Мотылёк

Гон заворачивается в одеяло, но солнечный свет все равно его будит. Пестрит под веками чем-то невыносимо ярким, будоражит мозг и прогоняет хрупкое сновидение. Гон моргает, обнимает подушку руками и трется щекой. Ему снова снился тот день. Уже изрядно замыленный и искаженный, но все такой же жуткий, доводящий до слез и панической дрожи. Тогда они виделись в последний раз. Если бы Гон знал об этом, то обнимал бы их дольше, а может и вовсе уговорил бы остаться дома и никуда не ехать. Но отец сказал, что они покидают страну. Что едут туда, где тепло. Туда, где Гон родился. Что ему там обязательно понравится. Туда, где тепло… Гону было хорошо и там, где они жили до этого. Но отца всегда тянуло куда-то еще. Они не оставались на одном месте больше, чем на месяц. Стоило Гону завести хоть каких-то друзей, как они тут же паковали вещи, выезжая засветло. Гон не спрашивал почему. Гон не чувствовал себя одиноким, ведь они проводили много времени вместе. Он и мама. Отец порой мог пропадать неделями, но возвращался ужасно веселым. Неизменно притаскивал что-нибудь в подарок, вроде игрушечной серебристой сабли или раскладной удочки, а затем долго рассказывал маме о чем-то, пока Гон дремал, уткнувшись в флисовую юбку носом. Они жили в разных домах. Больших и маленьких. Красивых и совсем чахлых, покосившихся от старости. Но одно оставалось неизменным. Они были друг у друга. Этого было вполне достаточно. Было…

Гон думает, что у него было все.

Гон не сразу понял, что остался совсем один.

Что стал дефектным. Что теперь предоставлен сам себе.

Что был виноват в чужом горе.

В каком, Гон и сам не знал… но именно это частенько шипели в лицо старшие ребята и няньки. На допросе следователь все спрашивал у него про какие-то тайники, про фамилии тех, с кем отец был знаком, про то, куда они направлялись. Но Гон не знал. Отец так и не сказал, куда именно они едут. Отец не брал его с собой и практически ни с кем не знакомил. А люди, которые все же приходили к ним в гости всегда называли друг друга смешными словами, вроде: петух, тигр и прочее. Гон пугливо моргал. Следователь лишь сильнее хмурился, снова пододвигая к нему фотографии, пестрящие множеством незнакомых лиц. Важно отметить, что общение во многом затруднялось из-за того, что Гон не слышал, что ему говорят и не понимал, что показывают руками. Он проснулся в абсолютной тишине. Покрутил перебинтованной головой и судорожно вдохнул. Первое время было страшно до слез. Раньше шумный и громкий мир вдруг стал комком ваты, не пропускающим ни единого звука. Гону сказали, что это из-за аварии. Гону не ответили на вопрос о родителях. Гон узнал обо всем сам. Устало лежал на скамейке в полицейском участке и наблюдал за тем, как уже знакомый ему следователь что-то кричит своему напарнику, размахивая руками. Гон прочитал по губам.

Бесполезный

Сирота

Гон понял, что за ним никто не придет. Перед выездом отец уже привычно присел, взял его за плечи и стал чеканить слова, отложившиеся на подкорке словно мантра.

Сова не поймает тихую мышь.

Гон догадывался о постановке ролей в этой незатейливой фразе. Гон прошел допрос на детекторе лжи и был отпущен за ненадобностью. Его определили в детский дом и по началу все было неплохо. Дети приняли его радушно, наловчились общаться простецкой жестикуляцией, а затем Николя — еще один глухой мальчик стал учить его языку жестов. Все изменилось, когда Гон стал замечать, что взрослые к нему не подходят. Что не обращают внимания, не пытаются с ним заговорить, что игнорируют просьбы о помощи. Гон не понимал почему. Гон заметил, что старшие дети, особенно тесно общавшиеся с персоналом тоже стали косо на него поглядывать. Тогда и начались первые тычки. Словно накрапывающий дождь перед сильной бурей. Гон сел на кровати, свесил пятки на холодный пол и потер лицо. Он все же сумел завести друзей. Некоторые дети не переняли эту странную страсть к толчкам и подзатыльникам, но и заступиться не могли. Боялись. Фрикс умывается. Зачесывает челку мокрыми пальцами и хмурится. Киллуа заметил? Наверняка. Он подмечал малейшие изменения. Ворошил его волосы, хоть те и были до ужаса грязными и смеялся.

Ого, новая прическа?

Гон просто срезал их под насадку, но те с просто бешенной скоростью отрастали обратно. Гон и рад бы ходить в душ по необходимости, но мытье было настоящим испытанием. Старшие дети подгадывали момент и или вваливались в душевую толпой, насильно знакомя со сливным отверстием, или крали его одежду. В прочем, ее они крали и в обычное время. Как и деньги. Так что Гон научился прятать и то, и другое. А также ходить в душ по ночам, оставляя младших товарищей на стреме. В школе дела обстояли не лучше. Дурная слава преследовала словно дьявольское клеймо. Но ученики или боялись лезть из-за его внешнего вида, или просто не хотели проверять собственные зубы на прочность. А дрался Гон будь здоров. Ох, если бы Киллуа узнал…

Киллуа

Гон подпирает лицо кулаком, пряча предательскую улыбку, зачерпывает остывшую вязкую кашу и поглядывает в окно.

Он и сегодня придет?

Гон надеется, что да. Но Золдик не появляется ни вечером, ни на следующий день. Фрикс сидит на качелях, вглядывается в ограждения и мнет рисунок. Он нарисовал кота. Идея с мотыльком была не очень. Он не хотел обидеть, просто нарисовал первое, что пришло на ум. Из-за угла выныривает один из старших. Пинает камень носком ботинка и хищно чиркает глазами. Гон в новой толстовке. Гон ее удачно отбил, отделавшись только синяком на лбу. Гон прячет рисунок под себя и хмурится, поднимая голову. Мальчишка зло хмыкает и машет в сторону забора.

Не жди. Не придет.

Кому нужен сын преступника?!

Фрикс моргает. Фрикс замечает бегущую к ним Лизу. Девчонка говорит, что всех детей собирают в общем зале. Директор сообщает, что они переезжают. Курапика говорит, что Киллуа уволился. Гон кивает, хлопает дверью и заворачивает за угол. Слезы катятся по щекам, щиплют кожу солеными укусами и забираются под воротник. Гон трет их, ощущая давящий спазм в груди. Киллуа не придет? Киллуа обо всем узнал?..

Они больше не увидятся?

Золдика нет уже неделю.

Гон научился беззвучно плакать. Жаль последствия горьких слез сами выбираются наружу к утру. Глаза так распухают, что он не сразу может их раскрыть. Чувствует уже более сильный тычок в плечо и вздрагивает, глядя на одну из воспитательниц. Та выглядит непривычно бледной, тянет его за локоть и указывает на обувь. Гон натягивает толстовку и спешно обувается, путаясь в шнурках, забивает, так как единственная рабочая рука предательски не слушается, сильно дрожа, и решает просто запихать сбоку. За ним снова приехали следователи? Директор узнал, что он уходит по вечерам? Но все дети уходят. Гон запинается за вылезший шнурок, но не останавливается, утягиваемый дальше по коридору. Это первый раз, когда кто-то из персонала вот так ведет его за руку. Когда впереди маячит кабинет с злополучной белой табличкой у Гона перехватывает дыхание. Нянька стучится, дергает ручку и впускает его внутрь, тут же захлопывая за спиной. Гон пугливо косится на матовое стекло, врезанное в полотно двери. Обнимает себя и оборачивается. Гон чувствует, что у него одномоментно закончился весь воздух. Вдыхает с усилием и перестает видеть хоть что-то, так как пространство мгновенно размывается из-за слез. Пальцы нащупывают жесткую ткань, затем мягкие волосы. Гон чувствует, что его обхватили руками, что подняли над полом и уже привычно качнулись, что-то быстро говоря, судя по вибрации горла. Гон сжимает рукой так сильно, что, наверное, делает больно, но не может заставить себя расцепить пальцы. Получает поток горячего воздуха в висок и начинает плакать навзрыд. Золдик оборачивается к мужчине в кресле. Мажет по отцу, с интересом разглядывающему дрожащего ребенка и раздраженно цедит. — Если мы закончили, то пойдем. Про испытательный срок я понял, — Золдик перехватывает мальчишку удобнее и облегченно выдыхает. Боже. Страшно подумать, о чем думал Гон все это время... Но Киллуа не мог вырваться на встречу. Всю неделю они собирали необходимые документы. Недостающие с легкой руки закрывались отцом. Золдику выставили целую кучу условий, фактически снова делающих его семейной шавкой. Но в тоже время семейка помогла. Без отцовского давления на соответствующие органы неженатому студенту, снимающему хоть и в центре, но однушку ни за что бы не отдали ребенка. Зато теперь Золдик опекун. Они могут поехать домой. Мать настояла на другой квартире, ближе к родительскому коттеджу (наверняка будет заваливаться по поводу и без), но Киллуа не был против. Тот дом был неплох, но для 14-летнего мальчишки не годился от слова совсем. Коты переезд восприняли спокойно, но показательно ободрали совсем свежие обои в коридоре. Оставалось только одно. Самое важное. То, без чего Золдик не мог двигаться дальше. Блондин отклонился, поймал чужой испуганный взгляд и утер детские щеки, напряженно поджимая губы. — Гон… Я знаю, это все внезапно и страшно, но… — он вдохнул. Он репетировал это вчера вечером, но каждый раз матерился, понимая, что звучит смешно и жалко. Сейчас он должен быть сильным за двоих. Теперь Гон под его ответственностью. Бояться поздно. — Ты бы хотел, чтобы я… ну… стал твоим старшим братом? Слово отец не подходило никаким боком. Какой из Золдика отец? Но он приложит все усилия, чтобы мальчишка не вспоминал о жизни в детском доме. В комнате повисает тишина. Киллуа шумно сглатывает, разглядывая огромные глаза напротив. Гон хватает себя за байку на груди, затем за лицо, а после кивает. Золдик прочитал, кажется, все, что только можно было прочитать касательно тонкостей усыновления. Он терпеливо выждал пока Гон соберется. Пока попрощается с друзьями, пачкая толстовку об эмоции Лизы. Он еще раз проговорил ему, что они обязательно приедут сюда в гости, если тот захочет. Но по настоящему выдохнуть смог только когда они наконец забрались на заднее сидение отцовского джипа. Золдик ни за что не признается, что вообще не спал последние сутки. Золдик разглядывает чужой вздернутый нос, мокрые ресницы, обрамляющие широко раскрытые глаза, внимательно скользящие по обстановке за окном. Гон подсаживается ближе, натягивая ремень, оплетает предплечье и затихает. Золдик думает, что неделя выдалась тяжелой у обоих. И это ведь только начало. Киллуа нервничает, разглядывая двух мэйн-кунов, обнюхивающих детские вещи. Золдик купил базовый комплект: пижама, носки, тапки, штаны, шорты, футболки, средства личной гигиены. Все по списку, в общем. Гон сидел на диване, болтал ногой и пил из чашки. Момент с поэтапным осмотром квартиры они миновали. Гон выглядел на редкость… спокойным? Золдик и сам успокаивался, глядя на него. Съезжал по подушкам вниз и проглатывал остывший кофе. До сна было как до луны. Им предстоял еще целый перечень на сегодня. Но прямо сейчас Гону необходимо было просто посидеть в спокойной обстановке. По крайней мере именно так Золдику порекомендовали. Забрать. Привезти домой. Дать время на первичную адаптацию. А не тащить по врачам и магазинам, окончательно выбивая ребенка из привычной колеи. Виски тянется, выпуская когти, затем лениво огибает диван, проходясь пушистым хвостом по ногам Золдика, а после усаживается напротив мальчишки. Ликерчик вытягивается рядом. Все трое смотрят друг на друга. Знакомятся. С котами тоже была проведена профилактическая беседа. Золдик пояснил, что с ними будет жить мальчик. Что его зовут Гон и он адекватный. За лапы не хватает, на руки насильно не берет. Кошак виляет хвостом, подходит ближе и утыкается в детскую лодыжку носом. Гон вздрагивает и подбирает ноги под себя. Таких здоровенных котов он еще не видел, хоть и был осведомлен, что таковые у Золдика имеются в количестве целых двух штук. Виски упирается в диван, обнюхивает детские ноги, а затем забирается к Золдику на колени. Блондин довольно хмыкает. Задние лапы кошака упираются в бедро Гона, увлеченно изучающего второго мохнатого жителя. Тот тоже нюхает и лезет на диван. Чудно. Золдик не сомневался, что Гон войдет в их компашку как влитой. Кошки читают людей как открытую книгу. Гон и сам как кот. Дикий. Продолжающий ходить в туалет без света. Неловко сидящий на диване уже час и молчаливо наблюдающий, как блондин втряхивает одеяло в синий пододеяльник со звездочками. У Гона своя комната. Это еще одно важное и вполне логичное условие. Живи они в старой квартире Киллуа, тот однозначно уступил бы ему свою спальню. Ребенку нужна своя территория. Свой домик, где всегда можно спрятаться. Гон свою спальню оглядывает только мельком и быстро топает вслед за Киллуа, намеревающимся наконец покормить обоих. 4 часа дня, а в них только печенье и чай из автомата. Зашибись, начало. Золдик шелестит пакетами, замечает, что мальчишка забрался за стол, тихо разглядывая, и оборачивается, кивая на коридор. — Ты можешь вздремнуть пока что. Я сварю нам спагетти. Гон мотает головой, неловко ведет плечом и ковыряет край стола. Ликерчик вел себя также, когда только приехал от заводчика. Ходил за Золдиком следом, шкрябал дверь туалета и орал. Гон из вышеперечисленного осуществлял только молчаливое сопровождение, по прежнему ощущая себя ужасно неловко в чужой квартире. Золдик понимает, что ему потребуется время, чтобы понять, что это теперь и его квартира тоже. В кастрюлю летит упаковка сыра и томаты. Золдик раскладывает еду по тарелкам и хлопает ящиком, вынимая столовые приборы. Гон возится с вилкой, накручивает спагетти, но те шлепаются обратно, не успев оказаться во рту. Мальчишка пыхтит, пробует снова и пробивает Золдика на улыбку. Блин, с ума сойти… Ребенок. На его кухне. По добровольному желанию Золдика. Планеты в ряд сошлись, не иначе. И он то будучи пьяным в щи орал, что скорее сделает вазэктомию, чем заведет спиногрыза… Гон толком не жует. Приспосабливается к непослушному блюду, глотает за минуту и благодарно кивает, тут же подскакивая, чтобы помыть тарелку. Шлепает в раковину и усердно намыливает одной рукой. Золдик разглядывает его напряженные плечи, жует помидор и чешет щеку. Да уж… Когда там гипс снимать? Через неделю? Надо бы записаться к врачу. Но в другую клинику, комментариев той невоспитанной тетки ему хватило с лихвой. Киллуа набирает ванну, вручает Гону увесистое полотенце и кивает на дверь. — Сначала ты. Потом я полезу, а то в душе не был дня 3 точно… Фрикс коротко скользнул по себе глазами и кивнул. Золдик задумчиво помычал, зашел в комнату, чтобы достать чистую сменку (господи, наконец-то он его переоденет), но вздрогнул, когда позади тихонько постучали по косяку. Гон неловко улыбнулся, запутавшись в толстовке из-за гипса. Золдик помог вывернуться из воротника и подвис. — Ты справишься сам? Гон кивает. Гон исчезает в дверях ванны на добрый час. Золдик курит на балконе, пролистывая новостную ленту, слышит стук об стекло и тут же тушит сигарету, размахивая облако рукой, прежде, чем открыть дверь. Гон стоит босиком, укутавшись в огромное полотенце по самый нос и неловко чешет голень лодыжкой. С него натекла целая лужа. Мальчишка замечает ее и переминается с ноги на ногу, тяжело вздыхая. Он мыл голову, но почувствовал, что-то липкое на затылке. Жвачка. Кто-то из старших прилепил… Гону ужасно стыдно, что приходится просить о подобном, но он не смог достать ее сам, только сильнее запутав в волосах. Думал просто отрезать, но не нашел ножниц. Гон делает режущее движение пальцами и указывает на волосы. Золдик захлопывает балконную дверь и с досадой понимает, что в комнате все равно пахнет дымом. Нужно ходить курить на общак. Не хватало еще, чтобы мальчишка дышал сигаретами. — Хочешь постричься? — Киллуа кивает. — Можем высушить волосы и сходить в парикмахерскую. Гон мотает головой и стучит по затылку, наклоняясь вперед. Золдик замечает что-то белое в его волосах, наклоняется и шипит. — Блииин… Вот сукины дети, — вряд ли Гон сам случайно вплел ее себе в волосы сзади. Тут явно кучка мелких придурков постаралась. — Вычешем! Гон ковыряет нитку на домашних штанах. Золдик возится с расческой и кубиком льда. Выпутывает резинку, а затем наклоняется и заглядывает в лицо. — Можно я посмотрю? — блондин стучит себя по пробору. Фрикс кивает. Киллуа поэтапно раздвигает темные пряди, всматривается и берется за следующие. Так, на всякий случай. Ему плевать, он вшей не боится, но, боже упаси, проморгать подобное на мальчишеской головенке. Гон утыкается в колени лбом и сопит. Золдик еще раз просматривает зону висков и выдыхает. Чистый. Супер. Киллуа хочет предложить пройтись, но замечает, что тот уснул, смяв щеку о сложенные руки. Устал. Не удивительно. Золдик и сам держится только на кофеине. Золдик тянет его за плечи, укладывает на диван и притаскивает плед. Затем курит на общем балконе, скролит ленту и стопорится на рекламном окошке сбоку. Слуховой аппарат. Хм… Помнится, у того дедка этажом выше был такой же. Киллуа барабанит по перилам и забивает в строку поиска. Лопатит клиники и тормозит на детском отделении. Стоит попробовать. Но завтра. А сейчас… сейчас он готов уснуть прямо на лестничной клетке. Золдик переобувается в темноте, кладет ключи на тумбочку под зеркалом и удивленно вскидывает голову. Странно, его не вышли встречать. Обычно хоть одна пушистая задница в дверном проеме мелькала. Блондин заглядывает в зал и довольно хмыкает. Кошаки находятся на диване. Один параллельно спящему мальчишке, второй поперек. Можно сказать, что этап знакомства они миновали более чем успешно. Черт побери, Золдик не припоминает, чтобы те, в принципе, вот так ложились с кем-то, кроме него и Мороу. Гон крутится во сне, утыкается в мохнатое пузо лбом и выдыхает. Золдик поправляет сползший плед, мгновение стоит рядом и плетется в душ. Страшно представить, как от него пахнет после марафона в исполкоме… Мороу, на удивление, отреагировал на неожиданную новость спокойнее питона, кинув лишь смешливое. — Поздравляю с отцовством~ Мороу отписался утром, что коллега его отца может принять Гона вне очереди. Золдик помогает ребенку обуться, замечает, что тот взволнованно царапает палец и ободряюще улыбается. — Это просто осмотр. Золдику неуверенно кивают в ответ. Золдика хватают за руку, молчаливо прося остаться рядом. Киллуа гладит детскую ладонь, пока врач листает тонкую, словно тетрадка первоклассника медицинскую карту. Золдик узнает, что завели ее полгода назад. Кем и как обследовался мальчишка раньше было не известно. И обследовался ли вообще… Врач говорит, что слух Гона возможно сможет восстановить операция. Они договариваются придти через месяц. Гон напуган, но соглашается. Золдик сжимает его руки, поражаясь детской храбрости. Золдик не сильно парится насчет денег. Отец вручил ему карту и напомнил о стажировке, которую Киллуа должен будет проходить параллельно учебе. Отец, кажется, был очень доволен раскладом дел. Теперь у Золдика был 14-летний мальчишка. Золдик теперь соглашался на все. Киллуа вздыхает, раскрывает мороженое и разглядывает пышные кусты неподалеку. Они купили Гону новые кроссовки с бензиновыми вставками. Мальчишка сам их выбрал. Гон в зеленых спортивках и белой футболке. Гона постригли, но его укладка быстро вернулась в прежний вид, когда он по привычке разворошил ее пальцами. Попросил загладить обратно, но Золдик только посмеялся, сказав, что ему и так идет. Гон потер щеку и решил оставить, как есть. Гон устало привалился рядом. Они вышли из управления, теперь у Гона новый паспорт и двойная фамилия. Золдик долго размышлял об этом. С одной стороны было бы логично, если бы Гон взял его фамилию. С другой стороны, с какого перепугу он вдруг должен отказываться от своей? Мальчишка изучив новые инициалы раскраснелся так, что выбил из Киллуа весь воздух. А после уснул в такси, снова обхватив за руку. Киллуа зарывается в темные пряди машинально, перебирает пальцами, дотрагивается до ушной раковины и опускает глаза. Они валяются на диване, изначально сели смотреть телик, но Гона быстро сморило, так что он уже привычно уткнулся в его плечо носом. Он пока боится спать один. Сначала просто просил сидеть рядом. Затем стал приходить сам и просто забираться к спящему Золдику под бок. Киллуа первый раз испугался, когда понял, что помимо двух мохнатых лобешников, ладонь нащупала еще один, мокрый от испарины. Гон неловко повел плечами утром, пояснив, что ему приснился кошмар. Гон пришел и следующей ночью, тихо пристроился сбоку и выдохнул. Золдик решил, что тому просто нужно привыкнуть. Но дополнительную подушку и одеяло к себе все же перетянул. Гона такой расклад более чем устроил. Он шустро забирался на матрас, вытягивался и хлопал по месту рядом, довольно улыбаясь. Золдик щурил глаза, промакивая волосы после душа. Хитрющий. Но очаровательный в своей простоте. Понятный и искренний. Они живут вместе уже месяц. У Гона завтра операция. Гон довел Золдика до сердечного приступа, когда уже привычно лег рядом несколькими днями ранее. Сначала Киллуа решил, что ему просто показалось, а затем четко услышал тихое, еле разборчивое.

Спасибо

Конечно же, Гон не разучился говорить, хоть и получил травму головы, лишившую его слуха, но объяснил молчание тем, что просто боялся произнести хоть что-то. Все справляются со стрессом по-своему. Мальчишка же замкнулся и решил, что его голос приносит несчастья.

Он испуганно вскрикнул, когда машину занесло в бок. Отец отвлекся и потерял управление…

Он сжал руками (благо предплечье срослось без проблем) и скорее сдавленно прохрипел это слово, чем полноценно сказал вслух. Золдик тогда моргнул и удивленно замер. Утром Гон добил окончательно. Бесшумно подошел сбоку, обхватил за шею и сбивчиво зашептал. — Доброе утро. — Доброе… Киллуа пытался не таращиться, но слабо верил в происходящее. Гон заговорил с ним. Гон сказал, что решился на это, потому что Золдик с присущим азартом разнес в щепки гипотезу о том, что черные коты приносят несчастье. Золдик как-то убедил его своей глупой тирадой. Говорил Гон сугубо шепотом, но все же… Они выглядели как заправские чудики. Золдик наклонялся. Гон шептал, а затем оба смеялись. Золдик впервые услышал его смех, хоть и до ужаса тихий. Он был поражен до глубины души… Киллуа снова обводит чужое ухо пальцами сейчас и задумчиво выдыхает. Проблему с его потерей слуха могли решить еще тогда, давно, когда он только угодил в органы опеки. Но никто не стал этим заниматься, просто записав его в спец-класс. Если все пройдет удачно, он сможет перевестись в обычную школу. Золдик хотел бы этого. Хотел бы, чтобы тот наконец почувствовал себя обычным ребенком. Золдик нервно барабанит по папке с анализами, разглядывая глянцевую поверхность пола. Операция длится уже 2 часа. Золдик дал слабину, когда двери закрылись. Нажрался валерьянки и теперь заливался кофе, то и дело поглядывая на часы. Он не может даже толком объяснить, чего именно так боится. Что операция не поможет? Что Гон снова замкнется в себе?.. Когда к нему наконец выныривает врач, стягивая перчатки, Золдик забывает, как разговаривать. Молчаливо таращится и пытается разобрать слова врача по губам, потому что в голове будто шумит телевизор. Гон отходит от наркоза. К нему не пускают еще сутки, не могут спровадить Золдика домой и сдаются, все же приглашая в палату утром. У мальчишки перемотана голова. Теперь в его ушах есть новые детали, которые, как пошутил врач, могут срабатывать на чувствительном металлодетекторе. Золдик шутку оценил, но смеяться сил не имел от слова совсем. Золдик прикрыл за собой дверь, шагнул вперед и коротко прокашлялся. Гон повернул к нему голову и широко распахнул глаза. — Гон… Доброе утро, как ты себя чувствуешь? Золдику привычно моргнули в ответ, затем поджали дрожащие губы и всхлипнули. Киллуа подорвался как ужаленный. Сгреб руками и затараторил. — Болит?! У тебя что-то болит?! Давай позову врачей, пусть они… Мальчишка выдохнул. Затем глубоко вдохнул и сжал лицо Золдика руками, растягивая губы в дрожащей улыбке. — Киллуа… Я тебя слышу… Киллуа думал, что двинет коней прямо там. В палате, сжав мальчишку и заливаясь слезами. Врач тогда толкнул дверь, придя на шум, хмыкнул и тихо прикрыл. Они видели такое частенько. Гон с удивлением разглядывал крошечное устройство внутри ушной раковины, крутил головой и хмурился. Ему говорили, что слуховые аппараты очень дорогие. У Николя был такой, громоздкий, на оба уха. Этот же больше напоминал маленький наушник. Гону страшно представить стоимость этой штуки. Гону странно думать, что Золдик больше не уйдет. Киллуа ведет себя странно с самого утра, хитро улыбается, что-то пишет в телефоне, а затем объявляет, что они идут гулять. Фрикс разглядывает дорожку, вымощенную камнями, затем ладонь, крепко сжимающую его собственную и наконец поднимает глаза. Купол. Стеклянный купол. Золдик долго думал над тем, куда можно было бы сходить, а затем вспомнил их недавний разговор, так что… Так что сегодня они пришли в оранжерею. Гон трогает плотные листья пальцами, затем разглядывает крупных пятнистых рыб в искусственном водоеме и оборачивается на голос. Щеки снова вспыхивают сами собой. Это происходит каждый раз, когда Киллуа зовет его по имени. Киллуа… У него очень красивый голос. Гон думает, что слушал бы его вечно. — Гон! Иди сюда! Золдик машет рукой, рядом с ним еще четверо и девушка в униформе. Гон подходит, прижимается щекой и получает пятерню на макушке. Золдик треплет его по волосам, а затем садится. Брюнет сначала думает, что тот держит цветок на ладони, а после замечает, что лепестки дрогнули и сложились. Бабочка. Гон накрывает рот руками, думая, что сейчас завизжит как девчонка. Золдик звонко смеется, просит вытянуть руки и сотрудница центра усаживает на мальчишку еще парочку. Фрикс не дышит. Разглядывает трепещущие крылья, подносит к лицу, а затем тянет носом. Золдик садится рядом, широко улыбается и подпирает щеку кулаком. На его макушке сидит парочка синих красавиц. Гон моргает. Красиво. Очень красиво. И Золдик, и бабочки. Золдик особенно… Мальчишка потирает руки. Кожа помнит прикосновение тонких лапок и фантомно чешется. Они снова куда-то идут. Минуют яркие стенды, обходят людей, из-за разговоров которых начинает болеть голова. Гон массирует виски. Золдик шепчет, что они скоро поедут домой, праздновать, но им нужно сделать еще кое-что. Гона подводят к стеллажам, обескураживают широкой улыбкой и кивают на стекло. — Выбирай. Фрикс удивленно мычит. Здесь по меньшей мере десятки витрин, забитых разными бабочками. Золдик прячет руки в карманы и довольно покачивается. Гон замечает ценники внизу и шепчет. — Дорого. — Не особо, — Золдик наклоняется, указывает на ярко-желтый бутон, сидящий на стекле и смеется. — Ну и названия, язык сломаешь… Гон, сегодня твой день рождения. Выбирай. Гон дуется, трет порозовевшие щеки, но Киллуа удается его убедить. Мальчишка идет вдоль витрин, хлопает глазами, а затем застывает. Золдик внутренне стонет. Мальчуган выбрал белого мотылька. Здорового, почти с кулак, но его мать бы точно брезгливо взвизгнула, сказав, что это обычная моль. С семейкой Золдик старался пересекаться дозированно. Гон остался в легком шоке от его родни, задрал голову, разглядывая беловолосого мужчину и сглотнул. Похож внешне. Совсем не похож внутренне. Гона потрепали по голове и сказали, что будут рады, если тот приедет погостить. Гон неловко улыбнулся. Киллуа только сощурился и сказал, что они заняты, так как готовятся к переводу в новую школу. Гон был рад, что ему не придется оставаться в этом доме. Семья Киллуа производила странное впечатление. Улыбалась, но ранила глазами. Гона восприняли спокойно. Ребенок и ребенок. Даже хорошо, что Золдик наконец остепенился и взялся за ум. — Осталось жениться, — мать улыбнулась, довольно хлопнув. Золдик подавился чаем. Боже упаси… Ему бы с собой ужиться, а тут еще с одним человеком контачить на ежедневной основе. Гон не в счет. Он воспринимается, как что-то естественное. Рисует в наушниках, тихо подпевая, фотографирует Зефирчика на телефон (видимо, фантазия на имена у них общая и ох… если бы Киллуа знал, как болезненно мальчишка будет переживать утрату так не долго живущего питомца, то точно вмазал бы себе по лицу тогда в оранжерее), играет с котами, рубится с Золдиком в приставку. Натягивает пушистые носки, скрипит матрасом и плюхается рядом, довольно потягиваясь. Сегодня был его первый учебный день. От стресса он не смог даже поесть утром. Золдик стоял за забором минут 30, игнорируя смех друга. Заметил, что к Гону подошла девочка и выдохнул, понимая, что они разговаривают. — Ее зовут Бискет, она тоже новенькая, — Гон болтает ногами в воздухе. Золдик чешет кота. — Мы сидим вместе, а еще у нее есть доберман по кличке Брюлик. Киллуа смеется. Киллуа успокаивается, потому что Гон хорошо устраивается в новом классе. Поразительно. Уже через неделю мальчуган просится привести подругу в гости. Золдик соглашается. Золдик ждет у входа, выглядывает знакомую макушку, а затем замечает, что на него оборачиваются дети. Решает просто не обращать на это внимания, ловит мальчишку в объятия и довольно улыбается. С каждым днем Гон говорит все громче и увереннее. Золдику уже не нужно склоняться, чтобы услышать его. Золдик возвращается к учебе, окончательно привыкнув к новому ритму жизни. Гон оборачивается, когда ему стучат пальцем по плечу. Рыжий мальчишка мнется и шепчет. — А тот мужчина с белыми волосами… твой папа? Такой молодой… Гон смеется и мотает головой. Золдик вскидывает бровь. — Вот как… и что ты ответил? Гон пинает камень носком ботинка, сжимает ладонь и улыбается. — Что ты просто мой Киллуа. Золдик спотыкается о выступ на брусчатке, чуть не наворачивается, едва удержавшись на ногах, а затем смущенно хрипит. Психолог сказал, что это нормально. Что теперь Золдик не только опора, но и центр интересов. Но Гон оказался не просто любвеобильным ребенком, а ярым тактилом. Обнимал, при возможности тут же брал за руку, зарывался в волосы, утыкался в шею носом, целовал в щеку. За год Золдик успел привыкнуть к этому. Гон всегда хлопал глазами и спрашивал, прежде чем снова начудить. — Ничего, что я..? — Ничего, — Золдик тормошил темную макушку. Золдик приноровился к детским рукам, так и норовящим двинуть в лицо. Гон по прежнему приходил спать к нему. Забирался в его домашнюю футболку и довольно улыбался. Золдик не был против. Золдик переживал, что, возможно, заразил его своей странностью… Ну, то есть… Это нормально, когда смотришь на детские рисунки и думаешь, что это гребаный шедевр? Золдик покрутил свой портрет, хлопнул по столу и блеснул зубами. — Художественные курсы! Гон поднял голову, удивленно моргнул, а затем активно закивал. Золдик ляпнул холодильником и поправил магнитик. Теперь дверца забита рисунками Гона. Гон рисует все лучше и лучше. Гон очень старается в школе, несмотря на кучу кружков. Золдика распирает от гордости, когда в конце учебного года мальчишка приходит домой с благодарственной грамотой. Золдик целует в темную макушку, мгновение болтает в воздухе под хриплый хохот и заказывает пиццу. Золдик привстает и вглядывается, прокручивая трубочку от газировки. Мороу переводит глаза и хмыкает. Они на теннисном корте. Киллуа откопал свою ракетку. Гон обмолвился, что когда-то играл в теннис с отцом. Они сходили на пробное занятие. Гону понравилось. Он ходит на теннис уже 3 месяца. Хисока поражен тем, как быстро Золдик приноровился к жизни с неугомонным подростком. Хисока почти привык к новой константе в их дружбе.

Гону! У Гона! Для Гона! С Гоном!

Он часто это слышит. Вся ежедневная рутина блондина теперь крутилась вокруг угловатого мальчонки с россыпью золотистых веснушек на щеках. Мороу находит его глазами и барабанит по бедру. Фрикс перехватывает ракетку и завязывает шорты. Его напарница по корту жадно пьет из бутылки. Гон ее загонял. Золдик довольно хмыкает. С улыбкой машет брюнету и поворачивается к другу, коротко затягиваясь электронкой. Мороу втягивает дым с ароматом колы и вскидывает бровь, ловя хищный взгляд напротив. Золдик теперь опекун, но он все тот же. Золдик скалится и кивает на зеленое полотно с сеткой по середине. Тренер свистит, начиная новый спарринг и Гон переминается с ноги на ногу, широко улыбаясь. Девчонка сдувает мокрую челку и тоже встает в стойку, ожидая подачи мяча. Киллуа глухо смеется. — У нее нет шансов. Гон ее укатает. Мороу улыбается. Золдик хоть и носится со своим ненаглядным мальчишкой, все такой же волк в овечьей шкуре. Правда, их клубная жизнь безропотно померла с первой покупкой детских вещей. Киллуа продолжал тусоваться с Мороу, как в старые добрые, но сам Хисока уже и не припоминает, чтобы тот упоминал хоть что-то о своей личной жизни. Не говоря уже о том, что тот теперь всегда уезжал домой, как бы поздно не было. К: Он без меня не уснет… М: Он же не младенец. К: Я все же поеду… Да уж… — Вечеринка? — Золдик вращает перечницу. Гон шумит водой в душе. Он успешно обыграл соперницу, а затем запрыгнул на Золдика с ногами под обоюдный безумный хохот. — Да. Помнишь ту темненькую? Мелисса, третьекурсница. Я, конечно, не эксперт, но она прямо-таки жаждет встречи с тобой. Блондин чешет затылок, перемешивает салат с курицей (у Гона спортивное питание) и неловко улыбается. — Не выйдет. Мы в поход идем на эти выходные. — В поход? Ты то? Ты, который «ебучийлесраныекомары»? Золдик смеется. Слышит хлопок двери и выныривает в коридор. Гон тормошит волосы полотенцем, прыгает в тапки и коротко прижимается, обхватив руками, когда проходит мимо. Киллуа заметил, что тот явно стесняется обниматься в присутствии Хисоки. — А куда вы поедете? — Мороу разглядывает мальчишку. Тот коротко ведет плечом и прячет взгляд в кружке с соком. Золдик думает, что им с Мороу все же лучше видеться на нейтральной территории. Теперь вся квартира - домик Гона. Золдику кажется, что он и сам часть этого домика. — В цивилизованный кемпинг, конечно же. Я и сбор палатки — вещи несовместимые. Так что с ней нам помогут. Да и дрова там готовые есть. Мороу кивает. Золдик закидывает сумки в багажник и садится за руль. Гон болтает ногами на соседнем кресле. Теперь его рост позволяет ехать спереди. Честно говоря, Киллуа в ужасе от того, как быстро тот растет… Помощь кемпера им не требуется, так как Гон ловко собирает палатку самостоятельно, затем разжигает костер и ставит воду греться. Золдик ошеломленно садится рядом. Это, конечно, не дикий отдых, но тоже неплохо. Ближайшие палатки стоят в метрах 100. К ним приходили знакомиться две девчонки, явно решившие, что Золдик тоже подросток… Гон натянул капюшон и сделал вид, что не слышит их. Киллуа усмехнулся в термос. С ума сойти, ему скоро 16… Еще чуть-чуть и Золдик не сможет поднимать его без последствий для спины. Они рыбачат на берегу. Жарят зефир и растягиваются на пледе. Гон закладывает руки под голову, дожидается пока Киллуа подымит в стороне и пододвигается, уступая место рядом. Золдик ложится, чувствует тяжесть на плече и поворачивается, тихо смеясь. Утыкается в темную макушку носом, втягивает воздух и щурится. Оказалось, что Гон пахнет солнцем. По крайней мере, именно так сам Киллуа мог описать запах чужой золотистой кожи и темных волос. Это сравнение было весьма удачным. Загорелый мальчишка был горячим как печка. Так что Золдику приходилось укатываться на самый край кровати, чтобы не словить тепловой удар. Гон все равно подкладывался ближе и обнимал со спины. Не спасал даже кондиционер. Мальчишка терся лбом и говорил, что Золдик как холодный камень. Киллуа в такие моменты ощущал себя скорее бревном в реке. Будить мальчишку не хотел, но просыпался весь мокрый, так что вскоре стал спать просто в футболке, игнорируя любимую пижаму с принтом в виде гусей. Киллуа ковыряет шишку и переходит на шепот. — Куда махнем на твой день рождения? — Никуда, — Гон закрывает глаза, елозит виском, а затем зевает. — Почему? — Золдик хмурится, спотыкается о широкую улыбку и отворачивается, разглядывая искры от костра. Гон тихо смеется в ухо. — Потому что мне не важно куда, главное с тобой. Золдик думает об этом всю ночь. Золдик ощущает что-то тревожное, комкообразное где-то в груди. Трет фантомный узел пальцами и откладывает электронку, решая повременить с курением. Они заходят в кондитерский с пятнистым кошаком на фасаде. Они частенько там бывают. Золдик со смехом вспоминает день, когда они вернулись туда впервые. Курапика увидел Гона. Подорвался, чтобы поздороваться. Заметил изменения в его внешнем виде, затем увидел улыбку Золдика и схватился за голову. — Ты теперь отец???! Киллуа морщит нос и мотает головой. Гон пьет чай и зачерпывает кусочек лягушки из мастики на верхушке пирожного. — Нет… Я скорее, старший брат или типо… — Мой Киллуа. Мужчины оборачиваются на брюнета. Тот опускает стаканчик на стол и улыбается. Золдик вспыхивает как комфорка. Куруто прячет смешок в кулаке. Этот пацан… блин… слов нет… Золдик чатится с Мороу, замечает, что мальчишка присел возле кота и подхватил. — Пошли… — он со вздохом поднимает его. Кошак растягивается на манер гармошки, так, что задние лапы болтаются в районе пушистых тапок Гона, — ух, есть… Виски! Виски, пошли есть! — К чему такая спешка? — Золдик делает пару тихих щелчков камерой и довольно улыбается. Одна прелесть держит другую прелесть. Комбо. Гон подхватывает кота и под задние лапы, усаживая к себе на предплечье. Кошак трется головой и урчит. — К нам ведь на чай сегодня придут… Они снова спрячутся. Золдик моргает, затем подрывается, глядя на часы и вскакивает. — БЛИН! ТОЧНО! Паладинайт перенимает телефон, на мгновение морщится и тут же возвращает. — Ух… какая… интересная… Это, эм, большая моль? — Это тутовый шелкопряд, — Гон раскладывает торт (с чем еще мог придти владелец кондитерского), а затем грустно улыбается. — Это Зефирчик. Киллуа подарил его на мое прошлое день рождение. Правда живут они всего 3-5 дней… — Ох… эээ, — Курапика оборачивается к блондину и слегка пинает под столом. — Подарок, конечно, супер. Золдик виновато жует. Паладинайт дымит на балконе, приваливается к поручню и стряхивает пепел. — Ты справляешься? Золдик удивленно мычит, выдыхает, размахивая облако и хмыкает. — Вполне. А почему ты спрашиваешь? Мужчина трет шею. — Гон — хороший парень. Но он подросток, а с ними бывает трудно… Золдик думал об этом. Он боялся, что они будут ругаться во многом из-за упертости Гона и, конечно же, вспыльчивости самого Киллуа. Но все конфликты решались мирно. За все время они серьезно повздорили лишь один раз и то потому, что Золдик не хотел идти к стоматологу… — Ты судишь по себе. С Гоном легко. — Да?.. Черт, возможно ты и прав. То есть, ну… Мы переживали, но у вас, кажется, и правда все на мази. Золдик улыбается. — Через месяц поедем на отборочные. У Гона явно предрасположенность к спорту. Это будет его первое серьезное соревнование по теннису. — Звучит дорого… — Чертовски дорого, — Золдик хохочет, затем прячет электронку в карман и говорит тише. — А у вас как дела?.. Мужчина стягивает очки и трет глаза, вздыхая. — Ну как сказать… Все также. Мы так и не решили, как быть с тем предложением, которое мне сделали… — Ехать, конечно же. Это же Швейцария. — Легко сказать… — брюнет сжимает белый сверток пальцами, улыбается кончиком губ и кивает. — Сразу видно, что ты никогда не состоял в долгосрочных отношениях, друг мой. Золдик смотрит на темный двор. — Состоял. — Что?! С кем?! Киллуа широко улыбается, вскидывает ладонь и растопыривает пальцы. — Познакомься, правая, это Леорио. Леорио, это правая, будьте знакомы. Мужчина давится смехом и отпихивает его руку, туша сигарету о металлический бортик рядом. — Идиот! Такие отношения и у меня есть! — Ну, на другие пока времени нет, — Золдик пожимает плечами, а затем толкает дверь в общий коридор. — Да и желания, честно говоря… Меня так на практике ебут, словами не описать… Паладинайт мычит, шаркая следом. — Уже решил, куда устроишься после выпуска? Золдик грустно хмыкает. — В контору отца. Тут без вариантов. Золдик сонно моргает. Мальчишка утыкается в солнечное сплетение подбородком и разглядывает. Киллуа запускает пальцы в темные пряди. Теперь они чертовски мягкие. Золдик приучил его мыть голову по всем правилам. — Ничего, что они останутся в твоей комнате?.. — Ничего, я все равно там не сплю. — А должен бы… — А с кем тогда будешь спать ты?.. Золдик тихо смеется, трет висок и вздыхает. Да, уж. С кем, как не с тобой, Гон. Помнится, Золдик не спал даже с теми, с кем трах… кхм, имел интимную близость. Всегда или сваливал на другую кровать, или по-джентельменски вызывал такси. Спать с кем-то было откровенно некомфортно. Ему или лезли в белье, намекая на продолжение банкета, или храпели… Гон, кстати, тоже храпел. Громко, иногда его приходилось крутить на бок, но он все же… Блин, да он банально родной. Ему простительны и слюни на подушке, и сонные тычки в спину, и нога, так метко прилетающая в живот, когда он дергался во сне. Гон привстает, взволнованный образовавшейся тишиной. Золдик разглядывает золотистую кайму вокруг зрачка, тоже приподнимается и коротко трется носом о чужой, слегка вздернутый. Мальчишка довольно мычит и лезет сам. Потирается кончиком носа и шепчет. — Кошки также целуются. Золдик давится звуком. — Гон… они не целуются. Они делятся запахом. — Вот как… — мальчишка чешет щеку, затем подпирает ее рукой и хмурится. — Получается, кошки не целуются?.. — Нет. — Бедные… Золдик сомневается, стоит ли спрашивать об этом или нет, но все же решается. — А эта… эм… девочка, Бискет, она тебе… ну… нравится?.. Гон моргает. — Она моя подруга. — А как… девочка нравится?.. Мальчишка вскидывает бровь. — Не. Но с ней весело. — Вот как… — Но мне нравишься ты! Золдик нервно смеется, тормошит темную макушку и переводит тему. Опять он об этом… Боже… Того психолога явно пора лишать лицензии. Очевидно же, что Золдик плохо сказывается на ребенке… Может ли его веселая ориентация все же передаваться воздушно-капельным путем?.. Золдик гасит ночник. Гон скрипит пружинами, упирается в матрас у головы и быстро наклоняется, обжигая кожу на лице горячим дыханием. Киллуа кажется, будто сердце перестало качать кровь. Черт, только не это… Отшутиться и увильнуть? Но он точно обидится… Но мальчишка лишь трется носом, весело желает спокойной ночи и плюхается рядом, обхватив поперек живота. Золдик чувствует, что колотится теперь в горле и ушах, хрипло отвечает и жмурится. Все, никакого алкоголя. Даже за компанию. Он пропил себе все мозги… Гон прислушивается к частым ударам под ухом, сжимает крепче и выдыхает. Киллуа не стоит знать, что они с Бискет все же целовались. Просто из интереса. Гон как-то пропустил этап с подростковой лихорадкой. Гон ничего толком не почувствовал. Коротко хохотнул и потер шею. — Извини, Бис, ничего. — Совсем?! — Ну… немного щекотно. Но когда Киллуа целует в щеку, ощущения совсем другие. — Какие? — девчонка болтает ногами на кровати. Брюнет выравнивается и сцепливает пальцы, мгновенно краснея. Блондинка хитро щурится. — Ну… эм… Внутри становится очень тепло и, — он трогает щеку, затем лоб. — И там, где он прикасается губами, кожа горит. — Ммм. — Что?.. — Он тебе нравится? Гон моргает. Гон обхватывает лицо руками и нервно смеется. Он как-то не думал об этом, но если все рассматривать с этой позиции, то… Вот черт… Гон варит утренний кофе. Паладинайт полулежит на столе. Курапика шумит водой в душе. Киллуа просыпается последним, сонно бредет на кухню и наливает в чашку воды, пряча широкий зевок. — Добр… ое… утро, — он опрокидывает в себя содержимое. Плюхается за стол и смотрит на часы. — Гон, у тебя сегодня есть тренировка? — Вечером, — брюнет ставит чашки на стол, шуршит контейнером с бисквитами и опускается рядом. Золдик благодарно кивает и помешивает сахар в кофе. — Тебя подкинуть на машине? — Не, я сам доеду! — Вы потом в кино? — Ага. — Возьми деньги у меня в кошельке, — Золдик кивает за плечо. Гон улыбается и слегка привстает, быстро потираясь носом. — Хорошо! Спасибо, Киллуа! Брюнет вскакивает, чтобы помыть чашку, так как свой чай уже допил. Золдик замирает, переводит глаза на мужчину напротив и поджимает губы, чтобы не заржать в голос. Кофе льется по чужому колючему подбородку, капает на штаны и пробивает на дикий ржач. — Муха залетит… — Что… — мужчина утирает лицо и наклоняется, поглядывая в сторону коридора, в котором мгновение назад мелькнула спина в белой футболке. — Он сейчас?.. — Носом потерся, да. — А это, эм… — Не слишком?.. — Ага… — А хрен его знает… Курапика трет волосы, смотрит на блондина и удивленно мычит. Золдик неловко ковыряет штанину. — Ну, я с братом делаю также. Так что не думаю, что это странно. Киллуа выдыхает. Киллуа провожает Гона на тренировку. Фрикс снова в его толстовке, хотя имеет кучу своих. Почему? Потому, что он так захотел. Ему трудно отказать… Перед уходом Курапика скинул профиль девочки, шьющей игрушки на заказ. Золдик листает фото с готовыми работами, распахивает глаза и садится, тут же строча сообщение в личные. Он придумал, что подарит Гону на рождество. Паладинайт подрывается, почти проливает кофе на кожаный диван и сильно пугает задремавшего блондина. — ЭТО ГОН В ТЕЛИКЕ?! Куруто моргает, смотрит на экран и вздыхает, потирая лицо. — Да, Киллуа ведь говорил, что их снимали на отборочных. На дисплее появляется корреспондент, затем кадр снова перемещается на обернувшегося мальчишку в зеленых шортах. Гон поднимает козырек кепки и улыбается, тяжело дыша. Минуту назад он покинул корт. К: Как вас зовут? Г: Гон! К: Гон! Вы отлично играли! Как вам матч? Брюнет вдыхает, широко улыбается и выдает веселое ХА, а затем в, присущей подростку, манере залпом вываливает все. Про качку в автобусе, про вкусные сосиски в местном кафе и про то, что это его первые соревнования и он очень-очень рад, что участвует. Но очень скучает по Киллуа и котам. И что купил Золдику магнитик ввиде бутылки вина, потому что у него внутри блестки пересыпаются и много чего еще. Девушка была сражена наповал. Предыдущие дети мямлили и заикались, так что она тут же потащила мальчишку в сторону и завалила вопросами. По плану должны были снять еще парочку участников, по факту засняли только Гона, с горящими глазами рассказывающего о фирменном приеме. Золдик хмыкнул в трубку. Паладинайт прижал устройство плечом и натянул халат. — Интервью с Гоном такое милое, — мужчина листает журнал обхода и улыбается. — Мы с Курапикой его записали. Могу скинуть на флешку. — Конечно скинешь, — Золдик разваливается на диване, гладит кота и смотрит на Мороу. Тот шелестит чипсами и тоже оборачивается. — Тогда почисти ее. Там минут 15 точно… И половину из него Гон крупным планом, хе. — ХА, — Киллуа садится и шлепает себя по бедру. — А КАК ИНАЧЕ?! Хисока выдает тоскливую улыбку. Сейчас опять начнется… Золдик и сам не заметил, как превратился в одну из тех шумных теток, на каждом углу кричащих, ЧТО ИХ РЕБЕНОК САМЫЙ… вставьте любое прилагательное. — Он такой хорошенький, я не могу, — Киллуа вглядывается в монитор ноутбука, тянет Хисоку за рукав и тычет пальцем. — Смотри! — Эх, смотрю… — Ему так идет, хорошо, что мы выбрали зеленую форму, — Золдик довольно трет руки. Мороу жует. Они уже вторую неделю тусуются друг у друга. Киллуа не может спать один… Гон сжимает рукоятку ракетки, стучит носком кроссовка и глубоко вдыхает. Два этапа позади. Впереди третий. В случае победы его перебросят на региональные. Золдик звонил. Сказал, что даже, если не получится, Гон все равно огромная умничка и, вообще, остальные ему не ровня и ниху… эм, вообще не умеют играть! Гон затягивает шнурки и не сдерживает улыбку, выходя на корт. Он и раньше не считал свою самооценку низкой, но Киллуа…

Это ты нарисовал?! Ахренеть, я куплю рамку!

Хе, лягуха. Чего ты дуешься? Тебе очень идет зеленый!

Ты замечательный!

Ты такой хорошенький!

Ты умничка!

Я в тебе не сомневался!

ХА, УДЕЛАЙ ИХ, МАЛЫШ. У НИХ НЕТ ШАНСОВ.

Я так горжусь тобой… Черт, нет, я не реву! Я очень скучаю… Будь осторожен. Коты очень ждут тебя обратно, булочка.

Я очень жду тебя, Гон.

Фрикс выдыхает, сжимает резиновое покрытие и щурится. Он должен выложиться по полной. Золдик нервно курит. Ковыряет асфальт ботинком и замечает автобус, быстро туша окурок о бортик. Его электронка разрядилась, но он так перенервничал, что стрельнул обычную сигарету у кого-то из родителей, также нетерпеливо ждущих на парковке. В дверях мелькают макушки подростков. Кричат, визжат, обнимаются. Золдик прячет руки в карманы и приподнимается, замечает зеленую толстовку и спешно идет вперед, перехватывая увесистую сумку. Гон неловко улыбается. Золдик вдыхает и наклоняется, сгребая руками. Черт, ничего, они попробуют в следующем сезоне. Если Гон, конечно, захочет. Золдик чувствует сухие губы на щеке, тянет носом и обхватывает чужое лицо пальцами. — Солнце, слушай, да они все… — Я выиграл, — брюнет накрывает холодные ладони, не сдерживает широкую улыбку и шепчет. — У меня золото. Киллуа, я прошел на региональные… Золдик взвизгивает, подхватывает на руки и подкидывает, тут же прижимая к себе. Он задыхается от восторга. Гон смеется, вытягивает синюю ленту с блестящей плашкой и влажно моргает. — Ты рад? — Я В ЕБУЧЕМ ВОСТОРГЕ! — Золдик прикусывает язык, ловит недовольный взгляд чьей-то матери неподалеку и разворачивается, утягивая мальчишку в сторону машины. Он так соскучился… Нет сил выпустить с рук. — Ты мое золото! Ты такой молодец! Я так горжусь тобой! Так горжусь! Так люблю тебя, — Золдик всхлипывает и поджимает губы. — Извини… Просто я так соскучился… Так соскучился… Фрикс вдыхает, оплетает за шею и быстро подается вперед, тут же стыдливо утыкаясь в плечо носом. Черт, он все-таки сделал это… Даже не верится… — Извини… Золдик хрипит, останавливается и сбивчиво шепчет. — За что ты извиняешься?.. Ох, Гон, я не злюсь, но первый поцелуй дарят любимой девочке… — А я уже целовался… — Да?.. Черт, хах, ну ты и жук, — Золдик широко шагает к машине. Хорошо, что Гон на него не смотрит. Он красный как рак… Гон прижимается щекой и жмурится. Киллуа не обязательно знать, что и первый поцелуй произошел с ним. Правда тот спал… Гон не очень хороший человек... Просто Золдик замечательный. Бесконечно добрый, чуткий и внимательный. Фрикс думает, что ему невероятно повезло встретить его. Остаться с ним. Фрикс надевает на блондина медаль. Они сидят на ковре. Рядом лежат раскрытые коробки с пиццей, увлеченно обнюхиваемые котами. — Но она твоя… Гон мотает головой и подсаживается ближе. Золдику кажется, будто тот прибавил в росте за этот месяц. Золдик не удивится, если прибавил. Гон переплетает их пальцы и улыбается. — Наша. Спасибо, Киллуа. Золдик трет смуглую ладонь и щурит глаза. Он зарекся насчет алкоголя, но все равно вот-вот заревет. Гон смеется и обнимает. За окном летят первые хлопья.