Тебя выдают глаза

      Как выглядит лицо человека, которого лишили его мечты?       Как выглядит лицо человека, который убивает, чтобы защитить?       Как выглядит лицо человека, который боится, что теперь его ни за что не полюбит Чимин?       Как выглядит лицо человека, которого раздавил, как бетонной плитой жука, диагноз, зачеркнувший все его планы?       Как выглядит лицо человека, который осознаёт, что всё, чего он добился, и всё, к чему он стремился, больше не имеет смысла?       Как выглядит лицо человека, который не может простить тот факт, что за него отомстила природа, а не его тяжёлая рука?       Как выглядит лицо человека, который понимает, что никогда в жизни больше не сможет найти покоя?       Так как выглядит Намджун после выстрела?       Он не может поверить в эту реальность. Его страдания должны были закончиться на смерти урода, которую он принесёт, вбив её в магазин пистолета. ОН. ОН САМ ДОЛЖЕН БЫЛ ПРИКОНЧИТЬ ЕГО. КАК ОН ТЕПЕРЬ МОЖЕТ БЫТЬ СПОКОЕН, КОГДА У НЕГО ОТОБРАЛИ МЕЧТУ? ОТОБРАЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ ОТОМСТИТЬ. ОТОБРАЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОПЫТАТЬСЯ ДОТЯНУТЬСЯ ДО СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНИ?       Кровь – вспышка солнца, кости – скрипка из Fratres Арво Пятра на пятой минуте, и её смычок рвёт Намджуна в клочья, тело – «Джек в коробочке» со сломанной ручкой, и Намджун замирает в ожидании, когда нечто выпрыгнет из него. Всё это сминается под давлением многотонной металлической шайбы, оно сжимается, ломая Намджуна, как утилизированный автомобиль.       Док сказал, что в случаях, когда нервная система имеет вероятность пострадать от какого-то стресса, Намджун может выпить транквилизатор.       Ему выпить всю упаковку? Запаять трахею? Вывернуть тело наизнанку, как карманы штанов?       Или спрыгнуть со скалы?

Разбежавшись, прыгну со скалы, Вот я был и вот меня не стало.

      Как назвать этот диагноз? Божий суд? Намджун планировал совершить другой суд. Он распланировал казнь «от» и «до», вплоть до места и времени. Конечно, он учитывал и тот факт, что жизнь любит вносить свои корректировки, под которые придётся подстраиваться, поэтому Намджун выковал план не из металла, а вылепил из пластилина. Первоначально он рассчитывал на четыре утра (любимое время немецких войск), потому что именно в это время на территории дома урода находилось минимальное количество охраны. И Намджун не знает до сих пор, с чем это связано. И урод чувствовал скорое наступление родного сына, но окружал себя охраной в основном только в дневное время, потому что был уверен, что вряд ли Намджун посмеет зайти на его территорию, но он не учитывал, что с каждым годом тот становится увереннее и наглее. Если быть точнее, то наглость сопутствовала уверенности. Если внутренние источники не лгали, то его спальня находилась в правом крыле на третьем этаже. Необходимо было пройти через весь коридор, затем повернуть налево, затем направо, и вот она – заветная дверь. Окна спальни выходили на сад и вертолётную площадку, в спальню было проблематично (почти невозможно) пробраться через балкон. Поэтому оставался только один вариант.       Перелезть через ограждение (высота два и семь метров), через засветку матрицы вывести из строя камеры наблюдения (их четыре на внешней территории), устранить охрану по периметру (по двое на каждом углу), пробраться на первый этаж через двери, через которые совершают поставку продуктов, пройти через прачечную, воспользоваться лестницей для сотрудников (там всего две поворотных камеры с записью звука), зайти на третий этаж (опять две поворотных камеры), устранить троих охранников (один под лестницей и двое в коридоре), а затем просто ворваться в спальню, и Намджун наконец-то обретёт счастье. Намджун любит детализированные планы, он любит запоминать, выстраивать, анализировать, продумывать несколько возможных сюжетов одновременно, придумывать концепции. В сейфе в своём рабочем кабинете он хранит в ящике из красного сандалового дерева дробовик UTAS UTS-15 на двенадцать патронов. Он называет его Гарпия . Если у Намджуна особенно отвратительное настроение, провоцирующее на огнестрельное, он заходит в свой кабинет, вводит комбинацию из восьми цифр, аккуратно достаёт ящик, поддевает пальцем защёлку, открывает, достаёт дробовик, взвешивает, прицеливается, но не стреляет. Он никогда не выстрелит. У него, как у Джека Воробья, есть только один шанс на выстрел. Конечно, у Намджуна достаточно патронов, но именно этот дробовик он выбрал несколько лет назад, когда полностью осознал то, что будет счастлив только со смертью урода. И встреча с этим гладкоствольным для него – синоним медитации. И одним из самых любимых процессов во время их встречи для Намджуна является чистка оружия, даже если он им никогда не пользовался, потому что знает, как важно ухаживать за ним, и делает он это как минимум раз в месяц. Изнутри прочищать шомполом нет надобности, но Намджун обожает протирать дробовик оружейным нейтральным маслом, а потом долго любоваться им и наслаждаться запахом. Счастье весом в три килограмма. Огневая мощь, гибкость. Вызывает улыбку. Намджун остывает, держа в руках дробовик, и мир становится тише на несколько тонов.       А сейчас этот дробовик бесполезен, как и сама жизнь Намджуна. В чём смысл, если он больше не может отомстить? Смысл и функция оружия – стрелять, защищать, убивать. Это символ повзрослевшего Намджуна, это его топор палача. И смысл палача исчезает, когда казнить больше некого. И диагноз урода – отрицание существования Намджуна, урод снова оказался на несколько шагов впереди. Настолько предусмотрительный и предвидящий, что спровоцировал (наверняка намеренно) инсульт, чтобы выкроить время, чтобы создать защиту, чтобы избежать мести. Он идёт не на один или два шага впереди. Намджун просто не понимает, как можно было так легко смыть с себя остатки прошлого. У урода деменция, а Намджун бесполезен. Эксперимент не прекратится даже после смерти, Намджун сам займёт его место и будет наблюдать за собой со стороны. Почему судьба сложилась именно так? Кого стоит обвинить во всём этом? Себя? Док говорит, что самообвинение во всех несчастьях – это залог разлагающейся личности. Намджун принюхивается, но не улавливает запах гниющей плоти.       Он созванивается с доком в этот же вечер, ещё не успев остыть, и обсуждает с ним заболевание (ведь он, как врачу, доверяет только ему).       — Через какое-то время его интеллектуальные функции начнут разрушаться, у него возникнут расстройства личности. Характер этого заболевания необратим, поэтому прогнозы весьма неутешительны.       23:31       Намджун не может уснуть, не может притронуться к алкоголю, не может встретиться с женщиной. Уснуть не может из-за тревоги, пить алкоголь не может из-за препаратов, с женщинами спать не может из-за верности Чимину. И что с этим делать? Намджун трёт пальцами виски, пытается рассуждать логически, но в голове не то чтобы свалка, не то чтобы барахолка, не то чтобы клоака. В его голове происходит «Последний день Помпеи». Он не в состоянии совладать с собой, и одному только Богу известно, что случилось бы с Намджуном и миром, если бы не препараты.       — Если заболевание перешло на последнюю стадию, то тут уже никакая терапия не поможет.       — Симптомы?       — Апатия, трудности в выполнении ежедневных задач, переменчивый характер, провалы в памяти, проблемы с речью, расстройства мышлений. Это уже тяжёлая стадия.       — Сроки?       — Это индивидуально.       — Док. Конкретно.       — Это может растянуться на десять лет, а может закончиться всё и за один год. Почему индивидуально? Потому что на особенности симптоматики влияют возраст, интеллект, физическое состояние, моральное здоровье, социальная активность, питание, быт, генетика и так далее. Когда наступает уже финал, то у пациента наблюдаются полный распад личности, депрессивное состояние, галлюцинации и бред, он не может ухаживать сам за собой, ему тяжело разговаривать, он может полностью забыть родственников и друзей, он может не узнать отражение в зеркале. Это очень страшное заболевание.       — То есть в какой-то момент он посмотрит на меня и... забудет, кто я такой и...       Тяжело дышать. Оттягивает воротник рубашки. Тревога по нарастающей. Не сознание, а «Полёт шмеля».       — И... что он творил в своей жизни?       Он забудет, что я его родной сын. Он забудет, как издевался надо мной, как бил, как унижал. Забудет, как обходился со мной в детстве. Забудет, как забрал у меня в жизни всё самое дорогое, как убил мою любовь, как забрал у меня ребёнка. Как убил мою маму. Как отобрал у меня компанию, как опустил меня на самое социальное дно, чтобы потом показать своё превосходство. Забудет, как ненавидел меня, как пытался уничтожить. Забудет, что я – важная часть эксперимента, что я экспериментальная крыса. Забудет закончить проект. Забудет сказать, в чём же заключался смысл этого эксперимента, и я умру, так и не узнав, зачем рождался. Он забудет, как, когда мне было три года, сказал, что я – его самое любимое творение. Он забудет. Он всё забудет. И жизнь так просто позволит ему уйти безнаказанным. Отец. Отец. Папа. Пап. Я хочу умереть.       — К сожалению, всё так и будет. Вы утверждали, что в вашей родословной все славятся отменным здоровьем, поэтому могу предположить, что инсульт стал причиной постепенно развивающейся деменции. Он никогда полностью не выздоровеет, если ему повезёт с терапией. Но как я и говорил: всё индивидуально. Он может вложить огромное состояние в своё лечение, но умереть через несколько лет.       Что дальше говорит док, Намджун не слушает. Он и так уже всё понял: смысл его рождения – в страданиях.

__________________

      Всю информацию о заболевании урода Намджун пытается найти издалека. Он держит дистанцию и старается вести себя как можно тише. Общественность ещё не узнала о его диагнозе. Конечно, урод может заползти в свою пещеру и доживать своё время там, а может остаться в больничной палате. И в том, и в другом случае найдётся крыса, которая продаст кому-то эту информацию. Иначе откуда Намджун узнал бы, что урод и вправду вернулся в свой особняк? Откуда узнал бы, что у урода наблюдаются уже первые серьёзные симптомы? Откуда узнал бы, что его любимая жёнушка валяется в слезах на постели и разыгрывает актрису? И что ему с ней делать? Пристрелить? Но если урод всё разнюхает? И что тогда предпримет? Да он же уже наполовину выживший из ума старик. Если бы у Намджуна было одно желание от Джинна, то он загадал бы, чтобы урод полностью вылечился, и пристрелил бы его в эту же секунду, чтобы триумф от победы над болезнью не успел выветриться. Радует сейчас только то, что урод большую часть времени проводит в постели, он передаёт большую часть власти своим приближённым, а им нет никакого дела до принцессы Намджуна. Урод уже один раз промахнулся, ему уже доложили о смерти бритоголового, и Намджуну очень хотелось бы увидеть его лицо в тот момент. Намджун переиграл его, он одержал победу. За Чимином сейчас никто не охотится, и это даёт время для передышки, но в целях безопасности Намджун приставляет к нему охрану и не позволяет выбираться наружу.       Намджун ненавидит себя, и ему даже док больше не помощник. Иногда выручают разговоры с Чимином, это его примитивное мышление, эта идеология пацифизма, эта вера во всё самое хорошее.       — Нет, ты не понимаешь! — злится Намджун в ответ на вопрос Чимина. Банальный, тривиальный и простой, как оригами краба из белого листа. — Эта болезнь дала ему понять, что на этой планете ему выделено конкретное время! И он понимает, что скоро умрёт, и жизнь для него больше не имеет прежней ценности! Поэтому если я убью его, то я просто окажу ему услугу!       Злится. Злится. Злится. Злится. Не может пить, не может заниматься сексом, не может убивать, не может крушить. Цена ментального здоровья – она в ограничениях. Он как дикое животное в клетке, хочет сдаться и объявить третью мировую, но видит Чимина перед собой и понимает, что он этого не заслуживает, поэтому сохраняет мирное небо над головой нечестного человечества. Моя принцесса, если бы не ты, то планета уже была бы в огне. От планеты остался бы только один гигантский уголёк. Поэтому пусть весь мир молится не на Иисуса, а на тебя, моё ласковое солнце.       — Значит, ваш Бог даёт вам снова шанс простить! — и Чимин повышает голос. Он уже давно не кричал и ни с кем не спорил, он не боится ни раскалённых кругов, ни оружия, ни кулаков, ни лезвий. Если его убьют прямо сейчас, то ему это всё будет без разницы. Он хочет до конца отстаивать свою позицию, этому Чимин научился у Намджуна.       — Простить?! Какое простить?! Ты должен быть на моей стороне!       — Так я на вашей стороне! На стороне вашего благополучия! Хватить убивать людей, хватит мстить, за вас уже всё решили.       Они ругаются посреди сада и агрессивно размахивают руками, рассекая воздух. Стоит сильная жара, сезон дождей пока не начинается, и температура тела подскакивает от градуса негодования с двух сторон.       — В общем, если вы не прекратите этот бред, то я лично убью вас!       Намджун, потупив взгляд, отстраняется и не находит слов. Чимин выглядит сейчас достаточно убедительно. Давно он его таким расстроенным не видел. Чимин кашляет, прочищая горло. Брови сведены на переносице, подбородок поджат, зубы плотно сомкнуты, руки упираются в бока, ноги расставлены на ширине плеч, а глаза распахнуты, как окна. В нём дух Матоаки, а взгляд его – взгляд Медузы Горгоны.       — Вы ведь за лечение взялись, выздоравливать начали, а сейчас хотите зачеркнуть все свои труды. Нет. Нет. Так не делается! Это неправильная злость вами движет, а злость – это деструктивно!       — Нет неправильной злости, есть только её неверное направление. И если её не выпускать наружу, то она разрушит тебя.       — Ну так поменяйте вектор! В чём проблема?       Намджун задумывается, глядя на облака.       — Да в том, что я надеюсь, что мне станет лучше, но этого не происходит, потому что я пытаюсь, — только ради тебя, моё золотце, — стать тем, кем был до всего этого кошмара. А этого человека больше не существует. Есть только новый человек, новая личность, новое существо, которое пытается родиться внутри меня. Мне нужно вдыхать жизнь именно в это. Но я не могу отпустить прошлое. Вот и вся моя проблема, какая она простая, не так ли? — Намджун по-доброму улыбается, ведь это Чимин, он чаще всего смотрит на всё поверхностно. Намджун всегда утверждал, что он управляет временем, но на самом деле он – узник, потому что прошлое не может отпустить его. — Потому что пришлось пожертвовать какой-то частью себя, чтобы достичь того, что есть уже у меня, чтобы выжить. Это больно, это нечестно, но так надо. Я осознаю это, но смириться не могу, именно поэтому я преследую эту цель последние несколько лет. Так всё просто, да?

«Я люблю защищать тех кто слабее миня и тех каво обижают. Севодня я впервые подрался на детской площадке, ма меня сильно отругала а папа сказал што я настоящий мущина. Мне не понравилось но если ради каво то придётся снова надрать кому то попу то я сделаю это».

      Дневник Чимина – это биография, незаконченная, но частичная. Время от времени Намджун вспоминает какие-то отрывки из его записей и понимает, что, каким Чимин в детстве был, таким и остался. У него уже тогда начали формироваться какие-то устойчивые принципы, а сейчас он продолжает их затачивать. Были ли у Намджуна в детстве принципы? Он не помнит. Память у него отличная только на негативные эмоции и тошнотворные дни. Из детства он притащил за собой только травмы и единственный принцип – не поднимать руку на женщину, а то, что он имеет в душе сейчас, это заслуги юности. Интересно, как сильно поменяется Чимин через несколько лет? Если он всё же захочет уйти от Намджуна, то чем он будет заниматься? О чём мечтает?       — А чем ты хочешь заниматься по жизни?       Чимин, сбитый с толку, теряется. Он сдувает чёлку, снова, а затем просто зачёсывает пальцами назад. Созвездие родинок. Черты лица становятся мягкими. Маленькая принцесса, которая держит власть в своих глазах.       — В смысле?       — Вот ты говоришь, — Намджун продолжает прогулку и, легко взяв Чимина за локоть, ведёт его вперёд, — что планируешь через год уйти отсюда, так?       — Ну... да. — Сердце Чимина начинает учащённо биться. Почему Намджун заводит об этом разговор? К чему ведёт? Хочет выгнать?       — И вот пройдёт год, что дальше?       — Чонгук уже несколько лет мечтает найти свою маму.       — Да ну?       — Да. Я хочу ему в этом помочь.       — Нет, Чимин, ты не понял. Чего по-настоящему хочешь ты. Не другой человек.       — Хочу, чтобы близкие мои люди были счастливы.       — Ты невозможный. Когда ты останешься один, желать счастья будет некому.       — Ой, снова вы эту тему начинаете, — Чимин раздражённо выдёргивает локоть. — Если вы остались в гордом одиночестве, то обвиняйте в этом свой характер. А я один не останусь. У меня есть Чонгук, он меня никогда не бросит. Мы с ним братья.       — А о чём ты мечтал до того, как у Чонгука появилась мечта?       — М... не помню. Честно. Теперь у меня такое ощущение, что это желание было со мной с рождения. Наверное, я был рождён, чтобы стать спутником моему брату!       Как спокойно ты раскопал своё предназначение.       — А вы о чём мечтаете? — Чимин смущается и опускает голову, а потом добавляет: — За исключение мести и богатства! Это не мечта. Это дурные мысли.       Намджун приобнимает Чимина за плечо, поворачивая его на дорожке. Задумывается. Смотрит на свою принцессу. Взвешивает.       — А ты останешься здесь, если я откажусь от своей мести?