Глава 10
23 сентября 2022 г., 17:01
282 год от Завоевания Эйгона. Королевская гавань.
Эйрис устраивал в тронном зале показательные казни. Половина двора была приглашена на вершение королевского правосудия, хотели они того или нет, оставшаяся же половина может ответить за своё отсутствие позже. Король любил красочные представления, а в особенности танцующие языки зелёного пламени. Дамы нарядились в дорогие шёлковые платья, сделали причёски по самой последней моде, а всё ради кучки людей, которые, независимо от их преступлений, заранее приговорены к смерти. Горшки с адским огнём, любезно предоставленные Гильдией алхимиков, уже ожидали своего часа.
Осуждённых выводили по-одному, громко зачитывая их проступки перед законом, но король не позволял творить себе бесчинства, сжигая всех подряд. Кому-то отрубали руку, нерадивому певцу вырвали язык и отрубили пальцы сразу на обеих руках, насильника оскопили и бросили в каменные мешки. Убийц же ждала более страшная кара, но за пределами тронного зала. Эйрис всё нетерпеливо оглядывался на Мерривезера и недовольно косился на Рейгара, которого сам же обязал посетить сие мероприятие.
Сам принц взирал на происходящее с некой долей обречённости. Убийства и насилие над людьми никогда не вызывали у него бурю эмоций, но король, руководствуясь советами богомерзкого Челстеда, постоянно держал Рейгара на расстоянии вытянутой руки: вроде близко, но и придушить он своего отца при всём желании не успеет. Благо, что хоть его мать и жену Эйрис не трогает.
Та выходка с венком Рейгару дорого обошлась, он отдавал себе в этом отчёт. Элия старалась казаться равнодушной, но колкие взгляды и шепотки прислуги отзывались в ней, о чём она могла пожаловаться мужу. Она обладала нежным сердцем, но им обоим просто не повезло друг с другом. Когда нет чувств, нет и обиды, но всегда есть страх перед осуждением народа. После он говорил с ней, но ни к чему новому они не пришли: единственное, что их объединяет — это дети.
А вот у Красного Змея было своё мнение на этот счёт.
— Объясни-ка мне, Рейгар, как так вышло, что моя сестра оказалась опозоренной на всё королевство? — вальяжно подошёл он к кронпринцу, поедая финик.
Это было сразу после турнира, когда никто ещё не успел разойтись и понять, что вообще там произошло. А вот Оберин Мартелл смог. Его яркие дорнийские одежды выделялись на фоне остальных лордов, а улыбка не предвещала ничего хорошего. Стоит ли говорить, что после встречи с ним Рейгар тщательно проверял всю свою еду?
И тем не менее, несмотря на скандал, который он учинил, Дорн всё ещё оставался на стороне принца, а вот Север и Штормовые земли теперь точно образуют альянс, прихватив с собой Речные. Брандон Старк и Роберт Баратеон вскоре оба будут гранд-лордами, а он сумел разрушить дружбу с ними в зародыше. Если будет восстание, а оно непременно будет, они окружены и с севера, и с юга. Сам Рейгар уже не надеялся сместить отца, ведь их положение и без того неустойчиво, а междоусобица будет только той самой искрой, которой так не хватало.
Ему сейчас нужно просто сдерживать безумство отца и отложить свои планы до более стабильных времён, а пока он, Элия и Джейме Ланнистер счастливо живут под зорким глазом Эйриса, являясь его заложниками. Даже забавно, как Рейгар такое смог допустить. Никогда не стоит недооценивать своего противника, даже когда это чахлый безумец.
Мальчик плакал и истошно кричал, когда ему кромсали руку. Король изъявил зал о том, что передумал, и что теперь он хочет отнять её по локоть, а началось всё с пальцев. Мальчишка из блошиного конца стащил мешок репы и хотел продать его подороже на другой улице, за чем его и застали золотые плащи. Сначала ему отрубили по пальцу, затем король захотел лишить его кисти. Интересно, они будут рубить мальчишку, пока он не истечёт кровью? «Семеро, — думал Рейгар, — какой фарс!»
Когда король вдоволь насмотрелся на излишне изувеченных им людей, он отправился на заседание малого совета, распустив придворных, но сына тащил за собой до самой двери, прежде чем унизительно её захлопнуть перед его носом. Ему доставляло удовольствие унижение отпрыска. Наследники престола всю историю присутствовали на заседаниях Малого совета, но Рейгара не допускали туда демонстративно.
Рассерженный Рейгар ушёл в сторону башни Белого Меча, подмечая, как за его длинными ногами не поспевает пухлая прачка, ещё одни уши короля. Каждый день он видел эту женщину на разных должностях, в зависимости от того, чем сам он занимался. Она была довольно хороша в шпионаже, пока он её не заметил, и теперь эта круглолицая веснушчатая женщина всюду бросалась ему в глаза. Невозможно не научиться наблюдательности, когда ты растёшь в Королевской гавани, поэтому и такие персоны уже не воспринимаются без смеха. Стараясь игнорировать её, он забрался по винтовой лестнице внутрь, где и обнаружил своих товарищей. Единственных во всём замке, от общения с которыми Рейгару не хотелось взвыть. Конечно, была ещё его королева-мать, но он чувствовал непомерную вину и безысходность, когда видел следы укусов и синяков на её теле.
— Что опять случилось, о, прекраснейший? — подколол его Уэнт, развалившийся на стуле главнокомандующего.
Он чистил кинжалом ногти, вытянув свои ноги в не самых чистых сапогах на столе. Эртур, проходя мимо, звучно шлёпнул по ним металлической перчаткой, и Освелл сел в менее фривольную позу.
Рейгар специально выбирал время, чтобы наведаться сюда. Пока шёл малый совет, внутри находился сир Геррольд, а охраняли весь состав сир Джонотор и Барристан Селми. Сир Ливен был с Элией и Рейнис, а сир Джейме с королевой и маленьким принцем. Вот и получается, что Эртур и Освелл будут отлёживать бока, а он планирует на пару часов разбавить их беспечное существование своим хмурым лицом.
— Его величество случился, — фыркнул принц, садясь на соседний стул. — Ничего нового. Вам сегодня, надо сказать, даже повезло. Пропустили самое мерзкое.
— Ничего, наверстаем. При короле каждый новый день несёт всё новые изощрённые способы убийства. Я всегда думал, что достаточно просто кишки выпустить, а тут такие изыски! — сипло заржал Уэнт.
Эртур подсел к ним, притащив с собой стопку писем, и начал вскрывать печати со своим семейным гербом.
— Мне одно непонятно, — продолжал Рейгар. — Что можно обсуждать за закрытыми дверьми часами, когда новые реформы не проводятся, торговля идёт стабильно никак, да и вообще отец отвечает только за насилие над людьми?
— А вот что, — сказал Дейн. — Заговоры.
— Ну конечно, — хмыкнул он. — Челстеда и прочих надо было давно уже укоротить на голову. Его счастье, если Боги заберут его раньше, чем я взойду на престол.
Освелл издевательски рассмеялся, запрокинув голову назад.
— Хороши планы, мой принц, дождёмся ли мы ваших правнуков к тому моменту?
Рейгар на него зло посмотрел, совсем не разделяя его веселья, и в недовольстве прикрыл глаза.
Меч Зари всё это время бегло читал письма из дома, но брови его были нахмурены. Отложив одно из них в сторону, он шумно вздохнул и потёр пальцами переносицу.
— Что пишут? — спросил Освелл.
Вид Эртура выражал что-то между обеспокоенностью и разочарованностью, когда он откинулся на спинку стула и рукой отодвинул ворох прочитанных пергаментов.
— Не важно, — устало проговорил он, но рука его сжалась в кулак.
— Брось! — продолжал Освелл. — Ты знаешь такое, за что нас всех с превеликим энтузиазмом отправят на плаху, от нас точно никто ничего не узнает.
Эртур смерил их мрачным взглядом, а потом придвинул одно из помятых писем к ним. Ровный аккуратный почерк, пестрящий завитками, описывал мирно протекающую жизнь в Звездопаде. Рейгар пробежался глазами по строчкам, написанным рукой леди Аллирии, младшей дочери из всех Дейнов. Ей было всего девять, и она чрезвычайно походила на Эртура и Эшару, чего нельзя было сказать об их старшем брате.
— Эшара беременна? — удивлённо воззрился на друга кронпринц.
Видимо, девушка поэтому передумала возвращаться в Королевскую гавань после недолгого путешествия домой.
— Если верить Аллирии, она отказалась избавиться от ребёнка.
Освелл ещё раз перечитал письмо:
— И кто счастливчик-отец? Нам вышлют приглашения на свадьбу?
— С чего ты взял, что будет свадьба? — спросил его Эртур.
— Ничего личного, друг мой, но если бы я обрюхатил сестру Меча Зари, то очень тщательно бы продумывал свои дальнейшие действия.
Эртур бросил на Освелла крайне недовольный взгляд, но имён называть не стал, только вот Рейгар припоминал кое-что. В Харренхолле Тихий Волк не отходил от леди Эшары, так что вполне возможно, что у Севера появится ещё один крайне невыгодный для короны союз. Хотя, с другой стороны, Эшара являлась близкой подругой Элии и родной сестрой его лучшего друга, что могло бы сгладить между ними углы. Если ближайшие пару лет восстания не будет, а король не умрёт, Рейгар постарается заручиться поддержкой северян.
Его друг в задумчивости встал и вышел из комнаты, оставив их с Освеллом вдвоём. Вскоре вернулся сир Геррольд, которого как раз таки должен был сменить Эртур. Он выглядел уставшим после целого утра в обществе короля.
— Мой принц, — сказал главнокомандующий, склонив голову.
— Сир Геррольд, — ответил ему Рейгар. — Видите ли, я уже ухожу. — Любезно улыбнулся он, оставляя Уэнта на съедение рыцаря.
Всем в королевской гвардии известно, насколько Хайтауэр не любит, когда кто-то рассиживается на его стуле главнокомандующего.
***
Месяцы, проведённые в столице, тянулись ужасно медленно. Наступившая весна не стремилась взять борозды власти в свои руки, и на улицах города было всё ещё довольно прохладно. Отдушиной Рейгара были его дети. Маленькая Рейнис хвостиком ходила за ним, подражая отцу во всём, а Эйгон, который был грудным младенцем, родился истинным валирийцем. Наследный принц, что был обещан. Маленькая принцесса бегала вокруг матери и брата, а Рейгар играл им на арфе, когда у него выдавалась свободная минута, так они и коротали свои дни. Рождение его сына отмечали скромно, по сравнению с Визерисом. Король не хотел подогревать любовь народа к кронпринцу, поэтому провёл довольно скромный пир, на который и съехались далеко не все лорды. Настроения в стране всё сгущались несмотря на рождение будущего короля. Элия перенесла роды ещё тяжелее, чем первые, поэтому была больна по сей день. Пицель сказал, что ещё одна беременность её убьёт. Рейгар был в искреннем недоумении, ведь в пророчестве говорится о трёх драконах, а значит старый мейстер может ошибаться. Красную комету он видел, мейстер Эймон его слова подтвердил, осталась только девочка, Висенья. Что-то было определённо не так. — Джон, — сказал он своему другу после тренировочного боя, когда они оба, взмыленные и уставшие, пытались перевести дух. — Мне нужно заручиться поддержкой Вариса. Суровое лицо Коннингтона, покрытое рыжей коротко стриженной бородой, выражало недоумение. — Паук плетёт против тебя паутину, это не в его интересах, — ответил тот, вручив своему оруженосцу тренировочный меч. — А какие его интересы? — раздражённо бросил Рейгар, следуя примеру друга. Майлс Мутон убежал вслед за мальчишкой в оружейную, таща за собой меч и щит. Рейгар подумал, что юнец уже достаточно взрослый, чтобы стать рыцарем, осталось ему только закалиться в бою. — Вам, ваша светлость, из Королевской гавани виднее. — Хотел бы я их знать… — Выслужиться перед королём, скорее всего, — надменно бросил Джон. Сколько бы раз он бывал при дворе, и сколько бы раз сам Рейгар не останавливался в Грифоньем Гнезде, Коннингтон мало к кому выказывал интерес, вот и Паука он не жаловал. — Лорд Варис, — надменно хмыкнул он. Джон приехал из Штормовых земель, принеся с собой всю информацию, которую сумел раздобыть. Их гранд-лорд отсиживается в Гнезде, оставляя замок и всё прилагающееся на попечение Станниса. Там же, по слухам, обитает и Эддард Старк, а скорая свадьба Старков и Талли не за горами, в Штормовых землях это ни для кого не является секретом. Одно дело, когда помолвки только организовываются, а другое, когда великие дома скоро объединятся против короны. Рейгар чувствовал себя в западне. Вечером того же дня он читал развлекательное чтиво «Книга о потерянных книгах». Для жадного до знаний Рейгара это было, своего рода, мазохизмом — читать о тысячах книг, которые ты никогда не сможешь открыть. Масляная лампа освещала резной стол в его покоях, а рядом на блюдце тлел обрывок пергамента, который ему передал один мальчишка, когда тот возвращался в свои покои. Принц терпеливо ждал. Когда настал час угря, стена за его кроватью начала двигаться, пуская внутрь неприятный холод и затхлый воздух. Рейгар развернулся, услышав елейный хохоток и сладкий шлейф духов, дотянувшийся до его носа. Евнух Варис. — Мой принц, — поклонился он, проходя чуть вперёд. Руки его были спрятаны в широких рукавах парчи, а запах духов был настолько удушливым, что Рейгару захотелось открыть окно, но он себя сдержал. — Лорд Варис. Я подозревал, что записку подкинули вы, — Смерив его взглядом, Таргариен убрал руку со спрятанного клинка. — Сколько ещё тайных ходов вы знаете? Паук улыбнулся, склонив голову. — Не так много, как хотелось бы. Мейгор Жестокий позаботился, чтоб о них никто не узнал, но знание, ваша светлость, моё ремесло. — Он прошёл ещё вперёд, и проход в стене с мягким шелестом закрылся. — Мои пташки принесли мне весточку, что наследный принц хотел меня видеть. Рейгару стало не по себе от этих слов. Теперь его слышно даже на ристалище, даже под звон мечей. За время пребывания в Красном замке он потерял бдительность. — Да, я думал поговорить с вами, — признался он, не сводя с евнуха глаз. Почему Варис пришёл, если они с Джоном явно говорили о перевороте? В какую игру ты играешь, Варис? Паук, видя, что принц не будет задавать направление разговора, начал первым: — Ваши намерения крайне благородны, ваша светлость. Но они и рискованны. Мои пташки поют про угрозу с Севера. — Мои поют мне то же самое, — отрезал Рейгар, желая скорее перейти к сути. — О, — сочувственно поджал губы Варис. — Но они делают это так неумело! Им то и дело подсовывают ложную информацию, а они клюют, как та рыба в водах Ройна. За каждым вашим шпионом пристально наблюдают… — Как давно? — перебил его Рейгар. — Достаточно, мой принц. — И король об это знает? — Отнюдь. Вы же не хотите второго Танца Драконов? Рейгар нахмурился и встал из-за стола с целью проводить Вариса в горницу и предложить обговорить всё там. — Вина? — предложил он, но евнух любезно отказался. Принц поставил графин и пустые кубки на место, после чего сел напротив Вариса и продолжил: — Вы знаете, что я собираюсь сделать? — Конечно, мой принц. — Хорошо… И что вы думаете на этот счёт? — Я думаю, что вам нужны доверенные лица при дворе. И вам, светлейший, определённо нужна моя помощь, на которую вы можете рассчитывать. Евнух снова елейно посмеялся, скрыв рот за расшитым рукавом. — Вы мыслите в верном направлении, лорд Варис. Так почему же вы нашёптываете моему отцу о моих намерениях? — сказал Рейгар, откинувшись на спинку стула. Варису он не доверял. За этими надушенными платьями и безобидным видом скрывался кто-то, кто никак не хотел являться наружу. — Мой принц, вам нравится ваша голова? — спросил его евнух, не убирая улыбку с уст, но затем сразу же продолжил. — Мне моя очень нравится. Не могу похвастаться всеми целыми частями тела, но лелею надежду сохранить оставшиеся. Паук изобразил притворное уныние. Этот театр одного актёра начинал порядком надоедать принцу. Рейгар не знал, когда королевство начало скатываться вниз. Что произошло раньше: безумие его отца или та игра, которую они вели? Он мысленно прозвал это игрой, ведь это как кайвасса, но ставки здесь слишком высоки. Есть король, глава государства, он является первым игроком, но это не значит, что самым могущественным. Король безумен, что позволяет выйти на «игровое поле» новым игрокам: принц, находящийся во власти короля, и горделивый западный лорд, которому этот же король нанёс страшное оскорбление, а остальные не могут не видеть разворачивающиеся события и тоже вступают в игру. Из-за этих игроков появляются новые игроки, из-за новых ещё одни, ещё и ещё… Бесконечный круговорот тайн и интриг, который хорошо было бы прибить в зародыше. Он существовал всегда и будет существовать дальше. В этом круговороте нельзя остаться в стороне, все принимают чью-то сторону, иначе никак. Разве только самому стать крупным игроком. — Кого вы поддерживаете, лорд Варис? За кого вы играете? — без обиняков спросил его Рейгар. Ухмылочка евнуха превратилась в улыбку, когда он услышал вопрос. — Играю? Интересное сравнение, мой принц. — И всё же, — подтолкнул его к ответу Рейгар. Его раздражало, как Паук увиливал от вопроса и говорил всё, но одновременно ничего. — За государство, — посерьёзнел Варис. — Только за железный трон. На самом деле плевать, кто сидит на троне. Дурак тот, кто думает, что нынче государством управляет король. Об этом знают все: и Паук, и принц, и Старый Лев вместе с остальным зверинцем Вестероса. — То есть вы не будете вести игру против дома Таргариен, выдавая нам ложную информацию и умалчивая о наших врагах? Варис наклонился к тарелке фруктов и оторвал с зелёной грозди потемневшую виноградинку. — Вы знаете, что это не в моих интересах, ваша светлость, — сказал он, крутя её меж пальцев. — Занимательная эта игра… Игра престолов. «Пока что в твоих», — подумал Рейгар. Евнух встал и прошёл до конца покоев, но перед тем как открыть тайный ход, попросил у Рейгара лампу. — Знаете ли, я шёл сюда очень поспешно, а внутри так немилосердно темно, — проговорил он, когда принц протягивал её ему. — Благодарю, ваша светлость. Спите крепко. Но крепко Рейгар не спал, вопреки пожеланиям евнуха. С самого Харренхолла его преследовали красочные сны с одной девушкой, как бы он не запрещал себе думать о ней. Ночью он сгорал от любви, а днём делал вид, что с ним ничего не происходит. Если раньше он был одержим пророчеством, то сейчас он штудировал все книги о Севере и вслушивался в разговоры пилигримов, в надежде услышать что-то о Винтерфелле. Но на самом деле не Винтерфелл и не Север его интересовали. Лианна Старк стала его персональным проклятьем, навязчивой идеей, мечтой. Он не позволял себе даже думать о ней, но довольно часто его мысли улетали куда-то в Харренхолл, в тот последний вечер. Она протянула ему венок, а он стоял, как дурак, и из него словно все слова вышибли. Тогда впервые Рейгар понял, что хотел её поцеловать. Он даже не мог сказать, что его тогда остановило: честь или трусость. А утром она уехала и, скорее всего, увидит он её не скоро, но каждый раз, закрывая глаза, перед его взором представало её лицо. Сир Барристан, ещё до турнира, как-то раз признался ему, что считает леди Эшару самой прекрасной девушкой, но Рейгар бы с ним не согласился. Его мать как-то сказала, что хорошо бы ему не влюбляться вовсе, ведь короли лишены этой привилегии, но Рейгар и в этом её подвёл. Он нашёл девушку, которая смогла поселиться в его сердце, как бы он не сопротивлялся этому, всё это было слишком невозможно. Он словно сходил с ума. И каждую ночь ему снилась она, и эта не стала исключением. Проснувшись в час соловья, он мысленно простонал. Сон был так сладок, что ему не хотелось просыпаться. В этом сне он увёз её в свою Башню Радости, где они были только вдвоём, окружённые горами и свободой. Ему часто снился этот сон, и Рейгар считал его достаточно жестоким, но тяжелее всего было, когда она снилась ему на его простынях, под его балдахином и в его покоях. Один раз, по утру, он не смог отличить сон от реальности, когда хотел сорвать с её губ поцелуй, но обнаружил только суровую реальность и холодную постель. И так тянулись день за днём. Король всё устраивал показательные казни, поочерёдно сжигая людей то в тронном зале, то за его пределами, а Рейгар всё выжидал, потворствуя своему отцу всякий раз, когда тот хотел унизить его и его семью. Королева и раньше не была близка с королём, но сейчас практически не покидала своих покоев, принимая в них Рейгара, невестку и внуков. Рейнис, вопреки запретам деда, уже бегала за подросшим Визерисом, а тот нашёл с ней общий язык за время путешествия их родителей в Речные земли. Визерис любил читать племяннице на ночь и рассказывать о драконах, а спокойный нрав принцессы лишь подогревал его интерес взять наставничество над малышкой. Отсутствие короля прекрасно сказывается на его воспитании, и Рейгар не собирался упускать этот шанс. Элия и королева любезно беседовали за чашкой чая. Принцесса всё ещё была слишком слаба, чтобы подолгу вставать с кровати, но по утрам начала уделять время королеве и своим фрейлинам. Её некогда блестящая оливковая кожа потускнела, а глаза запали. Рядом со столом в плетёной корзине спал Эйгон, которого уже забирала кормилица. Сам Рейгар сидел в кресле чуть поодаль, читая книгу о легендах и сказаниях одичалых, написанной мейстером Ночного Дозора со слов одного разведчика, которую ему передал мейстер Эймон вместе с одним дозорным, что набирал рекрутов в столице. Королева хитро на него косилась, потягивая чай из фарфоровой позолоченной чашки. Её серебристые волосы были спрятаны под сетью из аметистов, в которых играли лучики утреннего солнца. Поймав взгляд сына, она хитро улыбнулась одними лишь лиловыми глазами. — Сын мой, не хочешь присоединиться к разговору? — позвала его она. Рейгар, равнодушно опустив глаза, любезно ответил отказом. Королева хмыкнула. — Не обращай внимания, дорогая, он с детства был таким. Надеюсь, что твои дети не будут похожими на отца в этом. — Я больше переживаю, что они будут похожи на моего брата, — слабо улыбнулась свекрови Элия. — Право, дорогая, Доран показал себя прекрасным мужчиной, — возразила мать. — Я говорю о младшем брате, моя королева. Иногда я сочувствую матушке, вспоминая о тех хлопотах, которые мы ей доставляли. В честь рождения Эйгона принц Доран приезжал с дочерью и женой в Красный замок несколько месяцев назад. Закончилось это очередным оскорблением дорнийцев от отца, а затем их скоропостижным отъездом. После этого повеселевшая от присутствия родни Элия вновь захворала и не могла окончательно оправиться до сих пор. — Это очаровательный малыш, — успокоила её королева. Она легонько сжала ножку младенцы, выглянувшую из-под одеяльца. — Когда-нибудь он станет великим королём, как и его отец. Так и проходило их утро. Не сказать, что его матери нравились эти разговоры ни о чём, но она старалась отвлечь Элию, и отвлечься сама. Им это было нужно, а у Рейгара, по большему счёту, не было выбора. К государственным делам его не допускали, да и вообще к любым делам. В город ему тоже путь был заказан, вот он и стал проводить с ними больше времени. После Рейгар уходил. Иногда на ристалище, иногда в башню Белого Меча, иногда в свои покои или в библиотеку. Дни его были однообразны. Может, он бы не ощущал этого, если бы знал, что ему можно покинуть пределы Красного замка, но он чувствовал себя в клетке. В детстве он мечтал объездить все вольные города или всё королевство, как Эйгон Невероятный и Дункан Высокий, но его мечты остались всего лишь мечтами. Его прадед вообще являлся для него личным героем, и ребёнком он пух от гордости, что все эти люди — его предки. Как бы сложилась его судьба, если бы он встретил Лианну Старк на несколько лет раньше? Она бы была уже Лианной Таргариен, или он бы даже не обратил на неё внимания? Спустя несколько дней он сидел в библиотеке, зарывшись носом в книги и заново перечитывая все пророчества, которые смог найти. Библиотека Красного замка находилась возле птичника и покоев мейстера, а Рейгар был в этом месте частым гостем. Сюда люди заходили не часто, поэтому внутри стояла тишина и покой. Вдали Пицель оборудовал себе рабочий стол, где записывал важные вести, получавший воронами, которые не касались личной переписки короля. В детстве Рейгар часто наблюдал за ним, когда тот был ещё не так стар и немощен. Он перевернул последнюю пожелтевшую страницу, долистав до сказки о грамкинах и кожаного переплёта. Его поиски снова не увенчались успехом. — Доброго полудня, мой принц, — проскрипел вошедший Пицель и медленно побрёл к своему столу. — Здравствуйте, мейстер. — Рейгар оторвался от фолианта. — И снова мы на своих старых местах… Хе-хе-хе… — Он согнулся и зашаркал ногами по полу. — Я, мой принц, как видите, уже не тот. Глаза не те, ноги не те, но голова ещё работает, хвала Богам. Рейгар проводил фигуру старца до самого стола. Тот положил письмо и полез на полку за массивной книгой, причитая себе под нос: — Пора бы уже записать… Да-да… Он открыл ремешок старой потёртой обложки и перелистнул на середину. Книга была настолько большая, что составляла в ширину несколько дюймов. Пицель взял гусиное перо, промочил его кончик на языке и начал писать что-то внутри, сверяясь с письмом. Поставив чернильную кляксу, он поднялся за специальной губкой и наткнулся на заинтересованный взгляд Рейгара. — Что вы пишете? — спросил его Рейгар, доселе никогда не видевший этой книги. Пицель поднял брови, не ожидая такого вопроса, и перевёл на неё взгляд. — Это, мой принц, «Хроники брачных союзов Семи Королевств». Сюда я и многие мейстеры до меня записывали имена членов великих домов, сочетающих себя священными узами брака, — Пицель прокашлялся. — Ваше имя тут тоже есть, но, честно признаться, чтиво довольно посредственное. «Ясно, — с разочарованием подумал Рейгар. — Очередное приглашение короля на свадьбу его вассалов, которую он не почтит своим присутствием». — И от кого же письмо? — равнодушно спросил принц. Великий мейстер промочил кляксу и сказал: — Брандон Старк и Кейтилин Талли скоро сыграют свадьбу в Риверране, — он снова взялся за перо и продолжил. — А сразу после неё молодожёны поедут в Штормовой Предел на свадьбу вашего кузена, Роберта, с Лианной Старк. Королю Эйрису пришло приглашение сразу на две свадьбы Старков, — продолжал Пицель, словно не замечая, как изменилось лицо его собеседника. Рейгару словно дали под дых. Перо скрипело, в то время как его взгляд был прикован к помятым пергаментам, которые несли злосчастные слова. Он, не потрудившись даже расставить книги по местам, вышел из библиотеки, подальше от Пицеля. Правду говорят: «Чёрные крылья, чёрные вести». А на что он, собственно говоря, рассчитывал? Она благородная леди, достигшая возраста, партию которой давным-давно нашли. На то, что она сбежит с тобой или будет фрейлиной-любовницей? Или влюбиться в тебя и будет верна вечно, ожидая, пока ты соизволишь наведаться на Север? Ну и дурак же ты, Таргариен, влюблённый дурак. — Дейн! — крикнул он Эртуру, когда дошёл до тренировочного поля, сам не понимая, как там очутился. Тот обучал Джейме Ланнистера, раз за разом укладывая того на лопатки. Парень весь извёлся от напряжения, извалявшись в грязи и песке, а Дейн словно вышел полюбоваться на пригожий солнечный денёк, такой у него был расслабленный вид. — Ваша светлость, — развернулся к нему Эртур. — Чем могу служить? — Хочу потренироваться. Сир Джейме, на сегодня вы свободны, — холодно бросил юноше Рейгар. — Ну что ж… — сказал Дейн, перебрасывая меч из одной руки в другую. Рейгар взял клинок, оставленный Ланнистером, и встал в боевую позицию, готовясь атаковать. Ему было безразлично, что это не его меч. В висках у него стучало. Они скрестили мечи, кружась в опасном танце. Эртур, смекнув, что этот бой будет во всю их силу, начал стремительно атаковать, наступая на него и виртуозно размахивать мечом. Рейгар увернулся от лезвия, но ему тут же прилетело щитом в живот. Его глаза загорелись. На секунду он представил, будто перед ним стоит Баратеон, и внутри у него возникла такая ярость, какую раньше он ещё никогда не испытывал. Он рассёк воздух в каком-то дюйме от лица Эртура, прежде чем выбил щит из его рук, а затем, отбросив свой, вывернул их мечи в ту сторону, чтобы открыть грудь противника и сбить его с ног. Опомнился он, когда прижал сталь к горлу Дейна. Тяжело дыша, он опустил меч и помог подняться другу. — Неплохо, очень неплохо, — сказал Эртур, хватаясь за протянутую руку. — Что на тебя нашло? — Сам не знаю, — ответил он, даже не соврав.***
Этой же ночью Эртур Дейн, один из самых смертоносных людей во всём Вестеросе и владелец знаменитого меча, выкованного из самой звезды, стоял на страже королевских покоев, пока к нему не подошёл его брат по оружию, сир Джонотор. — Эртур, тебе лучше отправиться к покоям принца. Эртур нахмурился. За всё время его службы ещё никогда не было такой рокировки, но Джон Дарри уже довольно долго состоит в личной гвардии короля и знает, что делает. Его шаги эхом отскакивали от стен, а доспехи шумели при каждом шаге, но Эртур уже давно привык к этому. Он всегда хотел стать королевским гвардейцем, и носил свой белый плащ с гордостью. Почти всегда. Иной раз ему хотелось сорвать его с себя и бросить к ногам короля. Сеньор обязуется, когда ему приносят рыцарскую клятву, не отдавать бесчестных приказов, только вот кто мог возразить первому человеку государства? Зоркий фиолетовый глаз подмечал малейшее изменение и любое движение даже в тёмном замке. Под покровом ночи юнец и девица сбегали от своих обязанностей, хихикая и наглым образом перебегая через розовые клумбы в саду. Окна галереи, по которой похаживал белый рыцарь, как раз выходили на этих дворцовых слуг. «Хоть у кого-то беззаботная жизнь», — с усталостью подумал Дейн. Он, как второй сын, должен был выбрать, чему хотел посвятить свою жизнь, а выбирать было из чего. Можно было бы стать кастеляном Звездопада, а можно было бы и обзавестись собственным небольшим замком и семьёй, но знакомство с Рейгаром и страсть к фехтованию сделали своё дело. Было гораздо больше соблазна стать именитым рыцарем, служа в одном войске с кумирами его юности, чем мелким лордом с огромным потомством, которое рано или поздно придёт к обнищанию. Эртур, признаться честно, иногда жаждал скорейшего восхождения на железный трон своего друга, так как терпеть Эйриса становилось с каждым годом всё невозможнее. Спокойного и уравновешенного по натуре Эртура выводил из себя безумный король, когда порочил их добрые имена и всю свою династию. Такой человек не должен управлять страной, и его братья по оружию были с этим солидарны, хоть никто и не выказывал этого вслух. Бедолага Джейме сам не ведал, на что подписался, но уже сразу после первого дежурства рассмешил Освелла своим ошарашенным видом. Коридор у покоев принца пустовал. Рейгар забрался чуть ли не под самую крышу, отгородившись лестничными пролётами от всей своей семьи. Эртур готов был поспорить, что когда, ещё будучи подростком, он выбирал себе обиталище, то сделал ставку на то, что неохота карабкаться на такую высь пересилит всякое желание повидать кронпринца. Эртур еле слышно постучал костяшками по двери, но ответа не последовало. Тогда он приоткрыл её с лёгким скрипом, и изнутри вырвался сквозняк, потушив половину свечей на торшере возле самого входа. Внутри комнат стояла тишина. Свечи, обычно горящие до самого утра в горнице, давно погасли, из-за чего Эртуру пришлось подождать, пока глаза привыкнут к темноте. Это было весьма необычно для принца, особенно учитывая открытые настежь окна. Настороженно пройдя вперёд, он миновал осколки разбитого блюда и случайно раздавил дольку апельсина, оставив на мирийском ковре тёмное пятно. Возле стола валялся перевёрнутый стул, поэтому Эртур с ужасом успел подумать, что, пока ни один из рыцарей не охранял покои, сюда успел кто-то ворваться, вот только принца он нашёл в его спальне. Рейгара он застал, когда тот жадно глотал вино, припав к графину. Оторвавшись, он, покачиваясь, поставил его на письменный стол, где лежала книга. Не рассчитав траекторию, он промахнулся, и как только убрал свою руку, оставшееся в опрокинувшемся графине вино пропитало страницы, растекаясь причудливым узором. Сам принц, увидев, что натворил, в расстройстве отодвинулся, заскрипев стулом по каменному полу. — Трудный денёк? — спросил его Эртур. Рейгар рассеянно развернулся к нему и его лицо расплылось в улыбке. — Эртур, друг мой! Я тебя долго ждал! Неужели сир Джонотор настолько медленно ходит? — спросил он, вставая из-за стола. — Пойдём-пойдём, тут нечего делать, давай выйдем в город. Принц был пьян. На памяти Эртура ещё никогда не случалось, чтобы Рейгар напивался в одиночку. Что-то явно было не так, вот только нужно было приложить недюжинные усилия, чтобы выяснить это у такого скрытного человека, как его друг. Рейгар же, не встретив явного сопротивления, полез в сундук, где хранил всякие старые тряпки, чтобы выбираться за пределы Красного замка. Об этом тайнике знали совсем немногие, а слуги тем более. — Стоп, — сказал Эртур. — Тебе нельзя покидать стены замка, такова воля короля. — Воля короля… В гробу я видал его волю… — проворчал Рейгар, захлопнув крышку сундука. — Тогда выпьем. Он, удивительно быстро в его-то состоянии, пересёк комнаты, чтобы распахнуть дверь и крикнуть дремлющему слуге: — Неси вина, живо. Внемля приказу, юнец лет пятнадцати прибежал с графином в руках, неловко остановившись в дверях, взирая на учинённый беспорядок. Эртур забрал у него его ношу и захлопнул дверь, в надежде скрыть состояние принца от лишних глаз. Рейгар поднял стул и уселся на него, любезным жестом приглашая Эртура сесть на соседний. Эртур, покачав головой, захлопнул окно и зажёг несколько свечей, прежде чем принять приглашение. Всё это время принц наблюдал за ним, но вид у него был настолько отсутствующий, что Дейн невольно забеспокоился. Таргариен отпил прямо с горла и протянул графин другу. — Назови мне хоть одну причину, чтобы я нарушил свою клятву и не сторожил твои покои, а спаивал тебя и себя заодно? — спросил его Эртур, отобрав вино и отодвинув от него подальше. — Причину? — невесело улыбнулся Рейгар. — Мой отец безумен и сжигает людей, — он начал загибать пальцы. — Бьёт мою мать, растит себе подобного сына, и держит меня в этом чёртовом городе уже полгода. Занимательно, не правда ли? В стране нарастают волнения, а я связан по рукам и ногам. Хотя, возможно, я просто трус. Будь на моём месте мой прадед, он бы не стал отсиживаться и смотреть, как сжигают человека за слово против безумного короля. — Он перекинулся через весь стол, чтобы схватить графин и сделать из него несколько крупных глотков. Эртур уже было подумал, что на этом исповедь его друга закончена, но тот с громким стуком поставил стеклянный графин на стол из тёмного дерева, а затем продолжил: — Девушка, которую я люблю, выходит замуж за недостойного человека, и я никак не могу на это повлиять, — он горько усмехнулся и отпил ещё. — Я сказал это вслух, с ума сойти. А ведь я даже мысленно запрещаю себе это произносить, представляешь? Ну не трус ли? — Рейгар указал на вино. — Это оно добавляет мне смелости. Неужели этот полудурок Баратеон поэтому такой храбрый, раз хлещет это вместо воды? — выплюнул он, а затем снова приложился. Не этого он ожидал, направляясь сюда. — А Элия? — медленно спросил его Эртур. — А что Элия? Мне всё равно на неё, а ей на меня. Весь наш взаимный интерес скончался вместе с её покойной матушкой. «То есть ещё до свадьбы», — с сочувствием подумал Дейн, но вслух ничего не произнёс. Он никогда не был в подобной ситуации, поэтому не мог судить друга. Возможно, он сам сбежал от подобной судьбы, ведь браки по расчёту не чужды не только правящей семье Дорна. — И кто эта девушка? — Леди Лианна Старк. — Рейгар приподнял вверх графин, словно произнёс тост. Молодец, Эртур, задал глупый вопрос — получил очевидный ответ. Нужно было только вспомнить тот турнир. — Ты поэтому выбрал её тогда? — Очередной глупый вопрос, но слова вырвались из него раньше, чем он успел их обдумать. До этого он никогда не задавал этот вопрос напрямую. Возможно они и были друзьями, но некоторых вещей лучше просто не знать. Вдруг это очередной политический ход? Эртур был простым гвардейцем, хотя мог бы стать хорошим полководцем, но вот в остальных вопросах он был скверным советчиком и предпочитал знать своё место. Рейгар встал из-за стола, подойдя к балкону. Вино осталось на столе, и на том спасибо. — Нет. А вот это было неожиданно. Вся логическая цепочка, которую выстроил Дейн, оказалась ложной. — Но почему тогда? Рейгар колебался, словно не желал отвечать на этот вопрос, но после долгой паузы выдавил из себя: — Она была тем Таинственным Рыцарем, это за её головой меня отправил отец, — тихо сказал он Если Эртур думал, что его сегодня уже ничего не шокирует, то он глубоко ошибался. Это… Многое объясняло. Дейн только кивнул принцу, а после несмело спросил: — Она отвечает тебе взаимностью? Принц издал горький смешок, взявшись руками за перила балкона. — Нет. Я ей неприятен, — он вздохнул и развернулся к другу. — Она чуть ли не швырнула в меня этот венок тем же вечером, какая взаимность? Эртур подошёл к нему, сочувственно похлопав рукой по плечу. — Мне жаль, друг мой. Со временем это должно пройти. Ему вспомнилась девушка, дочь торговца, живущая в его краях. Сейчас он уже смутно представлял её лицо, но когда он только вошёл в возраст, она занимала все его мысли. С ней он стал мужчиной, с ней познал первую влюблённость и первое предательство. Она была старше его на несколько лет, и, как оказалось, белокурая красавица планировала выйти замуж в Пентосе, что она и сделала. Долгое время Эртур думал, что она кормила его ложью, но потом понял, что обманывался сам. Ему она никогда не клялась в любви, как ничего и не обещала. Поэтому, давая подобный совет своему другу, он отлично знал, о чём говорит. — Моей семье пришло приглашение на её свадьбу, а я не знаю, чего мне хочется сильнее: увидеть её или изрубить своего дражайшего кузена. — Для начала, не уподобляться ему. — Эртур осуждающе посмотрел на жалкие остатки вина. Нужно было ещё суметь выпить такое количество за столь короткий срок. Рейгар еле стоял на ногах, но языком шевелить ещё мог. Это была его интересная особенность: находясь даже в скотском опьянении, он мог убедить в своей трезвости почти любого, пока не встанет с места и не рухнет к его ногам. Благо, таких ситуаций можно было пересчитать по пальцам одной руки. Рейгар приложил к глазам запястья то ли в попытке собраться с мыслями, то ли наоборот желая изгнать их из своей головы. — Это сводит меня с ума. Я стараюсь не думать о ней, но от этого думаю лишь сильнее, и я не знаю, что с этим делать, — продолжал о своём Рейгар. — А сегодня, когда я узнал об этом письме, меня чуть не вывернуло прямо на Пицеля. «Ему надо выговориться, он слишком долго держал всё в себе», — думал Эртур, пока слова лились из принца рекой. Не все из них были ему понятны среди такого потока речи. Эртур не понимал, о каком письме, какой крипте и каких драконах идёт речь, но не перебивал. Для принца было привычно носить маску равнодушия или учтивости, он был меланхоличным и нелюдимым, но только не в этот час. Вино развязало ему язык, и он рассказывал о том, в чём никогда бы не признался, как, например, о пророчестве. Эртур не верил в магию, снарков и грамкинов. Он был довольно приземлённым человеком, в заботы которого входили беспокойство о своей семье и безопасность всех Таргариенов, но Рейгара он выслушал внимательно. В конце концов, может, в этом и есть доля правды, только вот сам Эртур очень сомневался. Как верный рыцарь и друг, он проследил, чтобы кронпринц добрался до постели, а затем вышел в коридор, обдумывая всё то, что услышал этой ночью.***
Тем утром пробуждение далось Рейгару особенно нелегко, как и весь оставшийся день. Он смутно помнил, что говорил в пьяном бреду Эртуру, но от всплывавших в памяти моментов их разговора ему хотелось укрыться как можно дальше. Он помнил, как сидел в своих покоях, и как ему было паршиво на душе. После нескольких кубков вина непонятное щемящее чувство в груди сменилось ревностью, когда воображение начало подкидывать картинки счастливых молодоженов. Проснувшись утром, следов его разгрома он не заметил, только вот на раскрытой книге всё ещё багровело винное пятно. Страницы вздулись, и строчки расплылись. Хорошо, что это был не редкий экземпляр. Следующую неделю он провёл, избегая семью, друзей, придворных. Он уходил в сады, либо прятался в библиотеке или в своих покоях, уделяя время только детям и изредка выползая на ристалище. Перебирая струны, ему всё чаще приходили образы зимних роз, снегов и волчиц, поэтому даже от любимого занятия Рейгару пришлось отказаться. Нет, от не потерял вкус жизни, просто приобрёл неприятное послевкусие, которое отзывалось в нём каждый раз, когда он занимался привычными ему делами. Рейгар равнодушно прогуливался по саду, здороваясь с идущими навстречу ему леди и лордами. Сегодня он отослал прочь заявившегося к нему сира Джейме, коему выпала «честь» сопровождать его этим прелестным весенним днём, но не успел он вдоволь насладиться дневной свежестью, как перед ним вырос гвардеец, имени которого он не помнил. — Ваша светлость, король желает вас видеть. Нехорошее предчувствие зародилось где-то внутри него, но выбора не было. Если он не придёт сам, то отцу ничего не стоит приказать, чтобы его позорно притащили. Когда он зашёл внутрь, там находился весь малый совет, кроме капитана королевской гвардии. Кучка подхалимов и льстецов. Король, заметно приободрившийся с приходом сына, быстро приложил печать к какой-то бумаге, прежде чем сказать: — Все вон, кроме моего сына и лорда Стонтона. — Он потёр руки в предвкушении. Члены малого совета неторопливо вставали со своих мест, сгребая свитки и книги. Пицель ушёл последним, шаркая ногами и не разгибая спины, словно был придавлен столь тяжёлой ношей, как свои знания. Он обошёл Рейгара в проходе, неловко разминувшись с ним. Саймонд Стонтон, мастер над законами, вызывал у Рейгара не больше приязни, чем дождевой червь. Этот человек сразу после турнира начал убеждать короля во всех грехах, в которых обвинял принца. Иногда обвинения были правдивы, но ещё чаще — бредовыми. Король расплылся в улыбке, но на его лице она была пугающей. — Мой предатель-сын… — начал он. — Сегодня, наконец, тебя поймали… В чём поймали, дурень? Все мои попытки закончились, не успев начаться. — В чём я повинен, отец? — покорно спросил Рейгар, не дерзя проходить в глубь комнаты. Эйрис улыбнулся ещё шире, обнажая почерневшие от болезни зубы. — Лорд Стонтон, повторите этому мальчишке всё то, что сообщили мне. Стонтон, как видно, не ожидая подобного, стушевался и неловко поёрзал на стуле. Этот трусливый по натуре человек не рассчитывал, что в конечном итоге будет иметь дело с кронпринцем. — Я… Мой король… — Говори же! — нетерпеливо вскинулся отец. — Да, мой король. Таинственным Рыцарем на турнире в Харренхолле была леди Лианна Старк, коим знанием его высочество принц Рейгар владел и предпочёл утаить от вашего величества. У Рейгара было ощущение, будто ему хорошенько дали под дых, но король явно веселился, что было совершенно на него непохоже. — И ты влюбился в эту волчью шлюху, как презабавно! — хохотал он. — Знаешь, щенок, ради такого я бы даже отправился в Штормовой предел. Даже оказал бы тебе невероятную честь, заставив смотреть на провожание и заперев с ними в одной комнате. Твоё чуткое бабье сердце выдержало бы такое? — спросил король, заходясь истеричным смехом и утирая слёзы. — Или мне стоило бы возобновить право первой ночи? — посерьёзнел он. — Помнится мне, в молодости я часто задумывался над этим, но из-за твоей неспособной родить наследника матери мне пришлось отказаться. «Ты отказался от этого, потому что Тайвин Ланнистер изрезал бы тебя на ветчину, а сейчас ты просто испытываешь меня. Тебе доставляет удовольствие смотреть, как я теряю контроль, но ты этого не получишь. Все твои слова — просто блеф», — сказал себе Рейгар. — Ты этого не сделаешь, потому что поклялся перед богами, когда умер Джейхейрис, что не станешь изменять матери, — его голос звучал спокойно и размеренно, это хорошо. — Право, не сделаю. Стонтон, ты свободен. Саймон торопливо вышел, ссутулившись и побелев. Ничего, Рейгар потом его догонит. — Я хочу тебе сказать, мальчик, — выплюнул он, продолжая. — Что я бы мог это оставить, что мне до переодевшейся девчонки? Но тебе нужно преподать урок. Я подарю тебе её труп, если от неё хоть что-то останется, и впредь ты будешь думать, прежде чем пытаться свергнуть собственного отца. — Он откинулся назад, довольный той реакцией, которую вызвал. — Это ложь, — взял себя в руки Рейгар. — Ты не причинишь ей вреда, потому что за ней вся мощь Севера. Будет война. Эйрис прыснул и истерически захохотал. — Война? Разве что с разбойниками на королевском тракте. Кто знает, что они с ней сделают? — он отпил из дрожащего в его руках кубка, не сводя с сына пристального взгляда. Рейгар дёрнул губой. Внутри бушевала ярость на человека, сидящего перед ним. Если потребуется, его сегодня же задушат в собственной постели, и тем самым он сможет оставить девушку в живых и отсрочить её свадьбу, ведь траур по королю не позволит подобное. Он будет проклят Богами, но избавит от издевательств её, свою мать, Элию и детей. — Я тебе не верю, ты не пойдёшь на такой риск. Сначала они поедут в Риверран на свадьбу Брандона Старка, а там её не смогут достать. — Так ты не знаешь… — злобно улыбнулся отец. — Так даже интереснее. Ворон летел долго, и, видно, о дате ты не в курсе. Свадьба будет не меньше, чем через месяц. Брандон Старк всё это время находился в Риверране, Рикард и младший сын в Винтерфелле, а жених и ещё один юнец у Аррена. Северная шлюха отправилась в очень скромное путешествие с очень скудным эскортом, а за ней я уже отправил людей. Я попросил их вырезать для тебя её сердце. — Король медленно растягивал каждое слово, смакуя ужас, отобразившийся на лице сына. Пекло! — Если с ней что-нибудь случится… — угрожающе проговорил Рейгар сквозь зубы. — А с ней случится, ублюдок, не сомневайся, — вспылил Эйрис. — Свободен! Мерзкое отродье… Рейгар захлопнул дверь, не став дожидаться окончания этого убожества. Ему нужно было срочно действовать, срочно скакать в Речные земли. В голове стучала мысль: «Это ты виноват, ты, ты, ты…» Схватив оставленные у дверей меч и кинжал, он побежал в свои покои, по пути поймав своего оруженосца. — Майлс, срочно пришли ко мне Эртура и Освелла. И Ричарда, если найдёшь. Вели собрать провизию и прикажи приготовить коней. Он схватил дорожную сумку и переоделся в самые обычные одежды, чтобы не привлекать внимания в дороге. Подошедшим верным друзьям он сказал, куда и зачем они направляются, и через пару часов они условились выезжать. Когда они начали расходиться, чтобы самим приготовиться к дороге, Рейгар остановил Эртура. — Кто слышал наш разговор? Седьмое пекло, вспоминай! — Это мог быть Варис, — сказал ему самый очевидный вариант Эртур. Рейгар провёл ладонями по лицу и убрал с него волосы. — Это не мог быть Варис. Я лично перекрыл механизм тайного хода в мою комнату, и сообщил отцу о Лианне Стонтон. — Он расхаживал по комнате, как загнанный зверь. Эртур задумался. — Погоди… — меж его густых бровей пролегла складка. — Есть одно предположение, но его нужно проверить. Жди здесь. Он ушёл, и Рейгар только и занимался тем, что корил себя и ненавидел. Он дал ей слово, что ни одна живая душа не узнает о случившемся, но подвёл её. Подвёл её даже в этом. Проклятье… Через мучительно долгий срок в горницу вошёл Дейн, затаскивая за шкирку юнца со сломанным носом и бросая в ноги Рейгару. — Кому ты служишь? — холодно спросил рыцарь, сев перед ним на корточки и задирая ему голову. — М-милорду Стонс-с-стону, — пролепетал тот. Юнец трясся от ужаса, испуганно взирая на Эртура. — Не строй из себя заику, чести тебе это не делает, — бросил ему Эртур, а затем резко опустил его волосы, и тот встретил лицом пол. Дейн потряс руками, словно хотел смахнуть с себя этого парня, и отошёл в сторону. Тут Рейгар его узнал: виночерпий. — Эртур, прикажи направить его в каменные мешки, на третий уровень. — На сколько, мой принц? — Хоть навсегда, мне плевать. Пусть забудет, что такое тепло, солнце… — он немного заколебался, но в голове возникли все те картины, что пообещал ему отец, и в его голосе зазвучала сталь. — Еда и вода. Парень неверяще уставился на возвышающегося над ним Таргариена и залепетал слова мольбы. Он говорил что-то о пощаде и рыдал, но Рейгар лишь проводил равнодушным взглядом, как его, сопротивляющегося, уволакивают из покоев. Эртур, передав шпиона гвардейцам, брезгливо вытирал окровавленные руки о платок, пока Рейгар набивал сумку необходимым оружием и всем, что могло понадобиться в дороге. У него нет времени и необходимых сил, чтобы вскрыть глотку Стонтону и королю, но когда он вернётся, то обязательно отплатит им той же монетой.
