Red

Прошёл месяц. Минхо всё ещё регулярно посещал психотерапевта и неохотно, медленно разрушал свою, как сказал Хёнджин, «маленькую охраняемую крепость» день за днём. Примерно через неделю после их разговора Минхо впервые открылся Джисону, позволив молодому вампиру увидеть себя без футболки, что само по себе не казалось огромным достижением, но стоит учесть, что это по совместительству был первый раз, когда он вообще позволил кому-то увидеть шрамы на своём торсе, которые были не заметны в повседневной жизни. Он уже давно перестал скрывать и обращать внимание на побледневшие следы от укусов на шее и ключицах — до тех пор, пока не замечал, что на них кто-то смотрит — но он прекрасно представлял, в какой шок могли повергнуть людей полосы тонких диагональных длинных шрамов, будто бы оставленных безжалостным хищником, на верхней части его спины и грудной клетки. Минхо помнил, как Джисон впервые безмолвно уставился на это зрелище, и сколько вопросов промелькнуло в его невинных глазах. Когда Минхо чуть сгорбился и тревожно обнял себя руками, Джисон сразу осознал, что заставил его чувствовать себя неловко, и резко скинул с себя рубашку, указывая пальцем на родимое пятно в форме члена у себя под рёбрами — нелепый, но невероятно милый акт солидарности. Той ночью Минхо позволил Джисону прикоснуться к следам от когтей на своей коже, так же как и к укусу на шее неделю назад. Джисон был очень деликатным в своих любознательных исследованиях; когда Минхо поймал его еле заметную улыбку и спросил, что послужило ей причиной, Джисон искренне ответил: — Просто подумал, что ты очень красивый. Ещё через неделю Джисон позволил Минхо поцеловать свою наконец зажившую рану на шее; он заранее выразил сомнения по этому поводу, объяснив, что история этого шрама была не самой приятной, как и у Минхо, и поэтому он не мог знать, как отреагирует на привлечение к нему более интимного внимания. Поначалу он не мог унять дрожь, но Минхо обнимал его так крепко и с такой осторожностью, что-то тихо шепча на ухо, что Джисон со временем растворился в нём, наклоняя голову вбок и ещё больше обнажая шею. В ту ночь Минхо ответил ему тем же — позволил больше, чем просто прикоснуться рукой к своему шраму — и, хотя случайные прикосновения клыков к коже всё ещё пугали его на интуитивном, паническом уровне, он настолько привык к ощущению теплоты и мягкости Джисона за несколько недель, что даже его взбалмошное подсознание, наконец, начало узнавать вампира и перестало чувствовать в нём угрозу. Позволяя целовать себя в шею, Минхо почувствовал малейший намёк на то, что возвращается к нормальности — почувствовал надежду на восстановление потерянного в жизни равновесия. Ещё спустя неделю они предстали друг перед другом полностью обнажёнными. Минхо очень волновался из-за того, что особенно уродливый шрам на внутренней стороне его бедра впервые предстал перед чьим-то взглядом, в то время как Джисон тоже не выглядел уверенным, смущённо обнажая участки кожи, пронизанные чёрными как ночь венами — главный видимый признак его голодания. Минхо заметил несколько звёздочек из сосудов ещё пару недель назад, когда Джисон снял рубашку, чтобы показать родимое пятно, но те казались практически незаметными по сравнению с чёрными паутинами, оплетающими его ноги и оседающие небольшими гроздьями на лодыжках и бёдрах. — Сюрприз~, — пропел Джисон, нервно усмехаясь. Он явно пытался скрыть свою неуверенность за беззаботной шуткой, но то, как упрямо он избегал взгляда Минхо, ёрзая на месте, выдавало его волнение с потрохами. Минхо с первого дня их знакомства и до этого момента не переставал задаваться вопросом, стоило ли ему мягко выразить свои опасения по поводу состояния Джисона вслух; вампиры, конечно, не могли умереть от голода, но их здоровье со временем значительно ухудшалось, заставляя их чувствовать себя практически невыносимо. Однако, если Минхо что-то и понимал, так это то, насколько сложно было избавиться от привычек, порождённых травмой — Джисон просто не мог заставить себя питаться так, как положено вампиру, потому что с этим были связаны какие-то потрясения. Поэтому, когда Минхо впервые увидел тело Джисона целиком, единственным, что он смог произнести, был благоговейный шёпот: — Так красиво, Джисони. И это не было ложью. Хоть чёрные вены и отражали ужасную реальность, в них была какая-то своя, пленящая красота. Они выглядели как искусно вырисованные татуировки, призывающие побудить внутренние размышления. Джисон заглянул в глаза Минхо, ища намёк на обман, но так и не найдя его, развернулся в застенчивом приглашении, когда Минхо забрался к нему на кровать. Это была первая ночь, когда они довели друг друга до грани (намеренно, конечно же) при помощи рук, и для каждого из них это был первый раз за очень, очень долгое время. Они до слёз смеялись над тем, как прискорбно мало продержались, но это не имело никакого значения, потому что они компенсировали все свои преждевременные извержения дополнительными тремя раундами после. Минхо и не подозревал, что несколько простых заходов стимуляции руками могут быть такими невероятными и «воодушевляющими», но он был уверен в том, что всё возможно, если найти своего «правильного» человека. Той ночью Минхо заснул в полной уверенности, что тем самым «правильным» человеком для него был Джисон. И, наконец, спустя неделю и ещё пару дней после этого, они оба оказались... Здесь. Боже, зачем Минхо так серьёзно воспринял просьбу Феликса о двойном свидании? Оно было максимально странным: мало того, что Хёнджин с Чонином, очевидно, были там только для того, чтобы удовлетворить ту же самую просьбу, по скромным наблюдениям Минхо и Джисона они вообще не были «парочкой для романтического свидания за ужином». Они скорее были из тех парочек, которые останутся дома, закажут самую жирную еду из доставки и будут критиковать фильмы на Нетфликсе. У Минхо с Джисоном тоже были такие свидания с жаркими дебатами по поводу глупости главных героев: Джисон традиционно пробовал блюда на вынос, которые заказывал Минхо, как будто бы они с тысячной попытки могли перестать быть для него отвратительными, а затем всегда угрюмо возвращался к тарелке своего белого риса, пока Минхо мягко поддразнивал его. Тот тип свиданий больше всего подходил таким парам как они. Не этот. Они сидели в изысканном итальянском ресторане — Минхо с Джисоном по одну сторону стола, освещённого свечами, и Хёнджин с Чонином по другую. Ресторан, конечно, был рассчитан и на вампиров в том числе, но от этого в нём не становилось комфортнее — единственной подходящей для них вещью в меню был... Список групп крови в винной карте. В Кримсоне и других адаптированных заведениях, принадлежавших вампирам, был намного более широкий выбор, ведь меню в таких местах тщательно формировались столетиями — опытом смешивания продуктов крови с человеческой едой таким образом, чтобы вкус блюд и напитков оказался приемлемым для вампирских вкусовых рецепторов (конечно же, подавляющая часть человеческой пищи оставалась для них на вкус как мусор, но правильно подобранная группа крови и подходящий процесс приготовления могли полностью исправить ситуацию). Джисон решил надеть на ужин коричневые линзы; в сочетании с тем фактом, что его клыки были короче и тусклее, чем у остальных вампиров, его сложно было отличить от человека — немного «зубастого», но всё ещё человека — и это был осознанный выбор. Судя по всему, Джисон побывал во многих ресторанах, где ему наотрез отказывались приносить человеческие блюда, обосновывая это тем, что «вампиры не таким питаются», поэтому в конце концов он просто стал маскироваться под человека, чтобы лишний раз не объясняться. Дело в том, что... Вампиры и правда таким не питались, это было общеизвестным фактом, но, как сказал Джисон, пока готовился к этому бессмысленному свиданию, «это не должно никого касаться». Официантка странно посмотрела на него, когда он заказал себе корзинку с простым хлебом в масле без чеснока вместо полноценного блюда. — Это самая отвратительная вещь, которую ты мог заказать в итальянском ресторане, — заметил Хёнджин, беспечно хихикая и тыкая вилкой в один из ломтиков хлеба на тарелке Джисона. — «Здравствуйте, можно мне, пожалуйста, чесночную булочку без чеснока? Спасибо». Ты что, антихрист? Джисон бросил на него холодный взгляд через стол. — Джинни, ты знаешь, каков на вкус швейцарский сендвич, три дня провалявшийся на обочине в жару +35? Хёнджин моргнул, явно почувствовав отвращение от одной только мысли. — Нет... — Ну вот примерно так ощущаются для вампиров чесночные булочки, поэтому, вы уж извините, но я предпочёл бы спокойно жевать свой скучный, безвкусный хлеб, — Джисон тут же отбросил вилку Хёнджина от своей тарелки и откусил от ломтика большой кусок. Все они ели в тягостном молчании, время от времени переглядываясь и прочищая горло, чтобы хоть как-то развеять напряжение в воздухе. Наконец, когда они разделались со своими блюдами («блюдом» Чонина был жалкий бокал шампанского с первой группой крови), после долгого молчания, Хёнджин внезапно заявил: — Нет, ну это совсем отстой. Выглядело так, будто он произнёс какое-то заклинание, чтобы развеять чары неловкости, потому что трое остальных сидящих за столом с облегчением вздохнули, принимаясь решительно и яростно соглашаться с его заявлением. — А может в Кримсон? Думаю, это место лучше подойдёт нашим запросам, — предложил Хёнджин. — Ты хочешь, чтобы мы с Джисоном пришли к себе на работу в собственный выходной? — спросил Чонин, будучи явно не в восторге от такой перспективы. — Ну, вы же не работать туда пойдёте, — настаивал Хёнджин, — А в качестве клиентов. — Это ещё хуже, — в один голос сказали Джисон и Чонин. — Почему же? — Хёнджин взмахнул рукой, — Вы можете побесить своих коллег, которых недолюбливаете, и они вам даже ничего не сделают. Ситуация выигрышная, я считаю. — Твоё любимое развлечение — это сеять хаос там, где бы ты ни оказался? — спросил Джисон, скептично изогнув бровь. — Да, — одновременно ответили Минхо, Хёнджин и Чонин, на что Джисон вопросительно оглядел их. — Что? — пожал плечами Чонин, — Вы и представить себе не можете, чем мы с Джинни занимаемся в свободное время. — Теперь, думаю, можем, — пробормотал Минхо в свой стакан с водой. — Послушайте, — защищаясь, поднял руки Хёнджин, — Я просто хочу сказать, что это было бы намного лучше, чем тухнуть здесь. — М-м, может, ты и прав, — признал Джисон. — Итак~, — ухмыльнулся Хёнджин, — Кримсон? Чонин и Джисон взглянули друг на друга, будто обсуждая что-то на телепатическом уровне, прежде чем Чонин вздохнул и поддался. — Окей. Но только на часик. Максимум.

🩸

Таверна Кримсон действительно была больше по их «запросам», как выразился Хёнджин. Она всё ещё не была любимым в мире местом Минхо, но он, по, крайней мере, стал к ней более терпимым, зная, что именно здесь зарабатывал себе на жизнь Джисон (которому, кстати говоря, местные правила тоже были не по душе). Флирт с незнакомыми пьяными людьми, прописанный в контракте, далеко не делал эту работу работой его мечты, поэтому Минхо изо всех сил старался оказывать ему моральную поддержку. Однако, если отбросить некоторые сомнительные моральные устои Кримсона, нельзя было не признать, что этот бар был хорошим местом для отдыха с друзьями, особенно если учесть, что количество вампиров в жизни Минхо теперь перевешивало количество людей — Таверна Кримсон считалась одним из самых безопасных мест для вампиров в городе. В общем и целом, Минхо уже чувствовал себя здесь гораздо спокойнее: он мог развлекаться, не отвлекаясь на происходящие вокруг живые кормления, если его окружала хорошая компания; а уж компания, которая была с ним сейчас, была лучшим, что он мог пожелать. Несомненно, присутствие Сынмина и Феликса сделало бы их встречу более полноценной, но на данный момент Минхо довольствовался и тем, что есть. Они долго болтали за выпивкой и фаст-фудом, громко и беззаботно смеясь — одним словом, наслаждались своим вечером. Но не подозревали, что этот вечер разделит с ними кто-то ещё. — Хани, Инни~. Так и знал, что это вы тут прячетесь! Минхо и Хёнджин мгновенно обернулись, замечая двух мужчин, бок о бок шагающих к их столику. Они выглядели практически одинаково: оба были высокого роста, с острыми чертами лица и одинаковым телосложением. Волосы одного были светло-русыми, в то время как отросшие, чёрные как смоль волосы второго были собраны в хвост. Они оба были одеты в одинаковые чёрные костюмы с кожаными вставками, которые являлись визитной карточкой официантов и барменов в этом заведении. Джисон и Чонин даже не подняли головы, чтобы поприветствовать их, и у Минхо возникло тревожное ощущение, что приятной их беседа уж точно не будет. Его подозрения подтвердились, когда Джисон проворчал себе под нос: — Чёртовы близнецы Чхве. — Ну-ну, клыкастый малыш, нельзя так разговаривать со старшими, — сказал блондин, изгибая губы в кривой ухмылке и обнажая длинные, невероятно острые клыки. Его черноволосый близнец уставился на Минхо яркими красными глазами, оценивая его взглядом и усмехаясь, что в общем выглядело вопиюще унизительным. — Это твоя новая шлюшка, Хани? Всё тело Минхо вспыхнуло от возмущения. — Как ты, блять, только что меня назвал? — Ооо~, да он дерзкий. Как-то не похоже на тебя, Хани, я думал, у тебя пунктик на послушных хрупких неженок. Минхо внутренне закипал, пока оба вампира игнорировали его, устраивая показательное шоу. — У вас что, работы нет? — огрызнулся Джисон, метнув на них испепеляющий взгляд. — У нас перерыв на ужин, а значит, у нас есть достаточно времени, чтобы пообщаться с нашими лучшими друзьяшками и их... — блондин без приглашения плюхнулся на диванчик рядом с Джисоном, закинув руку ему на плечо и перемещая свой взгляд с Минхо на Хёнджина; Джисон тут же откинул от себя его руку, — Питомцами. — Я извиняюсь — и в самом неуважительном смысле — а вы вообще, блять, кто? — вмешался Хёнджин, нарываясь, как и обычно. — Ох, Хани и Инни никогда о нас не рассказывали? — черноволосый близнец проскользнул к противоположному концу столика, сев чуть ли не на Чонина, — Я Дэхён, это мой брат Дэсон, а эти двое, — он указал пальцем сначала на Джисона, а потом на Чонина, — доставили нам очень серьёзные неприятности в конце прошлого года. По их милости нас понизили в должности. — Раньше мы были менеджерами, но потом снова стали обычными официантами, — добавил блондин, Дэсон, — И всё из-за небольшой... Неурядицы в вип-комнатах для питания. — Ты чуть не убил девушку, — возразил Джисон навязчиво-ровным тоном. Минхо встретился взглядом с Хёнджином, в чьих глазах плескалась точно такая же тревога, как и в его собственных. Этим визуальным контактом они будто бы неохотно договорились сидеть молча и не отсвечивать, что было самым безопасным в данной ситуации. — Ты бы слышал, как она умоляла об этом, — голос Дэхёна был низким и бесстыдно довольным, улыбка на его губах была кривой и ни разу не доброжелательной, — Тебе ли не знать, как люди реагируют на Red-E, Хани, ты же так щедро давал его людям... О, и твоя новая маленькая, миленькая, кровососущая шлюшка, должно быть, очень счастлива. Минхо ощетинился во второй раз. Он не раз слышал это выражение: обычно так называли людей, ради удовольствия пьющих вампирскую кровь — в простонародии «Red Extasy» или «Red-E» — так что не был особо удивлён, что его приняли за такого. Джисон давно рассказал ему о своей репутации «отдающего» в таверне, и в сознании этих близнецов любой человек, которого видели с ним рядом, автоматически приравнивался к его... «кровососам» за неимением более красноречивого описания. — Эти люди так нетерпеливы, готовы сделать всё, чтобы угодить, — сказал Дэсон, пристально взглянув на Минхо и облизнув губы, а затем переводя тот же опасный взгляд на Хёнджина, — Я уверен, что эти сосунки знают об этом не понаслышке. Зубы Минхо заскрежетали друг о друга, когда он сжал челюсти, осанка резко выправилась в безрассудном вызове. — А ты уверен, что она хотела доставить тебе удовольствие, а не просто пожалела? — единственным, что его спасало, было то, что он, не осмелившись взглянуть ни одному из близнецов в глаза, чтобы не нарываться напрямую, просто отпустил это в качестве ехидного замечания, — Потому что я слабо представляю, как можно хотеть таких, как вы, независимо от того, под наркотиками ты или нет. Он почувствовал, как глаза Джисона сверлят его сбоку, будто бы говоря «Что ты, блять, вообще творишь?!» — Ой? — Дэсон обманчиво-сладко улыбнулся, сразу же после этого обнажая клыки в жестокой ухмылке, от которой у Минхо пробежали мурашки по коже, — Слишком громкие слова для человека, чьё сердце бьётся как у добычи, загнанной в угол. Минхо сглотнул сухой ком в горле, но всё же сохранил холодный и собранный вид. Его сердце колотилось как бешеное, тыльная сторона шеи и ладони вмиг стали отвратительно липкими, а в голове почувствовалась неприятная слабость. Он краем глаза увидел, как Хёнджин и Чонин напротив него едва заметно качают головами, будто бы говоря «остановись». — Вот что я тебе скажу: за то, что ты у нас такой отважный мальчик, я раскрою один маленький секрет, — сказал Дэхён, наклоняясь ближе к Минхо с другой стороны стола, — Сомневаюсь, что Хани когда-то говорил тебе об этом — я видел тебя здесь раньше, и, смею предположить, что какая бы между вами ни была «договорённость», она, по-видимому, долгосрочная — но Хани здесь известен как Кровавый Жнец. — Ты не посмеешь заходить так далеко, Дэхён. Уходи, пока ещё можешь. Минхо ещё никогда не слышал, чтобы Джисон звучал настолько угрожающе, кроме того раза, когда он разговаривал с Тесс. Однако тогда это было ничем иным как грубым презрением, а теперь в его голосе отчётливо слышалась угроза. Когда Минхо, наконец, набрался смелости, чтобы взглянуть на Джисона, он увидел, что взгляд вампира был таким же жестоким, как и в тот день у Тесс. На какое больное место только что надавили эти близнецы? Кровавый Жнец... Минхо, задумываясь, напрягся. Это не звучало как что-то, что могло быть «больным местом». Это звучало, как что-то опасное. — Оооу~, да мы, должно быть, правы, если ты так реагируешь, — пропел Дэсон, — Я тебя не осуждаю. Я бы тоже не стал говорить своей новой шлюшке, что все те, которые были до неё, пропали без вести. Минхо не поверил в эти слова. Зачем бы ему было верить? Если дело касалось слов двух вампиров, явно настроенных против Джисона, и самого Джисона, конечно он встанет на сторону Джисона. Тем не менее, он не мог сопротивляться той части себя, которая задумалась над тем, были ли эти слова правдой. В конце концов, Джисон даже их не отрицал... — Чисто гипотетически, Хани, если так подумать, — вздохнул Дэхён, расширив глаза в притворной невинности, — Мы чуть не убили кого-то, а за твоими плечами как минимум сотня жертв. Где же твоё понижение в должности, м-м? Джисон прищурился. Его взгляд был ледяным, расчётливым и беспощадным. — Уйди, пока не поздно. — Или что, Хани? — насмешливо проворковал Дэсон, ущипнув Джисона за щеку, — Снова на нас пожалуешься? Это всё, на что ты способен, не так ли? Ты слишком слаб даже для того, чтобы я почувствовал твой удар. — Я сказал. Уйди. — Ох, лает, лает, а не кусает. Какая жалость, — цокнул Дэсон, — Ты не смог бы ничего сделать, даже если бы мы решили поиграться с твоей миленькой кровососочкой, не так ли? — он внезапно потянулся двумя руками к Минхо, будто намереваясь накрыть его лицо или коснуться шеи. Минхо быстро откинулся назад, чтобы уклониться от непрошенного жеста, сморщившись в отвращении, и в этот момент терпение Джисона, наконец, лопнуло. Но совсем не так, как Минхо когда-либо мог себе представить... В долю секунды зубы Джисона яростно вонзились в предплечье Дэсона, заставив его с криком вырвать руку и вскочить с диванчика, а в следующую секунду вампир спрыгнул с него и сам. Его движения были абсолютно непредсказуемыми, и, прежде, чем кто-либо успел уследить за происходящим, Джисон молниеносно схватил обоих вампиров за затылок и жёстко приложил лицами об стол. Минхо, при всём своём шоке, ожидал, что близнецы с лёгкостью вырвутся из хватки Джисона, но они этого не сделали. Точнее, не смогли. Они словно были парализованы, едва сопротивляясь — их мышцы будто бы не могли двигаться. Учитывая то, как их лица были искажены болью, а зубы оскалены, то, что делал Джисон, причиняло им боль. Сильную. Минхо вскользь взглянул на Джисона — как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот слизывает чужую кровь с губ, поворачивает голову вбок и сплёвывает её на пол, будто это самая омерзительная вещь, которую он когда-либо пробовал. Твою мать... — Вы можете быть хоть в тысячу раз сильнее меня, но всё, что вы можете делать с этой силой — только ходить, выставляя её напоказ вместе со своими членами, чтобы компенсировать то, насколько вы неизлечимо убоги, вместо того чтобы научиться ей пользоваться, — прошипел Джисон со злобой в словах, но с полным безразличием во взгляде, направленном на их затылки, сжимая их шеи чуть сильнее. — А мне вот пришлось кое-чему поучиться в своей жизни, чтобы возвращать с небес на землю таких как вы, несмотря на то, что я уступаю вам в силе. Минхо видел, как Дэхён попытался пошевелить рукой, но та просто плюхнулась вниз, повиснув вдоль тела, и из его горла вырвался жалобный всхлип. Смутившись этого звука, вампир попытался скрыть его за рычанием, процедив сквозь зубы: — Что, чёрт возьми, ты сделал? — Больно, да? Кажется, как будто если ты пошевелишься, у тебя сломается шея? — сказал Джисон, и Минхо мог поклясться, что уловил малейший намёк на ухмылку на его лице, — Ой~, жалко-то как... А я ведь даже почти не прикасаюсь к тебе. — Отпусти нас сейчас же, Хан, или... — Или что? — протянул Джисон, смеясь над потерявшейся храбростью Дэсона, — Послушайте внимательно, потому что повторять я не собираюсь: оскорблять моих друзей — это слишком. Оскорблять моего парня? Слишком вдвойне. Если кто-то из вас их хоть пальцем тронет, я лично позабочусь о том, чтобы вы жили в мучениях всю оставшуюся вечность. Это-..., — он сжал хватку сильнее, и оба близнеца зашипели от боли, — Только малая часть от того, как это будет ощущаться. Я всё ясно объяснил? Близнецы упрямо молчали, отказываясь сдаваться. Джисон ещё сильнее сжал их шеи, выбивая из них мучительные визги. — Меня не слышно?! — Ясно! — прокричали близнецы. Джисон ослабил хватку на их шеях, отчего оба рухнули на землю. Близнецы сгорбились на полу, будто бы держать тела в вертикальном положении было самой сложной вещью, которую они только могли себе представить. — Какого чёрта ты сделал с нами, Хан? — Дэсон попытался поднять руку, как это ранее делал Дэхён, но она практически не пошевелилась, тут же рухнув вниз, ему на колени, — Я, блять, не могу пошевелиться! — Разорвал ядовитые мешочки на ваших шеях, — ровно ответил Джисон, прислонившись бедром к столу и расслабленно глядя вниз на близнецов, — Ваш яд какое-то время будет просачиваться в позвоночник — оказывать дополнительное давление на спинной мозг и двигательные нервы; но не волнуйтесь, паралич только временный. Если вы хорошо накормлены, восстановитесь в течение часа. Джисон снова обратил внимание на стол, оценивая реакцию Хёнджина и Чонина — Хёнджин выглядел приятно удивлённым и даже немного восторженным, увидев такое зрелище, в то время как Чонин, казалось, был совершенно не удивлён, как будто бы знал, на что Джисон был способен. Затем вампир перевёл взгляд на Минхо — Минхо и сам не понимал, как выглядел со стороны, но, судя по извиняющемуся и почти пристыженному взгляду Джисона, он предположил, что на его лице читалось замешательство. Или даже страх. Даже если Минхо и выглядел испуганным со стороны, он приписывал это скорее подсознательной невербальной реакции, чем отражению его истинных, сознательных эмоций в этой ситуации. Затянулось долгое и неловкое молчание. Хёнджин притворно кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание остальных, и сказал: — Ну так вот. Может, по домам? — он поднялся с диванчика и Чонин встал, выйдя из-за стола, чтобы выпустить его. Джисон протянул руку Минхо, но этот жест выглядел нерешительным — как будто он не был уверен, может ли вообще это сделать. Тогда до Минхо, наконец, дошло: Джисон был напуган. Испугался сам себя. Испугался того, как он справился с ситуацией, прибегнув к насилию, угрозам. Испугался того, что из всех присутствующих в баре людей именно Минхо оказался этому свидетелем. Чёрт, Минхо понятия не имел, как на этот раз он мог успокоить Джисона. По его скромному мнению, действия вампира казались единственным верным выходом из положения — его подстрекали, загнали в угол. Попытки решить проблему словами не помогли; один из близнецов перешёл ещё более жёсткую черту, когда потянулся к Минхо. Однако, зная Джисона, тот даже не подумал об этом. Он просто воспринял это всё как акт насилия со своей стороны, который должен был охарактеризовать его натуру. Но Минхо ведь знал его натуру, и дело было точно не в этом. Да даже если и в этом, по большому счёту, не произошло ничего плохого. Джисон никого не поранил, не покалечил, не убил; тем более, учитывая, что близнецы Чхве наверняка были сытыми, как и сказал Джисон, он, по сути, не причинил им никакого вреда. Ну, почти. Они не бились в агонии — просто не могли двигаться. Так что Минхо не только принял руку Джисона со всей безмятежной уверенностью в мире, но и переплёл их пальцы, крепко сжав ладонь вампира, чтобы укрепить свою позицию. Когда они вышли из бара вместе с Хёнджином и Чонином, Минхо положил голову на плечо Джисона, тихо пробормотав: — Я никуда не уйду, не надумывай себе лишнего. Джисон глубоко вздохнул. Он ничего не ответил, сжимая слегка дрожащей рукой ладонь Минхо, и прижался щекой к его макушке. Минхо нахмурился, позволив образовавшейся тишине унести его далеко в свои мысли. От одной из них он так и не смог избавиться, как бы ни пытался: Как, чёрт возьми, Джисон получил прозвище "Кровавый Жнец"?