Спасибо, что ты есть

Чёрная дыра затягивала Юйджи. Ломая кости, разрывая кожу и скручивая мышцы. Это была дыра в его же груди, и она затягивала его в бездну боли, холода и страха. От выстрела в упор его отбросило на спинку стула, голова запрокинулась назад и распахнутые глаза уставились в небо. Он думал, как было бы здорово увидеть напоследок голубую лазурь и мягкие, белоснежные, как бутоны хлопка, облака. Но, как назло, уже стемнело. На мгновение он услышал визги и крики людей, звуки опрокидываемых стульев и удаляющийся топот десятков ног. Через секунду звуки приглушились, словно он оказался под толщей воды. Юйджи слышал только странный звон в ушах и свой пульс. Кровь стучала так громко словно ему на голову надели таз и стучали по нему ногтем. «Цзян Юэлоу, что ты наделал?». Темнота, от края к центру, быстро поглощала обзор, словно он падал в узкую яму, и вот он видит только маленький кружок темного неба. Еще мгновение и он полностью погружается во тьму. «Прости. Я ведь обещал, что вылечу тебя». Всё произошло слишком быстро. Юэлоу появился из темноты, направив на него чёрное дуло пистолета, и было достаточно одного взгляда на лицо друга чтобы понять – сегодня он умрёт. Это, такое знакомое, лицо было осунувшимся и мертвенно бледным, даже губы посинели. И эти глаза… чернее бездны, как у дикого животного. Он их больше не узнавал, как совсем недавно в саду Тяньюань, когда Юэлоу сломал ему два ребра. Ранее Юйджи часто прокручивал в памяти момент их первой встречи, пытался припомнить что он тогда чувствовал по отношению к нему. Цзян Юэлоу вошёл в его жизнь в тот день, уверенной поступью, сверкая глазами, направив дуло револьвера ему в лицо. Он шагал на встречу Юйджи неотвратимо, как сама смерть. Та пуля, предназначавшаяся ему 3 года назад, примерно столько они уже дружат, наконец настигла его. Когда в тот дождливый день ворота склада распахнулись и в них хлынул целый дивизион полицейских во главе с Цзян Юэлоу, бандиты кинулись в рассыпную. Поднялся гвалт – выстрелы, крики. Солдаты в форме хватали всех подряд, скручивали и сваливали в одну кучу. Четверо из них охраняли эту кучу, наставив на пленных винтовки и периодически стукая прикладами по головам и спинам. Юэлоу стрелял на поражение. Методично отстреливал сначала тех, кто подальше – кто успел добежать до противоположного конца склада, затем тех, кто поближе. Как будто стрелял по жестяным банкам в тире, не фокусируя зрение на своих солдатах и на тех, кто уже стоял на коленях с поднятыми руками, он выстреливал на ходу, казалось, даже не целясь – так быстро водил он дулом то в лево, то в право, и нажимал на курок. Но все, кто пришёл с ним знали – начальник Цзян не промахивается, никогда. Одна пуля – один труп. Опустошив очередной барабан, начальник Цзян швырнул пистолет одному из своих сержантов, и тот, поймав, мгновенно подкинул ему взамен свой заряженный револьвер. Воздух наполнился едким дымом, запахом пороха и крови. Юйджи всё это время стоял неподвижно и в оцепенении смотрел как замертво падают все те молодые ребята, которым он совсем недавно зашивал и перевязывал раны. Смерть настигла их. Бог смерти, наверное, сейчас посмеивается над ним, жалким докторишкой, который каждый раз наивно верит, что сможет обмануть его. Вот парень в кепке – пуля пробивает ему затылок и выходит через переносицу, выпустив фонтан крови и белые ошмётки. Его полностью расслабленное тело падает плашмя, с глухим стуком, словно мешок с сырым песком. В ушах звенит от грохота пистолетов и винтовок. Вот страшный главный полицейский, высматривая очередную цель, останавливает взгляд на Юйджи. У доктора всё внутри холодеет от этого взгляда. Тот долго смотрит на Юйджи, не сводя глаз, как хищник перед броском. Всё также не опуская оружия, направляется к пленнику – что-то его заинтересовало. «Этот щегол выглядит подозрительно, что-то с ним не так. Он точно из Золотой лошади? А смелости ему не занимать – даже не подумал встать на колени, стоит под дулами десятка винтовок, а спина прямая как шомпол». Тут, словно прочитав мысли своего шефа, толстяк Сунь Юнжэнь, подскочил к этому «пижону» со спины, приставил к затылку пистолет и, заломив одну руку, попытался поставить того на колени. Тот не стал вырываться, но и коленей не согнул. Коротышке Сунь Юнжэню удалось заставить его лишь слегка наклониться. Юэлоу усмехнулся. – Шеф, смотрите, кажется у меня тут крупная рыба! – радостно завопил толстяк. Юэлоу подходил все ближе, не отрывая глаз. Так-так. Костюм с иголочки, дорогой, но сейчас немного помят. Туфли, хоть и потёртые, но добротные. А вы посмотрите на эту кожу — вот уж кто точно никогда в порту мешков не таскал. Если он из Золотой лошади, то явно не шестерка. Кто же ты такой? Юэлоу подошёл уже в плотную, взял пижона за подбородок и грубо потянул вверх, рассматривая его лицо на свету – может уже видел где-нибудь (Юэлоу помнил всех и каждого кто проходил через его руки по делу о торговле опиумом или, кто так или иначе был связан с Золотой лошадью). Как и ожидалось, это лицо он видел впервые, но отпускать тонкий подбородок не торопился. Он также грубо повернул лицо в сторону, разглядывая красивый профиль – ни одного шрама, ни одной неровности, кости симметричны, а кожа белая и ровная как мрамор. Те отбросы, с которыми начальник Цзян коноёбится каждый день, выглядят как бродячие шелудивые собаки – с кривыми, разбитыми в потасовке носами и бровями, выбитыми зубами, с большими и мелкими порезами от бутылочного стекла, опухшие от алкоголя лица, мертвые от опиума глаза. Юэлоу почувствовал как зачесался правый кулак - лицо перед ним было такое гладкое, что хотелось его разбить. Пижон не дрожит, даже зрачки не расширены – он не боится. Наглые же нынче преступники пошли. Юэлоу усмехается, уже во второй раз за сегодня. Ладно, потом разберёмся. – Уводите! – командует он, и пижона, вместе с остальными пленниками, выводят на улицу, под дождь. К ним, медленно пятясь задом, подъезжает грузовик, крытый брезентом, задний бортик с лязгом откидывается и толпа пленных, по одному начинает забираться в темноту кузова. Когда очередь доходит до Юйджи он мешкает. Ему до последнего не верится, что его действительно забирают в участок, как преступника. Малышка Кэин, наверняка, себе уже места не находит. – Это какая-то ошибка. Я здесь оказался случайно! Позовите того, вашего начальника… Один из конвоиров замахивается на него прикладом и Юйджи решает отступить, его все равно не собираются слушать. Он забирается в кузов, где и так уже набито до отказа. – Проходим в глубь, живее, живее! – орут конвоиры, и Юйджи, наступая на чьи-то ноги, вслепую, пробирается внутрь, пытается нащупать свободное место, но натыкается только на чужие руки, ноги и плечи. Сзади продолжают напирать. Вдруг раздается лязг, потом стук, и грузовик трогается. Люди падают друг на друга и не могут подняться, так как их слишком много и не на что опереться. Кое как поднявшись и присев на корточки, Юйджи тяжело выдохнул и смахнул со лба мокрую прядь волос – он с 6 утра на ногах, сейчас примерно полночь, он был уже уставшим и три часа назад, когда проезжал мимо этого треклятого склада. Голова раскалывалась от шума, от кислого запаха пота, от резких потряхиваний грузовика. Он не удивится если по дороге ещё несколько пленных преставятся, задохнувшись или свернув себе шеи, когда эта адская машина снова круто повернет на повороте и они снова повалятся друг на друга. Чёрт бы побрал этого садиста…