Мотылёк

— Дай лапу, — Гон протягивает руку. Кошак дергает ухом, мгновение разглядывает чужие пальцы зелеными глазами, а затем вскидывается, накрывая сверху. Брюнет довольно смеется, выуживая лакомство ввиде маленькой рыбки. — Умница. — Это же не собака, — Золдик складывает сухие вещи после стирки, хлопает дверцей шкафа и плюхается на диван. — Не собака, — Фрикс кивает. Проделывает фокус еще раз и тормошит рыжую голову. — Но тоже очень умный. Да, Виски? В кошачьей пасти мелькает розовый язык. Гон поднимается и потягивается, глядя в экран. По телеку мелькают новости. Брюнет удивленно мычит. — О, крыса. Золдик отрывается от телефона и хмыкает. Мальчишка, а в политике шарит. В дверь звонят. Гон переступает через кошачье лежбище и смеется. — Я открою! Они ужинают за кофейным столиком. Гон обмакивает картофельную дольку в соус. Золдик орудует палочками. — Попробуешь? — Бе… там ведь сырая рыба. — Она слабосоленая! — Не… — А если без нее? Фрикс облизывает пальцы, вскидывает темную бровь и неуверенно кивает. Киллуа улыбается и начинает разворачивать роллы. Передает рисовый сверток брюнету и складывает руки, разглядывая. Гон мнется мгновение, но жует. Глотает и поворачивается. — Вкусно! — Хе. Они смотрят ролики с телефона. Умываются и заваливаются спать. Золдик натягивает футболку, разглядывает, сидящую на краю, спину и привстает, утыкаясь в плечо подбородком. — Что там? Фрикс вздрагивает, поворачивает голову и обжигает щеку дыханием. — В беседе класса пишут, что выпускной будем отмечать за городом… Золдик мычит и отлипает от горячего плеча, уваливаясь на кровать. Вытягивается и зевает. Брюнет кладет телефон на тумбочку и устраивается рядом. Ложится на грудь виском и прислушивается. Есть что-то почти медитативное в том, чтобы вслушиваться в удары чужого сердца. Это мелочь. Но это ранее недоступная мелочь. И не только потому, что Гон был лишен слуха, но и потому, что не было человека рядом, на которого захотелось бы вот так улечься сверху. Киллуа сонно моргает, перебирает темные пряди на затылке и медленно проваливается в сон. Он просыпается, когда Ликерчик топчется по ногам, затем, когда чужое колено перекидывается через живот и сопение теперь отдается в самое ухо. За окном по раннему алеет. Золдик просыпается еще раз. Гона колотит. В такие моменты он укатывается на самый край, обнимает себя руками и всхлипывает. Он обычно ничего не помнит на утро, а Киллуа не напоминает. Он всегда вздрагивает, когда Золдик утягивает его обратно. — Тшш… — Киллуа… Киллуа… Золдик хмурится. Трогает чужой мокрый лоб, затем плотно закрытые глаза. Фриксу снится семья. Фрикс давится слезами, подбирает ноги и шепчет.

Почему не я?..

Золдика слегка подташнивает от смысла этой фразы. Золдик гладит дрожащую спину, утыкается в макушку губами и мычит. Он уже делал так, когда они только готовились к операции. Как успокоить ребенка, который тебя не слышит? Киллуа вычитал где-то, что вибрация голоса тоже отличный вариант. Киллуа прижался к темным волосам и замычал на манер тихого гудка в трубке. Мальчишка затих, сжал руками и выдохнул. Чужие слезы жгли горло. Киллуа вдруг подумал, что душу бы продал, лишь бы Гона перестали мучать кошмары. Всегда разные. Иногда ему снился детский дом. Иногда тот злополучный день. Но и в первом, и во втором случае, все начиналось с мелкой дрожи, а заканчивалось полноценной истерикой, когда Киллуа поднимался, чтобы отлить. Вот и сейчас, стоило ему потянуться к сползшему на пол одеялу, как его тут же сдавили ногами, срываясь в хрип. — Не уходи. Не уходи. Не уходи… пожалуйста, не уходи… Киллуа… Золдика душат руками, мочат висок и хнычут. Ему скоро 16. Для Киллуа он все тот же растрепанный мальчишка с огромными глазищами. Для Киллуа он любимый мальчишка. Самый любимый. Мальчишка, поделивший жизнь на до и после. Мальчишка, ставший отдушиной. Ставший полноценной причиной жить. Высокопарно? Пускай. Киллуа думал о разном. Киллуа думал, что не собирается ждать отметки в 30. Курил, пил и трахался, не ожидая от жизни чего-то большего. Киллуа готов уработаться в ноль, лишь бы хватало на все их хотелки. На сладкое, на прикольные парные шмотки, на кучу кружков, на соревнования по теннису. Чтобы хватало на все, что заставляет Фрикса улыбаться. Фрикс часто говорил, что ему для этого хватает и просто совместного времени с Киллуа. — Не уйду, Гон. Не уйду, тише… Тише, все хорошо, — Золдик елозит подбородком, чувствует, что в руках завозились и опускает голову. Таких сильных приступов давно не было. Брюнет продолжает всхлипать в район горла. — Все хорошо, малыш. Ну же, — Золдик заглядывает в глаза. Золдику испуганно смотрят в ответ, дрожат губами и смаргивают слезы, пуская новые дорожки по щекам. У Золдика сердце рвется. — Маленький мой… принести воды?.. Может попьешь? Ликерчик тычется мордой в детское лицо и нюхает. Золдик отодвигает его рукой и привстает. Хватка на шее усиливается. Брюнет мотает головой и судорожно вдыхает. — Н... нет. Не хочу… Мальчишка дышит ровнее. Это явный прогресс. Раньше он мог плакать добрый час, пока не отключался от усталости. Теперь же запускает пальцы в волосы, тянет к себе, сбивчиво мажет по щеке шершавыми губами, путается в прядях, тычется в уголок рта. Он кажется все таким же маленьким, сломленным, уязвимым. Он немного икает, пока Золдик шепчет всякий забавный бред, закинув его на себя и выводя круги на темном затылке. Он понимает, что плакал по опухшим глазам. Замечает синяки под глазами Золдика и поджимает губы. Киллуа подрывается, хватает его за бока и щекочет, вслушиваясь в хриплый хохот. — Ст… ахах. Стой! Киллуа! АХАХ! ДА, БЛИН! — Оладушка! — Золдик улыбается, крутит его обратно и скользит под футболку, пробирая на громкий смех. Пальцы нащупывают шрамы. Они обсуждали это. Гон не хочет их сводить. Золдик смотрел на них, пока они шли на горку в аквапарке. Гон нетерпеливо скакал с надувной плюшкой в руке. Киллуа заметил, что мужчина неподалеку тоже разглядывает цепочку белесых отметин, нахмурился и обнял брюнета со спины, умастив подбородок на макушке. Гон качнулся и задрал голову, смотря снизу вверх. — Ты чего? — Да вот… по-моему ты нехило так подрос. Мальчишка просиял. Мальчишка утер глаза сейчас, содрогаясь от смеха, пихнул Золдика ногой и перевернулся, пытаясь уползти. Золдик выдал громкое ХА и ухватил его за лодыжку. Золдик едва увернулся от детской пятки и замер, натыкаясь на серьезный взгляд. — Все-все. Не трогаю. — Нет, я… Я ударил тебя по лицу? — Что?.. Нет. Это было плечо. — Хорошо, — Гон выдохнул, обтянул футболку и удрал в душ. Золдик напрягся. Подумал, что переборщил и нервничал, намешивая мюсли с цукатами. А после окончательно растерялся, заметив, что тот вышел из душа с посиневшими от холода губами. — Я все понимаю… Он крепкий парень. Купался в ледяной реке и все такое… Но даже контрастный душ длиной в 10 минут это явный перебор… Он с него выходит леденющий! Мороу поболтал стаканчик с кофе, хмыкнул и подпер щеку. — А он только утром бегает? — Раньше да, а теперь может несколько раз за день… — Сколько там ему? — Полных 15. Скоро 16. — Ммм, ну так, самое время. — Для чего? — Для самопознания. — Ты о?.. — Ага. Золдик трет лицо. Золдик крутит чашку, дожидается пока мальчишка умастится напротив, подхватив кота на руки, и улыбается. Он все прорепетировал в голове и позвонил психологу. Дотошно? Возможно. Но Гон — нежная личность, с ним нужно деликатно. А не как отец Киллуа, просто пихнувший подростку диск с порнухой… Брюнет подхватывает кусочек сыра и кивает. — Я готов слушать. — Хорошо, — Киллуа берет журнал со стола, скручивает в плотный рулон и замечает, что брюнет перестал жевать, уставившись на его руки. Золдик мандражирует. Но пусть мальчишка узнает об этом от него, чем от дебильноватых сверстников, тычущих членом куда ни попадя. Киллуа, в принципе, предпочел бы, чтобы тот все попробовал под его контролем. Это может прозвучать дико, но Гон затягивался его электронкой на пробу, кашлял в кулак и возвращал обратно, под недовольное фее. То же было и с алкоголем, хотя Бейлис ему понравился. Он опускал в бокал чайную ложку и облизывал, пока Паладинайт доказывал, что так делать нельзя. А с кем можно? С друзьями в подъезде с дешевым бухлом, как было у самого Киллуа? Ну, уж нет. Золдика не переубедить. Золдик уперся в стол локтями и кивнул, начиная. — Напоминаю, что стоп-слово у нас «кабачок». Как только почувствуешь, что дальше слушать не хочешь, мы прекратим. — Хорошо… — И так, Гон. Сколько тебе? — 15. — Ты знаешь, что начинается у мальчиков и девочек в 15? — Знаю, «ебливый период». Золдик давится, проглатывает мат и вымученно улыбается. — Это Бискет тебе сказала? — Ага. — Понятно… Что ж. Золдик поставил журнал вертикально и начал. Гон сначала сидел с легкой улыбкой, а затем стал стремительно краснеть, медленно сползая под стол. Ликерчик удрал, оставив его с щекотливой темой один на один. Киллуа говорил смущающие вещи. Показывал все на практике с помощью журнала и подкреплял словесно. — Вот. А еще есть такая штука, в народе называется «дрочка», но мы с тобой джентельмены, так что назовем это мастурбацией. — Кабачок-кабачок-кабачок… — Гон потер глаза. Казалось, что даже они покраснели. Затем обхватил порозовевшую шею руками и прошептал. — Я знаю, как это делается, Киллуа… Меня научили. Золдик кивнул. Молча вынул бутылек из сумки и поставил перед мальчишкой, сложив руки. — Хорошо, малыш. С этой штукой проще. Рекомендую. Ну что? Перекусим и гулять? Гон моргнул. Потер плечо и повернул баночку к себе. На боку красовалась этикетка с нарисованным бананом. Гон догадывался о предназначении этой штуки. Старшие дети выменивали такие на блестящие конвертики друг у друга. Гон щелкнул крышкой и вдохнул, вскидывая бровь. У Киллуа даже такое со сладким запахом?.. — Но… ее ведь тут же смоет водой… Киллуа вскрыл пакетик с кошачьим кормом и обернулся. — Это, эм… не обязательно делать под напором воды, солнышко. Где угодно, где тебе будет комфортно. Мы живые люди. Это естественно. Гон вдруг представил то, что представлять не должен был. Ссутулился и неловко засмеялся. — Но холодная вода есть не везде… — М? Золдик садится обратно. Золдик зеленеет от злости. Мальчишка говорит, что научили его старшики из приюта. И те сказали, что член нужно держать под холодной водой, пока не пройдет. Как ожог. Золдик скрипнул зубами, удержал поток нецензурной брани и наклонился, доверительно улыбнувшись. — Нет, солнце. Это делается не так. Гон поднял глаза и удивленно ойкнул. Гон долго умывался, когда они наконец закончили. Описанное и озвученное всплывало в голове заблюренными флешбэками. Было нестерпимо стыдно от собственной глупости… Киллуа снова пришлось учить его всему… Киллуа… он тоже делает это?.. Гон уставился на свое отражение в зеркале, услышал, что его зовут и нервно сглотнул. Ему не стоит думать о подобном… Но в голову лезет именно это, когда он валяется на кровати. Киллуа нет. Он у друга с красными волосами. Он сказал, что вернется к 11. У Гона есть еще час. Гон мнет футболку пальцами, косится вниз и оттягивает резинку шорт. Золдик придерживает пиццу коленом, клацает на кнопку лифта и выуживает ключи. В коридоре темно, Киллуа стягивает кроссовки и бухает коробки на тумбу. Гон спит? Тогда они поедят утром. Но мальчишка возникает в дверном проеме, быстро мелькает на кухню и подходит к Золдику, намереваясь отнести пиццу на стол. Золдик стягивает куртку и улыбается. — Я разбудил тебя, булочка? Бискет ушла домой? — Н... нет, я не спал. Да, она сегодня помогает маме с уборкой. — Ааа. Золдик закрывает шкаф, хитро щурится и подхватывает брюнета под руки, подсаживая на себя. Гон оплетает его шею и смущенно вспыхивает, благо в темном коридоре этого не видно. Он едва успел… Киллуа звонко целует в щеку. Слегка подкидывает и крепко обнимает. — Хисока все уламывает нас остаться у него на выходные… Гон хмурится. Отклоняется и шепчет. — Не хочу. — Я знаю-знаю, — Золдик коротко смеется. Фрикс чувствует укол совести. Накручивает светлые пряди на пальцы и бубнит. — Но если ты хочешь… — Но ведь не хочешь ты. Нужно найти компромисс. Брюнет болтает ногой и слазит на пол. — Окей. Я согласен, но ты спишь со мной. Золдик трет шею. — Хорошо, солнце. Гон кивает. Гон ускальзывает в душ, после того, как они в шутку дерутся на диване за последний кусок пиццы. Золдик разглядывает потолок и стучит по узлу в груди. Гон с каждым днем все тяжелее. Киллуа думает, что тот растет слишком быстро… Они прогуливаются по центру. Фрикс в зеленом спортивном костюме и белой футболке. Золдик в зеленой и белом костюме. У них по меньшей мере 10 разных цветовых сочетаний. Золдик думает, что у Фрикса отличный вкус, так как тот сам предложил миксовать уже купленное. Гон замечает скрипача в переходе, шарит по карманам и отпускает руку. — Я быстро. — Хорошо, — Золдик коротко затягивается из электронки и проверяет телефон. Поднимает глаза и замирает. К нему быстро идет девушка. Машет рукой и широко улыбается. Золдик выдыхает, напрягает извилины, но все равно вспоминает ее имя с трудом. — Киллуа! — Ам… эм… Мелисса! — молодец, Киллуа. Золдик дает себе мысленное пять, коротко мажет по глубокому декольте и хмыкает. Эх. Его размерчик. Да и лицо симпатичное. Девушка поправляет лямку от сумки и подходит ближе, обдав чем-то ванильным. А вот духи фе. Ваниль Золдик не особо любит. Золдик думает, что если попросить ее не душиться, то можно избежать горького послевкусия на языке. То, что она подошла не улыбки по акции раздавать, было ясно как день. Золдик не был против. Золдик уже и не помнит, когда спал с кем-то в последний раз… В общем, неплохо бы стрельнуть номерок и перепихнуться в свободное время. Девушка уже размыкает губы, прижимается бедром в светлой джинсе и вжикает курткой наполовину, собирая грудь в аппетитную складку, когда Киллуа оборачивается на голос. — ПАПОЧКА! — Гон хохочет, обхватывает руками и прижимается сбоку. Брюнетка опускает голову, немеет, а затем смято улыбается. — Ох… Киллуа… это? Гон темнеет в глазах, растягивает губы в тонкой улыбке и щурится. У Киллуа перехватывает дыхание. Он уже видел это выражение лица. И не раз. Это было его лицо. Сучий взгляд, как шутил Мороу. Но Гон выглядел иначе. Скорее как кот, внезапно вставший на дыбы. Золдика сдавили сильнее. Фрикс вскинул бровь и емко констатировал. — Мой. Киллуа очухивается лишь, когда его тянут к дверям торгового центра. Оборачивается и неловко взмахивает офигевающей девушке рукой. Та вздыхает и застегивает куртку по самое горло. Гороскоп не врал. У нее сегодня неблагоприятный день для любви. У Золдика такой взрослый сын?.. Гон тормозит у лифта сам, оборачивается и трет шею. Он поддался эмоциям. Он ужасный эгоист… — Я ее догоню, — мальчишка отпускает руку. Киллуа едва успевает перехватить его за плечи. Он не тупой и не слепой. Он и сам ужасно ревнивый. Хуй с ним… Он полтора года терпел. Потерпит еще. В конце концов, недалек день, когда уже сам Гон будет с интересом разглядывать женские формы. Золдик сглатывает комок, хрипло смеется и бубнит. — Не надо. Она все-равно торопилась по делам. Пойдем? Гон заглядывает в глаза. Гон ему не верит, но кивает, до конца прогулки оставаясь немногословным. Они успевают вернуться домой, когда Золдик получает сообщение с вопросом о семейном положении. Шустрая. Наверняка пробила его номер через Хисоку, а тот и рад помочь. Гон возится с котами на ковре. Он научил Ликерчика крутиться по команде. Эх… Золдик чешет щеку и пишет, что занят. Золдик прислушивается к сопению в ухо и размышляет о том, что не хотел бы, чтобы Гон торопился с половым созреванием… Секс — это приятно и весело. Но подразумевает какие-никакие обязательства. Золдику пришлось порядочно разгребать из-за них в прошлом, так как не все его партнеры понимали смысл свободных отношений. Вряд ли Гон будет иметь такие. Он скорее влюбится и тут же женится. Такой вот лебедь в мире людей. Золдик вспоминает, что среди этих водоплавающих птиц много однополых пар, в которых потомство воспитывают два самца и тихо смеется. Золдик хмурится и стучит себя по лбу. Шутки у него, конечно, идиотские… — Зачем она так сюсюкается с сыном? Он же здоровенный конь, — Золдик вскидывает бровь. Хисока прослеживает его взгляд и хмыкает. — Ему 6 лет. — И что? Кто с него вырастет? Ванильная мямля? Мороу многозначительно мычит. — И об этом мне говоришь ты? — Ммм? — Золдик кривится и оборачивается, втягивая колу через трубочку. Хисока смеется. — А ты с Гоном так не возишься? Только ему не 6, а 16. — Почти 16. — Не суть. Золдик хмурится. — Это другое… — Гон то, Гон се, — кривляет мужчина и заливается хохотом, наблюдая за чужими красными щеками. — Тискаешь его. Таскаешь на руках, хотя он порядочно весит. Недавно же прямо при мне за щеку его укусил. Киллуа трет лицо. Гон тогда поломал последнее свое печенье на две части и протянул ему. Золдик задохнулся от умиления, потянул его к себе и сжал, потираясь носом. Гон крепкий мальчишка, но еще по-детски нескладный. С округлыми чертами лица и нежной кожей. Киллуа не сдержался и укусил его… Киллуа мазал его щеку пантенолом и весь вечер извинялся, сетуя на собственную эмоциональность. Просто Гон такая булочка. Сил нет… Он кормит бездомных котов и готовит сладости, которые они завозят детям в приют. Из его компании в нем осталось только двое. Лизу удочерили сразу после. Гон был рад, но не удержался и заплакал по дороге назад. Няньки встретили их пугающе радушно, обняли Гона и поздравили с медалью. Гон стоял с широко открытыми глазами, а затем улыбнулся. Даже им. Этим людям, которым Золдик без зазрений совести плюнул бы прямо в лицо. Гон Фрикс слишком хорош для этого мира. Золдик бы хотел, чтобы этот мир хоть немного соответствовал самому Фриксу. Он снова тискает его дома. Прижимается щекой и вздыхает. — Ыыыыгх, не выраааастаааай… Черт, извини… Я такой эгоист… Но Гон лишь смеется, кладет ладонь поверх его собственной и мычит. — Твоя больше. И пальцы длиннее. — Мгм… Золдик укладывает голову на его плечо и щурится. Да ну, бред. Он все делает правильно. С Гоном нельзя иначе. Гон создан для любви. Для объятий, для смеха, для поцелуев в щеку, для дорогих игрушек, для зеленых толстовок, для десертов с лягушками. Гон создан для него. Золдик старается не думать о том, что тот уйдет рано или поздно… Золдик поправляет капюшон на чужой макушке. Наклоняется, перекинув собственный шарф через плечо и трется носом. — Хорошего дня, Гон~ — И тебе хорошего, — Фрикс ловит ладонями, с хохотом потирается в ответ и отодвигается, продолжая сжимать бледные щеки пальцами в обрезанных перчатках. Золдика приятно трогать. — Ты вечером на собрание?.. Я… я не уверен насчет математики… Я боюсь, что запорол последнюю контрольную… Извини… — Да и пофиг, — Золдик хмыкает. — Жить нужно так, чтобы деньги считать не приходилось! Гон смеется. Щурит глаза, так как асфальт засыпало первым белым снегом и быстро прижимается губами. Золдик почти привык к этим его мальчишеским чмоканьям. Сам с улыбкой чмокает в ответ и разгибается, поглядывая на часы. — Опоздаешь, дуй. — Да… Я пойду! Мы потом к Курапике? — Да, — Золдик кивает и машет. — Я соберу вещи, не переживай. — Хорошо! — Гон! — Что? — НЕ НАВЕР… ох, осторожнее!!! Мальчишка смеется, отряхивает штаны и машет обеими руками. Он вечно опаздывает из-за того, что они долго прощаются… Золдик не может заставить себя сдвинуться с места, пока тот не исчезает в дверях. Поворачивает голову и прикусывает язык. Чья-то мать таращится на него с явным пренебрежением. Окидывает глазами и поджимает губы. — Не взрослый ли он у вас для таких прощаний? Что с него вырастет, если отец его в губы будет целовать? Золдик щурит глаза и хмыкает. — О, с него вырастет прекрасный человек. — Вот как? В обществе так не принято. — Вы меня дискриминируете по национальному признаку? — Что, простите? — А мы итальянцы, у нас так принято, — Золдик взмахивает рукой и выуживает электронку, показательно затягиваясь. Пофиг. Они за территорией школы. Он имеет право. Он почти не соврал, но от итальянца в нем процентов 10 от силы. Спасибо, прапрадеду. Тетка багровеет от злости. Киллуа доволен по уши. Разворачивается к машине и кидает смешливое. — Addio donna maleducata! Киллуа усаживается на стул в самом конце класса, надеясь попарить втихоря. Натыкается на неприятно знакомое лицо рядом и кривит губы в улыбке. Блин. Только ж хуесосил эту тетку с Мороу по телефону, а тут на тебе. Приперлась. Золдик школьные сборы не пропускал, но раньше ее не видел. Значит вместо нее все время приходил муж. Бррр. Ну и стерва. Класная руководительница Золдику понравилась. Она никогда не затягивала собрания, была внимательна к ученикам и всегда давала позвонить Гону с телефона, когда тот терял свой где-то на этажах… Одним словом, приятная. Она раздала родителям листки с детской информацией и попросила все перепроверить для аттестатов. Дошла до Золдика и заговорила тише. — Мистер Золдик, фамилия Гона не влезает в строчку целиком, извините. Нам придется располагать ее поверх вашей… — Хорошо, без проблем. — А что такое, — женщина рядом скрестила руки на груди и хмыкнула. — Ваша жена не захотела брать вашу фамилию? Золдик черканул в ее сторону глазами, кивнув учительнице. Привалился на спинку стула и вскинул бровь. — Ммм, знаете. Не смогли решить, какую взять для нашего ангелочка, поэтому оставили двойную. — Не шибко то он у вас на ангелочка похож. Скорее черт из табакерки. Я в курсе, что он приемный. Золдик треснул электронку в кармане, коротко втянул воздух носом и наклонился, низко дребезжа, так как учительница снова заговорила у доски. Золдик мог спустить на тормозах, что угодно. Что угодно, но не лай плешивой шавки в адрес любимого мальчишки. — О… Да, вы правы. Но знаете, — Золдик развел колени и коротко кивнул на ширинку брюк. — Если бы мой член мог создать что-то настолько прекрасное, я бы несомненно ходил только в шелковых трусах. Но, увы, на мне хлопковые. И, увы, вы напрочь лишены мало-мальского такта, раз позволяете себе подобные высказывания в адрес моего ребенка. Несколько родителей коротко хохотнули. Золдик прищурился и уперся в колено рукой, разглядывая дамочку в бордовой блузке. Решила погавкаться? Вперед. Киллуа не просто так пошел в адвокатуру. К словесным дуэлям у него был врожденный талант, а еще язык без костей… Тетка хмыкнула, но смолчала, показательно отодвинувшись. Молодая женщина с первого ряда обернулась и улыбнулась Золдику. Киллуа быстро признал в ней маму Бискет и подмигнул. Собрание подходило к концу, когда эта неугомонная рядом снова вскинула руку, перебивая учителя. — Подождите, мисс Никс, мы еще не обсудили выпускной. — Мы решили все организационные вопросы в родительском чате. Вас беспокоит что-то еще? — Беспокоит. Меня беспокоит, что выпускной будет проходить вне стен школы. Без присмотра родителей. Я категорически против. Золдик повернул голову. — Почему? — Потому что это дети. Кто знает, что они натворят, будучи без присмотра. — Им по 16 лет… Свет в туалете включить смогут. По кабинету скользнул тихий смех. Женщина слегка побагровела, но продолжила. — Вот именно. Им по 16. Я считаю, что девочки должны отмечать отдельно. — С чего вдруг? — Золдик нахмурился и сложил руки. — Там будет подруга моего сына. Почему вдруг они не могут веселиться вместе?! — Согласна, — блондинка с первого ряда обернулась и метнула молнии глазами. Женщина хмыкнула. — Тогда пусть девочкам зачитают лекцию о половом созревании. — И мальчикам. — Что? — брюнетка вскинула бровь. Киллуа обернулся и процедил четче. — И мальчикам. Может, вы не в курсе, но в половом акте участвуют и те, и те. Почему беседовать должны только с девочками? — Потому что моему сыну рано знать о подобном. Золдик хрипло хохотнул. — Значит членом ему тыкать не рано, а про таинства деторождения знать нельзя? — Что вы себе позволяете???! Мой Никки благоразумный мальчик! Скорее уж ваш шкодливый Гон приспустит штаны раньше времени! — Ха, зато мой шкодливый Гон хотя бы не застревал причиндалом в школьном заборе! — Золдик звонко смеется и потирает ладони. Он вспомнил чья это мать. Пухляша, что задирал Гона первое время. Помнится, тогда ему наваляла Бискет. Ммм, теперь понятно, в кого тот маленький говнюк таким уродился. Золдик никогда не винил людей в их весе. Он и сам пережил подростковую булимию, которую не пожелал бы даже злейшему врагу. Но тут переход на личности и детское веселье под угрозой. — Да вы… да вы… Это была случайность! И, вообще, на него девочки вешаются!!! Я должна уберечь сына! — Вряд ли. — Что?! — Я говорю, вряд ли девочки на него вешаются. Гон как-то раз одолжил ему футболку на физкультуру. Озаботьтесь здоровьем сына. Дети не должны так пахнуть… — Киллуа вздыхает, вспоминая, как вынул тот потный комок из сумки Гона, втянул носом и прослезился, тут же зашвыривая в стиралку. Затем подошел к Фриксу, сидящему за столом в наушниках, уткнулся в темную макушку и довольно выдохнул. Как таежная елочка. Тот шампунь и гель для душа с хвоей были отличной покупкой. Гону и самому нравилось, так что он мылся без напоминаний. Футболки Гона могли быть перемазаны землей, травой, мороженым, колой, шоколадом и бог знает, чем еще. Киллуа никогда не ругался, просто втихоря выбрасывая совсем испорченные. Гон пах как все подвижные мальчишки. Та футболка воняла так, будто в ней кто-то умер дважды… Женщина налилась краской и сорвалась на крик. Золдик поковырял ухо, а когда за ней хлопнула дверь, чистосердечно извинился. — Прошу прощения. Не удержался… — Ничего, — учительница вздохнула и протерла очки. Затем вскинула голову и просияла. — Ваша идея мне понравилась. Вы правы, об этом стоит поговорить с детьми обоих полов. Нужна компетентная личность. — Именно. — Молодая. Близкая с подростками по духу. — Согласен. — Например, вы, мистер Золдик! Киллуа подавился воздухом. — Что?.. Но я не… Учительница довольно хлопнула. — Дорогие родители. Кто за, поднимите руки! Золдик сглотнул. Подняло большинство. Мама Бискет подняла обе и весело засмеялась. Киллуа всерьез задумался об этом, когда ехал домой. Забрал Гона с корта, завернул на парковку и повернулся к брюнету, весело шуршащему пачкой яблочных долек. Гы, он и сам как яблочко в этой зеленой куртке. Гон старается не есть лишнего, готовясь к региональным. Золдик старается вместе с ним, но все равно иногда хомячит по ночам. Ему бы его силу воли. И носик. Айщ, какой же он у него милый. И глаза красивые, карие, с золотистым отливом и пушистыми темными ресницами. Если он черт, то Золдик бледная моль, а не роскошный блондин. — Гон. — Ммм? — Давай ты завтра останешься дома. Фрикс сглотнул, отложил пакет и зашептал. — Мисс Никс ругалась?.. Там двойка? Меня отчислят?.. Я ее исправлю! Киллуа, я… Брюнет таращится на палец, прижатый к губам, затем на широкую улыбку и вопросительно мычит. — Что-то я не слышал, чтобы за 3 с плюсом выгоняли, малыш. Нет, она тебя очень хвалила за конкурсный плакат. — Тогда почему?.. Золдик потер лоб. Действительно, почему. Потому что одно дело деликатно шептаться на кухне и совсем другое распинаться о пестиках и тычинках перед целым классом. В котором сидит твоя булка с огромными глазищами. Не хватало еще, чтобы Гон горел от стыда по его вине. Гон однозначно останется дома. Он уже обучен. — Отсыпной! — Золдик щелкнул пальцами и просиял. — У тебя завтра отсыпной. А знаешь почему? — Почему?.. Ох, не хотел он палить сюрприз, но Леорио точно брякнет про лыжи в кладовке. — Потому что на Рождество мы едем в горы. — В ГОРЫ?! — Ох… тише, детка, я оглохну… — Извини… В горы? Ты серьезно?! — Да, — Золдик кивнул. Гон отстегнулся и поджал ноги, сдерживая приступ радости. Он видел их только на картинках. Когда машина остановилась, он выскочил и запрыгал, крича на всю парковку. Золдик хлопнул дверью и вытянул сумку, довольно жмурясь. Вот такие крики он готов слушать с удовольствием. Они заходили в лифт. Гон слегка подскакивал, порывисто обнимая сбоку. Золдик похлопал его по спине и наклонился. — Ты помнишь, о чем мы говорили утром? — Да. Что Курапика попросил купить масло. — Черт… точно… Не, я про то, что мы всем делимся друг с другом. — Угу. Золдик поправил лямку и зашептал. — Гон. Тот свинтус тебя больше не задирал? Улыбка медленно стекла с лица Фрикса. Он опустил глаза и неловко повел плечами. — Бывает… Когда Бис не приходит… — Мне стоит разобраться с этим? — Нет-нет-нет! Он ничего такого не делает. Просто обзывается… Золдик стягивает зеленый капюшон, перебирает темные пряди и заглядывает в глаза. — Как он тебя обзывает, дорогой? Гон кусает губы, неловко смеется и шепчет так тихо, что Киллуа едва удается разобрать услышанное. — Чушкой… Я сначала думал, что это птица такая… болотная, может… Но это совсем не птица… Бискет сказала, что это ругательное слово… Ох, Бискет, ты подарок господа. Гон порой был до ужаса наивен. Золдик скрипнул зубами. — Я пообщаюсь с его матерью. — Не надо! — мальчишка не на шутку перепугался, схватил за шарф и влажно моргнул. — Киллуа! Она работает в полиции! — ХА, — Золдик хмыкнул и наклонился, вороша чужие волосы. — А я адвокат. — Почти… — Почти не считается. Я стажировался у легендарного чувака. У нее нет шансов! Гон все равно мотает головой. Гон тормозит перед самой дверью и тянет Золдика за рукав, заметно темнея в глазах. — Я сам разберусь. Хорошо? — Я могу подкараулить его возле школы. Отпинаем вместе~ Гона трогает улыбка. Шершавые губы прижимаются к щеке и шепчут. — Если я хочу защищать тебя в будущем. Сейчас я должен защитить себя сам. Золдик подвис и зашел не сразу, прокручивая услышанное. Вот, значит, что у него в голове… Золдик трет порозовевшие щеки. Почему-то от осознания чужого стремления к его защите становилось на редкость спокойно. Гон вырастет. Судя по тенденции к росту, Гон его обгонит. Каким он будет?.. Киллуа думает, что замечательным. Киллуа ковыряет пирог без аппетита. Замечательного Гона обязательно придется делить с кем-то еще… Гон возникает сбоку, широко улыбается и трогает за плечо. — Киллуа, мне… Сначала Золдик думает, что ему просто показалось, затем подрывается и орет, до усрачки пугая Леорио у плиты. — ВЕНИК! ДАЙ МНЕ ВЕНИК! ТВОЮ МАТЬ! ГОН, ЗАМРИ! Я УБЬЮ ЕГО, МАЛЫШ, НЕ БОЙСЯ! Я СЕЙЧАС! Гон вздрагивает и отшатывается, закрывая плечо руками. Побелевший Паладинайт перехватывает половник в руках блондина. Куруто выныривает из коридора. — Ты чего… Чего так орешь?.. Первый час ночи на дворе… — На… на его плече… Мать твою за ногу… Вы тут вообще не убираетесь?! — Золдик таращится на хозяина квартиры и дрожаще сипит. — Какого черта… — Это Люцик, — Гон выдыхает. Он и забыл, что тот сидел у него на спине… — Ч… что?.. Брюнет перехватывает мохнатое чудовище пальцами и вытягивает ладонь, вынуждая Киллуа вжаться в Паладинайта на манер прослойки в орео. Тарантул поднимает передние лапы и трогает воздух, глядя на гостя блестящими бусинами. — Кур… ап… ик… а… С… ним… ииии… СЕЙЧАС ЖЕ ЕГО СНИМИ!!!!!!! Золдик пьет валерьянку. Гон сидит в противоположном конце комнаты. Паук бегает с одной его руки на другую. Мальчишка смеется от щекотки. Золдик сглатывает. — Ты боишься пауков? — Курапика опускается с неловкой улыбкой. — Извини. Если б знал, то не стал бы доставать его из террариума. — Террариума… Так он и правда у тебя живет?.. Тебя заставили?.. — Что? — Куруто хохочет, кивая за плечо. — Нет, Ори его подарил. Так то у него там и домик есть. Хочешь посмотреть? — Не хочу… — Золдик снова смотрит на спину в белой футболке. — Он точно не опасен?.. — Точно. Только когда выкидывает шерсть. Она может раздражать глаза. Золдик видит две лапы, кокетливо выглядывающие из-за детского плеча. Затем голову с жвалами и мохнатое брюхо. Паук ставит конечность на детскую шею. Гон дрожит от смеха. Если он поползет ему на лицо… Золдик по любому загонит Гона в душ и несколько раз проверит постель. Золдик сглатывает и шепчет. — Извини… Я знаю, это невежливо… И… Это твой питомец, но… сними его с Гона, умоляю… Они ложатся спать. Киллуа в сотый раз перетряхивает кровать. Фрикс стоит рядом, сжав подушку руками. — Он в домике сидит. Курапика ведь при тебе его туда посадил… — Посадил. А я все равно поседел, пока он по тебе ползал… — Не видно, — Гон сонно смеется. Киллуа выдыхает и забирается в кровать. Брюнет пристраивается рядом, обхватив руками. — Так ты не только червяков боишься? — Не только… — А бабочек нет? — Бабочек нет. Они прикольные. — Но пауки ведь почти бабочки! Только без крыльев! — И слава богу, — Киллуа страдальчески стонет, обнимая мальчишку крепче. Гон щурится и барабанит его по плечу пальцами. Киллуа хрипит и наваливается на него всем весом. — Твою мать… Что это?! — Моя рука. — Ах, ты!.. Гона щекочут до хлопков по матрасу, означающих полную капитуляцию. Гон гладит чужую спину и улыбается. Киллуа большой и сильный. Киллуа тоже боится. Киллуа сказал, что все чего-то боятся. Бояться не стыдно. Он поговорит с Никки. Золдик разглядывает удивленные лица детей, входящих в класс. Дожидается, пока все сядут по местам, игнорируя перешептывания и слезает со стола. Гон тромбует толстовки в чемодан, когда его телефон начинает разрываться. Поднимается, спешно подхватывает трубку и прислоняет к уху. Когда Киллуа уходил, то поправил его одеяло, сказав, чтобы тот спокойно отдыхал до 12. Гон уткнулся в остывающую подушку носом и вздохнул. Наволочка Золдика пахла как кондитерский. Золдик сам по себе являлся уникальным сочетанием самых разных ароматов. Волосы пахли кокосовым шампунем. Кожа на лице и шее чем-то сливочным. Руки банановым кремом. Губы мятной жвачкой. Одежда цитрусовым парфюмом. Гон как-то укусил его в отместку за щекотку. Увидел крупную гематому на плече следующим утром и запаниковал. Киллуа крепкий, высокий и сильный. Киллуа до ужаса нежный, когда дело касается наружных повреждений. Ушибленный о край стола бок тут же наливается синим, выглядывая из-под резинки домашних шорт. Гон старается обнимать аккуратно. Не сжимать руками. Не ущипнуть ненароком, когда хватает за одежду. Гон слышит сначала вдох, а затем хрип. — Ты такое пропустил… — Бискет звенит ключами, явно тяжело дыша после подъема по лестнице. — Новый вкус желе в столовой? — Ха… — она клацает по экрану и смеется. — Глянь. Я скинула. Фрикс отслоняет трубку, открывает чат и щурится. — Это, эм… Киллуа?.. — Да, он сегодня вел нам лекцию. Гон, какого черта ты не пришел???! Мы ржали всю пару как кони! Он такой клевый! — Киллуа сказал… не приходить… — Фрикс чувствует укол под лопаткой. Почему Золдик ему не сказал, что собирается в школу. — А о чем он рассказывал? — А ты посмотри на задний фон. Гон замечает, что на доске позади блондина что-то схематично начиркано мелом. — Эм… эээ… Дыня и банан?.. — Ну, почти… Гон прижимает телефон плечом и складывает свитер Киллуа. Гон не может вдохнуть, ощущая, как сильно горит лицо. Золдик читал лекцию о половом созревании. И делал он это в своей манере. Пририсовал члену кошачьи уши. Такая фотка у Бискет тоже нашлась и много других... Золдик перестарался. В чате класса посыпались сообщения и очень скоро аватарка беседы сменилась на знакомое хитро прищуренное лицо с копной белых волос в районе лба. Гон потер шею. Его одноклассники решили попросить Киллуа быть их сопровождающим на выпускном. Киллуа думал, что справился просто отлично. Хлопнул дверью машины и задрал голову, покручивая ключи на пальце. Их окно горело. Наверняка Гон или готовит, или занимается. А готовит он вкусно, так что блондин шаг ускорил, весело мыча. Он сел на оба стула сразу. И детвору просветил и развлекся. Когда толстяк ввалился в класс, громко смеясь, Золдик придумал как минимум 10 шуток про расширение дверного проема. Грубо? Да. Допустимо ли стебать миловидного мальчишку за темный цвет волос? Хуй там. Именно его и начал рисовать Золдик. Дочиркал, положил мел и улыбнулся. — Добрый день. Меня зовут Киллуа Золдик, сегодня я расскажу вам о прелестях полового созревания. Дети загалдели. Здоровяк хмыкнул и подпер лицо. — А справитесь? Шмотки то гейские, и фамилия тоже. Мышцы глаза невольно сократились. Окей, про фамилию он и раньше слышал. Это было реально смешно. Пару раз его друзья даже писали ее с ошибкой на торте. Чисто поржать. Но гейские шмотки. Киллуа коротко обвел себя глазами. Брюки, белая рубашка, сверху синий джемпер. Да он эталонный учитель. Что? Цепь на штанах вдруг стала маркером непременного гейства? А, даже, если и так, об этом ему сообщает идиот в вельветовых штанах и бордовой блузке? Это семейный аутфит такой?.. Золдик прищурился и продолжил. — Я вполне разбираюсь в этом вопросе. — Ха! Так вы с Гоном мерзкие гомосеки?! — мальчишка заржал, толкая соседа локтем. — А чушка то видать тоже эксперт по членам! Может мой ему показать? Ммм. Что ж, видит бог… Киллуа тонко улыбнулся, обогнул стол и пошел вдоль парт, останавливаясь возле надоедливого пятна. Брюнет вскинул голову и криво улыбнулся. Похож на Миллуки. Сходство со старшим братом Киллуа провел тут же. Но и его научился ставить на место еще в 12 лет. Просто спустил в утиль всю его коллекцию хентайных фигурок. Гон непременно разберется с ним сам. Но… — Показывай, — Золдик сощурил глаза, широко улыбаясь. — Что? — Член, конечно же. Я ведь сказал. Я в этом эксперт. Мальчишка свел брови в лоснящуюся складку и собрался выдать очередную колкость, когда Киллуа вновь заговорил, уперевшись в стол рукой. Внутри горело и плескалось. Он помнит день, когда Гон вернулся и тут же шмыгнул в комнату, хотя обычно всегда шел обниматься. Киллуа постучался, ощущая неладное. Фрикс дверь открыл, но попросил подождать. Киллуа нашел его портфель в сушилке. Брюнет переписывал домашку с мокрой тетради, а ночью признался, что его сумку макнули в унитаз. Киллуа вдруг задумался, сколько дают за избиение несовершеннолетних. Перебор? Золдик так не думал. Ведь до этого было несколько похожих случаев с кроссовками и кофтой. Была тетрадь Гона с листиками на обложке, поперек которой чернело криво начирканное.

ДЕТДОМОВЕЦ

Киллуа тогда позвонил классной и все вроде бы решилось. Киллуа узнал, что тычки перешли в словесную плоскость. Первопричина тычков сидела перед ним. О, да. Он ждал этого дня. Он согласился во многом из-за прекрасной возможности. Парта скрипнула, напоминая, что обладатель бледной ладони так-то порядочно весит, несмотря на свою стройность. Да, у Золдика тяжелая рука и острый язык. — И, кстати, не советую показывать его Гону, — Киллуа не сдерживает смешок. Дети сидят, затаив дыхание. Под потолком трещит лампа. — А то он заработает грыжу от смеха. Ведь твой пистон, — Золдик шепчет, прожигая глазами. Ему глубоко насрать на последствия, — из-за пуза то хрен рассмотришь, ммм? Это точно ее сын. Так как Киллуа не успевает отстегнуть ни одной заготовленной шутки, когда за побагровевшим мальчишкой ляпает дверь. Бискет трет ладони и смеется. Она тоже ужасно похожа на свою маму. Дай бог, чтобы Гон не вырос таким, как он… Без писклявого аккомпанемента удается завести весьма продуктивный диалог с детьми. Золдику они кажутся вполне неплохими. Золдика ловит классная и просит остаться, так как с ним хочет поговорить мать Никсона. Золдик улыбается во все 32 и крутит телефон. Он все записал. Он учился у лучшего~ Женщина разглядывает испорченную зеленую тетрадь, затем слушает запись с голосом сына и просит разобраться мирно. Золдик предупреждает, что оскорбление касательно этнической принадлежности карается законом. Киллуа в судебную коллегию ходит как к себе домой. Он только и рад посудиться. Золдик заходит в квартиру ужасно довольным, натыкается на сведенные темные брови и стягивает шарф. — Привет, малыш… Как день? — А у тебя? — Гон барабанит пальцами по сложенным на груди рукам. Киллуа сглатывает. Эх, хрен ему, а не оладьи. Мальчишка настроен серьезно. Мальчишка вытягивает телефон, демонстрируя фото с разрисованной доской. Киллуа пускается в объяснения, но его останавливают. — Нет. Я не к этому… Почему ты мне не сказал?.. — Фрикс поджимает губы. Золдик плюхается на пол. Правило выяснять все сидя, а не вытянувшись в полный рост он усвоил еще на берегу. Золдик должен быть доверенным взрослым, а не возвышающейся угрозой. Гон тоже садится на пол, скрестив ноги, но сложенные руки по-прежнему выдают его обиду. — Я… решил, что тебе будет неловко из-за меня, поэтому подумал, что ты можешь взять выходной и… — Ты думаешь, я стесняюсь тебя? — Гон немного расслабляется. Золдик наоборот нервно трет шею, опуская глаза, а затем видит, как его ладони накрывают сверху. Фрикс подсаживается ближе. — Я сразу понял причину, но… расстроился, что ты сам не сказал. Говори мне, хорошо?.. — Тогда ты тоже мне говори, — Киллуа хмурится, сжимая загорелые пальцы. Он поболтал с Бискет. В адрес Гона свистели слова и похлеще. — Говори, если имеешь какие-то проблемы. Мы все решим вместе. Гон улыбается, но мотает головой. — Есть проблемы, с которыми я должен разобраться сам… Гон ловит чужой вспыхнувший взгляд и выдыхает. Золдик наклоняется, шелестя курткой. — Есть проблемы, которые касаются меня, как взрослого. Гон… — блондин вытягивает руки. Мальчишка подбирается ближе и обнимает, утыкаясь в воротник носом. Голос Киллуа звучит как мантра, — ты говорил, что защитишь меня. Хорошо, но сейчас я должен тебя защищать. Это моя ответственность, мой долг, мое… желание, — Фрикс обхватывает шелестящий материал руками и моргает. Золдик шепчет в темноту коридора. — Я хочу защищать тебя, Гон. Доверься мне… С Золдика тянут шапку, быстро целуют в белые завитки на виске и заглядывают в глаза, ошарашивая мокрыми ресницами. Фрикс улыбается. — Я верю тебе, Киллуа. На кухне все же находится стопка оладьев. Гон еще раз целует Киллуа в щеку, когда тот сопит, обняв кота свободной рукой. Второй он неизменно обнимает самого Фрикса. — Спасибо. Гон мажет по бледной щеке и смущенно зарывается в шею носом. Бискет рассказала про разговор с Никсом. У Гона бабочки в животе… Золдик выдыхает клубы пара и стягивает солнечные очки, разглядывая склон. Оборачивается к идущим позади и весело смеется. — ПЕНСИОНЕРЫ! — Иди… нахрен… ой, — Паладинайт бьет себя по губам, глядя на Гона и вздыхает, хрустя спиной. — Мы столько поднимались… — Так на фуникулере же ехали, — Курапика стягивает шарф с лица, щурится и довольно мычит. — Красиво. — Очень, — Леорио заглядывает ему в лицо, получает тычок в грудь и тихо смеется. Инструктор пристегивает Гона к лыжам. Золдик терпеливо ждет рядом, шкрябая поверхность сноуборда. Они договорились катиться рядом. Гон переживал, что Золдик не сможет покататься нормально, притормаживаемый его неловкими потугами. Киллуа лишь взмахнул рукой, наблюдая как мальчишку учат держать палки. Учился Гон на редкость быстро. Через 20 минут уже бодро шаркал сам. Через час легко скользил, петляя по накатанной колее. Леорио и Куруто укатились куда-то вниз. Золдик стратегически ехал позади зеленого пуховика, ловко объезжая новичков. Отдых отдыхом, но безопасность превыше всего. Они поднимаются на гору в третий раз, когда Гон стягивает лыжные очки, приваливаясь сбоку. — Ты так круто катаешься! — Хе… Ну, это похоже на скейтборд. — Ты умеешь и на нем?! — Ага. — Киллууууаааа, — брюнет довольно мычит. — Это так здорово! Золдик смущенно чешет щеку, помогает ему спуститься со скамьи и задумчиво смотрит на склон. Они здесь уже 3 часа. Гон на лыжах стоит отлично, не падает, в ногах не путается. Да и трасса эта легкая, как раз для новичков. — Хочешь попробовать? Мальчишка поднимает голову, затем смотрит на доску и выдыхает целое облако. — Хочу. Золдик пристегивает его к доске, подает ладонь, поднимая, и тихо смеется. — Ну как? — Ых, — Фрикс покачивается, но стоит, смешно растопырив руки. — А катиться то как?! Золдик упирается и толкает его вперед, продолжая удерживать за плечи. Брюнет хохочет и немного заваливается на бок, когда они добираются до флажка. — Мне нравится! — Еще раз? — ДА! ДА! ДА! Давай! Я, кажется, понял, как катиться! — Гон слегка подпрыгивает на месте, наклоняется в бок и скользит сам. Золдик присвистывает. Блин. Схватывает на лету. Будь они одногодками, все время бы соревновались. Золдик спешно идет рядом, выставив руки для подстраховки, подхватывает в конце и улыбается. — Умница. Сфоткать тебя? — Давай! Золдик выуживает телефон, замечает 10 непрочитанных сообщений и вскидывает бровь. — Это что еще за херня… Подожди, малыш… — Хорошо! — Отстегнуть тебя? — Не, я потренируюсь стоять. — Я ща, быстро прочитаю… — связи закономерно нет, но чат прогружается в режиме оффлайн, открывая для Киллуа постановление родительского комитета. Сопровождающим на выпускном назначен он. Это решение поддержали 19 из 20 родителей. Золдик догадывается, кем является этот один не проголосовавший. Золдик не понимает, как на эту ответственную роль могли назначить кого-то вроде него… С одной стороны. Он сможет поехать с Гоном. С другой. А нахрен он там вперся? Будет выглядеть так, будто он курица-наседка. Может соскочить?.. — Как там маму Мелинды звали? Из родительского комитета. — Карен! — Ага… — Киллуа! — М? — Здесь есть блестящая колея! — Это для сноубордистов. Ее специально делают ровной, чтобы скользить быстрее… Черт, и что ей написать… — Киллуа! — Что, малыш? — Я, кажется, качусь по ней… — Что?.. Золдик отрывается от экрана. Распахивает глаза и кричит. — ТОРМОЗИ! ГОН! ТОРМОЗИ! — КАК?! Мальчишка машет руками на манер неловкой ласточки, набирая все большую и большую скорость. Золдик не заметил, как из детской зоны, они перебрались в зону middle. Паладинайт разглядывает чужой приталенный пуховик, натягивает очки и осторожно накрывает бока руками, заглядывая через плечо. Курапика поправляет перчатки, прячет светлую челку под шапку и оборачивается. — Устал? — Нет… Просто… Слушай, мы 6 лет вместе… Вот я и подумал, может нам пора бы уже… — ГОН!!!!! ОСТАНОВИТЕ РЕБЕНКА!!! — КИИИИИИИИЛЛУУУУУУУУАААААА!!!!!!!!! Леорио оборачивается. Сначала мимо проносится Фрикс. Затем пробегает Золдик без шапки. Она мешалась и он ее стащил. Он чувствует сердце в ушах, но это не усталость от бега. Это страх. Он не научил Гона самому главному. Как тормозить… — НАЗАД! ГОН!!! НАКЛОНИСЬ НАЗАД!!! Мальчишка испуганно оборачивается через плечо, ловит кант и летит куборем. Золдик видит все как в замедленной съемке. Срывается на крик и бежит к упавшему. Гон кашляет снегом. Киллуа переворачивает его на спину и только сейчас замечает, что дышит как загнанная лошадь. — Где-нибудь болит?! Посмотри на меня, — Золдик укладывает чужую макушку и спешно отстегивает доску, сгибая перепачканную в снегу ногу в колене. Медленно. Он уже ломал себе кости, выворачивал суставы, выбивал коленную чашечку. Он знает об адской боли не по наслышке. Все сначала набивают шишки, чтобы чему-то научиться. Падения более чем простительны. Перелом у Гона он бы себе не простил. — Как твоя голова? Тошнит? — Нет… — Ноги болят? — Нет… Киллуа стягивает перчатки, ощупывает чужие конечности и хрипит, так как голос явно сорвало. — Дурень… Почему ты не позвал меня раньше?.. — Золдик снова наклоняется. — Ых… Мальчишка смеется. Сам стирает снег с лица и моргает. — Киллуа… — М?.. — У тебя… Глаза такие синие, — Фрикс делает вдох, накрывает раскрасневшиеся от бега щеки перчатками и улыбается. — Волосы как снег. А глаза как небо. Вау… Кстати, где твоя шапка?.. — Моя… — ВЫ ЦЕЛЫ?! Паладинайт сгибается пополам, надрывно дыша. Золдик мгновение разглядывает карие глаза напротив. У Гона снежинки застряли в ресницах. Гон чуть не свернул себе шею, а теперь лежит и улыбается, разглядывая его лицо с таким восторгом, будто перед ним как минимум редкая бабочка. — Ты точно в порядке? Может вернемся вниз? Купим новую, а то у тебя уши уже красные, — Курапика взволнованно стучит по ушной раковине. Киллуа натягивает капюшон и отмахивается. Киллуа думает, что тут виноват не только холод… Они возвращаются в отель. Ужинают, звонко чокаясь и заваливаются в номер. Паладинайт обходит общий зал и довольно мычит. — А неплохо, слушай. Кем говоришь, твой отец работает? — Он владелец адвокатской конторы. Ну и так… всякого другого мелкого бизнеса… — О, да, мелкого, — Леорио смеется. — Мелкая гора. Мелкий отель. Мелкая ель, подпирающая потолок. — Он соучредитель… — Всегда приятно иметь таких замечательных друзей, — Паладинайт смеется. Они жарят зефир в камине. Распаковывают ужасно дурацкие свитера с оленями в неоднозначных позах и ржут. Гон сонно зевает, вслушиваясь в треск поленьев, болтает какао на дне чашки и шепчет. Остальные смотались в бассейн. — Знаешь… Когда мы шли в номер… Курапика и Ори… Они, эм… чмокались. Золдик давится пряником, страдальчески обводит комнату глазами и вздыхает. — Да, солнце, они делают это иногда… — Да, но… не так, как мы, — мальчишка поджимает губы, затем высовывает язык и неловко смеется. — Ори его облизывал… и, эээ… мне кажется, что я не должен был это видеть. Они стояли на балконе. Я думал, что ты там, куришь, вот и… Киллуа считает про себя до 5 и кивает. Что ж. Час настал. — Это потому, что они встречаются. — Но они ведь… — Мужчины, да. Но мужчины тоже могут состоять в таких отношениях. Видишь ли, любовь — штука многогранная и иногда, когда люди находят друг друга, их не сильно смущает пол второй половинки, так что они… — Лижутся? — Эм… эээ, целуются, назовем это так. — Понятно, — Гон барабанит по чашке пальцами. Золдик размышляет о том, чтобы подраться с Паладинайтом. Куруто избегал поцелуев в общественных местах. До этого мог додуматься только этот черт в очках. А Золдику теперь разбирайся… С другой стороны. Мир маленький. Рано или поздно, Гон все равно бы столкнулся с подобным. Гон отставил чашку и провернулся под рукой, подбирая ноги и заглядывая в лицо. — Ты говорил про любовь… — Да. — Они любят друг друга? — Да, малыш. Долго. — Как долго? — 6 лет. Они познакомились еще в колледже, но Куруто врачом так и не стал. — Почему? — Из-за зрения, — Киллуа постучал себя по виску и вздохнул. — Он ходит в линзах. Он сильно заболел и оно испортилось. Поэтому он решил уйти с хирургического отделения. А магазин ему завещал отец, он тоже сильно болел. — Вот как… — Ага… Они молчат какое-то время. Золдик думает, что буря миновала. Гон стягивает плед и обхватывает его лицо ладонями. — Киллуа. — А… эм, да?.. Мальчишка делает вдох. Золдик внутренне умирает. — Я тоже люблю тебя. Не так страшно… Фух. Блондин улыбается, накрывает горячие пальцы и трется носом о чужой, слегка красный на переносице. В горах легко обгораешь. На Золдике был литр солнезащитного крема. На Гоне тоже, но он свой стер, пока падал со склона… — И я тебя люблю. — Правда?.. — Конечно, — Золдик хмурится. — А как иначе? Гон жует губу, опускает руки и шепчет. — Ты много учишься и работаешь… Иллуми сказал, что ты расплачиваешься… Это из-за меня, верно?.. Из-за того, что тебе приходится заботиться обо мне?.. Золдик добавляет в список на драку еще одно имя. Подскакивает и весело кричит. — АЛИСА! ВКЛЮЧИ МУЗЫКУ! Колонка на стеклянном столике загорается и разносит приглушенный джаз по комнате. Золдик протягивает ладонь и улыбается. — Мне до конца жизни расплачиваться. Расплачиваться за шанс встретиться с тобой, Гон. Мальчишка моргает, хватает протянутую руку и встает, тут же увлекаемый в глупый танец на ковре. Они кружатся какое-то время. Гон смеется, цепляется за шершавый край носком и путается, заваливаясь в чужие руки. Золдик перехватывает его и мычит что-то тихое. Гон понимает, что тот просто съехал с темы. Гон очарован бликами на чужом лице, отблесками огня в синих глазах напротив. Гон думает, что ему тоже невероятно повезло… — Мне тоже… — Ммм? — Мне тоже повезло встретить тебя, Киллуа. Ты необыкновенный… Я... я никогда не встречал таких людей… — Фрикс и встречал то немногих. Фрикс уверен, что даже видя сотни в день обязательно бы зацепился за белую копну глазами. Как было в тот вечер. Фрикс его никогда не забудет. Фрикс хочет запомнить каждое мгновение сейчас. Золдик смеется, называя новую песню. С колонки звучит что-то странно-попсовое. — Ух, да ты романтик. Ну-ка, вашу руку, — он переплетает их пальцы, шутливо подхватывает и начинает плавно покачиваться из стороны в сторону, утягивая Гона за собой. Они прочерчивают круг. Носок Гона сполз с концами. Гон не может оторвать взгляд от чужого умиротворенного лица с закрытыми глазами. У Киллуа ресницы дрожат. Он коротко смеется и начинает тихо подпевать.

Медлячок, чтобы ты заплакала. И пусть звучат они все одинаково.

И пусть банально, и не талантливо… Но как сумел — на гитаре сыграл и спел…

Гон утыкается в чужую грудь носом и поджимает губы, удерживая смешок. Киллуа поет хорошо, но немного невпопад, потому что в нем 3 кружки глинтвейна. Киллуа хочется слушать. Гон тоже закрывает глаза. Он больше не наступает ему на ноги. Тело движется само. Они будто словили общий ритм. Песня заканчивается. Начинает играть следующая, уже быстрая и хлесткая, а они так и кружатся по комнате, тихо шурша о ворс. — И что это было?.. — Медляк. Тебе кстати предстоит танцевать его с Бискет. — Ха… Научишь меня? — Гон улыбается, обхватывает чужую талию руками и тихо смеется. Золдик улыбается в ответ. — Научу. Они разглядывают салют с балкона. Гон тихо мычит под нос. Золдик улавливает знакомые ноты и подпирает лицо кулаком. Он, пожалуй, все же прокатится сопровождающим на выпускной… Гон рвет цветную бумагу, поднимает крышку и вскрикивает. — ЭТО… ЭТО… Золдик смеется, натягивая толстовку с прикольной надписью на японском и росчерком молнии на спине. Гон подарил. — Это она, да. Нравится? — Что там? — Курапика подсаживается ближе, а затем удивленно охает. Гон выуживает из массивной коробки просто здоровенного плюшевого мотылька. Золдику звонила швея, уточняя размеры. Золдик емко сказал, что «огромного». Фрикс поворачивает плюшевую игрушку к себе. Игрушка смотрит на Фрикса блестящими голубыми глазами. У мотылька есть и усики, и крылья и мягкие лапки. Да, Гон мальчик. Ему почти 16. Но он заглядывался на таких только маленьких, когда они гуляли по торговому центру. Этот же мотылек был размером с Ликерчика, если не больше. Доставал до пола и приятно грел руки. Будто обнимаю Киллуа. Вдруг пронеслось у брюнета в голове. Гон сжал игрушку и обхватил Золдика свободной рукой. — СПАСИБО-СПАСИБО-СПАСИБО-СПАСИИИИБОООО!!! — Ых… это еще не все… Там в коробках… — Моя очередь! Паладинайт слез с дивана и поправил очки, довольно потирая руки. Выудил из-за спины две коробки, вручил их им с Гоном, а затем вышел из комнаты. Он вернулся с шелестящей корзиной, поставил перед Курапикой и опустился напротив. Куруто обвел белое полотенце глазами и вопросительно поднял глаза. — Набор для ванны?.. Под тканью завозились и чихнули. Блондин коротко вдохнул, потянул за махровый край и ахнул. Крики Гона слышал весь этаж. Паладинайт подарил Курапике щенка. Лабрадор смешно тыкался в колени носом и заваливался, когда его тормошили. Золдик был чистокровным кошатником, но бежевое пузо почухал, вскидывая бровь. — Подарок, конечно, супер. Но собак гулять нужно минимум два раза в день. А Курапика встает в 5, чтобы открыть кондитерский к 7… — Да, но мы договорились, что его будет гулять Ори. — Оу, будет приезжать утром? — Не. Просто выползать в тапках, — блондин смеется. Щенок пытается умаститься у него на коленях, путаясь в красном банте. — Мы решили съехаться. Гон разворачивает беговые кроссовки и удивленно окает. — Это хорошо! Можно много целоваться! Мужчины таращатся на него в немом шоке. Золдик строчит Хисоке, укатившему на праздники к родителям. Хмыкает и смеется, замечая, что оба страшно покраснели, отвернувшись. Гон паникующе извиняется. Киллуа перевешивается через подлокотник дивана и тормошит его по голове, емко констатируя. — Что естесно, то не сверхестесно! Они прогуливаются в город у подножия. Гон несет плюшевого мотылька. Они надумали сфотографироваться вместе с ним возле центральной елки. Зачем? А просто. Люди оборачивались и улыбались, разглядывая плюшевую мордочку, раза в два превышающую размер головы Гона. Золдик шел не таким воодушевленным. Ему дали поводок и слезно попросили заодно выгулять щенка. Начинается… Киллуа то знает, что они там зажимаются на радостях. С чутким слухом Гона даже тихо не потрешься. А тут такой повод. Золдик вздыхает. Золдик рад за них. Даже не верится, что Куруто наконец решился. Леорио то был готов съехаться на втором месяце. Бедолага… Золдик аплодирует его выдержке. Золдик замечает вывеску кофейни и тормозит. — Какао? — С зефиром! — Моооооой мааальчииииишка, — Золдик трет детскую макушку, замечает наклейку «без животных» и мешкает. — Блин… — Давай я его подержу, — Гон перехватывает игрушку и вытягивает руку. Золдик разглядывает его ладонь, затем щенка, а после кивает. — Только крепко держи. — Хорошо. — Я быстро. Тебе с корицей? — Да! И яблочные дольки! — Окееей. Золдик хлопает дверью. Позади звенит колокольчик. В крошечном помещении пахнет жженым сахаром и жирными сливками. Киллуа втягивает воздух с явным удовлетворением. Он временами даже скучает по прошлой работе… Золдик прикладывает карту на светящееся табло. Девушка начинает намешивать напитки, шумя смесителем. Киллуа разглядывает улицу через витрину. Гон хохочет. Щенок петляет между его ног, запутывая поводок. Такой большой… Может купить ему собаку?.. Киллуа щурится. В груди ощутимо теплеет. Даже не верится, почти два года прошло. Из дерганного и пугливого, Фрикс превратился в активного и дружелюбного мальчишку. — Персональное солнце, — Золдик шепчет, разглядывая чужую широкую улыбку. У Гона снова сползла шапка. — Извините, карта не прошла. Может наличкой? — Конечно, — Золдик лезет в кошелек, отсчитывает купюры и звенит монетками. — Спасибо, что без сдачи! — Да, хех, я и сам терпеть не могу, когда крупной купюрой дают… Вечно размена нет. — Ха, вы тоже бариста? — Работал когда-то… Они коротко беседуют. Золдик забирает заказ, толкает дверь и выходит на улицу. — Гон, яблок не было, я взял крендель, но он с яблочным повидлом внутри! Киллуа перехватывает пакет и поднимает голову. Затем замечает щенка в круговороте следов и шепчет. — Алик, где Гон?.. Вдалеке шумит машина. Снежинки лениво кружат в воздухе, ныряют в какао и плавятся. Щенок чешет за ухом и подходит ближе. Его поводок тянется следом. Золдик замечает, что карабина нет. Его кто-то обрезал.