбрец в Лондоне. Но каждый раз, спускаясь в яму Стрэнда, он не может не осмотреться. Не позволяй своим чувствам взять верх над долгом. Джейкоб набирает полные лёгкие холодного воздуха и стягивает рубашку, выбрасывая её. Нет у него чувств; он лишь хочет, чтобы Рот видел в нём угрозу, знал, что ему на смену очень скоро придёт тот, кого уже не остановить. Таков порядок. Так и должно быть. Джейкоб лишь хочет, чтобы он знал… и задыхается от желания увидеть Максвелла ещё раз. Воздух снова тяжёлый и густой от запаха крови, и Джейкоб уже знает, что эту победу он одержит для Рота — пусть даже он её не увидит. * * * Эта ночь — иная. Его мышцы перетружены, Джейкоб едва стоит на ногах, но продолжает драться под оглушающий рёв вокруг. Он силён, он может это сделать, он знает, что может. Ему всё равно, что с бойцами из Вестминстера стоит считаться. Внезапно знакомая тень падает на стену и Джейкоб поворачивается следом, поражённый тем, что, показалось ему, он увидел. Не может быть. Он ошибся. Возможно, последний удар был слишком тяжёлым. Он отвлекается и пропускает следующий. Воздух покидает его лёгкие и Джейкоб сгибается в кашле, пытаясь восстановиться быстрее, но уже поздно, и его соперники достаточно умны, чтобы понять, что все защиты сломаны и и это — отличная возможность нанести удар. Что они и делают, вдохновлённые по-звериному тем, чего давно не случалось: обещанием поражения Фрая. Джейкоб отчаянно смотрит в толпу, встречая лишь отчуждённость незнакомых лиц. Его там нет. Его в самом деле там нет. Прекрати видеть то, что ты хочешь видеть. Какофония эмоций разрывает толпу на части, тяжёлые удары сокрушают его тело, и среди этого безумства Джейкоб улавливает стук собственного сердца, которое разбивается на осколки. Пот и кровь струятся по его лицу, и он падает на землю, едва-едва в состоянии подняться. В последней попытке зацепиться за остатки сознания Джейкоб поднимает лицо, снова вглядываясь в толпу, вызывая в памяти зелёные глаза, глядящие на него с таким восхищением, которого Джейкоб ещё никогда не видел. Посмотри на меня. Мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня. Но Джейкоб не поднимается. Он закрывает глаза, падая на спину, и спасительная темнота окутывает его. Толпа безумствует, но он этого не слышит, теряясь в своих эмоциях и горьком послевкусии поражения на окровавленных губах. * * * Джейкоб влюблён в Лондон. Он влюблён в шумные улицы, людей, его новую и растущую банду, безошибочные проявления жизни, куда бы он не посмотрел. Уже сейчас появилось столько дорогих ему мест. Но собор справа от Альгамбры всё ещё его любимый. Он говорит себе, что дело только в роскошном виде с самого верха, но в глубине души знает, что это лишь одна из причин. Очередная среди такого множества за последнее время ложь. Этой ночью Джейкоб тихо покидает поезд, сбегая сразу после заката. Ему нужно быть осторожным: улицы Стрэнда кишат Висельниками, а Грачам ещё далеко до захвата этого района. И он обходит большие патрули, ввязываясь в драку только с одним и убегая, как только замечает подкрепление. Воздух пронизывает щелчок крюка-кошки, и через секунды Джейкоб обнаруживает себя на металлическом кресте собора. Он смотрит на окна Альгамбры. Он даже не знает, что он хочет там увидеть — он даже не знает, зачем приходит сюда. Но вид совершенно невероятен, и Джейкоб улыбается, чувствуя, как адреналин в крови уступает место чему-то ещё. Редкое спокойствие накрывает его, и Джейкоб закрывает глаза, поднимая голову навстречу первым каплям дождя. Он уже знает, что сегодня он снова отправится в яму Вестминстера. Эта ночь — для тебя.