Мотылёк

— Я вам еще раз повторяю, — мужчина в форме стучит по столу пальцем и трет глаза. Он единственный в участке. Остальные празднуют дома, — мы не можем завести дело до истечения 24 часов. Золдик упирается в деревянную поверхность руками и рычит. — Нет, это я вам повторяю. Пропал мальчик, 15 лет, зовут Гон, темные волосы, карие глаза, был одет в зеленый лыжный костюм и черные берцы. Держал большую плюшевую игрушку в руках. — Подростки часто сбегают в этом возрасте. Высока вероятность, что он напробуется свободы и вернется сам. — Нет, — Золдик ломается. Он не хотел, но это выше его сил. Паладинайт и Курапика до сих пор стоят возле той кофейни. Он облазил весь район. — Он не такой… Я клянусь вам. Он бы не убежал… Поводок собаки был перерезан, на кой черт ребенку убегать с карабином в руке?! — Киллуа всхлипывает и опускается на корточки, упираясь в край стола лбом. Грудь горит так, будто ее обожгло. Если бы он не оставил его… Офицер трет шею, вздыхает и наклоняется. — Как говорите мальчика зовут?.. — Гон… Гон Золдик-Фрикс. — Сын? — Скорее брат, — Золдик утирает глаза и шипит, проклиная собственную чувствительность. Рыдать в полицейском участке он не собирался. Он попросил ребят огородить то место, чтобы прохожие не затоптали возможные улики. Он сделал все по алгоритму. — Я забрал его из детского дома. — Такой молодой и решили усыновить ребенка? — мужчина вскидывает бровь. Золдик тянет носом, хмурясь. — Это имеет значение? — Все имеет значение. Дети из приютов своевольные. Они… — офицер ловит просто убийственный взгляд и откашливается. — Кхм… вы говорили, что он стоял с игрушкой? — Да, с плюшевым мотыльком, полтора метра в длину. — Ого… У моего сына такой же, только маленький… Киллуа вдыхает через силу, поднимается, удерживая себя руками и шепчет. — Помогите мне. Пожалуйста. А если бы пропал ваш?.. Мужчина разглядывает его мгновение и хлопает ящиком стола. — Ваше имя? Они возвращаются на место с дежурным патрулем. Опрашивают людей, смотрят камеры. Ничего. Абсолютно ничего. Камеры кофейни не работали из-за технической неисправности. Золдик сетовал на распиздяйство администрации, но ругаться не пошел. А зачем?.. Улица была немноголюдна из-за раннего времени. Опрашиваемые лишь качали головой. Как в центре города за минуту и без следа мог пропасть ребенок?.. Киллуа разбит. Он возвращается домой и снова просит помощь у семьи, понимая, что полиция работает до ужаса медленно. Ее работу во многом усложняет снегопад. Не осталось ни следов, ни зацепок. Киллуа затягивается сигаретой до боли в легких, когда дверь на кухню с легким скрипом открывается, пропуская брюнета в белоснежной рубашке. — Тебе не стоит так много курить, брат. — Тебе не стоит лезть ко мне со своими ахуительными советами… Золдик стряхивает пепел прямо на стол и мажет воспаленными глазами. С момента пропажи Гона прошла уже неделя. Мужчина потирает ладони и откидывает черную прядь с лица. — Мы беспокоимся о тебе… Мать очень… — Ближе к делу, — Золдик докуривает до фильтра, разглядывает тлеющий окурок и кисло хмыкает. Настроение потушить об себя. Боже. Как же быстро он сдался… Киллуа хмурится. Нет. Не сдался. Если опросить местных еще раз… — Хорошо. Я нашел человека, который может быть тебе полезен. — И чем же?.. — Он все видел. Золдик опрокидывает стул, хватает атласную рубашку за жабо в области груди и хрипит. — Ты сказал, что он видел?! Где он? Я могу с ним поговорить?! Иллуми накрывает его руки своими и кивает. — Можешь. Он ждет на веранде. — Ты не пригласил его в дом?.. — Нет, — мужчина ведет плечом и разворачивается к двери. — Пошли. Киллуа послушно идет следом. Киллуа с удивлением разглядывает бездомного, ссутулившегося на каменной ступеньке. Опускается напротив и заглядывает в лицо. Он так торопился, что выскочил в одной футболке, но на это ему сейчас абсолютно плевать. Мужчина окидывает его глазами с россыпью полопавшихся кровеносных сосудов и размыкает потрескавшиеся губы. Иллуми молча опускает на плечи Киллуа свой фрак, стоя позади. — Вы говорили… что видели… Видели мальчика в зеленой куртке. — Ага… Чернявый такой, — мужчина потирает озябшие пальцы, отстраненно глядя перед собой. На щеке, испещеренной мелкими морщинами виден свежий синяк. Киллуа стаскивает пиджак и накидывает на чужие плечи, втягивая носом. Мужчина удивленно оборачивается. — Пожалуйста. Это мой брат. Он пропал. Я заплачу любые деньги. Бездомный ошеломленно кивает. Иллуми скребет локти через ткань рубашки. — В общем… Мальчишка то стоял у витрины. Собака вокруг крутилась, мелкая такая, писклявая. Я их толком то не видел из-за козырька, но хорошо слышал. Мальчуган с ней разговаривал, а затем заскрипели колеса. — Колеса?.. — Да, рядом притормозил черный автомобиль. Когда он отъехал, на тротуаре осталась только шавка… Золдик хватает чужие руки, сжимает и шепчет, не заботясь о том, что откровенно ревет. Дело сдвинулось с мертвой точки. — Спасибо… Спасибо вам огромное! Номер! Может вы запомнили номер автомобиля?! Мужчина кивает. Он думает, что нужно покаяться, пусть рождество и прошло. Ангелы плачут. Куда катится мир?.. Машину с описанным номером объявляют в розыск. Киллуа почти ночует в участке. Удивительно, но его не выпроваживают, наверняка отец приложил руку. Золдик думает, что тот, возможно, тоже озабочен пропажей ребенка… Гон ему понравился. Он предлагал подарить ему одну из своих борзых. Золдик тогда напрягся, но Фрикс лишь неловко пожал плечами. — Спасибо большое. Не надо. Боюсь, не уживутся, у нас ведь коты. У нас… Кошаки часто лежат на кровати Гона, хотя тот и не спал то на ней толком… Только дремал, читая книгу. Киллуа не может оставаться в квартире, полной детских вещей. Часто опускается на пол, когда за спиной хлопает дверь и поджимает ноги, ощущая жуткую асфиксию. Вокруг столько воздуха. А он не может вдохнуть, хватает себя за грудь и хрипит, будто глотнул едкого дыма вместо кислорода. Это так глупо. Ему кажется, что даже строительными плоскогубцами грудную клетку разжать не получилось бы. Боже… он и забыл, что вообще может испытывать подобное. Помнится, такое уже было. Тогда мальчик из параллельного класса утонул. Они не то чтобы хорошо общались. Так, играли иногда и ходили к реке, шумной компанией раскатывая ледяное полотно. Фрэнк. Так его звали. Он провалился под лед. Золдик стоял в метрах 5-ти, но ничего не смог сделать. Долгими бессонными ночами думал, что если б он хотя бы попытался схватить его за руку, то тот, возможно, и не погиб бы. Но могли погибнуть оба. В его шкафу слишком много скелетов... Киллуа ощущает себя все тем же зеленым школьником, со стеклянными глазами глядящим на детскую фигуру в фуфайке, стремительно уходящую под лед. Киллуа бессилен. А потому утыкается в пол лбом, открывая рот словно рыба, внезапно оказавшаяся на берегу. В кармане дребезжит, но не то что трубку снять, он разогнуться не может, ощущая, как холодный пот градом катится по шее прямо к кромке волос. Золдик чувствует, что в ладонь тычется мокрый нос, разжимает пальцы и зарывается в мех. Под руку тут же пролазит пушистая голова. Ликерчик тычется мордой в лицо и урчит, заглядывая Золдику в душу. Блондин обхватывает кота руками, утыкается носом и вдыхает, ощущая, что позади лег второй. Он не знает точно, сколько времени прошло с момента, как оказался на полу в крайне жалком состоянии, когда дверь позади скрипнула, впуская мужчину в черном пальто. Мороу окинул его глазами, стянул шарф и присел на корточки, задирая чужую штанину. У Мороу холодные руки, но очень горящий взгляд. — Я тебя прибью, — он стягивает ботинки, выпутывается из темной ткани и подсаживается ближе, включая свет. — Сначала говоришь, что Гон пропал. Потом игноришь. А теперь лежишь тут ледяной словно труп. Золдик моргает. Кот дергает ухом, вытянувшись вдоль блондина на манер живой подушки. Теплый мальчик тоже мог обнимать его часами. Он привык оставаться неподвижным, чтобы не разбудить. Мальчика давно нет. Любимый человек теперь часто спит на полу в зале, завернувшись в одеяло. Дверь в комнату, где они спали раньше закрыта на ключ. — Хис… — Ты ел? Только честно. Мужчина хмурится, упершись в колени локтями. Обычно беззаботный, сейчас он кажется старше лет на 10. Золдик думает, что выглядит также. — Нет… — Тогда сначала поедим. — Я не хочу, — блондин отворачивается, затем упирается в пол рукой и со вздохом садится. Он по-прежнему ощущает себя ужасно разбитым, но не хочет продолжать разговор с позиции лежа. Не хочет быть слабым. — А мне пофиг, что ты там хочешь, — Мороу вскидывает бровь. Злится. Сильно. Сжимает локоть пальцами и тянет наверх, помогая встать на ноги. Золдик покачивается, но стоит, пустыми глазами разглядывая темноту зала. Мороу вздыхает, выуживает телефон и щурится, вглядываясь в дисплей. — Где у тебя сумка? Или пакет? Или хоть что-нибудь, куда можно было бы сложить вещи? — Зачем?.. — Глупый вопрос, — мужчина отпускает чужую руку, смотрит мгновение, убеждаясь, что тот вполне способен стоять сам и шагает в комнату, нащупывая выключатель. — Переберешься ко мне на время. Мороу путается в одеяле на полу, чертыхается и открывает шкаф. Киллуа приваливается к косяку и трет лицо. Они забираются в такси. Водитель порядочно прихерел, когда блондин вышел из подъезда с двумя огромными кошками на руках. Куда Киллуа, туда и любимые коты. Следом вышел мужчина с сумкой через плечо, перехватил горшок с цветком и выдохнул облако пара. Золдик молчал, отрешенно глядя в окно, затем долго разглаживал шерсть на морде сначала одного кота, потом второго. И лишь, когда в нем оказалось по меньшей мере 3 кружки чая с ромашкой подал голос. — Я хочу взять академ. — Чтобы искать Гона? — Да. — Тогда я тоже возьму. Помогу с поисками. — Нет, — Золдик мотает головой, грея бледные пальцы о стеклянную чашку. Мороу думает, что ему идет его домашняя футболка. Блондин поднимает глаза и хмурится. Он снова выглядит живым. — Предположительно, по камерам, она направилась на север. Я поеду в том же направлении. Буду останавливаться в городах и опрашивать местных. Пока меня не будет, — он тормошит кошака, растянувшегося на коленях, — позаботься о них, прошу. Мороу кивает. Мороу наблюдает за тем, как тот складывает вещи, хотя за окном еще темно. Золдик уходит утром, едет прямиком в университет, затем в офис к отцу. Ему нужна машина и деньги. Много. Отец на неожиданное заявление реагирует на редкость спокойно. Кивает и звенит брелком, опуская в ладонь. Киллуа дышит чуть свободнее, закидывая вещи на заднее сидение. Теперь он может сделать хоть что-то. Первый город не дает ровным счетом никакой информации. Киллуа останавливается в мотеле. Долго стоит в душе, разглядывая зеленые пятна в стыках между плитками и вздрагивает, когда слышит глухой стук. Заворачивается в полотенце, выскакивает в номер и смотрит на снежный ком, прилипший к окну. Фонарь подсвечивает его снаружи так, что тот выглядит как белая клякса, расползшаяся по стеклу. Киллуа подходит ближе. Замечает, что во дворе играют дети и открывает его, упершись в заснеженный подоконник руками. — Эй, шпана! Дуйте домой! Уже очень поздно! Мальчишки останавливают бой снежками и задирают головы. Один из них улыбается, сверкая щербинкой в зубах и смеется, коротко присвистнув. — Ух, ты! Какая большая ночная бабочка! — Дурака кусок, — Золдик хмыкает, опускается ниже и хмурится. — Но я серьезно. Уже поздно. Идите по домам. Ваши родители будут волноваться. — Не! — рыжий паренек приседает и загребает новую порцию снега, сминая в свежий комок. — Им пофиг. Они смотрят телек. Вот как… Киллуа зарывается в мокрые волосы. Чувствует, что вода на них начинает замерзать и кивает. — Понятно. Тогда играйте здесь, под фонарями. Но через час все равно идите, а не то я спущусь и напинаю вам! Обещайте! — Ладно! Обещаем! — мальчишки смеются. Один из них пытается закинуть снежок в окно Золдика, но тот лишь уворачивается, подхватывая снег с оконной рамы. Быстро мнет горячими пальцами и метко отправляет прямо в рыжую макушку. Боже упаси, чтобы Гон вот так рассекал где-то ночью, в -10, еще и без шапки. Киллуа бы закусал его до мольбы о прощении. Киллуа смеется, разглядывая хохочущих детей, чувствует укол в сердце и мрачнеет. Дети замечают перемену в настроении и затихают. — Дядька, болит чо? — Нет. Все нормально. Просто, — Киллуа трет шею и горько улыбается, — просто ночной бабочке пора на боковую. Помните, что пообещали. — Помним! — мальчишка с щербинкой щурится, прикрывая глаза от желтоватого света и снова кричит. — Дядь! А хотите, мы вам кое-что подарим? Золдик, почти закрывший оконную раму, стопорится. Снова выглядывает и вскидывает бровь. — Если ты хочешь снова кинуть мне снежок в лицо, то это хрен… — Не! Вы ведь и правда на ночную бабочку похожи! — он смеется, лупит себя по лбу и продолжает уже серьезнее. Киллуа вдыхает. Гон концентрировал себя также. — На мотылька! Вот! Белого! Большого такого! — он разводит руки в стороны и хохочет, затем ныряет в темноту и появляется через минуту. Киллуа думает, что вывалится прямо в окно. Это была бы крайне нелепая смерть, но пульс шкалит как сумасшедший. Покрасневшие детские пальцы сжимали потемневшую от воды игрушку. Из голубых глаз остался только один. Второй, видимо, отвалился. Это был плюшевый мотылек. Мотылек Гона. Золдик хрипит, хватается за оконный косяк и кричит. — ПОДОЖДИ! ПОДОЖДИ ВНИЗУ! Я СЕЙЧАС СПУЩУСЬ! Мальчишки вздрагивают из-за его реакции и пугливо отходят назад. Когда Киллуа выпрыгивает на улицу в шортах и шлепках, под козырьком стоит только один. Пугливо ведет плечом, но терпеливо ждет, протоптав вокруг себя целую колею. Руки Киллуа так дрожали, что он путался в одежде. Золдик тянет носом, садится прямо на заснеженную ступеньку и шепчет. — Я… Я ищу брата. Игрушка, которую ты держишь была с ним в день, когда он пропал. Пожалуйста… расскажи мне, где ты ее нашел, — Киллуа обхватывает себя руками, внезапно ощущая весь холод улицы. — В долгу не останусь. Мальчик мнется мгновение, рассматривает его покрасневшие от мороза щеки и опускает тяжелую находку, мастясь рядом. Золдик узнает, что предложил тот ее в качестве подарка, так как домой такую здоровую забрать не разрешили бы, а затем ребенок говорит, что ее нашли возле дороги, но он может показать, где именно. Золдик просит его посидеть на диване возле ресепшена. Быстро одевается и хватает пачку печенья со стола. Они доходят до развилки. Блондин разгребает снежные сугробы руками, надеясь найти хоть что-то. Мальчишка жует печенье. — А как его звали? — Гон. Он кстати твой ровесник, — он разгибается, вглядывается в дорожную колею и выдыхает, с трудом сдерживая слезы. Ничего. Очевидно, что игрушку выкинули, как ненужный балласт. В груди болит так, что больно дышать. Мальчик стряхивает крошки с шарфа и протягивает пачку. — Будете? А то я так все съем. — Нет, спасибо. Ешь, это все тебе. А, и… — Золдик лезет в карман, выуживает 30-цатку и протягивает ошеломленному мальчишке. — Спасибо за помощь. — Так ничего не нашли же… — Ты прав, — блондин поднимает воротник куртки и кивает в сторону домов. — Но это уже хоть что-то… Мы далековато ушли. Давай я наберу твоих предков, пусть встретят. Брюнет разглядывает купюру, мнет и прячет в карман, мотая головой. — Спасибо. Не, не надо. Я сам дойду. — Так второй час ночи же… — Ха, — мальчишка горько хмыкает и скручивает пустую пачку. — Мой отчим не поднимется с дивана, даже если война начнется. — Отчим, значит… — Киллуа выдыхает. — Тогда давай вызову тебе такси. — А пошли вместе! — брюнет отряхивает руки и улыбается. — Нам все равно по пути! Вы ведь в отель? Золдик кивает. Золдик не удерживается и хрипит, когда они идут вдоль дороги. — Еще раз, огромное спасибо за помощь, но… Черт, парень, никогда, ни с кем и никуда не уходи вот так ночью, никого не предупредив! — Так ночью же интереснее! — Ночью опасно, — Золдик хмурится. Брюнет поджимает губы и подшагивает ближе. — Он ночью пропал?.. — Нет, — Киллуа пинает снег ботинками. — В центре города. Утром. В течение 3 минут, пока я расплачивался за заказ. Он стоял с собакой, а когда я вышел, его уже не было. Скорее всего его затолкали в автомобиль, перерезав поводок, чтобы щенок не поднял шум. Мальчишка трет плечи и мычит. — Пиздец… — Полный… — Я понял. Буду осторожнее. Киллуа улыбается. — Спасибо. Киллуа трет место, где раньше красовался блестящий глаз. Брюс, так звали мальчугана, сказал, что они с друзьями поищут утром. Они обменялись номерами. Золдик взял с него обещание искать только в дневное время. Киллуа усаживает мотылька возле стены и выуживает телефон. Следователь звучит раздраженно и глухо, узнает про игрушку и скрипит пружинами. — Возле дороги значит. — Да, его подобрали дети. Он у меня. Может удастся снять отпечатки и тогда… — Не думаю, что на нем остались следы после стольких дней в снегу и прикосновений детских ладоней… Но, поражаюсь вашему упорству, мистер Золдик. Я приеду утром. Оставайтесь на месте. — Хорошо. Киллуа заворачивается в плед и включает телевизор. Он все равно не сможет уснуть. Мальчишки находят карабин в 100 метрах от места, где ранее подобрали игрушку. С него все же удается снять отпечатки. Время проверки по базе данных займет время. Но это ощутимый шаг. Он на верном пути. Он ощущает что-то трепетное, согревающее внутренности, как глоток горячего чая. Киллуа думает, что так ощущается надежда. Киллуа не верит в бога, но готов молиться кому угодно, чтобы удача снова повернулась к нему лицом. Киллуа собирается выезжать в другой город. Он скупил мальчишкам, кажется, половину кондитерского. Он уже обувается у двери, когда его телефон дребезжит на тумбе неподалеку. Киллуа и ждал, и боялся этого звонка. Следователь шуршит бумагой и выдыхает. — Здраствуйте, мистер Золдик. Отпечатков в базе нет, но… — Но?.. — Киллуа грызет палец, понимает, что прокусил его и быстро утирает кровь о штаны. Он и так искусал остальные на нервной почве. Мыть руки с мылом было больно, обрабатывать антисептиком тем более. — Но мы нашли автомобиль. — Нашли… — Киллуа опускается на пол, прижимаясь к тумбочке лбом. Мужчина медлит, но продолжает. Его тон не сулит ничего хорошего. — Да, его бросили на трассе возле Ричвела. Мистер Золдик… Вы не могли бы подъехать в участок? — Зачем?.. Киллуа кажется, что в затылок забивают гвозди. Бьют чем-то тупым и тяжелым, вынуждая виски наливаться кровью. Мужчина скрипит стулом. — Потому в машине были обнаружены тела двух мужчин. Нам нужно поговорить. Киллуа смутно помнит, как ехал обратно. Как парковался, как поднимался по лестнице, как жал руку следователю с темными кругами под глазами. Мужчина вздохнул и хлопнул ящиком стола. — Как переносите вид крови? — Хорошо, — Золдик кивнул. Особенно, если она принадлежит тем, кто похитил Гона. Золдик ущипнул себя за бедро. Он ужасный человек. Но ему их абсолютно не жаль. Напротив. Он даже благодарен стрелку. Перед Киллуа разложили целый пасьянс. Блондин наклонился и стал пододвигать фотографии к себе по одной. На них были мужчины с разных ракурсов. Одному выстрелили в висок, другому в лоб.

Гон видел это?..

Киллуа понял, что снова не может вдохнуть. Зажал рот рукой и отвернулся. Следователь понимающе закивал, забирая фото. — Я понимаю, для гражданского это тяжело… — Я… не знаю этих людей. Стало что-нибудь известно о Гоне?.. Мужчина хлопнул папкой и нахмурился. — Вы сказали, что усыновили мальчика. Вы знаете, кем были его биологические родители? Киллуа поднимает глаза. Размышляет мгновение, но решает не лгать. Он бы не хотел, чтобы ему лгали в ответ. Гон почти отучил его врать, будучи до ужаса искренним…

— Где мой кекс?!

— Я съел… Извини, Киллуа… Я был сонный и перепутал… — брюнет виновато потер руки.

— Эх, — Золдик почесал шею и шлепнул холодильником. — Ничего, малыш. Прогуляемся до магазина? Купим еще.

— Не… я, эм, — он отвернулся, откидывая дверцу духовки. Бухнул противень на стол и снял варежки, — вот. Возвращаю с процентами.

Мальчишка улыбнулся.

Золдик опустился на стул и потер щеки.

— А… эээ, Киллуа, а где моя белая футболка?..

Золдик дожевал шоколадный кекс и шумно сглотнул, поджимая губы.

— Я выбросил, зайка… Ей был полный пиз… звиздец! Я не смог отстирать траву…

Гон потер шею и неловко кивнул.

Гон обнял его перед выходом на улицу.

— Скажи честно… Сколько футболок я испортил?..

— Штук 10… Но! Это не так уж важно! То есть, ну… Это ведь просто вещи! Купим еще!

Фрикс погладил чужую спину через толстовку и выдохнул, утыкаясь в грудь лицом.

— Важно. Я буду аккуратнее. Извини, Киллуа. Спасибо, что сказал.

Золдик сцепил пальцы, хмурясь. — Да, я в курсе. Но к делам отца Гон не имеет никакого отношения. Он жертва обстоятельств. — Я не собираюсь обвинять его, — мужчина мотает головой и стучит по столу пальцем, наклоняясь ниже. Золдик тоже подается вперед, напрягаясь. Брюнет шепчет. — Но, возможно, его похищение имеет прямое отношение к прошлому покойного отца. Киллуа думает об этом, пока разбирает вещи в квартире Хисоки. Коты довольно трутся о ноги, явно соскучившись за время отъезда. Следователь категорически запретил ему продолжать поиски в одиночку.

Если все так, как мы предполагаем, вы легко можете схлопотать пулю в лоб.

Золдик смолчал, но в голове раненым животным билась одна единственная мысль.

Лучше я, чем он.

Золдик чувствует руки на боках, оборачивается и утыкается в мокрый висок, так как мужчина положил голову на его плечо. Мокрые пряди щекотали нос. Хисока пах жвачкой и чернилами. — Так значит машину они нашли? — Да… Но, предположительные похитители Гона мертвы. Мы пока даже представить не можем, как все так обернулось… — Понятно… — Мороу выдыхает и отстраняется, промакивая волосы. — Что ты думаешь об этом? Золдик складывает толстовку, мгновение буравит кожаную обивку дивана и шепчет. — Он жив. Иначе и быть не может. В чьих бы руках он не оказался, он явно нужен им живым. Следователь подтвердил это. Мы готовимся к сообщению о предложении выкупа. Я согласен на любую сумму. Я сделаю все, чтобы вернуть его. Хисока опускается на диван и кивает. Они едят без аппетита. Золдик ковыряет лапшу, поднимает глаза и столбенеет. На экране детские соревнования по теннису. Мороу давится пивом и хватает пульт. — Ебт твою… — он спешно переключает канал, поворачивает голову и хрипит. — Килл… Поздно. Золдик ревет. Капает слезами на стол, надломив деревянные палочки взмокшими пальцами. Мужчина отодвигает кофейный столик и тянет его к себе, обхватив руками. — Черт… Слушай, мы… — Это я… я виноват, — Золдик хватается за голову и таращится перед собой, продолжая мочить воротник футболки. — Телик… отборочные… Его засняли на отборочных. Это видела вся страна. Еще и фамилию крутили внизу… И на награждении тоже… Если бы только я… — Что ты?! — Мороу встряхивает блондина и шипит, прерывая чужую истерику. Золдик кривит губы, ему сдавили плечи. Но боль делает свое дело. Он снова дышит. — Он ведь живой человек! Он ребенок, в конце концов! Ты сам говорил, что хочешь, чтобы он перепробовал все, что ему интересно. Это не нормально, когда после показа в эфире пропадают дети! Но твоей вины в этом нет! Слышишь? — он снова встряхивает, срываясь на крик. Золдик сглатывает. — Ты слышишь?! — С… слышу. Золдик хлопает мужчину по спине и судорожно выдыхает. Затем крупно вздрагивает и отстраняется. — Хисока, телик. — Нахуй его, — мужчина зло цокает и выключает экран, обнимая крепче. Киллуа мотает головой и шепчет. — Нет. Ты не понял. Он нам поможет!.. Мороу понимает не сразу. Мороу выслушивает чужой план и начинает названивать знакомому. Мороу каким-то хером проводит Золдика на студию, но больше, увы, помочь не может. Золдик сглатывает, разглядывая спину редактора, вынимает руки из карманов и спешно идет к нему. У него только одна попытка. Но если сработает…

Золдик и сам не до конца верит, что все получилось.

То интервью он смотреть не может. Также, как не понимает, как не разревелся, пока на заднем плане пускали фото Гона с растянувшимся на манер гормошки кошаком в руках.

«Мальчик-мотылек»

Вот как пресса прозвала Гона. Но слово закрепилось и улетело в народ со скоростью света. Вскоре Гон смотрел на него с каждой коробки молока. С пачки печенья. С окошка в газете. Это было и благословенье, и проклятье. Золдик чувствовал, что вот-вот сломается, отсматривая сотни сообщений о замеченных детях, схожих по описанию на Гона. Неравнодушные люди пытались помочь. СМИ активно обсуждали в передачах, не давая новости затихнуть. Но также рвали Золдику душу. — Так вы все же думаете, что мальчик жив? — мужчина постучал карандашом об стол и вскинул бровь. — Почти месяц прошел. Шансы ничтожно малы. Не повторил ли наш мотылек судьбу «лягушачьих мальчиков»*, найденных не так давно?.. Девушка сцепила руки и мотнула головой. — Мы будем надеяться, что он найдется. Дорогие телезрители, — она обернулась к камере, — если вы обладаете полезной информацией, пожалуйста, свяжитесь снами по номеру ********. Наши операторы всегда на линии, — она кивнула, тонко улыбаясь. — Мы также напоминаем, что Киллуа Золдик — отец Гона, снова увеличил сумму вознаграждения и мы… Киллуа выключил телевизор. Сжал пульт и сполз по подушкам вниз. Хисока привалился к косяку плечом. — Ничего? — Ничего. Мужчина почесал шею и опустился рядом. — Ложись спать, — Мороу шутливо потер чужую щеку и ободряюще улыбнулся. — А то в твоих мешках под глазами можно прятать закладки. — Ха, — Золдик отпихнул руку и грустно хохотнул. Затем повернул голову и тоже растянул губы, быстро подаваясь вперед. — Спасибо… Спасибо, что помогаешь со всем этим… В одиночку я бы поехал крышей… Мужчина накрыл его щеки ладонями и снова прижался ртом. Киллуа разглядывал лицо напротив из-под полуопущенных ресниц. — Ты не один. — Я знаю. Мороу слишком долго рассматривает чужие бледные бедра, наполовину прикрытые белой футболкой, но глаза отводит с трудом. Обстановка к сексу не располагает от слова совсем. Но и напряжения скопилось столько, что нога Киллуа непроизвольно колотится, когда тот в очередной раз садится проверять телефон. Мороу привычно опускается рядом, накрывает бледную кожу рукой и мягко скользит, собирая ткань домашних шорт в складки. Он даже представить не может, что тот чувствует, пребывая в полнейшем неведении уже 31 день. Как умудряется оставаться в здравом уме и продолжать поиски, давая все новые и новые интервью. Люди подписывают петиции и активно донатят. Киллуа с группой добровольцев прочесывает лес возле трассы. Все это он организовал сам. Мороу даже представить не может… Мороу прекрасно понимает, что чувствует по отношению к парню напротив. Это началось слишком давно… Нога Золдика перестает колотиться. Блондин откладывает телефон и сонно улыбается. — Разбудил? Извини… — Ты спал вообще? — Нет… — Килл. — Я знаю… черт, — Золдик мычит, растирая глаза. — Мы собрали просто ахуительную сумму, теперь можно оплачивать расходы волонтеров, но… В сущности, деньги — бесполезный мусор. Прошел уже месяц, — блондин смотрит сквозь пальцы, буравит поверхность стола и шумно сглатывает, снова начиная колотить ногой. — Они так и не выдвинули требования… Если они… Если он… Мороу щурит глаза и обхватывает за плечо, утыкаясь в висок носом. — Ты делаешь все, что можешь. Продолжай. Я думаю, что это верный путь. Золдик отнимает руки, закусывает губу и проворачивается на стуле, обхватывая чужую шею ладонями. У Хисоки глаза по цвету как дорогой алкоголь. Хисока часто торчит с ним ночи напролет, хотя продолжает ходить на пары. — Спасибо… Не представляю, как ты терпишь… — Ха, с трудом, — Мороу приглушенно смеется, накрывает бледные пальцы и шепчет. — Пошли спать?.. Золдик сглатывает, но кивает. — Пошли… Золдик смыкает челюсть так сильно, что сейчас, кажется, раскрошит себе все зубы. Мужчина в костюме вскидывает бровь и глухо хмыкает. — На сколько я узнал из достоверного источника, наш мотылек, никто иной как Гон Фрикс. И до того, как попасть под вашу опеку, он проживал в детском доме, куда попал после аварии. Его отец, Джин Фрикс, тогда скрывался от погони, но потерял управление, — мужчина складывает руки и улыбается. — Довольно кармически, что сын преступника теперь в розыске. Киллуа сжимает руки в кулаки. Киллуа представляет, как костяшки врезаются в чужой нос, как со смачным хрустом ломают переносицу, сдвигают хрящи, пачкая белую рубашку кровью. Киллуа втягивает воздух, считает до 10 и хмурится. Он не поведется на провокацию. Он, черт побери, юрист. — Напоминаю, что вы говорите о ребенке, — Золдик пытается говорить спокойно, но все равно шипит, глядя мудаку в глаза. Решил набить себе рейтинг громким заголовком? Вперед. Золдик рад любой огласке, но порочить имя Фрикса не даст. — О похищенном ребенке. О моем ребенке. — Он усынов… — Не бывает чужих детей, — Золдик вскидывает руку, проглатывает мат, но продолжает. Ему не нужен заготовленный текст, чтобы говорить правильно. — Да, его отец преступник, но Гон не сделал ничего плохого. Он жил в бегах, не мог общаться со сверстниками, был изолирован от общества. Золдик не замечает, как начинает кричать, медленно поднимаясь с дивана. Наверняка даже те немногие, но целые сосуды в его глазах, нещадно лопаются, как и терпение. Ведущий вжимается в кресло и таращится, наблюдая за медленно подходящей фигурой, перекошенной от непомерной злости. — Мистер Золдик, вы не… — Я осведомлен о его прошлом! Я, черт побери, знаю обо всем. О травле в детском доме, об издевательствах, о том, что с его глухотой ничего не делали, просто пустив все на самотек. О насилии со стороны старших детей, о нарушении санитарных норм, о… ЕБТ ВАШУ МАТЬ. ЭТО РЕБЕНОК! ОБЫЧНЫЙ РЕБЕНОК! РЕБЕНОК, НЕ СДЕЛАВШИЙ НИЧЕГО ПЛОХОГО, НО ПЕРЕЖИВШИЙ НАСТОЯЩИЙ АД! Киллуа видит напряженную охрану краем глаза, но стратегически держит дистанцию. Он эмоционален, но не идиот. Он уничтожит его словесно. — Я… — ВЫ НИЧЕРТА НЕ ЗНАЕТЕ О НЕМ! НИЧЕРТА! ВЫ НЕ ВИДЕЛИ, КАК ОН ЗАЖИМАЛ УШИ ПЕРВОЕ ВРЕМЯ, ПОТОМУ ЧТО ОТКРОВЕННО ГЛОХ ОТ ГОРОДСКОГО ШУМА. КАК ПЛАКАЛ ПО НОЧАМ, ВСПОМИНАЯ АВАРИЮ. КАК ШАРАХАЛСЯ ОТ ГРОМКИХ ЗВУКОВ, ОТ ВЗМАХОВ РУКИ, ОТ ПОСТОРОННИХ ЛЮДЕЙ, — Золдик делает вдох. Голос льется чем-то утробным, дребезжит в горле и предательски мочит глаза. Камеры все запишут. Этому гореинтригану пиздец. — Вы смеете обвинять его в проступках родителей. Вы насмехаетесь над его похищением, говоря, что это карма, — Золдик хмыкает, моргая мокрыми ресницами. — Вы редкостный кусок говна, я вам так скажу. Мне плевать, что вы думаете, но держите свое мнение при себе, — Золдик вздохнул и повернулся к камере. Зал затих, изумленно таращась. Киллуа ощутил сильное тепло в руках и улыбнулся настолько широко, насколько мог, игнорируя слезы. — Гон, я тебя найду, не сомневайся. Ты только немного подожди, хорошо? Твой мотылек нашелся и сидит на кровати. Ничего не бойся. Скоро увидимся. Я тебе обещаю. Я очень тебя люблю. Золдик стянул петличку и швырнул на пол, разворачиваясь в сторону кулис. Он чувствовал, что вот-вот разрыдается. Он уходил под оглушительные апплодисменты. Мороу присвистнул, листая статьи. Золдик опрокинул в себя бутылку и утер рот рукой. — Что там?.. — Ну, — Хисока почесал шею и передал телефон. — Сам посмотри… Золдик звякнул стеклом и сощурился, фокусируя взгляд. — Губернатор штата… что..? Хисока охуевающе отпил. Киллуа душил галстук. Нещадно, будто змея, обкрутившаяся вокруг горла на манер живой петли. Его собеседник опаздывал почти на час. Еще немного и он проковыряет дырку в штанах. Когда позади скрипнула дверь, Киллуа все же дернулся, пугливо оборачиваясь через плечо. — Добрый день! — блондин швырнул пальто в руки охранника и звонко хлопнул, быстро подходя ближе. — Прошу меня простить. Пробки на дорогах. Но я безумно рад встретиться с вами вживую, мистер Золдик, — он протягивает руку. — Не стоит…— Киллуа пожимает в ответ. Мимолетно щурится, ощущая нешуточное давление на пальцы и содрогается. Блондин разглядывает его с явным любопытством, продолжая удерживать за руку.

Ух... Гон был прав, настоящая крыса.

Думает Золдик и все же высвобождает ладонь. Блондин улыбается и опускается за стол, утыкаясь в переплетенные пальцы подбородком. Золдик хмурится, но начинает. Есть шанс, что дело получит мировую огласку. Этот говнюк сам предложил помощь. Золдик цеплялся за любую возможность, хотя давно зарекся лезть в политику. Золдик буквально вваливается в квартиру, стягивает ботинки и падает на диван. Коты трутся о свешенную руку, мурлычат, тычутся мокрыми носами в лицо. Киллуа выдыхает. Он сделал еще один шаг вперед. Этот сукин сын заверил, что приложит руку к огласке по делу Гона. Золдику остается только верить… больше у него ничего нет. Золдик пообещал на всю страну. Он сдержит обещание. Золдик слышит рингтон в коридоре. С усилием встает и снимает скорее наощупь, так и не разлепив глаза. Он слишком вымотался. Телефон холодит щеку. Золдик разглядывает цветные пятна под веками, слышит голос на том конце и застывает посреди темной прихожей. Звонил следователь. В лесополосе нашли тело мальчика. Киллуа вызывают на опознание. Киллуа больше ничего не видит и не слышит. Внутри что-то сломалось. За окном барабанит дождь.

Февраль подходит к концу.