я, только настоящий

Андрей стучит не глядя по столу нервными движениями. Серафим в ответ смотрит нервным взглядом. Пьяный Серафим игриво пробегается пальцами по кудрявому затылку. Усилий стоит не реагировать, не подавать виду, и Серафим взгляд переводит за спину Андрея, где в его мониторе сверкает заставка воларанта. Пьяный Серафим зарывается пальцами в волосы. — Чего дерганный? — Андрей хмурит брови, всматриваясь в лицо напротив. Ненароком к губам, покусанным, и снова вверх глаза в глаза. — Не выспался, — бросает Серафим, дернув головой в сторону. Андрей действие расценил, как очередное нервозное. На деле Серафим попытался сбросить чужую руку с плеча. — Интрсно, почему, — рука с плеча и пропадает, тут же топорным движением скользнув к ширинке. Андрей изменения в лице тут же примечает, но лишь кивает коротко, отворачивается и щелкает мышкой. Свернув игру, ковыряется по папкам. Серафим, весь напряженный, терпит обвившие шею чужие свои руки. Доппельгангер, повиснув, прижимается со спины. И не оттолкнуть его, не прикрикнуть. Андрей и так что-то подозревает, а после того, как Серафим ебанет воздух, уж точно в следующий раз подумает лучше, когда решит позвать кого-то в гости. Серафим одним ухом слушает какие-то биты один за одним, вторым чувствует мокрый язык, скользящий от мочки и выше. Как хорошо, что Андрей спиной повернут. Вероятно, эмоции у Серафима слишком красноречиво вспыхивают алым на щеках. Доппельгангер лениво чмокает по ним. Использует Серафима в своих тактильных целях, не более. А Андрей, наслушавшись посредственных битов, зачитывает Серафиму теперь свои стихи, то припевы, то строчки бесхозные, что-то предлагает на фит... — Онж нам нрвится? — пьяный Серафим уточняет внезапно, будто не одни мысли на двоих. Серафим кивает едва-едва, но доппельгангер улавливает каждую смену его эмоций. — Давай отсосем ему, давай отсосем ему! Серафим отчетливее дергается, попытавшись отодвинуть от себя доппельгангера, сталкивается с непонимающим взглядом. Пьяный Серафим отлипает сам, но как бы невзначай подталкивает в спину. Мол, действуй. Серафим не двигается. Не поддается. Хотя бы сегодня не подчиниться ему, не дать слабину ни перед кем. Ни перед доппельгангером, ни перед Андреем. Серафим отбрасывает от себя грязные мысли, не дает разлиться внутри теплу от вульгарного шепота на ухо, от нежного взгляда Андрея, когда тот поворачивается. Всегда так смотрит. Всегда Серафим плавится. — Может в следующий раз фит обсудим? — наконец предлагает Андрей. Серафим выдыхает облегченно, после короткого кивка и довольной полуулыбки. Громыхают колесики компьютерного стула. Андрей подъезжает к Серафиму вплотную, и их колени сталкиваются. — Чем займемся? — Соситесь, — пролетает заинтересованно возле уха. Доппельгангер проглатывает гласные. Все-таки поддается. Серафим бросается на Андрея так, что стул отъезжает. Губами к губам, руками к коленям. Андрей отвечает, когда Серафим за талию тянет на себя. Падают на кровать, Серафим спиной натыкается на собственный телефон. Не то просто неудобно, не то боится, что стекло хрустнет под весом двух разгоряченных мужиков. А чужая рука, слишком знакомая, под спину лезет, вытягивая мобилу с включившимся экраном. Серафим, мягко проведя языком по чужим губам, слегка приоткрывает глаза – вдруг Андрей заметил. Но Андрей целуется самозабвенно, воспользовавшись секундной замешательства уже лезет языком в рот. Доппельгангер рядом, смотрит жадно, с интересом и некоторым огорчением. — Блять, почму я не могу тоже, — доппельгангер зависает в паре сантиметров от Андрея, нечего не подозревающего. Почти вплотную к щеке, Серафим цепко хватает за руку, сжав пальцы до боли. Не трогай. Не прикасайся. Что случится – не знают, но доппельгангер разочарованно сверкает стеклянным взглядом, подается назад. — Зацелуй его за меня... И Серафим кусает Андрея за губу, не дает отстраниться, втянув в глубокий поцелуй. В пот бросает, жаром отдает внизу, где Андрей трется почти случайно, перебросив колено через его бедра. Доппельгангер снова дает о себе знать – оказывается позади Андрея, руки Серафима в свои берет и ведет по горячему телу медленно. Смещает наконец с талии на задницу. Серафим сжимает, догадавшись. Андрей с рваным выдохом отстраняется, мазнув губами по щеке. — Так мало видимся, — Андрей, облокотившись по обе стороны нависает сверху и дует губы. Одним пальцем вдруг очерчивает линию подбородка и сразу к волосам. Пятерней зарывается, чуть оттягивая шоколадные кудряшки. Серафим почти физически чувствует его тактильный голод – облапал бы привычными движениями на грани с нежностью уже давно. Положение неудобное, черт. — Андрюша скучл по нам, — доппельгангер довольно растягивает слова. Серафим не видит его, слышит только хриплый голос где-то сзади. Знает – доппельгангер сейчас лукаво скалит зубки, точно кот. — Тепрь будет скучать и по нашму ротику. Как Андрея перевернул, пригвоздив к кровати не заметил. Как коленями об пол ударился тоже из памяти вышибло. Слова доппельгангера зажигали не многим меньше самого Андрея, влажные фантазии о котором не давали покоя даже тогда, когда рядом под одним одеялом мирно посапывала собственная пьяная версия. Теперь она рядом на полу. Доппельгангер пристраивается вплотную плечом к плечу. Ждет. Всегда рядом. Столкнувшись с шальным взглядом сверху, Серафим тянется пальцами, трясущимися словно у его доппельгангера, к ширинке. Легко поддается молния, натянувшая до предела – Андрей действительно скучал. Серафим вдруг одергивает себя, осекается. Смотрит загнанно на свою пьяную копию, одним взглядом кажется сказать пытается – не могу при тебе. И ему отвечают твердо, аналогично взглядом – можешь. От этого взгляда Серафим вздрагивает, глотает вязкую слюну. Сверху Андрей, кажется, не замечает ничего. Или просто не до этого. А доппельгангер чужими руками вновь управляет, возвращая туда, где их место. На члене Андрея. Он вскидывает бедра нетерпеливо. Головку в рот, и сразу самого током прошибает от того, как Андрей воздухом давится. Прикрыв глаза, Серафим насаживается глубже, слюны выделяется все больше от азарта. В волосах рука, аккуратно массирует, дергает непроизвольно, когда Серафим сжимает яйца. Это Андрей. Он ахает и мычит, отзываясь на каждое прикосновение. Серафим ниже опускается, хочется в глотку, чтобы Андрей задрожал, закричал не сдерживаясь. Самому бы не задохнуться. Андрей откидывается назад, держится на локтях и голову запрокидывает. Рука в волосах требовательно давит, оттягивает волосы грубо и до боли. Это доппельгангер. Он, не убирая руку с головы, приближается слишком близко. Ухо опаляет горячим дыханием: — Работай языком... У Серафима слезятся глаза от резкого запаха спирта, от горячего члена, достающего до гланд, от того, что собственное возбуждение уже болезненно давит сквозь жесткую ткань. Доппельгангер больше не заставляет давится членом – отнимает руку от головы. Серафим тотчас подчиняется приказу пьяной копии. Выпускает изо рта почти до конца и... работает языком. Обводит круговыми движениями. Быстрыми и мокрыми. Андрей метается: то за руку схватит, то снова назад откинется. По подбородку течет слюна тонкой прозрачной дорожкой вниз. — Молодец, — мурчит доппельгангер. Его вечно трясущая рука заботливо стирает каплю слюны, которая неприятно щекотала уже на шее. Неожиданно резко хватает за член через джинсы. Серафим мычит протяжно, не выпуская изо рта. Андрея дергает. — Серафи-и-м... — так сладко протягивает он, что хочется стонать в голос. Но рот занят. — Давай, он уже скоро... — доппельгангер приказывает жестко, и голос у него дрожит больше обычного. — Остржно с зубками. Серафим двигает головой активно, помогает рукой. Ласкает Андрея всеми возможными способами. Доппельгангер, расстегнув ширинку, проникает сразу под белье. Обхватывает так, что Серафим снова мычит, скулит с членом во рту. Невзначай бросает взгляд из-под полуопущенных ресниц на Андрея. Тот не смотрит, не видит. Только кусает губы лихорадочно и тут же языком проводит по красноватым ранкам. Серафим вбирает в себя по максимуму, а доппельгангер подстраивается под его темп. Искусывает шею нетерпеливо. Дышит, дрожит точно также как Серафим, как Андрей. Кусает за загривок, и Серафим взрывается, толкаясь в кулак собственной, но не своей руки. В штанах становится горячо и влажно. Не замечает, как содрогается Андрей. — Глотай, — совсем хрипло возле уха. Серафим глотает послушно, потому доппельгангер попросил, потому что Андрей бы хотел так. Выпускает. Наконец отдышаться, лбом на колене Андрея, рукой на руке доппельгангера. Лениво голову в его сторону поворачивает – взгляд у него ошалелый, ширинка у него топорщится. Серафим смотрит извиняюще – прости, сейчас никак. И доппельгангер, не сдержавшись сжимает руку так сильно... — Ты мне должен. Андрей утягивает в поцелуй, снова топит в тактильности, заставляя расплываться на нем безвольным расслабленным телом. Доппельгангер забирается на кровать следом. Серафим слышит его вздох, открывает глаза – видит его отчаянный взгляд. Приковывает. Я все тебе верну.