Спасибо, что ты есть

*** Пятьсот человек, бывших работников прядильной фабрики, стояли у наглухо закрытых чугунных ворот. Они стояли здесь уже второй час, словно ждали чего-то, но спроси у любого из них чего все ждут, никто толком бы не ответил. Домой им нельзя. В побитых лачугах и тесных комнатушках общежитий их ждут голодные дети со вздувшимися животами, измученные жены в поношенных, дырявых платьях, тощие молчаливые старики. Иногда волна ропота снова поднималась, кто-то громко в толпу начинал кричать: – Да разве так можно? Так просто взяли и закрыли фабрику? Из толпы подхватывают: – Верно! Нашему цеху еще за прошлый месяц не выплатили. – Где теперь хозяина искать? Кто нам заплатит? – А продукты с каждым днем дорожают! По толпе проходится гул, и через пару минут затихает. Люди не знают, что им делать. Но осознание катастрофичности ситуации медленно приходит к ним, приводя в отчаяние, которое в свою очередь требует действий. Мужчины молча сидят на бетонной площадке на корточках, и о чем-то думают, стоят облокотившись о стены, пряча глаза под козырьками потёртых кепок, стоят у ворот, и уперев руки в боки, заглядывают за чугунную решетку, в надежде разглядеть какое-нибудь движение. Сегодня в шесть утра они, как всегда, пришли на свою смену и обнаружили толстую железную цепь с тяжёлыми амбарным замком на захлопнутых створках ворот. Слухи о том, что фабрика идёт к банкротству, начались еще много месяцев назад. Но что тут поделаешь? Люди продолжали приходить на свои смены, отрабатывать по четырнадцать часов, и получать свою грошовую зарплату, которая всё то лучше, чем ничего. – Так а что там написано? – кто-то из толпы в сотый раз задаёт этот вопрос. – Да читали уже миллион раз! – Прочтите еще раз. Может еще что-нибудь написано? – с надеждой в голосе просят из толпы. – «Из-за сложившейся тяжёлой экономической ситуации в городе Цзинчэнь, и в связи с низкой востребованностью продукции, завод Дажун с сегодняшнего дня приостанавливает свою деятельность на неопределенный срок». – А кто виноват в том, что Цзинчэн сейчас в такой ситуации? Запустили в город беженцев, а мы страдай? Столько лет работали себе, бед не знали. А теперь весь бюджет города уходит чтобы эту саранчу кормить. А у меня своих детей семеро по лавкам, чем я их теперь кормить буду? – разразился руганью рослый мужчина в выцветшей красной фуфайке. Козырьки поднялись и все глаза устремились на него. Говорил он эмоционально, размахивая руками, и громко, так, что его было слышно на всей площадке. – Да им еще и пособия дают, – послышался такой же громкий голос с другого края толпы. Лица, как подсолнухи за солнцем, повернулись на голос, – мы за гроши упахиваемся на благо города, а эти голодранцы приперлись неизвестно откуда, шатаются без дела, а им мэрия еще деньги платит. Мне б хоть раз, просто так, хоть один фэнь дали! Ропот толпы поднимается, но уже не успевает стихнуть – те же голоса подливают масла: – Гнать их в шею! Эти чинуши о нас бы сначала позаботились. У нас что, прав меньше, чем у беженцев? Ветер поднимается, словно вторя настроениям рабочих, вихрями кружит мелкий сор, поднимает с земли песок и расшвыривает по бетонным стенам и спинам собравшихся. Ярость толпы, как тлеющие угли, загорается ярче, словно от дуновения ветра, и затем вспыхивают. Люди, возмущаясь, уже перекрикивают друг друга. Безысходность, которая требовала действий, нашла свое русло. – Э, я вспомнил! – перекрикивая толпу, надрывается красная фуфайка, - Беженцам сегодня у полицейского участка раздают пособия, по три юаня! Чем мы хуже? Мы разве не в бедственном положении? Пусть и нам дадут… Тем временем в центре города Чэнь Юйджи выскакивает из своей клиники, быстро продевает в дверные ручки железную цепь, вешает небольшой замок и вглядываясь в пасмурное небо, «Дождь собирается что ли?», торопится к машине, в которой его ждёт офицер Сунь Юнжэнь. ... - Ну мы проследили за тем парнем, он вывел нас на мелкого дилера - тот так испугался, что проглотил весь товар. Шеф… то есть мы… мы пытались заставить его выплюнуть опиум и кажется что-то ему сломали. Он сейчас совсем плох… - Сун Юнжэнь, как-то виновато смотрит на доктора Чэня в зеркало заднего вида, ведя машину в полицейское управление. «Опять Цзян Юэлоу кого-то покалечил. Когда к нему в руки попадаются наркоторговцы, он вообще силу не соизмеряет» вздыхает доктор, глядя в пасмурное небо. Ветер, поднимая пыль, мелким песком бьёт по стёклам автомобиля. Доктор Чэнь поспешно, выкручивая ручку, плотно закрывает окно. «Точно будет дождь, или что похуже» думает Чэнь Юйджи и ему почему-то тревожно. Вообще, Чэнь Юйджи не хотелось пересекаться с Цзян Юэлоу, но ему сказали что там умирает человек и он не мог не поехать. Эта холодная война длилась уже несколько месяцев: легкость и непринужденность, как-то вдруг ушла из их общения, любой разговор волшебным образом скатывался к ссоре на тему «что за неоправданно жестокие методы?» против «ты думай кому ты помогаешь!». Цзян Юэлоу же теперь ходил чернее тучи. – С тех пор как босс перестал ездить в клинику, он как с цепи сорвался. Между ним и доктором Чэнем кошка пробежала? – жаловались его подчинённые друг другу, получив от босса очередной нагоняй. Чэнь Юйджи поспешно входит в слабо освещённую камеру: парень, совсем еще мальчишка, подросток с нежной кожей и нескладным телом, задыхается и бьётся в конвульсиях. Доктор Чэнь делает беглый осмотр, щупает пульс: «Плохо. Всё очень плохо». – Сколько он ещё протянет? – Цзян Юэлоу был на взводе, и буквально наскочил на Чэнь Юйджи как только тот вышел из камеры. – Не мучь его. Он на последнем издыхании, ему очень больно. Лучше облегчи его страдания. – Иди за мной! –Цзян Юэлоу хватает Чэнь Юйджи за локоть и силой вталкивает обратно в камеру. – Эй! Очнись! Ты умираешь – тебе нечего терять, расскажи, где ты взял товар? Назови всех, кого знаешь!!! – Цзян Юэлоу так сильно наотмашь бьёт мальчика по щекам, что его маленькая голова на тонкой шее болтается туда-сюда, и, кажется, вот-вот оторвётся. – Юэлоу! Оставь его…, – доктор пытается оттащить обезумевшего полицейского. Маленькое тельце уже желтовато-воскового цвета, трепыхается как бабочка-капустница с помятыми крыльями. – Сукин ты сын!! Хочешь умереть?! Чэнь Юйджи, вколи ему адреналин - пусть еще поживет несколько минут и страдает! Вколи, я сказал!!! – в ярости Юэлоу бьёт мальчика по груди, и у того изо рта вырывается фонтан кровавой пены. – Говори же! Говори!!! Это Чжао Цзинмин? Твой босс Чжао Цзинмин? - Юэлоу хватает мальчишку за грудки и яростно трясет. – Юэлоу, он умер! Умер! – доктор Чэнь с силой отталкивает начальника Цзяна от бездыханного тела, в глазах его ужас, – Ты совсем спятил?! Юэлоу в бессилии закрывает глаза ладонью: – Блять!!! – рычит он и яростно пинает койку так, что тело на ней подскакивает. Чёртова Золотая лошадь! Он не успевает допросить ни одного из их синдиката. За последний месяц это уже третий наркодилер, который сбежал от них на тот свет, еще до того, как они успели выбить хоть пол слова. Все зацепки утекают сквозь пальцы как вода. Беженцы продолжают прибывать, и наркотрафик растет не по дням, а по часам. Полиция явно проигрывает в этой войне. Доктор смотрит на него широко открытыми глазами с явным осуждением - он никогда не одобрял его стиля работы, но и с такой неприязнью никогда не смотрел. Что между ними произошло? Что он сделал не так? Это из-за чёртового Ван Мэна? «Что, мне в жопу расцеловать этого наркоторговца, за то, что он решил немного подсобить полиции? Да ему свои грехи ещё тысячу лет искупать. Хочешь быть на их стороне – скатертью дорожка» с досадой думает Юэлоу и, пнув дверь камеры, уходит, оставив доктора наедине с трупом. Он быстро поднимается по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, пока не врезается в молодого офицера. Тот вытягивается в струнку и отдает честь, лицо его взволновано: - Начальник Цзян, разрешите доложить! Там снаружи… это какой-то ужас. Их там сотни! Они дерутся с беженцами… Цзян Юэлоу срывается на бег и на ходу даёт распоряжения: - Звони в военное управление! Пусть пришлют подмогу, сколько смогут. Объяви общий сбор - пусть подтягиваются к парадной площадке. Выстроить кордон вдоль всего здания, пальбу не открывать ни при каких обстоятельствах! Цзян Юэлоу бежит по коридорам и ещё из далека слышит гул толпы. Он выскакивает на улицу как пёс сорвавшийся с цепи и сразу начинает палить в воздух. - Отошли! Отошли! Если хотите поговорить с администрацией города, выделите группу представителей. Мы организуем переговоры… - Хватит нам зубы заговаривать! Дайте нам наши деньги! – в Юэлоу летит грязный башмак, - не бойтесь, полиция нам ничего не сделает! Юэлоу явно видит что кто-то раскачивает толпу. Каждый раз когда он пытается что-то сказать, его перекрикивают одни и те же голоса. «Так, давайте по-другому» думает Юэлоу оглядывая толпу. - Вы трое, тащите сюда вон тех двоих: один высокий, и рядом с ним в чёрной робе, - Цзян Юэлоу снова окидывает толпу зорким взглядом, и тычет пальцем в самых буйных, - вон тот лысый. Вон та женщина. Солдаты грубо вклиниваются в толпу, хватают дебоширов, скручивают и уводят. Протестующие, оставшись без своих вождей начинают потихоньку смиреть. Чэнь Юйджи стоит у парадных дверей полицейского управления и не отрывает глаз от Цзян Юэлоу - тот сейчас на взводе и может наломать дров. Цзян Юэлоу стоит вплотную к толпе и пытается перекричать их. Вдруг в него прилетает ещё один башмак. Высокий, крепкий парень в кепке что-то кричит ему и удирает, пробиваясь сквозь толпу. Цзян Юэлоу ныряет за ним и, словно ловя рыбу в мутной воде, просовывает руку и вытаскивает парня за шкирку. Тот истошно вопит: - Полиция бьёт простой народ! Помогите, убивают! Юэлоу отпускает руку и даёт парню такого пинка, что тот кубарем летит обратно в толпу, и снова идёт за ним. Народ расступается, как стая мелких рыб перед рыбами крупнее. Юэлоу поднимает парня за грудки, делает захват, прижав его голову к своему боку и тащит вон, как упирающегося осла. Чэнь Юйджи видит как тот, пытаясь вырваться, с ухмылкой что-то говорит Юэлоу. Полицейский встаёт как вкопанный, лицо его резко меняется и бледнеет. Парень, гаденько улыбаясь, продолжает что-то ему говорить. Дальше всё происходит как в кошмарном сне: Юэлоу быстро достаёт пистолет, взводит курок, приставляет ко лбу парня и, не задумываясь ни на секунду, выстреливает. Весь мир замирает на несколько мгновений. Все смотрят на Цзян Юэлоу и бездыханное тело в луже крови, у его ног. - Полиция открыла пальбу!!! – орёт кто-то, и начинается паника. Люди с криками давят друг друга, стараясь поскорее убраться с площади. Пораженные полицейские обступили начальника Цзяна, не зная что делать. Цзян Юэлоу стоит, тяжело дыша, уставившись в одну точку, лицо его белее снега, в руках он все ещё сжимает пистолет. Он поднимает глаза, и взгляд его начинает блуждать по лицам окружающих его людей, он словно не понимает кто он и что он здесь делает. Взгляд его останавливается на докторе, который только пробился к нему сквозь толпу полицейских. - Чэнь Юйджи? – произнесённое им имя звучит как вопрос «Что теперь делать?», во взгляде его потрясение, он сам не верит в то, что только что натворил. Сзади раздаются звуки затворов фотокамер. Юйджи загораживает собой Юэлоу: - Не снимайте!