Убейся.

— Ну как он тебе? Тен-Тен довольно жмурится, наклоняя кружку и отпивая пахнущий ягодами чай — Хината притащила вчера, и, судя по всему, это был маленький презент от ее брата. — Симпатичный, — не поднимая век, улыбается она и снова делает глоток. Кажется, она вся под впечатлением от своего нового коллеги, пусть рассказывать и не спешит; пару минут она просто молчит, сидя с закрытыми глазами и не отвлекаясь от своей кружки, и Гай и Шино терпеливо ждут, когда же она все же поделится с ними своими соображениями. И как только последняя капля чая скатывается по керамической стенке, Тен резко открывает глаза и становится серьезной. — Когда он уйдет домой, попробую чего-нибудь нарыть. На него, — хмуро сообщает она, заставляя Инузуку удивленно моргнуть. — И что же ты надеешься отыскать? — скептически замечает он. — И так ясно, что раз он прислан сверху, то чист как стеклышко. Поверь, они умеют проверять тех, кого берут на работу. Киба прав, и это ясно всем: Ли, Гаю, Шино, — только Шикамару и Чоджи, поняв, что работы на сегодня не предвидится, дождались шести часов и с чистой совестью свалили. Инузуке же дома делать особо и нечего; Акамару здесь, примостился, уложив голову на его колени, и в родной квартирке его ждут только тишина и пустой холодильник. — Да я знаю... — задумчиво отвечает сотрудница и снова тянется за чайником. — Но он странный, что-то с ним точно не так. Он долго сидел, рыскал по таким недрам, о которых даже я не знаю, а потом словно нашел что-то — выдохнул и замер, но на мой вопрос тут же ответил, что ничего не случилось. Она смотрит на то, как волнуется в проеме кружки темнеющая поверхность, поэтому не видит скептицизма в глазах коллег; потому, наверное, она и не поднимает глаз — не сомневается, что ей не поверят, и не хочет спорить по такому поводу. Разубедить ее никто не попытается — они прекрасно знают, что это невозможно и Тен-Тен все равно поступит по-своему. — Ну... будь осторожна, — наконец выдыхает Киба, и девушка кивает в ответ. Судя по ее задумчивому, невеселому взгляду, Учиха действительно невероятен как профессионал, а значит, вряд ли ей удастся сохранить свои подозрения в секрете — тот сразу заметит, куда она полезла, и уж точно сразу поймет, зачем. — Он домой вообще собирается? — интересуется Ли, раскачиваясь на стуле — видимо, его неуемная энергия не дает ему сидеть спокойно, потому что Тен-Тен никогда еще не видела его смирным. — Или работники из управления не спят? — Они спят сидя и с открытыми глазами, — фыркает Киба, и дружный смех, жизненно необходимый им сейчас, прокатывается по кабинету. Но он длится недолго — усталый и надорванный, и, отставляя полупустую кружку, Тен-Тен сообщает: — Черт его знает. Когда я уходила, он сидел и делал что-то, а что — не скажу. Надо, что ли, пойти проверить, как он там. — Неужели он правда настолько умел? — недоверчиво уточняет Киба, а сотрудница, кивнув, отодвигает стул. — Он не просто умел. Такое чувство, что он родился в обнимку с системником. Так что он может натворить там что угодно, и мы никогда не узнаем об этом, — угрюмо завершает она. Гай смотрит на нее с сомнением, как и его верный подчиненный, а Шино за всех озвучивает напрашивающийся сейчас вопрос. — Подозреваешь его ты? Тен-Тен на мгновение замирает, уставляясь в одну точку, но потом упрямо поводит подбородком. — Не знаю, — нахмурив брови, отвечает она. — Но и верить ему я не могу. Но если возникнет вопрос, чья же правда, то большинство встанет точно не на ее сторону — и она прекрасно понимает это, и потому сосредоточенно хмурит брови. — А где остальные? — у самой двери внезапно, словно желая на подольше отодвинуть момент, когда придется вернуться в серверную к Учихе, оборачивается Тен-Тен. — Хьюга, Нара, Акимичи... — Дома, — пожимает плечами Ли. — Что им тут делать? Рабочий день закончился, а все, что мы могли узнать, мы уже узнали. И ни одной гребаной связи между погибшими, не договаривает он. Ни одной ниточки, которая связала бы всех этих жертв — возможных жертв — Тролля воедино. Нет даже того, что объединило бы хотя бы часть из них — тогда можно было бы предположить, что остальные к их делу отношения не имеют, но... Черта с два они смогли обнаружить хоть какую-нибудь подсказку. — Понятно. Надо бы тоже... показаться дома, — не слишком весело улыбается Тен-Тен и все-таки выходит в пустой коридор. *** Где-то под окном завывает сигнализация — даже если Шика постарается, он не сможет вспомнить, какой кретин оставляет там свою машину. А может, он этого и не знал никогда; сколько лет он уже не видел своих соседей? С тех пор, как начал работать, а может, и раньше; сейчас он даже не скажет, кто живет за соседней дверью — и живет ли вообще? Но, судя по истеричным выкрикам за стеной, кто-то там все-таки есть, причем не один, и именно сейчас — немного за полночь — они взялись выяснять отношения. Голова Шикамару кружится и ноет, а под ухом что-то настойчиво гудит. Может, и не стоило идти с Чоджи в бар в такое неподходящее время, но они так давно не отдыхали по-дружески, что ухватились за первый же выпавший шанс. И что самое обидное, Акимичи точно сейчас не настолько паршиво: он всегда переносил алкоголь не в пример лучше, чем его близкий друг и по совместительству начальник. Подушка под головой — не слишком чистая и не слишком мягкая, но неумолимо притягивает к себе; какого же хера творится у него под боком, что это настойчиво дребезжит — словно муха, назойливо и упрямо? Нара машет рукой, пытаясь ее прогнать, и слышит звон — кажется, он смел со стола стакан, и теперь, почти проснувшись от резкого звука, он отчетливо различает пиликанье телефона. — Катись к черту, — бормочет следователь, и тот послушно затихает на миг, но повторный — или десятый? — звонок снова врывается в тишину, заставляя Шикамару сжато выругаться. Телефон обнаруживается на полу, среди поблескивающих в полутьме осколков и залитый водой, но такой невозмутимо трезвонящий, словно ему откровенно насрать на самочувствие своего хозяина. — Ну что ж ты за ирод... — неразборчиво буркает Шика, но все же тянется к нему — пальцы обхватывают издевательски скользкий пластик не с первого раза — и нажимает "Прием". — Проснулся? — хмыкает в трубке знакомый голос — черт, чей же? Думать не хочется, и Нара только мычит в знак согласия, мечтая о том, чтобы человек на другом конце извинился и оставил его в покое, но следующая же фраза заставляет его приподняться на локте, забыв про сон. — Приезжай, у нас тут жмурик. — Опять самоубийство? Есть следы Тролля? — деловито уточняет Шика, а за стеной теперь отчетливо слышится женский крик, напирающий на кого-то с обвинениями о "тупой шлюхе". Тяжесть в голове никуда не делась, но способность быстро собраться в случае необходимости всегда была одной из сильных сторон Шикамару, поэтому теперь он довольно успешно отгоняет все пытающиеся пролезть мысли о том, что хорошо бы еще поспать хоть пару часиков. — Пока уточняем, — Гай настолько бодр, что у Нары невольно возникает вопрос, спит ли он вообще когда-нибудь. — Подъезжай в Маруноути*, увидишь оцепление — подходи, а там тебя проводят. — Хочешь, чтобы я посреди ночи колесил по всему району? — пытается возмутиться Шикамару, но в трубке уже слышно чьи-то голоса, а затем — короткие гудки. Следователь с досадливым выдохом выпускает из руки телефон, а потом снова роняет голову на подушку. Если это действительно Тролль, то он в самом деле потерял всякий стыд. Убить человека прямо на месте работы, причем не где-то, а в финансовом сердце города; да что там города — всей страны! Побывать в подобном месте Шике было бы интересно, не будь оно в такое позднее время, но выбирать не приходится. Засыпать нельзя, пусть там и прыгает сейчас вокруг свежего трупа Гай; а в том, что он свежий, сомневаться не приходится: Маруноути не тот район, где мертвяк может пролежать хоть час необнаруженным. Этот вечно юный, хоть он и, бесспорно, ценный работник, бывает, упускает незаметные, но при этом невероятно важные детали, которые не проходят мимо ленивого взгляда Шики. Завалиться сейчас спать — все равно что оставить без присмотра малого ребенка; не то, чтобы Нара так жаждал почувствовать себя молодым отцом, но могучим усилием воли он все же заставляет себя подняться. Город словно не спит этой ночью и не собирается; может быть, завтра выходной — дня недели Шика не помнит, но косится на яркие вывески и прохожих с неодобрением. Дали б ему волю, ни минуты бы он не стал шляться по разным забегаловкам, а пошел бы домой и... Нет, думать о подобном за рулем чревато, от одной мысли о мягкой кровати глаза начинают неумолимо слипаться, поэтому Шикамару резко мотает головой. Интересно, Чоджи тоже сумели выдернуть из постели после вчерашнего вечера? Или он сумел-таки надавить на их совесть?.. Мысли Нары мечутся без определенной цели, путаясь в паутине сна и размытом свете светофоров, и он не сразу замечает, что улицы вокруг опустели; когда же он понимает это, то ему в глаза бросается черно-желтая лента — привычный и неотъемлемый атрибут их работы. Скорее всего, сюда ему и надо: вряд ли в этом районе за один вечер могло появиться несколько трупов. Он аккуратно тормозит — настолько аккуратно, насколько его слушается словно затекшее тело, а к окошку со стороны водителя уже подбегает юнец в блестящей светоотражающими полосками форме. — Ваши документы, пожалуйста, — слышит Шика, перерывая карман. Все это навязчиво напоминает тот день, когда они нашли проклятую переписку и начали это чертово дело; только вот трупа на этот раз нигде не видно — может, его уже увезли? Нара не сказал бы, что это расследование безумно сложное, но все это начинает немного нервировать; сколько еще времени им понадобится, чтобы поймать наконец этого гада и заставить его ответить по закону? Распутывание некоторых дел, пожалуй, у них занимало и больше времени, но оно не было настолько напряженным, и уж точно у них не доходило до такого, что хотелось в буквальном смысле схватиться за голову. — Проходите, пожалуйста, — возвращая удостоверение Шике, тоном, полным официоза, произносит юнец, и Наре все-таки приходится выдернуть свое тело из объятий такого удобного кресла. Лифт движется размеренно и почти бесшумно; на двадцать первый этаж он поднимает следователя едва ли за пару десятков секунд, так что тот даже не успевает оценить в огромном зеркале свою заспанную, опухшую физиономию. С мелодичным звоном дверцы разъезжаются, заставляя Шикамару отвлечься от созерцания себя и развернуться к выходу. Наверное, на свету этот коридор выглядит еще великолепнее; но и сейчас, в гулкой полутьме, он кажется бескрайним и невероятно дорого отделанным. Это и неудивительно, вряд ли бы финансовая элита страны стала работать в каком-нибудь жалком офисе, и даже при своем индифферентном отношении к подобному Нара не может не впечатлиться. Нужную дверь он находит по звуку голосов и ощутимому сквозняку; окидывая взглядом присутствующих, Шикамару недовольно отмечает, что от полуночного подъема Чоджи все же удалось отвертеться — и тут же к нему, закрывая обзор, подскакивает Гай. — Вот, наш клиент выпрыгнул отсюда, — жизнерадостно сообщает он, делая взмах рукой в сторону распахнутого окна. Нара ежится — уже не лето, и в проем здорово задувает ветер, но вечно юный за своим энтузиазмом этого совершенно не замечает. — Здесь стоит камера — вон в том углу, видишь? — так что мы точно можем сказать, что это было самоубийство. Слова вырываются из его рта резво и уверенно, и Шика мотает головой, чтобы заставить себя хоть немного в них вдуматься, а Гай продолжает заваливать его сведениями: — Первый звонок поступил в двадцать тридцать одну; звонивший сказал, что видел, как из окна этого здания выпал человек. Медики потом подтвердили, что смерть наступила около половины девятого. А на работу директор прибыл... — Кто-кто, простите? — перебивает словесный поток коллеги Нара, и Гай, резко умолкая, принимает удивленный вид. — Я разве тебе не сказал? Погибший — генеральный директор Gukai Group, Миямото Горо. — А... понятно, — равнодушно бросает Шика. Коллега смотрит на него пару мгновений со странным выражением лица, после чего продолжает: — В соседней комнате сидела секретарша, но сейчас она не в состоянии в полной мере помочь следствию. Прежде чем ее увели психологи, она рассказала, что на завтра была назначена решающая встреча для заключения очень прибыльного контракта, поэтому Миямото-сан засиделся допоздна. Она отпросилась у него на третий этаж поужинать — это было без пятнадцати восемь. Она слышала полицейскую сирену на улице, но никак не связала ее со своим начальником. В кабинет она вернулась через час и обнаружила, что из-под двери директора сильно дует. Она решила, что ее босс просто проветривает, но через двадцать минут занесла ему документы на подпись и увидела, что окно открыто, а кабинет пуст. Все-таки второй час ночи — не лучшее время, чтобы выслушивать подобную лавину слов, особенно если ты четыре часа назад пил в баре с лучшим другом. Алкоголь, впрочем, из Шикамару уже давно выветрился, а вот тяжесть и головная боль остались; это чудо, что он вообще смог сюда доехать без происшествий, и теперь он начинает понимать, каким же образом смог уйти от своих обязанностей Чоджи. Особо этого не скрывая, Нара начинает озираться в поисках какой-нибудь детали, которую мог не заметить Гай, продолжая вполуха слушать неумолкающего коллегу. — На записи с камеры видно, как Миямото-сан сидел за компьютером, потом вскочил и долго ходил взад-вперед возле окна, иногда хватаясь за голову, а потом открыл его и выпрыгнул. Ну что ж, бывает; это не первое и вряд ли последнее самоубийство в этом районе, возможно, даже в этом здании. Неужели оно стоит таких мучений со стороны несчастных следователей? — Компьютер... Вы уже осмотрели его? — безразлично спрашивает Шикамару, на что Гай печально мотает головой. Вот уж кто точно бросился бы сюда посреди ночи, даже если бы ему сказали подождать до утра. — Он заблокирован. Мы ждем разрешения от Цунаде, чтобы перевезти его в наш участок, и тогда им займется Тен-Тен. — Ну и... отлично. Вы нашли у него записную книжку, или какую-нибудь бумажку, где... Ему даже не нужно договаривать: Гай снова качает головой, и тогда Нара, вздохнув, пробегается еще раз туманным взглядом по кабинету. Такие поиски не несут ни малейшего смысла, и вряд ли Шика в таком состоянии намного внимательнее своего коллеги. — Что ж, ищите бумажку, какую-нибудь салфетку, записку... На теле надпись, в конце концов. И компьютер, обязательно нужно забрать компьютер... Первым делом пусть Тен-Тен ищет переписку, а я... я пойду? Вечно юный внимательно всматривается в лицо своего коллеги и только сейчас, кажется, замечает, что тот не слишком настроен на работу. Он недовольно хмурит свои могучие брови, но все же кивает — Шикамару почему-то очень ярко представляется, как тот мысленно машет на него рукой. — Увидимся тогда завтра, — говорит он в напутствие, и Нара, разворачиваясь словно в полусне, неспешно двигается к двери. *** Второе явление Шикамару выходит не в пример более успешным: за остаток ночи он успел хоть как-то выспаться и прийти в себя, так что в отделе он появляется более-менее адекватным. В кабинете его встречают недовольная рожа Чоджи и две жизнерадостные — Кибы и Акамару; Шика слишком хорошо знает Инузуку, чтобы спрашивать, почему того не было в Маруноути, но все равно одаривает подчиненного неодобрительным взглядом. — Мне ставить чайник? — словно не замечая осуждения начальника, интересуется Киба, и все недовольство Шикамару тут же куда-то девается. — Да, ставь, — благосклонно бросает Нара, усаживаясь в кресло за своим столом. — Что вы успели узнать?.. — Да пока ничего, в общем-то, рабочий день начался всего два часа назад, — словно невзначай замечает Чоджи. Вот ведь засранец, по нему и не скажешь сразу, что пил вчера — Шика смеряет его полным негодования взглядом. — А Гай? — этот вопрос, кажется, скоро прилипнет ему на язык. Киба, похоже, собирается ответить что-то очень ехидное, но не успевает: дверь распахивается, и в кабинет влетает Ли. — Вы слышали? Генерал-полковник пропал, — сходу выпаливает он, и вскипи чайник хоть пару минут назад, кто-нибудь сейчас бы немедленно поперхнулся. — Ты говоришь об... Ивасаки? — недоверчиво уточняет Чоджи, и образцовый подопечный Гая активно кивает. — Именно. Его пока ищут, но представьте, что будет, если не найдут? Волнение Ли легко понять: неизвестно, чем им грозит неожиданная смена начальства. Но все-таки есть шанс, что настолько далекое главенство на них никак не повлияет, если, конечно, вышестоящие не начнут борьбу за освободившееся место. Киба молчит, бездумно зарываясь пальцами в шерсть на голове Акамару, а Акимичи, кажется, не вполне отдавая себе в этом отчет, роется в своем бездонном портфеле. — Пока его еще ищут, нас это не касается, — рассудительно произносит Нара. — Может, он просто где-то загулял. Так что расскажи мне лучше, что там с нашим ночным клиентом, — он бросает выжидательный взгляд на Ли, и тот заметно стушевывается. — Ну... Цунаде добыла нам с утра его комп, Тен-Тен сейчас сидит над ним. Лучше к ней пока не приставать, сама явится, как закончит. От медиков отчет пришел, что Миямото был не пьян и не обдолбан, но это и так было ясно. Его жена должна подъехать через час-полтора... А к секретарше психологи просили пока не лезть. Шикамару ощущает смутную досаду, что так рано вытащил себя из кровати, но жалеть об этом уже поздно. Чайник громко щелкает кнопкой, напоминая о своем присутствии, и под жалобным взглядом начальника Киба поднимается и лезет за кофе. — А Учиха? — снова находя глазами Ли, интересуется Шика, но тот отрывисто пожимает плечами. — Хрен его знает. Вроде пока не высовывался. Чоджи наконец извлекает из своего портфеля искомый пакет, который тут же приковывает к себе внимание Нары. Может пропасть генерал-полковник, может выпрыгнуть из окна глава огромного объединения корпораций, но утренний кофе по расписанию. Сразу после явки начальника, пусть это явление и приходится каждый раз на новое время. *** Неджи заходит тогда, когда Наруто внимательно всматривается в монитор через плечо любовника. У Хьюги эта сцена вызывает легкую улыбку: если они не смотрят порно, то вряд ли Узумаки может что-то понять в тех дебрях, в которые имеет свойство зарываться Саске. Пусть он не идиот и владеет компьютером не в пример лучше домохозяйки, но Неджи никогда не видел человека, который мог бы понять, что же там творит Учиха. — Я вернулся, — произносит он, чтобы обратить на себя внимание; хоть он и так прекрасно знает, что его явление не осталось незамеченным — просто у этих двоих не было повода, чтобы отвлекаться от своего, несомненно, интересного занятия. Но после этой фразы блондин выпрямляется и оборачивается, смотря на него с привычной ухмылкой. — Отлично. Как там твоя сестренка? Неджи хмурит брови и касается пальцами запястья; видно, что эта тема волнует его — и это не укрывается от цепкого взгляда Наруто. — Неплохо. Одно короткое слово — и Хьюга снова умолкает. Узумаки смотрит на него пристально, словно видя насквозь; к этому взгляду, пронизывающему взгляду Тролля, привыкнуть было тяжелее всего, как и до конца осознать, что этот человек и правда читает людей как раскрытую книгу. — Что-то ты все чаще стал ее навещать, — бросает Наруто — совершенно обыденно, и эти слова никак не обязывают Неджи что-то ему объяснять. Не его это дело — семейные вопросы Хьюга, но парень уверенно поднимает глаза и проговаривает: — Детективы идут у нас по пятам. Кто знает, сколько нам осталось быть на свободе? На его лице горит спокойствие — обреченное спокойствие человека, который знает, что скоро лишится сестры. Узумаки ухмыляется, словно одобрительно; Неджи так до сих пор и не научился распознавать оттенки его эмоций. — Раз так... У нас есть новость, которая, возможно, тебя утешит, — все с той же ухмылкой произносит Наруто и переводит взгляд на своего любовника. Как тот почувствовал это затылком, Хьюга понять не может, и он только напряженно смотрит, как Учиха поворачивает голову. — Кажется, у нас появился союзник. ___________________ * Маруноути — деловой район Токио, расположенный в районе Тиёда между станцией Токио и императорским дворцом. Маруноути является финансовым центром Японии. Площадь — примерно 113 га. Из Маруноути поступает около 20% ВВП Японии, 4100 расположенных здесь компаний составляют около 10% из числа перечисленных в «первой» секции Токийской фондовой биржи.