Beat, happy stars, timing with things below (RothFrye One-Shots)

На улице почти тишина, когда Джейкоб пробирается сквозь окутывающую Лондон ночь. Звук шагов по камню разносится вокруг, вызывая у него только бурлящее предвкушение. Он видел этот город с самого верха, он — невидимый свидетель его секретов, он может пробежать по всем его крышам с закрытыми глазами, но сейчас настало времся встретиться с лондонскими улицами лицом к лицу. Джейкоб глубоко вдыхает, глядя на яркую луну над крышами, и поглаживает кастеты обнажёнными пальцами. Капюшон застилает глаза, и Джейкоб улыбается — сегодня он всего лишь Джейкоб Фрай, который заберёт себе этот город раз и навсегда. Он уже чувствует это — нарастающие звуки паники и беспорядков вдали, запах страха, запах гнева. Но сегодня его уже ничто не сможет остановить. Стрэнд — последний незахваченный район, Грачи готовились к этой ночи, и Джейкоб знает, что он их не подведёт. Улицы вокруг него потихоньку оживают, и Джейкоб чувствует каждое движение, видит каждую тень, даже брусчатая улица под его ногами вибрирует. Он останавливается лишь на секунду и наступает на белую повязку с ярко-красным крестом, втаптывая её в грязь. Джейкоб видит свет фонарей, когда он продолжает продвигаться вперёд, наконец оставляя позади тени, наконец видя вдали человеческие фигуры, наконец он готов нанести удар. Толпа тамплиеров впереди растёт, их легко заметить, но Джейкоб ничуть не испуган. Его улыбка похожа на дьявольскую, его руки не дрожат, и его сердце бьётся в ритме его шагов. Десять. — Неужто это мальчишка Фрай? Слыхали, ты придёшь сегодня на шоу. Лучше бы привёл сестру, готов спорить, с ней куда интереснее. А правда, что она… Смех вдалеке становится громче, и Джейкоб продолжает идти, врываясь в толпу и нанося незамедлительный удар, не давая тамплиеру закончить. Девять. Безжизненное тело обмякает на мостовой в полной тишине. Первая кровь пролита на камни, окрашивая их в красный, пропитывая грязь. — Кажется, парни, вы меня не поняли. Разговоры теперь очень дороги. И я сомневаюсь, что вы можете себе это позволить. Тишина вокруг оглушает. Восемь. Первый удар невыносимо предсказуем, и Джейкоб уворачивается, вонзая клинок в живую грудь, быстро готовясь к следующему замаху, который не заставляет себя ждать. Джейкоб смеётся в голос, когда очередная попытка его убить бездарно проваливается. Толпа тамплиеров растёт, но он движется сквозь неё с изяществом, с абсолютной точностью, с кровью, стекающей с клинка. Багровые линии следуют за Джейкобом, дальше, шире, скрывая его следы и не оставляя сомнений в его намерениях. Семь. Его Грачи появляются словно из ниоткуда, окружая Висельников. Они несутся по пустым улицам и закоулкам, перекрывая все пути отхода и не жалея никого, и нарастающий шум его личной армии — лучшее, что Джейкоб когда-либо слышал за всю свою жизнь. Шесть. Его руки насквозь пропитаны кровью, как и его одежда. Кровь стекает с его лица, смешивается с пылью, с потом. Голова кружится от бесконечности происходящего, адреналин вступает в действие и Джейкоб может позволить себе ускориться, крича от гнева и внезапной эйфории, прорубая себе путь. Никто с ним не сравнится. Никто его не остановит. Никто не переживёт встречу с его клинком. Пять. Джейкоб почти лениво оглядывается сквозь ресницы. Гора тел окружает его, и он идёт прочь, наступая на мертвецов. Воздух полон запахов пороха, дыма, динамита. Джейкоб знает, что Лондон не забудет эту ночь — она останется на городе шрамом, напоминающим людям о том, кто теперь король этих улиц. О, сюжет для легенды. Четыре. Яркие огни Альгамбры приближаются и сердце Джейкоба бьётся в ритме предвкушения. Не за этим ли он здесь? Не это ли его финальная цель? — Только подожди… Шёпот соскальзывает с губ Джейкоба, и он слизывает его в ту же секунду, безошибочно ощущая вкус крови. Три. Он наконец у Альгамбры — поднимая голову, видит знакомый силуэт в одном из окон. Рот… Два. Джейкоб хочет бежать. Всё его нутро бьётся в горящем возбуждении и болезненном желании. Отзвуки войны оглушают его, и Джейкоб знает, что он должен с этим покончить — здесь и сейчас. И, смотря во мрак глубокий, долго ждал я, одинокий, полный грез, что ведать смертным не давалось до того…* Один. Никто не останавливает его, когда он захоодит в театр и идёт прямо на сцену. Вокруг тишина, в отличие от улиц, и хаос, что он устроил, почти не просачивается в мрачные залы Альгамбры. Темнота отступает, и Джейкоб не останавливается, оставляя позади тяжёлые портьеры и заводя за собой хаос. Он был там. Максвелл Рот сидел на подобии трона, окружённый дрожащим пламенем свечей, держащий в руках кубок. Его тонкие пальцы пробегали по тяжёлой чаше, касаясь изящного орнамента — кажется, он даже не обращал внимания на всё, что происходило вокруг него, но Джейкоб знал, что это иллюзия: Рот видел всё, что случилось. Он знал. — О, ты зло победил, Бармаглота убил?* Хриплый голос отдаётся эхом, заставляя Джейкоба замереть на секунду. Он знает эти строки, слышал их раньше. Джейкоб усмехается, трогает наруч и показывает клинок, запятнанный кровью. — И не одного, — поднимает он наруч, не скрывая хвастовства, — знаешь ли, есть оружие и получше… вострого меча, мне кажется. Джейкоб смотрит, как Рот смеётся и салютует кубком. — Мой дорогой. Я никогда в тебе не сомневался. Баланс силы между ними меняется в секунды, и Джейкоб не успевает этого заметить. Каждый шаг приближает его к Роту, и с каждым шагом он всё больше и больше теряет контроль. Невидимые нити рвутся одна за одной — Джейкоб чувствует, как они ускользают сквозь пальцы, прячутся в тенях, сгорают в тусклом свете. Это должно его испугать, но не пугает. Он подходит ближе, ещё ближе к сцене, открыто глядя на Рота. Провоцируя. Рискуя. — Я только что убил твоих последних людей. Не пора ли тебе начинать волноваться? Джейкоб не узнаёт свой голос. Его начинает трясти, когда он подходит к трону, наконец погружаясь в тени, что окружают Рота, глядя на него снизу вверх, пытаясь успокоить себя самого. Джейкоб знает, что его поддерживает только адреналин — он словно спичка, которой нужна одна-единственная искра. Пуля, что готова к выстрелу. Последняя капля крови на весах жизни и смерти. — Ничуть, мой дорогой. Я всегда знал, кто ты. На самом деле… я тебе рад. Я всегда буду тебе рад. Рот встаёт, подходит к краю сцены и внезапно Джейкоб чувствует холодную ладонь на своей щеке: пальцы осторожно касаются его лица, нежно стирая кровь, смазывая пыль. Их взгляды встречаются, и сердце Джейкоба пропускает удар. Напряжение звенит в воздухе, и он понимает, что его самоуверенность обратилась в прах всего одним прикосновением, уступив место чему-то неизведанному, о чём ему страшно даже помыслить. И Джейкоб поддаётся. С тихим вздохом он подаётся под руку Рота, позволяя себя касаться, готовый принять всё, что последует. Прыжок в пропасть — так же он поступил на улицах Лондона. Пальцы Рота касаются его лба, щеки, сбегают на губы Джейкоба, едва приоткрывая их — всё, что ему остаётся, это сдержать тихий стон, когда он чувствует знакомый привкус железа, смешанного с вином. Он не может даже оторвать взгляда, полностью теряясь в прожигающих насквозь зелёных глазах, прожигая в ответ. Рот проводит руками уже по его волосам, позволяя спутанным прядям скользить сквозь пальцы. Рука тяжелеет, но Джейкобу всё равно. На самом деле, он этому рад. — Мой дорогой мальчик. Мне хочется ещё столько тебе показать… Это практически ритуал. Чёрный, тёмный, извращённый ритуал, но Джейкоб практически не в состоянии это осознать. Вместо этого он прижимается губами к ладони Рота, осторожно спускаясь ниже к запястью, только чтобы ощутить там пульс — в надежде на то, что у них он одинаков. — Идём. Сегодня мы отмечаем. И он у них одинаков.