Red

Минхо рассказал Джисону о солнце: о том, как оно отражается на водной глади реки Хан, как переливается на цветущей вишне в апреле, как летом питает траву вместе с росой, и как освещает белые песчаные пляжи. Минхо за всю свою жизнь не думал и не говорил о солнце так много, как за эту ночь. А Джисон... Джисон просто слушал. Молча, с закрытыми глазами и умиротворённой улыбкой, будто представляя себе каждую деталь, которую описывал Минхо. Когда он открыл глаза снова, они были всё ещё тускло-алыми — не человеческими — и то, как быстро исчезла с его лица улыбка, напомнило Минхо, насколько болезненно он переживал этот факт. — Я всё ещё могу выходить на улицу при дневном свете, — произнёс Джисон после долгого молчания, — Но это не то же самое. Теперь это... больно. Минхо внимательно смотрел на него, и сам поражаясь своему искреннему небезразличию к чужой жизни. — Раньше я целыми днями торчал на улице, — продолжил Джисон, — Но когда меня обратили, я стал относиться к солнцу как к заклятому врагу, потому что его свет стал мучительно ярким для моих «ночных» глаз, а прямые лучи оставляли на коже волдыри и ожоги, если я осмеливался выйти из дома больше, чем на пять минут, — он бросил быстрый взгляд на Минхо и отвернулся. В его позе была видна неуверенность, — Поэтому я и попросил тебя рассказать мне о нём. Меня бесит тот факт, что мне приходится думать о том, что я так любил раньше, с долей обиды, но сейчас ты напомнил мне, почему я это любил. Так что... Спасибо. Минхо медленно кивнул, находя такую уязвимую сентиментальность в атмосфере неуместной для того, что должно было остаться простой интрижкой. — Не за что. Джисон, собравшись, выдохнул, выдавливая ещё одну улыбку. — Итак, — сказал он, — Теперь твоя очередь. Брови Минхо нахмурились в замешательстве. — А? — Твоя очередь, — повторил Джисон, запрыгивая на стул у угла стойки рядом с ним, и Минхо сам не понял, как почувствовал себя в ситуации, когда вампир оказался совсем близко, практически нависая над ним. Это можно было бы расценить как запугивающий жест, но всё в Джисоне в этот момент — начиная с его мягкого взгляда и заканчивая тем, как беззаботно он облокотился головой на руку, слегка покачивая ногами в воздухе — могло выглядеть как угодно, но уж точно не пугающе. — Выбирай следующую тему. Минхо подавил желание неверяще закатить глаза. Он вообще-то пришёл сюда, чтобы хорошо провести время, а не... Как вот это всё вообще можно назвать? В конце концов, он усмехнулся. — Секс мы уже исключили из списка тем для разговора? — Нет, — улыбка снова украсила лицо Джисона; по крайней мере, она была уже менее вымученной, чем предыдущая — милой и даже до странного невинной, — Но ты правда ничего не хочешь у меня спросить? Минхо уставился на него, пытаясь прикинуть, какого рода вопрос ожидает Джисон, потому что да, конечно Минхо было, что у него спросить, но существовала ли какая-то грань личного, за которую ему не следовало заходить? Единственный способ узнать это — спросить напрямую. — Почему шарф? — спросил Минхо, и сразу же пожалел об этом, когда улыбка на лице Джисона дрогнула. — А-а, — вампир усмехнулся, напряжённо и неестественно, — Решил сразу начать с контрольного выстрела. Хорошо. — Тебе не обязательно отвечать на этот вопрос, — сказал Минхо, махнув рукой, — Просто... Не знаю... Ты собирался оставить его на себе, даже если бы мы занялись сексом? — Ну, — Джисон начал рассеянно ковырять ногти, неуверенно пожимая плечами, — Д-да, на самом деле. Минхо всерьёз задумался над его ответом. Он не понимал, почему Джисон так переживал по поводу того, что кто-то может увидеть его метку. Ладно бы он пытался слиться с толпой, притворяясь человеком, но он ведь работал в баре, куда нанимали только вампиров, так что изображать из себя человека явно не входило в его планы. Он просто ненавидел то, как выглядит его шрам? Метка казалась ему уродливой? Минхо в очередной раз поймал себя на мысли, что его слишком заботит то, что происходит в голове Джисона, хотя вообще-то не должно. Рука Минхо сама по себе двинулась к собственному воротнику, чтобы оттянуть его в сторону и обнажить шею, открывая взору несколько выцветших, но всё ещё заметных шрамов от клыков. Джисон бы всё равно увидел их, если бы они дошли до того, зачем вообще здесь оказались, так что скрывать метки ради эффекта драматичности было бессмысленно. И если это заставит Джисона хоть немного расслабиться... Никому от этого не будет хуже, верно? Глаза Джисона округлились в недоумении с примесью чего-то, похожего на трепет. — Ты... — Всё ещё человек, — уточнил Минхо, — Просто с иммунитетом. На людях, укушенных вампирами и принявших все необходимые антивирусные меры до или после воздействия яда, практически никогда не оставалось шрамов (а те, кто эти меры не принимал, в конечном случае просто обращались с вероятностью 99,9%). Слюна вампиров обладала целебными свойствами — укус обычно бесследно проходил за одну ночь, если человеком соблюдались необходимые меры предосторожности. У Минхо в своё время не было доступа к антивирусным препаратам, но, тем не менее, он так и не обратился, сколько бы раз его ни кусали. Сколько бы шрамов на нём ни осталось. Он был просто невосприимчив к вирусу вампиризма, но этот иммунитет стал для него скорее проклятьем. Так и не исчезнувшие шрамы говорили о том, что он и по сей день являлся носителем вируса — яд, отравивший кровеносную систему, сводил на нет все восстанавливающие свойства вампирской слюны, и этот факт Минхо считал особенно жестокой шуткой. Тем не менее... — С иммунитетом? — задумчиво повторил Джисон. — Да, — Минхо поставил локоть на барную стойку, подперев голову рукой. Он пытался выглядеть беззаботным, потому что, если честно, не любил говорить об этом аспекте своей жизни — можно сказать, даже ненавидел — но ему приходилось. Однако сейчас он решил открыться добровольно. Что такого особенного в Джисоне, что Минхо решил выложить ему всё в первый же вечер? — Но я всё ещё переносчик вируса. Все существующие на рынке противовирусные препараты эффективны только в случае недавнего заражения. А с моего прошло уже много времени. — Что помешало тебе принять их тогда? — спросил Джисон, и, когда после этих слов Минхо заметно напрягся, он быстро добавил, — Извини. Слишком личное? — Если так подумать, всё, что произошло с тех пор, как мы переступили порог твоей квартиры, было слишком личным, учитывая, что это должен был быть просто секс, — категорично сказал Минхо. Джисон нахмурился, опустив взгляд на свои колени. — Ты прав. Прости, — тихо пробормотал он, — Я иногда слишком много болтаю. Сердце Минхо сжалось. Насколько бы легче ему ни было продолжать притворяться хладнокровным ублюдком, которого не волнует ничего кроме обещанного секса, он просто не мог заставить себя сделать это. Джисон был слишком мягким, слишком ранимым и определённо слишком наивным в глазах Минхо, чтобы тот смог просто взять и отказаться от сочувствия ради лжи. Именно поэтому он решил пойти вампиру навстречу — немного потешить его «болтливость» и рассказать о себе то, о чём знали только самые близкие друзья и семья. В любом случае, вряд ли после сегодняшней ночи Минхо увидит Джисона снова. — Сумасшедший бывший, — устало вздохнув, начал он, отвечая на ранее заданный вопрос Джисона, — Он не дал мне уйти, когда я сказал ему, что хочу расстаться. Сказал, что хочет, чтобы мы были вместе навсегда... Очевидно, если у одного из партнёров в отношениях есть «срок годности», ни о каком «навсегда» не может быть и речи, поэтому он укусил меня, пытаясь обратить без моего согласия. А когда понял, что я не обратился, попытался снова, — он засучил рукав, чтобы показать запястье, покрытое отметинами, — И снова, — немного расстегнул рубашку, обнажив ещё один шрам над ключицей, — И... снова, — Минхо постучал пальцем по внутренней стороне бедра, где следы от зубов были скрыты под тёмной тканью джинсов, но он был уверен, что Джисон уловил суть. В широко раскрытых глазах Джисона было что-то, что Минхо мог сравнить только с ужасом; на его лице отражалась смесь пьянящих эмоций, которые было сложно распутать и охарактеризовать по отдельности. — О... — это всё, что он смог выдавить из себя, будто бы в его словарном запасе не оказалось подходящих слов, чтобы выдать хоть отдалённо приличный ответ. — Мне... Очень жаль. Минхо сухо и безрадостно фыркнул. — Почему тебе жаль? — он допил остатки мартини, морщась от сильного кисло-яблочного привкуса сиропа, оставшегося на дне стакана, — Ты разве там был? — Я, ну, эм... — пальцы Джисона начали нервно перебирать ткань штанов на коленях, — Я просто не знаю, что ещё сказать... — Расслабься, я шучу, — перебил его Минхо, пытаясь ободряюще улыбнуться, — Я рассказывал эту историю слишком много раз и слишком многим людям, чтобы до сих пор страдать и жалеть себя. Случилось то, что случилось — ни больше, ни меньше. Уже ничего не поделать. — Ты... — Джисон сделал паузу, пытаясь сформулировать мысль, — Действительно так относишься к этому? Минхо прищурился, пару секунд обдумывая вопрос. — Да, — ответил он, — Но это не значит, что моя решимость время от времени не угасает. Я такой же человек, как и все остальные, в конце концов. Джисон кивнул и мягко хмыкнул. — Твоя решимость, должно быть, сегодня чертовски сильна, раз ты сейчас сидишь здесь со мной. — М-м-м, — раздалось невнятное мычание Минхо, который избегал взгляда Джисона, уставившись в блестящую вставку из слюды, виднеющуюся на гранитной стойке. Он понимал, что имел в виду Джисон: Минхо, якобы, был «настолько смелым», раз принял сознательное решение снова связаться с вампиром после того, что случилось с ним в прошлом. Однако, сам Минхо так не думал. Он до сих пор не имел ни малейшего представления, что в итоге заставило его пойти на риск и прийти к Джисону, но был уверен, что это «что-то» вряд ли было связано с храбростью. Минхо вырвал из размышлений судорожный вздох Джисона. Оторвав взгляд от стойки, он увидел, как пальцы вампира неуверенно тянутся к ткани на шее, пока в его глазах плещется нерешительность. Спустя несколько долгих секунд он всё же начал медленно развязывать шарф. Минхо затаил дыхание, ожидая, что увидит под тканью обычный шрам от обращения, но он никак не был готов к тому, что откроется его взору на самом деле. Под шарфом скрывался вовсе не простой шрам, а гноящаяся рана под насквозь пропитанной кровью марлевой подушечкой, которую Джисон осторожно стянул вслед за шарфом. Его шея сбоку была покрыта сгустками алого, почерневшие паутины сосудов виднелись из двух широких рваных отверстий в его плоти. Джисон пустым взглядом смотрел вперёд, будто не в силах смириться с мыслью, что ему придётся увидеть реакцию Минхо. — Господи, Джисон, — пробормотал Минхо себе под нос, испытывая подступающую тошноту от отвратительного зрелища, — Как давно тебя обратили? Это не имело никакого смысла. Джисона явно взяли на работу не в последние несколько дней — он чувствовал себя слишком расслабленно для новичка, как на работе, так и в повседневной вампирской жизни. Кроме того, он тосковал по солнцу так, будто не видел его несколько лет, а не дней или даже месяцев; однако, наличие такой раны можно было объяснить только недавним обращением. На самом деле... да даже этим нельзя было — Минхо никогда в жизни не видел, чтобы раны от обращения выглядели такими... заражёнными. — Два года, четыре месяца и семнадцать дней назад, — ответил Джисон. Его тёплый голос был окрашен мучительной монотонностью. Минхо покачал головой, всё ещё ничего не понимая. — Вампирская регенерация работает только тогда, когда мы сыты, — объяснил Джисон, — В противном случае мы восстанавливаемся ещё хуже, чем люди. — Тогда, это значит... — Минхо удивлённо моргнул. Осознание свалилось на него, оседая тяжестью в груди, — Что ты голодаешь с самого начала. Джисон кивнул. — Питался всего один раз, — его челюсть напряглась. От взгляда Минхо не ускользнуло и то, как побелели костяшки на его пальцах, вцепившихся в край стойки. — С тех пор никогда. Я вполне могу выживать на обычной еде, как бы отвратительна она ни была на вкус. Разум Минхо помутнел. Как, чёрт возьми, сегодняшняя ночь превратилась в это? Он не сомневался, что изначально у Джисона действительно было намерение с ним поразвлечься, но что-то пошло не так. Где-то, как-то, судьба вошла не в тот поворот, и вот теперь два совершенно незнакомых человека сидят на кухне и делятся друг с другом одним, другим, и... что теперь? Теперь Минхо и думать забыл о сексе, его мысли были заняты чем-то совершенно другим. — Позволь мне помочь, — вдруг выпалил он. Джисон сразу же ощетинился, и Минхо на долю секунды растерялся, увидев такую резкую смену настроения, но затем понял, как прозвучали его слова — будто он предложил Джисону то, чего он так активно, сознательно и яростно избегал всё это время. Минхо поспешил уточнить: — Не в этом плане, — объяснил он, — Без обид, но тебе надо было бы как минимум оказаться на смертном одре, чтобы я хотя бы подумал о том, чтобы предложить тебе такое, — это... было ложью. Он бы не подумал. Они с Джисоном были незнакомцами, между ними существовали вполне разумные границы, и, тем более, последнее, что собрался бы сделать Минхо — это позволить какому-то вампиру высосать всю свою кровь. Какого хрена он вообще должен о ком-то заботиться? Минхо потряс головой, отбрасывая ненужные размышления и возвращаясь к разговору. — Я имел в виду... эм... Я работаю в ветеринарной клинике, так что знаю кое-что об уходе за ранами. Я мог бы обработать твою, если хочешь. Джисон недоверчиво изогнул бровь, глядя на Минхо с лёгкой настороженностью. — Ты серьёзно? — Ну... да? — неуверенно ответил Минхо, — Не знаю, правда, что смогу сделать с тем, что найдётся у тебя в квартире, но попробовать можно. Глаза Джисона забегали по комнате. Он прикусил губу, высунув один из клыков, и по какой-то причине предательский мозг Минхо из всех моментов признал милым именно это зрелище. — М-м... — Джисон соскользнул со стула, — Дай мне минутку; думаю, что-то должно быть, — он направился к короткому коридору у входной двери и исчез в другой комнате — скорее всего ванной, как предположил Минхо. Пока Джисон копался в многочисленных ящичках (не нужно было иметь сверхъестественный слух, чтобы это понять, учитывая, каким неуклюжим, шумным и разрушительным он оказался в своих попытках), Минхо оставалось только... Да ничего, на самом деле. Он бы мог исследовать взглядом содержимое гостиной, если бы только она не была настолько пустой. Не то чтобы в комнате не было хорошего комплекта мебели или эстетичной цветовой палитры — всё это присутствовало, однако в ней не было ничего, что отражало бы какую-либо индивидуальность, а уж тем более то, что Минхо знал о личности Джисона. Конечно же, знал он немногое, однако, учитывая, каким сентиментальным казался вампир, Минхо ожидал увидеть хотя бы одну семейную фотографию на видном месте. Всё это было странно. Очень странно. Не только то, что квартира была лишена «жизни» и домашнего уюта, но и то, насколько она была большой и фешенебельной — с зарплатой официанта позволить себе такое жильё попросту невозможно. В голове Минхо промелькнула мысль, что Джисон мог приобрести эту квартиру со средств, накопленных ещё в своей прошлой, человеческой жизни. Если так, то ему, должно быть, пришлось бросить работу после того, как его обратили. Неудивительно, что этот ребёнок так несчастен. Минхо вздрогнул, очнувшись от своих размышлений, когда услышал рядом с собой громкий хлопок по поверхности стойки. Он молча взглянул на Джисона, стоящего перед ним, а затем на белую коробку, напоминающую чемоданчик, которую вампир принёс из ванной. Джисон без лишних слов открыл коробку, открывая обзор на шокирующе обширный запас бинтов, антисептиков и различных медицинских инструментов, включая полный набор для наложения швов и целый ряд лекарств. — Оу... — заторможенно произнёс Минхо, — Думаю, тут есть с чем работать, — когда Джисон молча кивнул в ответ, он спросил: — Не хочешь рассказать, почему у тебя аптечка лучше, чем у большинства врачей? — "и почему ты не воспользовался ничем из этого с такой жуткой раной?", крутилось на языке. — Моя мама была медсестрой, — сказал Джисон, — Она отдала её мне, когда я только переехал сюда. Я был ужасно неуклюжим, когда был человеком, поэтому она сложила мне это всё с запасом, учитывая мои возможные травмы и болезни. Так значит, у Джисона всё же была семья. Возможно, Минхо придал слишком большое значение тому, что не увидел фотографий в квартире; однако, с другой стороны, он не упустил и тот факт, что Джисон произнёс слово «была», упоминая о своей матери. — Такой комплект полезен только в том случае, если ты знаешь, что с ним делать, — как ни в чём не бывало заявил Минхо, — Ты когда-нибудь держал в руках иглу для наложения швов? — Боже, нет, — сказал Джисон, смущённо посмеиваясь, — Я и так подумал, что она сошла с ума, раз положила сюда больше, чем несколько пластырей и тюбик Неоспорина. — Ладно. Итак, я ничего не смогу сделать за стойкой, так что... — О. Да, конечно, — Джисон неловко прокашлялся, взяв аптечку в руки и направившись в гостиную, — Можем перенести нашу вечеринку на диван. Минхо не мог не фыркнуть на эту фразу. — Не уверен, что тебе захочется называть это вечеринкой, когда я воткну иглу тебе в шею. Джисон замер, повернувшись к Минхо с круглыми, как блюдца, глазами. — Стой, ты серьёзно собрался использовать набор для наложения швов? Ты же даже не лечишь людей. Я не хочу, чтобы ты мне что-то в шею засовывал! Минхо пришлось подавить громкий смешок, уголки его рта дёрнулись вверх. — Во-первых, швы есть швы, а раны на коже есть раны на коже. С ними обращаются одинаково как в обычной медицине, так и в ветеринарии. Во-вторых, твоя рана истекает кровью уже два года, и, полагаю, ничего кроме зашивания отверстий от клыков вручную тебе тут не поможет. И, в-третьих, не то чтобы я могу убить тебя иглой, если это не осиновый кол, конечно. — Убить не можешь, но можешь покалечить. — Ещё больше, чем ты уже сам себя покалечил, запустив рану до такой степени? — Минхо вздрогнул почти сразу же, как только эти слова слетели с его губ. Они были... Более чем неуместны. Джисон возмущённо фыркнул, ставя комплект на кофейный столик и плюхаясь со скрещенными ногами на диван перед ним. Минхо собирался извиниться, но Джисон снова подал голос: — Не нужно извиняться. Мы оба знаем, что ты прав, — пробормотал он, — Просто постарайся не пришить мне ухо к носу, и мы в расчёте. — Это я могу, — рвано выдохнул Минхо, нерешительно усаживаясь на диван рядом с Джисоном. Вблизи рана на его шее выглядела ещё более жутко. Вампиры были невосприимчивы к человеческим болезням, но оставлять рану открытой было опасно — это могло привести к осложнениям, и в повреждённой коже могли завестись бактерии, которые были способны поражать и вампиров. То, что Джисон до сих пор серьёзно не заболел, было настоящим чудом. Раскладывая на столике содержимое набора для наложения швов, Минхо ломал голову, почему Джисон с таким усердием занимался самоуничтожением. Минхо собирался так или иначе выяснить это, и его не покидало жуткое предчувствие, что их знакомство не ограничится одной ночью. Осознавая это, он не мог снова не задаться вопросом: что такого особенного в этом Джисоне?