Red

2 месяца спустя Минхо сидел в знакомой комнате, в кресле, которое казалось обманчиво удобным, учитывая, какие разговоры здесь происходили. Освещение в комнате было тёплым и ненавязчивым для глаз, в середине стены располагалось окно, завешанное шторами лишь наполовину, чтобы позволить тонкой полоске солнечного света проникнуть внутрь, стены были увешаны различными картинами, а книжные шкафы и полки усеяны всякими мелкими безделушками. Весь дизайн помещения был разработан таким образом, чтобы посетители чувствовали себя здесь в безопасности в любое время. Напротив Минхо сидела женщина в изысканных очках, на её коленях лежал блокнот в кожаном переплёте с ручкой, заложенной между страниц. — Минхо, — сказала она. — Доктор Пак, — так же просто поздоровался он. — Много времени прошло. — Ага. — Почему ты перестал приходить на приёмы? Минхо пожал плечами. — У меня всё было в порядке. Больше не было потребности приходить к вам. Женщина, доктор Пак, даже не попыталась скрыть неодобрение. — Конечно, с тобой всё было в порядке, — сказала она, внимательно взглянув на Минхо, — До тех пор, пока тебе удавалось избегать любой ситуации, из-за которой всё даже в теории могло бы стать «не в порядке». Минхо закатил глаза. — Да ладно вам, сейчас всего лишь полвосьмого утра. Единственная прожарка, от которой я бы не отказался в такую рань — это из кофейни, а не от психотерапевта. — Тогда тебе стоило сначала зайти в кофейню. Минхо цокнул языком и отвёл взгляд, открыто демонстрируя негодование. Возможно, иногда слова доктора Пак приводили Минхо в бешенство, но её готовность к сарказму и язвительным тонким подколам была для него как глоток свежего воздуха. Он бывал и у многих других терапевтов, но все как один были подчёркнуто добрыми. Скучно и поверхностно. Поэтому, даже несмотря на собственную злость, он ценил тот факт, что доктор Пак постоянно бросала ему вызов. — Итак, Минхо, если в последние несколько месяцев у тебя всё было хорошо, что же изменилось? — спросила она, — Что заставило тебя снова прийти? — Ну, я, вроде как... типа... встречаюсь кое с кем? — он нервно заёрзал на месте, потирая пальцами колени. Признаваться в этом вслух было ещё страшнее, чем Минхо мог себе представить, но ведь именно поэтому он и был здесь, не так ли? — Типа того, — повторил он, — На самом деле, мы не то чтобы официально обозначали свои отношения. Мы просто больше чем друзья, назовём это так. Доктор Пак улыбнулась: непринуждённо, спокойно и даже немного радостно. — Ну, это не кажется мне чем-то плохим. А тебе? — Нет! — тут же ответил Минхо, — Нет-нет, это совсем... не плохо. Правда. — Но ты вернулся ко мне, потому что чувствуешь, что из-за этих отношений с тобой снова что-то «не в порядке», верно? Что случилось? — Он, эм... — Минхо прокашлялся, проглотив образовавшийся в горле комок, — Он вампир. Глаза доктора Пак распахнулись в искреннем удивлении. — Оу. — Ага... — Не слишком уклончиво с твоей стороны. Минхо сморщил нос. — Вы годами ругали меня за то, что я склонен убегать от проблем, а сейчас разочарованы тем, что я этого не сделал? Она решительно покачала головой. — Я не разочарована, просто немного в шоке. Перед тем, как ты перестал приходить ко мне, у тебя была активная позиция, что вампиров нужно избегать, особенно в романтическом контексте. А учитывая, из-за чего ты сейчас здесь, видимо, тебе это не удалось. — Угу, — пробормотал Минхо, — Скажите мне что-нибудь, чего я не знаю. — Минхо, — её тон был предостерегающим, настойчивым. — Я не пытаюсь на тебя давить. Минхо накрыл лицо ладонями, а затем провёл пятернёй по волосам. — Простите, я знаю, знаю. Я просто... — устало вздохнул он, — Меня раздражает, что это всё ещё является проблемой. Джисон, он... он правда очень милый ребёнок. Он, наверное, и мухе не навредил бы, даже если бы попытался. Джисон умный и проницательный — он понимает, что со мной что-то не так, и я могу точно сказать, что ему больно от того, что я... — Что ты что? — Что я прихожу в ужас, когда он... — он резко остановился, не в силах произнести больше ни слова, но его рука бессознательно поднялась к шее и накрыла шрам от укуса, говоря обо всём без слов. — Когда он трогает твою шею? Минхо кивнул, чувствуя себя крохотным и глупым. 2 месяца назад Они целовались довольно-таки долго — никто из них особо не торопился заходить дальше, когда было так приятно просто наслаждаться губами друг друга. В какой-то момент Минхо забрался на колени Джисона, углубляя поцелуй — немного хаотично, но всё ещё искусно используя свой язык. Джисон был сладким на вкус, как остатки праздничного торта Минхо, которые он с трудом осилил некоторое время назад — торт оказался для вампира чуть более приемлемым вариантом, чем тайская еда на вынос, которую они заказали этим вечером, но не намного. Минхо вскользь задался вопросом, ощущал ли тот невыносимый для себя острый вкус на его языке, но, даже если так оно и было, Джисон отлично скрывал это, впиваясь в поцелуй с таким же горящим желанием, как и он сам. Минхо был совершенно доволен, позволяя Джисону путешествовать руками по его телу — водить ладонями по его талии, спине, бёдрам, мягко оглаживать ягодицы. Никто не касался его так уже целую вечность, и Минхо был совершенно опьянён этим чувством. В свою очередь, ему нравилось прикасаться к тёплой, золотистой коже Джисона, чувствуя под пальцами небольшие мышцы его торса, плавные изгибы его талии и бёдер, мягкие щёки, которые делали его поразительно юным на вид, его мягкие руки, двигающиеся с особой осторожностью. Всё в его теле было мягким, за исключением острых кончиков клыков, которые в один момент прижались к шее Минхо. Явно не с намерением укусить — Джисон не мог ничего поделать с тем, что они были слишком длинными и время от времени касались его кожи, и Минхо это прекрасно понимал, но не мог сопротивляться своему сознанию. Он внезапно почувствовал удушающую, непреодолимую панику и потребность убежать; сердце почти болезненно заколотилось в груди, когда навязчивые воспоминания об ощущениях прошлых клыков на его шее пронеслись в голове. В этот момент он почувствовал себя так, будто снова оказался в крепкой, сковывающей клетке рук, намного более сильных, чем его собственные — фантомные ощущения острых будто ножи клыков, вонзающихся в его ярёмную вену, заставили его подавиться воздухом и мгновенно оторваться от Джисона. — Чёрт, Рэд, я задел тебя? Прости, пожалуйста, — Джисон осторожно провёл кончиками пальцев по его шее, обеспокоенно и виновато поднимая брови. Минхо с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть от прикосновения. Джисон, напомнил он себе, это всего лишь Джисон. — Н-нет, — пробормотал он, пытаясь сморгнуть пелену перед глазами, вызванную паникой, — Нет, Джисони, ты не задел меня. Вампир встретился с ним глазами, в них отражалась смесь беспокойства и замешательства. — С тобой всё в порядке? — пробормотал он, успокаивающе водя руками вверх и вниз по талии старшего, — Твоё сердце вдруг начало сходить с ума, и я почти уверен, что далеко не от радости. Вампир был прав. Минхо чувствовал слабость, но его сердце колотилось как бешеное. Он сглотнул, закрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, а затем ответил: — Да. Я в порядке, — он снова открыл глаза и возненавидел себя за то, каким отчаянным его взгляд, должно быть, выглядел со стороны Джисона, — Мы можем просто, эм... не опускаться до шеи? Пока. Джисон озадаченно склонил голову набок, а затем его взгляд опустился на шею Минхо. Шрам на ней, без сомнения, предостерегающе смотрел на него в ответ, и на лице вампира промелькнуло понимание. — О, — ответил он, — Да, конечно. Как скажешь. Минхо благодарно улыбнулся ему, но, когда они вернулись к поцелуям, в них появилось мрачное напряжение, которого не было раньше. И которое с тех пор так до конца и не ушло. Сейчас — Когда он целует мою шею, если быть точным, но... да, — Минхо прикусил нижнюю губу, — Это ведь несправедливо по отношению к нему. Он и так думает, что его сущность вампира делает его каким-то чудовищем, а я только укрепляю в нём эту мысль каждый раз, когда он осмеливается зайти со мной хоть чуточку дальше. Я как будто бы смог подавить свой страх перед отношениями с вампирами, но ещё не до такой степени, чтобы в них находиться. Доктор Пак понимающе хмыкнула, делая какие-то пометки в блокноте. — А он знает о твоём бывшем парне и истории с наркотиками? — Конечно. Само собой, — решительно ответил он, — Я бы не стал скрывать такое от человека, с которым хочу чего-то серьёзного. — Значит, ты прямо поговорил с Джисоном о том, почему так реагируешь на близость, которую он инициирует? Минхо ничего не ответил. Он понимал, что, произнеся свои мысли вслух, он лицом к лицу столкнётся с тем, о чём не горит желанием думать, а уж тем более слушать лекции по этому поводу. Однако молчание сказало всё за него. — Ты не поговорил с ним? Минхо, надувшись, откинулся на подушки в кресле. — Не то чтобы это был полноценный разговор, нет, — неохотно признал он, — Как я и говорил, он проницательный. Он и сам всё понял. — Значит, ты готов был поделиться не самыми приятными подробностями своей жизни, прежде чем вступить с ним в отношения, но теперь, когда вы вместе, ты снова закрылся? Минхо услышал в её голосе обвинение, которое, скорее всего, надумал себе сам, но всё же сказал в свою защиту: — Я знаю, что это глупо. Вам не обязательно мне об этом говорить. Доктор Пак оторвалась от своего блокнота, бросая на него холодный взгляд. — Я не говорю, что это глупо. Я просто пытаюсь упорядочить факты. Скажу ещё раз, Минхо, я здесь не для того, чтобы нападать или давить на тебя. Минхо вздохнул, пытаясь успокоиться. — Ранее ты назвал его ребёнком, — добавила доктор Пак. Минхо недоверчиво поднял бровь. — На самом деле он не ребёнок. — Я понимаю это. А ты? — Что это должно значить? Ему двадцать два; конечно я понимаю, что он не ребёнок. — Это не совсем то, о чём я спрашиваю, — сказала доктор Пак, откладывая в сторону блокнот, чтобы направить всё своё внимание на него, — Ты упоминаешь о нём как о «ребёнке», что наводит меня на мысль, что тебе кажется, будто бы он не способен до конца понять тебя или твои проблемы в силу того, что он моложе. Он сделал или сказал что-то, что заставило тебя так думать? — Нет. Если уж на то пошло, он, в какой-то степени, понимает меня даже лучше, чем давние близкие друзья. — Значит, морально он достаточно зрел, — заключила она, — Так почему ты тогда назвал его ребёнком? — Как именно это относится к делу? — парировал Минхо, уклоняясь, — Просто вылетело. Это ничего не значит. — А мне вот наоборот кажется, что в этом вся суть. Минхо усмехнулся. — Прекрасно. Тогда просветите меня. — Сначала скажи мне, почему ты называешь его так, если дело не в зрелости. — Он через многое прошёл в своей жизни, ясно? Для человека его возраста. Думаю, я просто... — он махнул рукой, будто бы от этого слова могли магически появиться из воздуха, — Я чувствую определённую потребность присматривать за ним. — То есть, потребность его защищать. — Да, я это же и сказал. Будьте повнимательнее, — заработав от доктора Пак укоризненный взгляд, он нерешительно пробормотал «извините», а затем продолжил: — Но я чувствую эту потребность по отношению ко всем, кто мне дорог. Почему вы думаете, что это что-то особенное, когда дело касается Джисона? — Потому что ты не встречаешься со всеми, кто тебе дорог. Ты встречаешься с Джисоном. Одно дело, когда ты чувствуешь потребность защитить кого-то, с кем у тебя платонические отношения, но когда речь идёт о человеке, с которым ты связан в романтическом плане — это совсем другое. — Допустим. Так к чему вы клоните? — нетерпеливо спросил Минхо. Доктор Пак тяжело вздохнула и внутренне приготовилась к чему-то. Либо к лекции, либо к выворачивающему наизнанку психоанализу. — Ты чувствуешь необходимость защищать Джисона как романтического партнёра, а это значит, что ты одновременно и боишься задеть его чувства, и не решаешься отказаться от физической близости с ним. Ты не хочешь смущать или расстраивать его, поэтому держишь все переживания в себе. Но, по иронии судьбы, Минхо, если он такой проницательный, как ты описываешь, это причинит ему ещё больше боли — он может подумать, что ты не доверяешь ему; особенно если он знает, в чём дело и почему ты так реагируешь, а ты даже не пытаешься ничего ему объяснить. В глубине души Минхо понимал, что женщина права, но он до последнего не хотел это признавать. — То есть, ваше предложение — это просто поговорить с ним? — сухо посмеялся он, — Напомните-ка, сколько я плачу вам за сеанс? Это принесло ему ещё один суровый взгляд. На этот раз почти испепеляющий. — Минхо, ты невероятно умный человек. Я знаю, что ты понимаешь, что все мои слова имеют смысл и заслуживают внимания. Минхо нахмурился. Несмотря на то, что он чувствовал себя неловко, нагрубив женщине, которая пыталась ему помочь — и очень помогла в прошлом, — он не мог выдавить из себя ничего, кроме ворчания с намёками на извинения. — Один из лучших способов уменьшить тревогу, связанную с близостью — это обсудить проблему с партнёром. Разговоры помогают абсолютно всегда, однако, учитывая, что в твоём случае есть дополнительный компонент в виде травмы от прошлых отношений, это может даться тебе чуть сложнее. Минхо снова хотел упрекнуть её за то, что она говорит очевидные вещи, но на этот раз ему удалось доблестно придержать язык за зубами. — Я не разговаривала с тобой уже долгое время, но всё же рискну предположить, что бóльшая часть твоей тревоги, связанной с прошлыми отношениями, усиливается от того, что ты боишься быть отвергнутым в этих, — продолжила она, — Это первые отношения, в которые ты рискнул вступить после Джеиля, после долгой череды отказов от потенциальных партнёров из-за твоего статуса носителя. Несмотря на то, что ты искренне хочешь быть рядом с Джисоном, ты боишься, что «лодка раскачается слишком сильно». Однако, пока ты придерживаешься такой позиции, беспокойство и тревога тебя не покинут. Тебе нужно прямо поговорить с Джисоном и доступно объяснить ему, откуда берётся твой страх или отвращение перед определёнными интимными действиями, даже если ты уверен в том, что он и сам уже всё понял. Это не только успокоит его, но и даст понять, что ты ему доверяешь. Если он воспримет твои слова хорошо, тебе не нужно будет беспокоиться о том, что он тебя отвергнет, ведь ты будешь знать, что этого не случится. — Если он воспримет мои слова хорошо, — повторил Минхо. Это было решающим фактором, не так ли? На самом деле он сомневался, что Джисон вот так сразу откажется от него; в конце концов, вампир два месяца не заходил дальше поцелуев, потому что Минхо «просто нужно было время». Если Джисон не сбежал от него тогда, вряд ли сбежит сейчас. — У тебя есть основания предполагать, что не воспримет? Он медленно и ровно выдохнул. — Нет. Доктор Пак улыбнулась. — Тогда ты знаешь, что делать, да ведь? Месяц назад — Так вы до сих пор не переспали?! — удивлённо воскликнул Хёнджин. Возможно, слишком громко для многолюдного ресторана, в котором они находились. — Тссс! — прошипел Минхо, — Не мог бы ты потише удивляться? Это не совсем то, о чём люди обычно говорят за ужином. — Это ты поднял эту тему, вообще-то, — проворчал Хёнджин, но успокоил Минхо, сбавив громкость, — Но... Серьёзно, вы с Джисоном ещё ни-ни? Это преступление, учитывая, какая бешеная между вами химия. Минхо слегка сжался, глядя куда угодно, но не на Хёнджина. — Только целовались... Хёнджин выглядел так, будто был оскорблён услышанным. — Минхо, целый месяц прошёл! Даже ни одной заблудшей не туда руки? Или двух? Чувак, это реально грустно. — Нет, в смысле... Блуждающие руки были, и много... — он нервно теребил соломенную салфетку на столе, — Но я не видел его без одежды, он не видел меня без одежды, мы не прикасались к членам друг друга, если не считать случайных касаний через ткань... А один раз, когда он поцеловал меня в шею, я чуть сознание не потерял от страха. Он ведь даже не сделал ничего плохого, а я ... — А, так это в тебе дело. Минхо нахмурился. — Не говори об этом так просто. Не то чтобы я ему что-то должен. Хёнджин поднял руки в знак поражения. — Да, ты прав. Я понимаю, как это прозвучало, — сказал он, — Я просто хотел сказать, что ты расстроен не из-за того, что он сдерживается, а из-за того, что его сдерживаешь ты, несмотря на то, что сам этого не хочешь. Минхо смущённо кивнул. — Ладно, и ты не дал ему зайти дальше, потому что...? — Он поцеловал меня в шею, — многозначительно повторил Минхо. Хёнджин нахмурился. — Я всё ещё не поним-... А... — Ага. — Чёрт, Минхо, я даже не подумал об этом. — Вот и я, — вздохнул Минхо, — Я ведь знаю, что Джисон совершенно безвреден, и моё подсознание тоже. Единственный раз, когда я видел его пугающим, был два месяца назад, когда он пригрозил той сумасшедшей вампирше и приказал держаться от него подальше. Он действительно добрый, нежный и безобидный, но мой долбаный тупой мозг, кажется, забывает об этом каждый раз, когда он смотрит на мою шею или даже на запястья. А что будет, когда он увидит шрам на внутренней стороне моего бедра? Я, блять, уверен, что справлюсь с этим совершенно спокойно и разумно, — он вскинул руки вверх, выражая внутреннюю борьбу с отчаянием. Его голос так и сочился сухим сарказмом. Хёнджин нахмурился, сочувственно качая головой. — Минхо, я ненавижу поднимать эту тему, потому что ты привык убеждать себя в том, что той проблемы больше нет, но ты ведь помнишь, какой диагноз поставила тебе доктор Пак три года назад? — К сожалению, ещё не успел забыть, как расшифровывается ПТСР, если ты об этом, — категорично заметил Минхо. — Минхо... Он раздражённо ссутулился и признал: — Я всё понимаю, Джинни. Звучит, будто это не так, но поверь, я осознаю, что происходит. Тебе не обязательно напоминать мне об этом. — Тебе стоит вернуться к доктору Пак, — посоветовал Хёнджин, — Даже если у тебя не наблюдается симптомов, лишним это не будет. Джисон, всё же, твой первый романтический партнёр за пять лет. Тебе не помешает сторонняя помощь, чтобы заново привыкнуть к тому, что со временем стало для тебя настолько чуждым. — Знаю, — Минхо вздохнул, чувствуя горькую смесь из смущения и стыда. После долгой паузы, во время которой они оба бездумно возились с обёртками и салфетками, валяющимися на столе, он тихо и непривычно робко спросил: — Я веду себя как эгоист? Хёнджин ошеломлённо распахнул глаза, поднимая на него взгляд. — Я всё ещё с Джисоном, несмотря на то, что я такой... — Минхо неопределённо указал на себя жестом, — Чувствую себя так, будто держу его на привязи. Хёнджин растерянно моргнул, глядя на него. — Минхо, этот парень смотрит на тебя так, будто ты для него луну на небо повесил. Лицо Минхо искривилось в скептицизме. — Повесил луну? Нет. Скорее, сам чуть не повесился. Как думаешь, когда наступит подходящее время, чтобы поведать ему об этом? — цинично ответил он. — Минхо, — Хёнджин бросил на него строгий взгляд, — Пораженчество выглядит на тебе откровенно херово. Не начинай. Хёнджин редко разговоривал с Минхо настолько строго, но каждый из этих раз случался в одних и тех же обстоятельствах: когда Минхо хотел просто сдаться вместо того, чтобы попытаться решить проблему, и, возможно, потерпеть неудачу. А ещё Хёнджину особенно не нравилось, когда Минхо отпускал неприятные шутки о слишком личных аспектах своего прошлого — аспектах, которые чуть не стоили Хёнджину друга. — Послушай, — Хёнджин провёл пальцами по волосам, вздыхая, — Джисон — не заключённый. И в том, что тебе сейчас приходится справляться с травмой, с которой ты не ожидал столкнуться снова, спустя столько времени, нет твоей вины. Единственное, в чём ты действительно ведёшь себя эгоистично, так это в том, что не прилагаешь никаких усилий, чтобы стать лучше, вместо этого продолжая отсиживаться в своей маленькой «крепости», которая уже целую вечность не позволяет людям приблизиться к тебе. Я знаю, что ты думал, что тебе стало лучше, и что всё прошлое навсегда осталось позади. Я знаю, что ты боишься и не хочешь признавать, что это не так. Я знаю, что всё это очень тебя расстраивает. Но просто брать и закрываться от Джисона вот так, заставляя его думать, что ты ему не доверяешь — это не выход. Дело ведь не в доверии: тебя просто сковывает страх перед неопределённостью. И даже не в одном аспекте, а во многих. Минхо закусил губу, обдумывая слова Хёнджина. Он тихо усмехнулся. — Кто бы мог подумать, — пробормотал он, — Что я выслушаю лекцию на тему отношений от хронически одинокого друга, который был в вечных похождениях, начиная с первого курса университета. Сейчас должен снег пойти. Хёнджин фыркнул в свой стакан соджу. — Просто решил на полчасика заняться благотворительностью. Вы, моногамные, всегда кажетесь такими несчастными. Учитывая то, как чувствовал себя Минхо в этот вечер, он решил, что за это вполне можно поднять тост. Сейчас — Джисони! — крикнул Минхо, открывая дверь квартиры вампира и заходя внутрь. Он наклонился, чтобы поздороваться с двумя котятами, которые подбежали к нему, мурлыкая и потираясь о его лодыжки, а затем, после нескольких секунд без ответа, разулся и двинулся вглубь квартиры, — Хан Джисонии~ Тишина. Минхо задумчиво поджал губы. Он знал, что у Джисона был выходной, а значит он должен был быть дома. Спит, может? И действительно, когда Минхо распахнул дверь спальни, он обнаружил там Джисона, завёрнутого в буррито из одеял и очаровательно растёкшегося щекой по подушке. Когда свет из коридора полился в комнату, вампир что-то недовольно проворчал, а затем сморщился и перевернулся на кровати, плюхаясь на живот и пряча голову под подушку. — Ма-ам, ещё пять минут. Минхо хрипло усмехнулся. — Джисони, уже почти одиннадцать вечера. Почему ты всё ещё в постели? — Не мог уснуть, — пробормотал Джисон, вытаскивая голову из-под подушки, чтобы одним открытым глазом покоситься на Минхо. — Это дебильное новогоднее шествие под окнами продолжалось до семи вечера — я мог слышать буквально каждую мелочь и каждый шаг, и так продолжалось несколько часов. Я насчитал двенадцать случаев, когда дети теряли свои шарики и закатывали истерики. Минхо понимающе хмыкнул. — Мне жаль, детка, — он прошаркал в комнату и плюхнулся на спину Джисона, услышав снизу тихое «У-уф», однако вампир не стал сопротивляться и пытаться сбросить его с себя, просто приняв свою судьбу. — Ты тяжёлый, — пробормотал Джисон напряжённым из-за веса сверху голосом. — М-м, а ты тёплый, — протянул Минхо с довольной улыбкой, закрывая глаза и укладывая голову между лопатками Джисона. — Как прошла твоя штуковина этим утром? Глаза Минхо резко распахнулись при упоминании «штуковины». Он не особо любил начинать утро с подобных вещей, но, с другой стороны, ранний приём позволил ему обдумать результаты сеанса, пока он находился на работе. В этот момент он вспомнил, что пришёл к Джисону не для того, чтобы понежиться с ним в постели. — Штуковина прошла как и всегда, ничего особенного, — неопределённо сказал он. — А я ведь даже до сих пор не знаю, о чём речь, — заметил Джисон, и Минхо услышал по голосу, как надулись его губы, — Ты говорил, это было что-то важное. Таким образом, совет, полученный во время штуковины, сам собой перешёл в активную фазу. Раньше, чем Минхо этого ожидал. Доктор Пак не сказала ему ровным счётом ничего нового, но, возможно, Минхо просто нужно было поговорить со специалистом, чтобы вспомнить, что общение является ключевым фактором в любых взаимоотношениях, и лишний раз понять, что им с Джисоном этого не хватало. Глубоко вздохнув, он нерешительно признался: — Я ходил к своему психотерапевту. Минхо мог слышать сердцебиение Джисона прямо у себя под ухом: оно оставалось спокойным и ровным, не выдавая никаких признаков беспокойства, гнева или удивления. Сердце вампира продолжало биться в совершенно спокойном темпе, и Минхо знал, что Джисон не способен настолько хорошо прятать свои эмоции, что говорило только об одном — его реакция была искренней. Как будто бы... Джисон ожидал этого. Возможно, так оно и было. В конце концов, Джисон был в курсе всех трудностей, с которыми Минхо приходилось справляться в последнее время, и также был в курсе, откуда они берут истоки. Возвращение к терапии было вполне логичным и предсказуемым решением. — Ты в порядке? — спросил он, высунув руку из-под одеяла, чтобы найти ладонь Минхо и накрыть её своей, — Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной? В тот момент Минхо, наконец, услышал её: скрытую мольбу, завуалированную словами. Джисон хотел, чтобы ему доверились, но в то же время не хотел навязываться. Он судорожно выдохнул, переворачивая ладонь, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Джисона. — Я хотел бы поговорить с тобой об этом прямо сейчас, — мягко сказал он, — Я... не думаю, что это что-то плохое, просто... всё ещё боюсь выпустить эти мысли наружу. Как будто так я признаю, что проблема реальна, а я не хочу, чтобы реальность была такой. Джисон успокаивающе погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Минхо, — Не торопись, детка, — он сделал паузу, а затем осторожно добавил с нотками веселья в голосе, — Я всё равно никуда не уйду, когда ты вот так лежишь на мне. Минхо тихо рассмеялся над комментарием Джисона, немного разряжающим атмосферу, — Мой план раскрыли, всё понятно. — Можешь делать всё, что угодно, главное, чтобы ты чувствовал себя комфортно, разговаривая со мной. Всё в порядке, — успокаивающе ответил Джисон, — Я знаю, как тяжело тебе было всё это время. Горло Минхо болезненно сжалось, и он прикусил губу, стараясь не заплакать. Доктор Пак и вправду неправильно поняла его в начале разговора — он никогда не сомневался в зрелости Джисона, как минимум по той причине, что в каких-то аспектах он был более зрелым, чем сам Минхо. Комфорт, понимание, терпение — в Джисоне всего этого было более чем достаточно, и Минхо хотелось постыдно заплакать каждый раз, когда он осознавал это вновь и вновь. В какой-то мере он чувствовал, что не заслуживает всего этого. — Я, эм... — начал он, даже сам не зная, что хочет сказать, — Я не думал, что когда мы с тобой станем больше, чем друзьями, моя проблема снова всплывёт. Это не твоя вина, так что ни в коем случае не думай, что делаешь что-то неправильно, и что это связано конкретно с тобой. Я просто... — Он фыркнул, упрямо смаргивая влажную пелену перед глазами, — Джисони, после того бывшего у меня развился посттравматический стрессовый синдром. Я, упоминал, что мои проблемы с наркотиками возникли из-за того, что я не мог смириться со своим статусом носителя, но это лишь вершина айсберга. Основная проблема состояла в том, что я не мог выносить того, насколько громкими были мои мысли всё то время. Пугающими, навязчивыми. В том, как часто я терял контроль над своим разумом из ниоткуда... Джисон всё ещё молчал, но то, как он сжал руку Минхо — тепло и успокаивающе — заставило его продолжить. Нет, не заставило. Скорее, воодушевило. Минхо сделал ещё один прерывистый, глубокий вдох. — Несмотря на то, что с тех пор прошло уже пять лет, диагноз мне поставили только три года назад, когда я пришёл к своему нынешнему терапевту. Я ходил к ней два раза в неделю в течение длительного времени, но затем, в этом феврале, перестал, потому что в какой-то момент подумал, что всё наладилось. А потом, когда ты впервые поцеловал меня в шею, меня снова накрыло. Я был в ужасе — воспоминания о том, что мой бывший делал со мной, уже давно не беспокоившие меня, снова всплыли на поверхность, как рана, которая будто бы заживает, но открывается снова, если её задеть. Я доверяю тебе, Джисони. Правда доверяю, честно. Я прекрасно знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда, но моему подсознанию, по-видимому, нужна небольшая помощь, чтобы в это поверить. Я знаю, что прошу от тебя слишком многого, и я пойму, если ты не захочешь продолжать то, что между нами, но я хотел бы разобраться со всем этим вместе с тобой. Начиная с сегодняшнего дня. Чтобы больше не было никаких «давай не опускаться до шеи». Джисон слегка зашевелился под ним. Минхо растерялся, но затем понял, что это была всего лишь попытка покачать головой. Но как? Несогласно? Осуждающе? Не дай бог, раздражённо? — Не заставляй себя, пока не будешь готов, Рэд, — ответил он мягко, но непреклонно, — Ты говоришь это, потому что сам этого хочешь, или потому что так будет удобно мне? Вдох застрял в горле Минхо. — Я, эм... Джисон вздохнул, но, что странно, не раздражённо, а, скорее, ласково, — Вопреки тому, что ты мог подумать, я был довольно неприступным с тех пор, как меня обратили — никогда не заходил дальше дрочки под эффектом афродизиака, который может вызвать вампирская кровь, и то чисто для удовольствия человека, не для моего. Уверяю тебя, если я так долго обходился без секса, работая в подобном месте, я тем более могу подождать тебя, сколько бы времени тебе ни потребовалось. Я, может быть, даже этому рад, потому что, на самом деле, не особо хочу сталкиваться с неуверенностью от того, что успел забыть, как там и что делается, а уж тем более чувствовать себя нелепым или откровенно ужасным в таких вещах. Минхо мягко усмехнулся в ответ на то, как беззаботно Джисон принял все тяготящие его обстоятельства. Честно говоря, он немного удивился, что Джисон был практически сексуально неактивен до того, как они встретились. Учитывая его обманчивую уверенность и склонность к флирту, как на работе, так и по отношению к Минхо, было достаточно странным, что он был таким... Сдержанным. Минхо не мог не задуматься о том, что после обращения заставило Джисона чувствовать такую неуверенность в себе в интимном плане; вероятно, это как-то было связано с его природной скромностью, но Минхо подозревал, что дело совсем не в этом. Особенно учитывая, что сейчас, когда его метка, спустя два с половиной года, наконец, зажила, Джисон всё ещё закрывал её большим коричневым пластырем каждый раз, когда выходил на публику. Эти мысли снова натолкнули Минхо на закономерный вопрос: что заставило Джисона осмелиться настолько, чтобы практически прямым текстом предложить ему переспать в ночь их знакомства? Но этот вопрос был второстепенным, потому что сейчас у Минхо на уме было кое-что другое — слишком важное, чтобы это игнорировать. — Джисони, прости меня. — За что, детка? — хоть Минхо и не видел выражения лица Джисона, он мог представить, как брови младшего нахмурились в замешательстве. Или, даже, в беспокойстве. Минхо крепче прижался к спине Джисона, потираясь об неё щекой, — Прошло уже два месяца, — пробормотал он, — И всё это время я держал тебя на расстоянии, потому что думал, что ты и так знаешь, что со мной происходит. Это было нечестно по отношению к тебе, и теперь я и сам это понял. Мне правда жаль. Надеюсь, ты знаешь, что я никогда не боялся тебя и не буду; что я не избегал близости с тобой, потому что не уверен в тебе. Я боюсь не тебя, а вещей, которые происходят в моей голове, и это полностью моя вина. — Всё хорошо, — Джисон замолчал на несколько секунд, и это заставило Минхо настороженно замереть, пока тот не продолжил, — Мы просто можем... — он резко перекатился на бок, сбросив старшего с себя. Минхо уже хотел открыть рот, чтобы спросить, в чём дело, но Джисон сразу же повернулся к нему лицом, беззастенчиво сгребая их обоих в свой кокон из одеял, — Так-то лучше, — заявил он, растягиваясь в своей фирменной улыбке в форме сердца, — Приветики. Минхо моргнул, глядя на него. Раз, два, три. — Привет, — его голос прозвучал до ужаса жалобным и неуверенным. Что такого Джисон не мог сказать, лежа на животе и максимально удобно исключив из своего поля зрения Минхо? — Не надумывай лишнего, я просто захотел посмотреть на тебя, — Джисон встретился с непонимающим взглядом напротив, поэтому объяснил: — Я уже давно научился различать твои эмоции на слух. Сейчас твой пульс сильный, но он пронизан неуверенностью. — Не надумывай лишнего? — Минхо цокнул языком, морщась, — Тогда не будь таким криповым, — возразил он. — Я не криповый. — Ты только что проанализировал мой сердечный ритм, чтобы понять, как я себя чувствую. — Ничего не могу с собой поделать, я слышу его постоянно. Минхо фыркнул и показательно отвёл взгляд. — Рэд~, — Джисон накрыл рукой щёку Минхо, заставляя старшего снова взглянуть на него, — Ты просто пытаешься выживать с тем, что у тебя есть. Я знаю об этом не понаслышке, потому что сам через всё это прошёл. Во мне тоже есть демоны, с которыми ты ещё не успел столкнуться, и мне не нужны твои извинения, чтобы понять, что ты просто пытаешься из всего этого выбраться. Тем более мне не нужно, чтобы ты расстраивался или стыдился того, что чувствуешь себя тем или иным образом. Мы в этом как-бы-блять-это-назвать вместе. Минхо сдержал смешок. — Я передам своему терапевту, что мы официально перешли от полной неопределённости к «как-бы-блять-это-назвать». Уверен, у неё не возникнет никаких вопросов. — А я почему-то уверен, что она добавит в твою карточку диагнозов проблемы с обязательствами. — Эй! — заскулил Минхо, слабо ударив Джисона в грудь, — Вот чего-чего, а проблем с обязательствами у меня нет. Ты мог бы предложить мне встречаться в ту самую первую долбаную ночь, и я, скорее всего, ответил бы «да». — Серьёзно? — усмехнулся Джисон, дерзко приподняв бровь. — Вполне. — Звучит как другая проблема. Когда мы познакомились, я вёл себя как маленький, зажатый дурачок. Что с тобой не так? — Заткнись! — хихикнул Минхо, пнув Джисона в голень, — Ты дурачком и остался. Кто вообще спит в носках и ведёт полноценные дебаты с котятами? — Говорит человек, который смотрит Холостяка... Ты ничем мне не проигрываешь. Минхо снова пнул его. — Знаешь что? Я буду более чем счастлив прийти к терапевту, рассказать, что в своих как-бы-блять-это-назвать отношениях я совершенно не понимаю своего как-бы-блять-его-назвать партнёра, и пожаловаться на то, что этот партнёр питает нездоровую любовь к бутербродам с майонезом. Такой себе boyfriend material, знаешь ли. Джисон оскорблённо ахнул, вытаращив глаза. — Да как ты вообще смеешь?! Ты же знаешь, что это единственное в холодильнике, что я могу съесть без адских мучений. — Не я устанавливаю правила, Джисони, — ответил Минхо, дразняще улыбаясь. Джисон притворялся оскорблённым в течение примерно трёх секунд, прежде чем они оба тихо рассмеялись. — А если серьёзно, Рэд, — начал он, уже просмеявшись, но всё ещё улыбаясь, — Ты... Хочешь как-то обозначить то, что между нами? Минхо внимательно наблюдал за ним, ожидая кульминации в виде очередной шутки, которой не последовало. Джисон был серьёзен. Абсолютно. Ох, чёрт, ну... В принципе, они и без того вели себя так, будто встречаются: часто ночевали друг у друга, куда-то ходили — без какой-либо цели, просто чтобы провести время вместе, виделись почти каждый день, даже если всего на пару часов, если кто-то из них был занят, и не то чтобы они скрывали тот факт, что уже являются «больше, чем друзьями», от остальных. Они просто никогда не обозначали то, что происходило между ними, каким-то конкретным словом, и это, в общем-то, им не мешало. Но теперь, когда Джисон напрямую задал такой вопрос, Минхо, вроде как, понравилась перспектива называть его своим парнем. — А ты сам готов к этому? — медленно и смущённо спросил он. Улыбка Джисона стала шире, его большие глаза заблестели. — Ты действительно спрашиваешь об этом того, чьё жизненное кредо «Пусть всё идёт как идёт»? Минхо усмехнулся. — Ну да, что это я. Джисон захихикал, грея душу Минхо мягким тоном своего голоса, и прижался к нему ближе, обвив свободной рукой его талию. — Ит-так... — Минхо прокашлялся, чтобы скрыть тот факт, что его голос надломился, — Мы, типа, теперь официально вместе? Джисон довольно усмехнулся и с энтузиазмом кивнул. — Типа да. Они, не сговариваясь, потянулись друг к другу. Поцелуй вышел целомудренным и нежным — они просто мягко касались друг друга губами, время от времени хихикая, когда кто-то из них становился более нетерпеливым. Уж в чём в чём, а в поцелуях они точно чувствовали себя уверенно — особенно если учесть, сколько времени Минхо не позволял им заходить дальше. Целоваться с Джисоном было приятно, знакомо и безопасно, как и всегда, но после того, как Минхо, наконец, поговорил с ним, он почувствовал непреодолимое желание стать чуть смелее — от этого знакомого и безопасного понемногу вернуться к тому, что провоцировало его панику все эти годы. Джисон, конечно, послушно избегал шею старшего, вместо этого гладя рукой его щёку или талию, но, возможно... Если бы Минхо позволил ему просто прикоснуться... Минхо скользнул рукой вверх, накрывая ладонь Джисона, находящуюся на его щеке, своей. Джисон ненадолго оторвался от поцелуя, чтобы с любопытством взглянуть на него, на что Минхо ответил невербально, медленно перемещая их руки вниз, пока они не оказались на его шее. Минхо на мгновение задержал руку Джисона на месте, глубоко вдыхая, а затем медленно убрал свою, оставляя ладонь вампира лежать прямо на своём шраме. Встретившись с Джисоном взглядом, Минхо увидел в его глазах пьянящую смесь из нерешительности и изумления. — Маленькими шажками, — прошептал он. Минхо увидел, как дёрнулся кадык Джисона, когда он сглотнул. Глаза вампира опустились на собственную руку, покоящуюся на месте, которого ему не разрешалось касаться столько времени, и он невесомо провёл подушечками пальцев по выпуклому шраму, заставив Минхо вздрогнуть, но, что удивительно, совсем не от негативных ощущений. Джисон снова поднял взгляд на него и кивнул. — Маленькими шажками, — согласился он. Когда их губы снова встретились, от невысказанного напряжения, преследовавшего их в течение последних двух месяцев, не осталось и следа. Почувствовав это, они оба облегчённо вздохнули.