Тебя выдают глаза

      Одна из самых страшных вещей в человеке – это его комплексы, устоявшиеся, повзрослевшие, заплесневелые. Намджун знает это человеческое противоречие: человек может быть невероятно крепким физически, но его психологическое мироздание обладает невероятной хрупкостью. Эти комплексы – они усаживаются в подсознании на диван и остаются там до конца жизни, как жирное въевшееся пятно. Чимин не верит, что от комплексов можно избавиться навсегда, их можно спрятать, можно закопать, можно завесить одеждой, как спинку стула, но они никогда не исчезнут. Будут болтаться на шее, как ожерелье, занимать место на плече, как попугай, ограничивать шаг, как кандалы.       Чимин не любит своё отражение. Точнее, не то чтобы не любит. Дотошно разглядывает себя, ощупывает, находит недостатки. Как только к нему вернулось зрение, он начал видеть гораздо больше, чем просто руками. Неужели он именно такой? Почему он вырос именно с такими чертами лица? Разве он был примерно таким же в детстве? А почему Намджун называет его самым красивым человеком на свете? А если он просто пытается вселить в него уверенность, обманывает, чтобы облегчить боль? А если он издевается? А если он усыпляет бдительность? А если он пытается сделать так, чтобы Чимин был зависим от него и его мнения? Почему Чимин видит одно, а Намджун говорит о другом? Он вернул ему зрение, чтобы Чимин убедился, насколько он убогий? Чтобы сильнее привязался к Намджуну, поняв, что только он может полюбить его такого отвратительного?       Горбинка на носу, его нос и скулы становятся таким широкими, когда он улыбается, может быть, ему стоит прекратить улыбаться? А этот кривой передний зуб, а маленькие глаза, а длинный овал лица, а маленький рост, а пухлые пальцы?       — Боже мой, Принцесса, я абсолютно каждый день говорю о том, какой ты красивый, но как ты умудряешься найти в себе хоть какие-то недостатки? Это бред, хватит всё это выдумывать. Ты это всё от скуки выдумываешь, все эти твои комплексы – они в голове.       Чимин не знает, что ответить, Намджун его не поймёт. Здоровый больного не поймёт. Здоровый относительно, конечно. А Сокджин понимает и отводит к своему психологу. Он никогда не видел чего-то негативного в посещении психолога. И всем своим друзьям он сразу же рекомендует обращаться к специалистам, когда возникают тяжёлые ситуации. К нему никто не прислушивается, но Чимина он смог убедить достаточно быстро.       — То есть ты не веришь мне, человеку, который любит тебя всем сердцем, и намеренно идёшь к мозгоправу, который просто зарабатывает свои деньги?! Я правильно понимаю? — Намджун в гневе. Он оскорблён. Разве они не клялись безоговорочно верить друг другу?       — Джун, не злись. Сокджин сказал, что это нормально – когда сомневаешься в самом себе, даже когда весь мир говорит тебе обратное. Даже ты ходишь к психотерапевту.       — Ах Сокджин, значит, да? Сокджин то, Сокджин сё. Не слишком ли часто он вмешивается в нашу жизнь, а? Чего же он вечно трётся вокруг тебя? Что он сделал такого в твоей жизни, что ты теперь безоговорочно следуешь его советам?       — Не говори про него плохих слов. Знаешь, как часто он успокаивал меня, когда ты вёл себя неправильно и эгоистично? — Чимин начинает злиться в ответ.       — Успокаивал? Успокаивал?! Я тебя доводил? Доводил, спрашиваю?!       — Да! — Чимин взмахивает руками и делает шаг назад. Когда он слышал Намджуна в гневе, ему было не так страшно. Всё потому, что он просто никогда не видел его в таком состоянии. Не видел его выражения лица, глаз, разреза рта, сжатых в готовности кулаков. Как часто Чимин ходил по острию ножа в такие моменты? Как далеко они зайдут?       — А что он ещё делал? Приставал к тебе? Трогал? Обнимал тебя? Шептал на ухо, какой я отвратительный? Требовал тебя уйти от меня? — Намджун делает шаг навстречу к Чимину, а Чимин пятится. — Тебе недостаточно того, что я люблю тебя? Недостаточно моих слов? Да я весь мир готов перевернуть ради тебя, но ты идёшь к людям, которым наплевать на тебя, и отдаёшь им деньги!       — Так ты денег пожалел, что ли? Это ты ограничиваешь меня, запрещаешь мне работать!       — Да я забочусь о тебе! Хочу, чтобы ты наслаждался жизнью! Но мы с тобой оба на голову больные, да?! Хватит себе херню выдумывать!       — А ты хотя бы раз спрашивал меня, хочу ли я такого? Я не хочу быть зависимым только от тебя. Я мужчина, я хочу работать, я хочу чувствовать себя обеспеченным, я должен работать!       — Вот как? — голос Намджуна падает. Чимин теряет дар речи: его метаморфозы, быстрые, как лань, невозможно поймать. — Хорошо. Ты можешь делать, что хочешь. Я ведь тебя никогда не спрашивал. Просто делал всё без твоего разрешения. Но мы ведь оба с тобой прекрасно помним, как ты хотел сбежать отсюда в своей первый же день. Что ж, я уважаю твоё желание. Можешь даже уйти отсюда. Прямо сейчас. Можешь идти работать, куда хочешь. Без образования. Без опыта. Без знаний. Без подготовки. Иди. Если ты не хочешь принимать мою заботу... кто я такой, чтобы ограничивать тебя?       Как выглядит лицо человека, который любит, но страшно разочарован своими чувствами и представлениями? Намджуну достаточно заглянуть в зеркало.       Как выглядит лицо человека, который любит, но боится своих комплексов и потерять любимого человека? Чимин в своём отражении разглядывает эту эмоцию ежедневно.       Чимин, оглушённый его словами, остаётся в спальне в одиночестве. Тёплый ветер обратился в шквал.       Всю ночь он проводит в ожидании. Оставляет прикроватный светильник включённым, расправляет соседнюю сторону кровати, взбивает подушку, прислушивается к звукам за стеной, оглядывается при каждом шаге в коридоре. Намджун не появляется. Между ними сотни недопониманий, у них разные взгляды на этот мир, между ними мощные чувства, и нужно иметь силу, чтобы управлять ими.       Психолог сказал Чимину, что, пока он не полюбит себя, ему нельзя вступать в отношения. «А что делать, если ты уже в них?» — Чимин побоялся задать этот вопрос. А сейчас жалеет. Тогда можно было бы избежать этот конфликт.       Он снова созванивается с Сокджином, просит поговорить. В четыре часа утра они встречаются в баре на противоположном конце Сеула, выпивают несколько банок пива, и тогда Сокджин предлагает ему переждать время у него на квартире.       — Спасибо, Джин, ты меня очень сильно выручаешь.       — Рад помочь, дружище. Ты хороший человек, и я хочу, чтобы мои друзья были счастливы. И спокойны. Я снимаю эту квартиру, поэтому немного запустил её. Не пугайся количеству мусора, окей? Это ведь странно, да? Я работаю на того шизика, ответственный за уборку, но при этом в собственном доме даже пропылесосить не могу.       — А я хочу снова прибраться! В особняке за меня всё делают сотрудники, в своём доме я просто расставлял вещи и мыл посуду, поэтому с удовольствием помогу тебе, Джин. Спасибо. Правда.

_______________

      Отсутствие Чимина в особняке Намджун обнаруживает не сразу.       За последние несколько месяцев состояние урода сильно ухудшилось. Врачи много о чём говорят, и они активно покрывают факты вуалью надежд на улучшения. Намджун вовсе не дурак. Когда человек уже на грани, это читается в его глазах и движениях, слышится в его голосе и дыхании. Жизнь угасает, постепенно блекнет, не душа, запертая в теле, а свет фар удаляющегося автомобиля. Единственное, что просит Намджун, – держать его в курсе и связываться с ним как минимум два раза в день. Поэтому сейчас он нервничает гораздо чаще и сильней. Урод так и не переписал завещание, как говорят источники. Мачеху он не видел уже долгие годы, на связь она напрямую не выходит, от встреч, о которых просит Намджун через нотариуса Хана, категорически отказывается. Боится? Ещё как. И Намджун понимает, что ситуация обстоит гораздо хуже, чем то, что он представлял ещё год назад.       Две недели назад Намджун решает найти компромат на мачеху, и сейчас это сделать гораздо проще, учитывая, что она едва ли посещает урода и больше концентрируется на своей жизни. Намджун не поверит, что женщина её возраста запрётся дома и будет учиться по курсам вязать салфетки. Ежедневное посещение салонов, выставки, рестораны, театральные представления, закрытые вечеринки (о, Намджун довольно наслышан о том, что происходит за закрытыми дверьми), связи с нелицеприятными личностями. Она у него на ладони. Но даже тогда, когда Намджун пересылает всю эту информацию мачехе в закрытом конверте, она отказывается встречаться с ним лично и требует действовать через Хана.       — Она что, не понимает своей дырявой тыквой, что я могу на раз-два разоблачить её?! Ты, пятно дерьма на трусах, умеешь делать хоть что-то полезное?! — Намджун грубо пихает Хана в грудь, тот отлетает к стене, ударяясь плечом, и виновато смотрит в пол. Седжин стоит возле дверей кабинета, следит, наблюдает за градусом напряжения. Намджун не в духе – это мягко сказано, — и Седжин, соединяя руки в замок, думает о том, что будет, если сообщить ему о том, что Чимин покинул особняк (попросив не докладывать об этом и сохранить это в тайне)?       — Господин Намджун, я уважаю требования и нужды безопасности моих клиентов.       — Клиентов? Клиентов?! Да она трахает тебя, как маленького слюнявого мальчика, который хочет, чтобы его отшлёпали! Вы что оба, за дурака меня держите? За полоумного?! Я тебе ещё раз повторяю: если она не хочет проблем, если не хочет, чтобы её полностью лишили наследства и ободрали её до нитки, она должна приползти ко мне на коленях. С письмом с извинениями в зубах. Седжин, — Намджун, резко изменившись в лице и перейдя на более спокойное выражение, обращается к мужчине, — вышвырните его отсюда. Я даю ей ровно три дня на размышления!       Намджун, глядя на постепенно удаляющегося Хана, которого Седжин вежливо, но с неким пренебрежением ведёт под руку, думает о том, что три дня – это слишком большой срок, это роскошь. От жажды – горло першит – он наливает себе полный стакан газированный воды, осушает за один глоток и пытается нащупать что-то в грудине. Что-то слизкое формируется у него под рёбрами. Предчувствие? Интуиция? Обычно она имеет форму тревоги или паники.       Знал ли Намджун наверняка?       Только догадывался.       Когда наступил момент осознанного возраста, Намджун уже тогда знал и понимал, что жизнь обходится с ним довольно несправедливо. У него было обеспеченное детство, но расплачиваться приходится за те несколько беззаботных лет до конца жизни. Кто-нибудь спрашивал его о том, нуждается ли он в этом? Намджун не считает себя жертвой, но искренне ненавидит тот факт, что с момента рождения большая часть жизни его уже была предрешена. Он пытался изменить её, поменять течение, направить в другое русло. И каждый раз происходит что-то подобное. Как и сейчас. Да. Знал ли Намджун? Знал ли? Он ощущал, что времени гораздо меньше, чем он планировал, но решил рискнуть. Естественно, урод не мог оставить Намджуна в покое. Не дотерпел эти три дня и скончался на вторые сутки.

_______________

      — Нет, они и вправду не хотели выпускать меня из магазина, потому что подумали, что я стащил бутылку водки! Я говорю: «Я не стану показывать вам свой рюкзак. Зовите полицию, кого хотите, но я ничего не крал!» Так я и простоял полчаса возле касс, дожидаясь, пока они соизволят хоть что-нибудь сделать. А потом просто: «Ну, я пошёл», открыл двери и свалил. Лица кассиров представил? — Сокджин хохочет, отпивает вино, отставляет бокал и начинает мешать пасту в сковороде.       — Ты так часто пьёшь, оказывается, — подмечает Чимин, он пытается собрать кубик Рубика по выученной в интернете стратегии, но у него мало что получается.       Уже начало девятого, в гостиной, за стеной, приглушённо играет радио, на котором крутят американские рок-хиты 80-90х годов. Сокджин говорит, что он любит слушать всю музыку подряд, но в старой музыке он находит какое-то очарование. Чимин отставляет кубик в сторону и ещё раз окидывает взглядом кухню. Ему определённо нравятся эти обои в цвете охра, над столом висит в тёмно-зелёной раме картина вазы с подсолнухами, на столе старая скатерть и стеклянная пепельница (Сокджин бросил курить год назад, но говорит, что не выкидывает, потому что к нему в гости заходят друзья, которые ещё не избавились от этой привычки). За спиной гудит холодильник, Сеул заглядывает в квартиру Сокджина через раскрытое окно, люстра изредка подрагивает от ветра через форточку, на линолеуме проглядываются прожжённые места (Сокджин объяснил это случаем, когда кто-то у него на вечеринке решил зажечь петарду), на чайнике расцветают пятна ржавчины.       — А почему ты вообще курить начал? — Чимин подставляет под подбородок кулак и смотрит в раскрытое окно. Светящиеся квадратики других квартир. Человеческие соты, наполненные историями и воспоминаниями других людей. Чимин, если быть честно, отвык от такой жизни, и сейчас он понимает, что ему жутко не хватало простоты и крохотной жилплощади. Он не помнит, как выглядит их с Чонгуком дом, но совершенно точно не хочет туда возвращаться, потому что понимает, что этим сделает себе больно.       — Хм. Дай вспомнить. — Сокджин добавляет соус к пасте и сверху посыпает нарезанной зеленью. — Я ещё в школьные годы начал, давления как-то много было со всех сторон. То друзья предадут, то девчонка, которая мне нравилась, с другим уродом встречаться началась, то на дополнительной подготовке тупицей назовут, то в школе экзаменами сильнее кошмарить начнут, то родаки пригрозят из квартиры вытурить. Алкоголь это, конечно, здорово, но когда пробуждался, переваривать на трезвую голову это всё становилось сложнее. А так куришь – и сразу спокойствие обретаешь, и вот в этом состоянии гораздо проще обдумывать и находить выход из проблем.       — И какой выход ты нашёл? — Чимин глядит на Сокджина, у него непривычно широкие плечи, на нём сейчас надета белая майка XXL с пятнами краски.       — Забить на всё хер. Клянусь, после этого дышать стало проще, — Сокджин продолжает говорить, помешивая пасту и не оборачиваясь на Чимина. — Девчонка к другому ушла? Похер, таких ещё будут десятки. Друг обманул? Значит, и не друг был, значит, мусор вынес себя сам. Тупым называют? Да и Бог с этим, есть люди гораздо тупее меня, но ничего, живут, работают, радуются жизни, а я чем хуже их? Экзамены? Из моей школы смог выпуститься долбоклюй просто с минимальными отметками, а сейчас у него своя автомастерская. Родаки? Да похер вообще, буду искать себе милф и жить на их деньги. Проблемы сами по себе решались, стоило их повернуть к себе другой стороной. Ты же своим зрением можешь видеть не все плоскости одновременно. А по поводу алкоголя. Не сказать, что я много пью, но пока я молодой, нужно веселиться и наслаждаться одиночеством.       — А как ты смог бросить курить?       Сокджин отключает плиту и накрывает сковороду крышкой, заливает воду в чайник, включает, Чимин поднимается со своего места и помогает накрыть на стол.       — На электронки перешёл, ограничивал себя, потом стал леденцами себя баловать, и вот постепенно как-то всё и ушло. Просто понимаешь... все проблемы в твоей голове. Нужно просто обратиться к себе с правильным вопросом.       — А ты какой вопрос задал?       — Да я так курил как-то и задумался: «Эх, люди такие странные. Начинают курить, чтобы потом бросить». — Сокджин широко улыбается, и Чимин перенимает эту улыбку.       Эта улыбка – отблеск мыслей. Ему жаль, что они с Сокджином не смогли познакомиться раньше, что судьба не свела их. С Сокджином всё выглядит гораздо проще, любую проблему он может обратить в мелочь, любой комплекс – в особенность, любую боль – в значимый опыт, ненависть – в очередной шаг на пути к самообладанию. Он ограничивает себя минимальным количеством запретов, он полностью принимает себя таким, какой он есть, контролирует свои эмоции, берёт ответственность за каждое своё слово, он умеет обнадёживать и успокаивать. Когда Сокджин рядом, Чимин чувствует себя, как дома. Он сравнивает его с Намджуном и вдруг понимает, что если бы можно было совместить их характеры, то получилась бы самая чудесная композиция. Чимин искренне любит Намджуна, но не в состоянии до конца понять его. Как можно быть таким эгоистичным?       — И что ты в итоге планируешь делать? — Сокджин, доев свою порцию, откидывается на спинку стула и, закинув руки за голову, смотрит на Чимина из-под полуприкрытых век. После плотного ужина он всегда хочет спать.       — С чем?       — Ну, с вашей непростой ситуацией. Если судить объективно, то его понять можно: твой кабанчик пытается заботиться о тебе. Но с другой стороны он не прав. Он ограничивает тебя и не даёт тебе раскрыться. Вы, мне кажется, диалог неправильно построили.       — Я говорил с ним спокойно.       — Да дело не в тоне. Вы очень разные личности, я бы сказал, полностью противоположные. Это я сужу из твоих слов. И знаешь, как бы часто ни говорили, что противоположности притягиваются, но я считаю, что стоит огромных усилий выдержать этот процесс притяжения. Вы, может быть, и притрётесь друг к другу, но вот выдержать это не все пары могут. Гораздо проще и удобнее, когда вы мыслите в одном направлении, когда можете спокойно сесть за стол и обсудить всё, что у вас накопилось. А иначе там уже будет разбитая посуда, нападение с холодным оружием, разваленная семья, ребёнок с поломанной психикой и развод. Понимаешь?       Чимин удручённо кивает головой. Сокджин видит их насквозь.       — Я искренне хочу помочь тебе, — Сокджин утешающе гладит плечо Чимина, глядя ему в глаза. — Но ты не позволяешь мне этого сделать. Я и вправду хотел бы поговорить с этим долбанавтом, но ты не хочешь. Так что если ты обращаешься ко мне за советом, то я очень хотел бы, чтобы ты принял мою помощь. Иначе от моих советов не будет никакого толку, а генерировать советы, когда их не принимают раз за разом, — это очень выматывает и разочаровывает.       — Спасибо, Джин, и... извини.       — Всё в порядке. Я и тебя могу понять, но хочется, чтобы ты прислушался ко мне. То есть ты пока не хочешь в ближайшее время видеться с ним? И наш Шизик, говоришь, дал тебе отпуск? Здорово. Можешь и от работы отдохнуть, и от этого тирана с протёкшей крышей.       — Не хватает только поваляться на Багамах с бокалом «Пина-колады», да?       — Было бы славно.       — А я вообще не мешаю тебе? Не притесняю?       — Как шестьдесят три килограмма мяса в трёхкомнатной квартире могут вообще помешать мне? Лежишь там, пыль всасываешь, порядок наводишь, вечера скрашиваешь, смехом радуешь. Всё здорово, я всегда хотел снимать квартиру с каким-нибудь другом. Я же в общаге жил до этого, соседу предложил съехать, но он отказался. Говорит, с финансами туго. А у меня сейчас с финансами всё пуки-чики, поэтому просто продолжаю платить за комнату, чтобы место не потерять, и за эту квартиру.       Сокджин листает каналы, лёжа на диване, и пытается вспомнить, где конкретно он смотрел свою любимую дораму, потому что сегодня должна выйти очередная серия. Чимин усаживается рядом и, упав на плечо Сокджина, размышляет над их разговором на кухне. Он не хочет несчастливого будущего и развода, он хочет, чтобы у них было «долго и счастливо», и пытается в голове продумать диалог. Чимин скучает по Намджуну, потому что обида на него уже давно притупилась, поэтому как можно скорее ему хочется всё обсудить с ним, помириться. Намджун шёл навстречу ему каждый раз, он всегда делал первый шаг и приносил извинения, но разве сейчас не очередь Чимина? Он крутит телефон в руках от нервов и, раздвигая и сдвигая его, не решается набрать номер.       — Хочешь, я позвоню? — Сокджин обращает внимание на звук и внимательно смотрит на мобильный. Чимин в ответ мотает головой. — Чем дольше ты оттягиваешь, тем больше сомнений в твоей голове. Ты ему иначе так никогда не позвонишь. Вы двое не слишком гордые для отношений?       — Да, ты прав, и... — Чимину не даёт договорить внезапный звонок, и Сокджин, подсмотрев, успевает заметить «Ласковый лучик». — С... слушаю? — Чимин спрыгивает с дивана, наматывает локон на указательный палец, а затем срывается в другую комнату. Сокджин ухмыляется.       Чимин возвращается в гостиную через несколько минут, совершенно бледный, с потерянным выражением лица.       Без слов он начинает искать свои вещи, переодевается, а затем собирает рюкзак. Сокджин счёл бы это за знак примирения, но разве мириться едут именно с таким настроением?       — Что-то случилось?       Чимин в прострации застёгивает рюкзак, идёт в коридор, достаёт куртку, кладёт документы и телефон во внутренний карман, Сокджин следует за ним, донимая вопросами.       — Случилось... несчастье. И я... я должен быть рядом.       — Извини за такую наглость, но кто-то умер, я прав?       Чимин кивает головой, не находя никаких слов.       — Ох, непросто вам сейчас двоим будет. Как он сейчас?       — Я никогда не слышал... — Чимин поджимает губы, взгляд в никуда, мысленно он пытается представить, что сейчас переживает Намджун. Чимин прекрасно знает о его непростых взаимоотношениях с отцом и проблемах с завещанием. Он хочет преодолеть все эти сеульские километры за две секунды и оказаться рядом с Намджуном, который не может найти себе покоя.       «Я только узнал, мне только сообщили, а тебя нет. Котик, любимый, мальчик мой, где ты? Почему тебя нет рядом со мной, когда мне так плохо?»       — Чтобы у него был настолько разбитый голос.       — Они с отцом были очень близки?       Чимин ничего не отвечает.       — Сейчас ты ему нужен собранным, слышишь? Он нуждается в том, чтобы его кто-то поддержал. Только ты можешь, никто больше. Поэтому возьми себя в руки. И подожди, я вызову тебе такси. Когда приедешь, обязательно напиши мне, хорошо? Всё, иди.