Red

Они сидели в тишине, не произнося ни слова, в течение неприлично долгого времени: Сынмин переместился в кресло, а Минхо остался сидеть на диване, с головой Джисона на своих коленях. Его пальцы в какой-то момент начали аккуратно перебирать волосы вампира, успокаивая их обоих. Как и следовало ожидать, Сынмин первым нарушил тишину в гостиной. — Ты прятал... — начал он, всё ещё не глядя на Минхо, — Флакон с морфином... В нашей стене. Минхо сглотнул, глубоко вздыхая. — Это не просто флакон, — ответил он, пытаясь звучать как можно ровнее, — Это тот самый флакон. Тогда, спустя слишком долгое время, их взгляды встретились снова. В глазах Сынмина плескалась смесь удивления, разочарования, грусти и... предательства. — Просто, блять, скажи мне, зачем ты хранишь его? — недоумевающе спросил он, — Ещё и спрятав в стене. — Ты сейчас правда спрашиваешь меня о том, зачем я его спрятал, своей же реакцией отвечая на свой вопрос? — Минхо опустил глаза, глядя на Джисона, который уже мирно спал, — Я не хотел лишних вопросов. — А может и стоило бы, — возразил Сынмин, — С каких пор для наркомана считается нормой хранить наркотики при себе после попыт- — Не наркомана, — твёрдо возразил Минхо, — Я работаю в клинике, напичканной морфином и другими препаратами, уже несколько лет, и за всё это время ни разу даже не подумал поддаться искушению. В те времена наркотики были просто... — он покачал головой, снова собираясь с силами, прежде чем спокойно вздохнуть, — Способом покончить со всем. — Окей, хорошо, не наркоман, — неохотно уступил Сынмин, всё ещё выглядя так, будто хотел оспорить этот факт, — Даже если и так, я не вижу ни одной весомой причины хранить этот конкретный флакон на протяжение последних трёх лет. — Мне нужно было напоминание, — заявил Минхо, — О том, где я был... и где не хочу оказаться снова. — А память о том, что ты практически совершил, не служит тебе достаточно весомым напоминанием? — неверяще спросил Сынмин. Минхо хмуро посмотрел на него. — Если ты вдруг забыл, я тогда был вообще не в том состоянии, чтобы что-то запомнить. Он не лгал. Хоть Минхо и помнил тот вечер в общих чертах, в его сознании он был прерывистым, неполным, хаотичным. Единственная вещь, которую он мог вспомнить с полной уверенностью, это... ну... кое-что, о чём он вообще предпочёл бы забыть, хотя на девяносто процентов именно это событие держало его в трезвом состоянии, вне зависимости от того, как больно было о нём вспоминать. — Думаю, теперь я понял, — пробормотал Сынмин после очередного долгого молчания, — Почему ты привязался к этому парню. Я знал, что он похож на тебя, но сейчас... Думаю, ты боишься, что слишком сильно. Минхо уставился на него, не в первый раз пугаясь того факта, как легко Сынмин считывает все его чувства и эмоции, которые Минхо и сам иногда не может понять. Сынмин практически никогда не ошибался, и это угнетало Минхо. Он мог постоять за себя перед всеми, кем угодно, но перед Сынмином... Он был невыносимо уязвим. Сынмин практически всегда был прав, и этот случай не стал исключением. Джисон был копией Минхо; только вместо наркотиков у него было умышленное голодание. — Послушай, — осторожно начал Сынмин, пытаясь не задеть Минхо, — Прости меня за мою реакцию, как на всю эту тему с кровью, так и на морфин — мне правда жаль — но ты же тоже понимаешь меня, да? Мы дружим уже четыре года, и я собственными глазами видел, как за этот небольшой срок ты пережил большее, чем некоторые могут пережить за целую жизнь. Ты отлично держался последние пару лет, но я очень боюсь, что удача снова отвернётся от тебя, учитывая всё то дерьмо, которое случилось за последнее время, после того, как ты познакомился с этим парнем. — Ничто из того, что произошло сегодня вечером, не было его виной, — отрезал Минхо, разозлённый предположением, что Джисон — сломленный, но явно добрый и безобидный — каким-то образом вредил его жизни и личности, — Он не опасен, — пусть Минхо и знал его всего пять дней от силы, в этом он был абсолютно уверен. — Может и так, но в его жизни есть люди, которые явно такими не являются, — заявил Сынмин. — Поверь, они появляются в жизни не по его желанию. — Не в этом су- — Нет, в этом, — возразил Минхо, слегка повысив голос, — Насколько я знаю, у него нет ничего и никого. И если все, кого он встречает на своём пути, будут смотреть на него и думать, что его проблемы не стоят их времени, то он так и продолжит жить ни с чем и в одиночестве до сих пор, пока, в конце концов, не устанет и не решит положить этому конец. Как ты думаешь, где, чёрт возьми, я был бы сейчас, если бы ты не решил попытаться помочь мне, несмотря на все проблемы, в которые я встревал, и на всех людей, с которыми я связывался? Сынмин открыл рот, но не смог ничего ответить. Ему нечем было опровергнуть слова Минхо, и они оба это знали. — Всё, что привело Джисона к тому, где он сейчас, сводится к одному единственному человеку, которому он когда-то доверял. А потом этот человек растоптал его чувства и причинил боль, — продолжил Минхо, — Разве это не кажется тебе знакомым? Сынмин, опять же, не нашёл слов, чтобы ответить, но сочувствие, промелькнувшее в его глазах, говорило о том, что он понял, что имел в виду Минхо. — Я прошёл свой путь восстановления, и я более чем признаю, что это твоя заслуга. Думаю, сейчас настало время отплатить тем же, — сказал он, мягко убирая выбившуюся прядь со лба Джисона, — Каждому человеку в жизни нужен человек. Я знаю это, как никто другой. Сынмин тяжко вздохнул, на мгновение задумавшись, прежде чем встать и подойти к дивану. Он наклонился, чтобы осторожно поднять ноги Джисона, а затем сел рядом с Минхо. Сынмин аккуратно положил его ноги на свои колени, слегка похлопав по его голени и погружаясь в свои мысли. В конце концов, приняв решение, он посмотрел в глаза Минхо и сказал, — Тогда, пусть у него их будет двое.

🩸

Чуть меньше, чем через час, Джисон очнулся, неуютно ёрзая. А ещё через двадцать минут он снова начал биться в агонии. Минхо всё это время держал его за руку, и всё было относительно в порядке до тех пор, пока Джисон снова не достиг своего пика мучений. Рука Минхо начинала всё больше болеть от того, что её всё сильнее сжимали, и в один момент он едва не вскрикнул: Джисон сжал его ладонь так сильно, что Минхо услышал хруст собственных костей и почувствовал острую боль, пронзившую всю внешнюю сторону руки. Он вздрогнул и зашипел от боли, еле сдерживая крик. — Он только что сломал тебе руку, не так ли? — знающе отметил Сынмин. — Что? Н-неет~, — ответил Минхо, пытаясь (безуспешно) замять ситуацию, — Всё в порядке, просто немного побаливает, — он бы звучал чуть более убедительно, если бы в реальности ему не было настолько больно. Сынмин фыркнул, каким-то образом умудряясь найти повод для развлечений в таких обстоятельствах. — Я слышал хруст твоих костей. Громкий и недвусмысленный. Минхо немного съёжился, незаметно пытаясь вынуть руку из мёртвой хватки Джисона. — Знаешь, может ты бы лучше подошёл на роль «держателя руки»? У тебя хоть кости не сломаются. — Разве не ты только что сказал, что с твоей рукой всё в порядке? Вот же нахальный ублюдок. — Сынмин, возьми его чёртову руку, я тебя умоля- — Ладно, ладно, — Сынмин потянулся и легко разжал пальцы Джисона, позволив Минхо высвободить свою ладонь со сдавленным писком. Он осторожно поднял её, разглядывая в тусклом освещении гостиной и медленно поворачивая из стороны в сторону, чтобы осмотреть на предмет повреждений. Сынмин присоединился к оценке, задумчиво напевая: — Синяков нет, отёк минимальный. Возможно, просто микротрещина, потом вылечим плазмой. Минхо, поморщившись, вздохнул, не в силах игнорировать теперь постоянную, пульсирующую боль в руке, — Жду с нетерпением, — он просто ну охренеть как ненавидел инъекции плазмы — та ещё болючая жесть. — Вообще, то, что он смог практически сломать тебе руку, это хороший знак, — добавил Сынмин, заработав в свою сторону ещё один уничтожающий взгляд, — Это значит, что силы возвращаются к нему довольно быстро. Боль скоро начнёт ослабевать. — Ну, тогда моя рука, по крайней мере, не была сломана напрасно, — саркастично пробормотал Минхо, укладывая вышеупомянутую руку на подлокотник дивана, потому что даже самое мелкое движение вызывало острые вспышки боли, — Кстати, эм... Насчёт силы, которая к нему возвращается... ты имеешь в виду, что она будет такой же, как и обычно, или что он станет сильнее? — Определённо сильнее, — не задумываясь, ответил Сынмин, — В нём, наконец, появилось хоть немного крови за последние два года. На самом деле, это может стать для него чем-то типа вида приспособления. Минхо кивнул. — Просто из любопытства. Насколько сильнее? Сынмин задумался. — Ну, кровь, которую он выпил, была не человеческой, так что он не станет Халком или вроде того. Я бы сказал, что он будет достаточно силён, чтобы одолеть тебя, но недостаточно силён, чтобы одолеть меня. Минхо усмехнулся, склонив голову и зафиксировав взгляд на трещине в полировке их журнального столика, так и не удостоив замечание Сынмина вербальным ответом. Сынмин сразу же заметил его задумчивость. — Это беспокоит тебя? — спросил он. Минхо пожал плечами, будучи не совсем уверенным в ответе; Джисон казался ему пацифистом, но всё же нужно было соблюдать осторожность, находясь рядом с вампиром, который стал в разы сильнее. — Не думаю, — сказал он после нескольких секунд размышлений, и этот ответ был предельно честным, — Но это может беспокоить его. Сынмин склонил голову вбок, взглянув на Джисона, который снова потерял сознание от последней, особенно сильной волны, — В смысле? — Я не знаю, просто, — Минхо замолчал, вспоминая все свои разговоры с Джисоном до нынешнего дня, — В ту ночь, когда мы встретились, я, вроде как, почувствовал облегчение от того, что он не может физически меня одолеть. И я чувствую, что он тоже. Он не просто ненавидит тот факт, что стал вампиром; он себя боится. Сынмин понимающе промычал, задумавшись о чём-то. — Меня обратили в ту эпоху, когда никто не знал о вирусах и их связи с заболеваниями. Вампиризм считался делом рук злобных демонов, и любого, кто имел несчастье стать вампиром, либо избегали, либо казнили во имя божественного наказания, в зависимости от культуры... Нам говорили, что мы чудовища, и доказательств обратного просто не существовало, — серьёзно сказал он, — Из-за этого одно время я и сам себя боялся. Не знаю, что случилось в жизни Джисона, что так напугало его, но я думаю, что ему просто нужно ещё немного времени и поддержка со стороны, которой у него до этого не было. Ни один новообращённый вампир не должен проходить через всё это в одиночку. Я сам провёл в одиночестве несколько лет после своего обращения, и не пожелаю такого никому, так что... Даже если я его почти не знаю, я буду рядом, чтобы помочь, если понадобится. Минхо ответил ему слабой, благодарной улыбкой. Сынмин нечасто открывался на тему своих ранних лет после обращения, но если когда-то и делал это, то только с какой-то значимой целью. — Думаю, он бы оценил это, — сказал Минхо, глядя на Джисона сверху вниз и с облегчением подмечая про себя, что его цвет кожи, наконец, начинает возвращаться к более-менее нормальному. — В нём правда есть что-то, что притягивает к себе, не так ли? — пробормотал он себе под нос, — Ты даже не заметишь, что привязался, пока осознание этого не даст тебе по лицу. — Да, — согласился Сынмин, — Думаю, он именно один из таких.

🩸

Около четырёх утра, когда боль Джисона полностью утихла и Сынмин осмотрел его на наличие остаточных признаков отравления, полностью измотанный вампир сразу же уснул. Оставив его на диване, Сынмин отвёл Минхо на кухню, чтобы обработать сломанную руку (которая со временем опухла ещё больше, но всё ещё не слишком сильно). Он принёс из ванной одну из многочисленных спиртовых салфеток, а затем, на обратном пути, вытащил из морозилки тонкий шприц с полупрозрачной желтоватой жидкостью. Вернувшись к столу, он велел Минхо положить ладонь на стол и быстро протёр тыльную сторону салфеткой — к несчастью Минхо у него была тяжёлая рука, что совсем не помогало при его острой боли в треснувшей кости. Самой неприятной стала та часть, когда Сынмин вводил плазму в пространство между сухожилиями, костями и связками, около десятка раз вынимая иглу и вставляя обратно, чтобы максимально равномерно распределить жидкость под кожей. Лечение плазмой не было разрешено официально, но другого способа очистить продукты крови вампиров от концентрации вируса, чтобы потом вводить их людям без риска их обращения в процессе, просто не было. К счастью, для Минхо такие вещи не имели значения — благодаря его иммунитету в его кровь можно было вколоть сколько угодно доз вампирской плазмы, и он бы всё равно остался человеком. Не то чтобы он хотел, чтобы ему вкалывали такое количество плазмы, потому что это было до ужаса больно, но суть оставалась прежней. — Всё, — объявил Сынмин, — Что делать дальше, ты знаешь. Не двигай рукой пару дней и будет как новенькая. Минхо глубоко вздохнул, морщась от дискомфорта: вся лишняя жидкость, введённая в маленькую площадь его ладони, оказывала дополнительное давление на нервы, — Ага, понял, — напряжённо ответил он, — Пойду перевяжу, — он встал из-за стола и пошаркал по коридору в ванную, где, согнувшись пополам, принялся лазить по шкафчикам в поисках эластичного бинта. Спустя несколько болезненных задержек дыхания и неудобных углов, ему всё же удалось аккуратно обмотать руку. Он чувствовал пульсирующие вены даже через ткань, но, как ни странно, дополнительное давление от плотно замотанного бинта немного облегчало боль. Когда Минхо вышел из ванной, в полной готовности без лишних мыслей удалиться к себе в спальню, он краем глаза увидел спящего Джисона и внезапно почувствовал укол совести за то, что собирался оставить его в одиночестве на неудобном диване после всего, что он пережил за эту ночь. Он вошёл обратно в гостиную, каким-то образом подхватил Джисона на руки, стараясь не использовать больную руку, и направился к себе. Проходя мимо Сынмина с вампиром на руках, он просто пробормотал в ответ на его вопросительный взгляд: — Молчи. Сам не знаю. Когда дверь в спальню Минхо захлопнулась за ним, он преодолел небольшое расстояние и аккуратно опустил Джисона на незаправленную кровать. Вампир слегка пошевелился, издавая до неприличия очаровательный сонный звук, и Минхо не смог сдержать мягкую улыбку. Он, не торопясь, избавился от уличной одежды, бросив её на пол, и переоделся в чистые спортивки и футболку. В какой-то момент Минхо подумал о том, что стоит попытаться разбудить Джисона и спросить, не хочет ли тот тоже переодеться, но затем бросил эту затею, решив, что не стоит тревожить его сон. Минхо собирался лечь на полу, оставив Джисона на кровати, но у вампира, кажется, были другие планы: в один момент, когда он как можно тише собирал по комнате одеяла и подушки, его остановила рука, слабо схватившая его за запястье. — Рэд? — послышался усталый и охрипший голос Джисона. Минхо повернулся, чтобы посмотреть на него, но обнаружил, что глаза вампира были всё ещё закрыты; он находился где-то на грани сна и бодрствования. — Да? — Не уходи, — тихо ответил Джисон. Через секунду или две он добавил робким шёпотом: — Не хочу оставаться один. Минхо ошеломлённо моргнул. Он автоматически начал взвешивать все за и против, обдумывая все риски и преимущества от принятия такого рода приглашения. Конечно, это была его кровать, но сейчас её занимал Джисон. Была ли хорошей идея разделить её, учитывая очевидную уязвимость вампира? ... Может быть, именно поэтому она и была хорошей, нерешительно подумал он. Если бы Минхо прошёл через всё то, что только что испытал Джисон, он наверняка захотел бы, чтобы кто-то побыл рядом. Подавив все свои внутренние опасения, он кивнул и пробормотал: — Хорошо. Минхо тихо опустился на кровать, держась на почтительном расстоянии, но затем почувствовал, как рука Джисона несмело притягивает его ближе — до тех пор, пока он не оказался достаточно близко, чтобы младший смог положить голову ему на плечо и крепко прижаться к его боку. Минхо на какое-то время почувствовал себя парализованным, прежде чем, в конце концов, отбросить осторожность и обнять Джисона здоровой рукой. Когда он смотрел на голый потолок своей спальни, не в силах заснуть даже в такой поздний час, на него вдруг обрушилось понимание: он впервые за несколько лет чувствовал тепло другого человека в своей постели. От этого осознания заболело в груди, и Минхо даже не заметил, что у него в глазах стояли слёзы — до тех пор, пока они не потекли по его щекам.