Red

Джисон проснулся с поразительным количеством энергии, будто проспал целый год или даже немного больше. Открыв глаза, он увидел тусклый свет в спальне Минхо — последние солнечные лучи, просачивающиеся сквозь щели между стеной и толстой занавеской, которую заботливо купил Минхо, как только они с Джисоном начали встречаться. Лампа с тёплым светом, стоящая на столе в углу комнаты, была включена и наклонена вниз. Минхо сидел за этим самым столом, сложив руки на его поверхности и уложив на них голову, будто неустанно работал над чем-то до тех пор, пока не уснул. Джисон поднялся и сел на кровати — почему-то с меньшим усилием, чем обычно. Если подумать, вообще всё казалось слишком лёгким по сравнению с тем, к чему он привык. В его обычном голодающем состоянии даже дышать иногда было тяжело, но сейчас это было так легко, как... как в принципе и должно быть. — Рэд? — позвал он хриплым ото сна голосом. Минхо, должно быть, спал не очень глубоким сном, потому что в ту же секунду, как только прозвище слетело с губ Джисона, он резко оторвал голову от стола и повернулся на стуле. Их взгляды на секунду встретилилсь, и Минхо выдохнул облегчённое «слава богу», тотчас залезая на кровать и присоединяясь к Джисону. Его руки сразу же нашли своё место на щеках вампира, мягко поглаживая нежную кожу. — Привет, детка, — поздоровался Джисон с довольной улыбкой, обвивая талию Минхо руками и притягивая его вплотную к себе, чтобы сжать в крепких, но нежных объятиях. Или... не таких нежных, как он себе представлял. Тихий болезненный стон и лёгкий хруст позвоночника Минхо говорили о другом. — Джисони, задушишь, — посмеялся Минхо, но как-то натянуто. Джисон растерянно отпустил Минхо, отодвигаясь чуть дальше и вглядываясь в его глаза напряжённым, вопросительным взглядом. Минхо вернул взгляд с таким же напряжением, и беззаботное выражение на его лице дрогнуло, когда он опустил глаза на левое предплечье Джисона. Вампир проследил за его взглядом, останавливаясь на полностью зажившем шраме — точнее, небольшой ямке на коже, под которой, казалось, отсутствовал внушительный кусок мышцы. Перед глазами Джисона пронеслись разрозненые, фрагментированные воспоминания о том, что произошло прошлым вечером. Ослепительно-белые клыки, вонзившиеся в его руку и разрывающие мышечные ткани, кровь, болезненно выплёскивающаяся из жуткой рваной раны... на этом всё. Джисон понимал, что это было лишь малой частью произошедшего, но не мог вспомнить совершенно ничего больше. Однако, посмотрев на свою руку поближе, он заметил, что его обычно яркие и резко очерченные вены на запястьях и предплечьях сейчас выглядели более тонкими и приглушёнными. Джисон снова поднял взгляд на Минхо в поисках ответов. — Ты потерял сознание от боли и недосыпа. И проспал больше суток, — осторожно начал Минхо, — Мы боялись, что в открытой ране заведутся эти отвратительные вампирофильные бактерии, и что при твоём голодании она не заживёт должным образом, поэтому... — Насильно напоили меня кровью? — Нет! Нет-нет-нет, детка, правда, — мгновенно возразил Минхо, находя ладони Джисона и крепко сжимая их своими. — Ты сам согласился на это. — Так значит, вы воспользовались моим недееспособным состоянием, чтобы заставить меня выпить кровь. Это был не вопрос. Утверждение. Джисон высвободил свои руки с гораздо большей лёгкостью, чем привык. Это сбивало с толку. Однако Минхо сразу же снова быстро вернул их в свою хватку и сжал с немой мольбой в глазах. — Джисони, послушай, — сказал он, — Это не я убедил тебя. Думаю, когда ты узнаешь, кто это был, ты будешь чувствовать себя чуть менее преданным. Джисон сузил глаза, обеспокоенный тем фактом, что впервые за всё это время он не был уверен, что доверяет Минхо. Минхо судорожно выдохнул. — Это был Чанбин. Джисон замер, услышав имя друга. Того самого друга, которого он чуть не убил несколько лет назад. — Что? — едва слышно спросил он предательски дрожащим голосом. Минхо кивнул, сжимая ладони Джисона ещё сильнее, словно пытаясь передать через прикосновения всё, что не мог выразить словами. — Джисони, он никогда не злился на тебя за то, что ты сделал. Он понимает, что ты никогда бы не пошёл на то, чтобы сознательно причинить ему боль. А ещё знает о том, что это ты отвёз его в больницу после того, как чуть не осушил его тело, и оставался с ним до того самого момента, когда он очнулся. Ты не бросил его умирать. Я не знал об этом. Джисон отвёл взгляд, уставившись на свои колени и чувствуя слабое жжение в глазах. — Милый, он не винит тебя, — Минхо поднял руку, чтобы убрать несколько выбившихся прядей с глаз Джисона. — Он не хочет, чтобы ты и дальше продолжал сам себя наказывать. Никто из нас не хочет. Джисон покачал головой. — Дело не только в том, что я себя наказываю, — он шмыгнул носом, моргая, чтобы избавиться от подступающих слёз, — Я не хочу быть настолько сильным, чтобы такая мелочь как объятие могла причинить боль тебе или другим людям, которые мне дороги. Когда я слаб, мне не нужно сдерживаться, не нужно постоянно переживать о том, не слишком ли я груб. Взгляд Минхо смягчился. Не совсем с жалостью, но с чем-то отдалённо похожим. — Джисони... — Нет, Рэд, — вмешался Джисон, — Не пытайся сказать, что всё будет хорошо, потому что никто из нас не может быть в этом уверен. Я практически сломал тебе рёбра, просто обняв. Это не нормально. Я... Он прикусил губу, но тут же отпустил её, поморщившись. Непривычно острые клыки прокусили её практически до крови. Коротко вздохнув, он взял ладони Минхо, лежащие на его щеках, в свои — максимально аккуратно, стараясь не сжимать их слишком сильно — и переместил одну из них на участок шеи прямо под затылком. — Чувствуешь? — спросил он, прижимая подушечки большого и указательного пальцев Минхо к маленьким, едва ощутимым бугоркам, расположенным по разные стороны позвоночника. Минхо озадаченно нахмурился, но кивнул. — Если я сделаю что-то, что причинит тебе боль, сожми здесь. Чтобы разорвать мешочки не нужно иметь много силы. Минхо резко отдёрнул руку, распахивая глаза в ужасе. — Ты предлагаешь мне парализовать тебя, если ты слишком сильно меня обнимешь? Это, блять, смешно, Джисон. Я ни за что, чёрт возьми, ни за что не сделаю этого. В отличие от близнецов Чхве ты не настолько силён, чтобы восстановиться за час. На это уйдёт несколько дней, или даже недель. — Минхо- — Нет, послушай, теперь моя очередь говорить, — заявил он, — Ты не какой-то дикий зверь, которого нужно бить палкой каждый раз, когда он подходит слишком близко. Ты не монстр, который не слышит, когда ему говорят «нет». Если ты где-то переборщишь с силой, я прямо скажу тебе об этом, и я уверен в том, что ты меня услышишь, потому что знаю, как ты мной дорожишь. Как ты вообще можешь просить меня причинять тебе боль, когда в этом нет никакой необходимости?! Джисон уставился на Минхо, сбитый с толку смесью раздражения и недоумения в его голосе. Тем не менее, даже понимая, что его слова могли оскорбить или задеть старшего, он виновато добавил: — Просто... помни об этом, хорошо? Я хочу, чтобы ты был в максимальной безопасности рядом со мной. Лицо Минхо исказилось отвращением к одной мысли об этом, но затем смягчилось, превращаясь в нечто успокаивающее, умоляющее, — Детка, я уже в безопасности рядом с тобой, — он придвинулся ближе, положив руки на плечи вампира, — И так было всегда. Тебе просто нужен небольшой адаптационный период, чтобы привыкнуть к своей силе. Если ты решишь вернуться к голоданию или питаться в ограниченном режиме, я не буду пытаться тебя переубедить, как бы мне ни хотелось, но просто... Дай себе шанс, хорошо? Хотя бы сейчас. Поговори с Чаном, Чанбином или Сынмином, разберись со всем, что тебя тревожит. Я хочу, чтобы ты хотя бы попытался. Я хочу, чтобы ты был здоров. Джисон всмотрелся в лицо Минхо, находя в его глазах едва скрытое отчаяние, смешавшееся с мольбой, и его решимость немного ослабла. Неважно, насколько страшной для него была эта просьба, перспектива причинить Минхо боль или расстроить его была ещё страшнее. Почему-то ему казалось, что своим отказом от крови и возвращению к прежнему образу жизни он причинил бы Минхо больше боли, чем чрезмерной физической силой. Джисон неохотно кивнул. Он не чувствовал ни намёка на энтузиазм — только страх перед будущим. Минхо улыбнулся, и надежды в его глазах было достаточно, чтобы сердце Джисона сжалось от неуверенности, потому что никто не отменял того факта, что реальность была жестокой. Он не был уверен, что сможет так просто перейти на человеческую кровь, а ещё больше не был уверен в том, что справится с этим морально. Последнее, чего он хотел — это разочаровать Минхо, но он не мог избавиться от гложущего предчувствия, что этим всё и кончится. Минхо притянул его к себе, прежде чем его мысли зашли дальше. В его объятиях было тепло и уютно, как и всегда. Джисон нерешительно поднял руки, медленно обвивая ими талию Минхо, однако его осторожности, по-видимому, было недостаточно. Минхо попытался подавить приглушённый всхрип, но какая-то его часть всё же вырвалась наружу. — Чуууть-чуть полегче, Джисони. Джисон поверженно опустил руки, обессиленно ссутулившись. Он пытался не думать о том, как жалко выглядит, когда в его глазах вновь начали собираться слёзы. — Нет, Джисони... — вздохнул Минхо. Сейчас он тоже звучал расстроенно, — Нельзя попробовать один раз и потом просто сдаться. Тебе что, пять? — он взял руки Джисона в свои и уложил их обратно к себе на талию, — Попробуй ещё раз. Джисон недовольно надулся, но в конце концов уступил, очень, очень осторожно напрягая руки, чтобы обхватить пальцами мягкую кожу. Через несколько секунд Минхо начал постепенно отпускать руки Джисона — это было похоже на то, как родитель медленно отпускает руль, когда учит ребёнка кататься на велосипеде. Он нежно обвил руками шею Джисона и прижался к нему ближе, так, что их тела соприкоснулись. Чем дольше Джисон держал талию Минхо, тем больше опасения, охватившие его, отступали. Через некоторое время он позволил себе расслабиться, прижавшись щекой к плечу Минхо и мягко поцеловав его в шею. Минхо довольно хмыкнул, выводя одной из рук лёгкие круги на его спине. — Можешь попробовать обнять меня, если хочешь. Одна мысль об этом заставила Джисона занервничать, но ему действительно хотелось прижать Минхо крепче к себе, поэтому он чуть усилил хватку, лишь на каплю сильнее обвивая его руками. — Так нормально? Он почувствовал, как Минхо кивнул ему в плечо. — Да, детка, так хорошо, — прошептал он, запуская пальцы в волосы Джисона на затылке и мягко поглаживая кожу его головы. — Чуть сильнее? Минхо снова кивнул, что-то ободряюще промычав. Руки Джисона сжались ещё немного, до тех пор, пока он не прижал Минхо к себе до их привычной, комфортной близости. Минхо одобрительно вздохнул, прислонившись виском к уху Джисона. Джисон представил его в этот момент: с закрытыми глазами и, возможно, безмятежной, благодарной улыбкой на губах. Эта мысль помогла вампиру развеять тревогу, точнее — отложить её на потом. А пока он был абсолютно счастлив. Они просидели так несколько минут, растворяясь в тепле тел друг друга. Джисон не решался пошевелить руками, как бы ему ни хотелось позволить им блуждать по спине Минхо, чтобы дарить в ответ такие же успокаивающие прикосновения, которые дарил ему старший. То, что он мог обнимать Минхо, было уже прогрессом; практически не было риска забыться и сделать ему больно, пока руки вампира оставались неподвижны. Через несколько минут, когда Джисон почувствовал, что, расслабившись, начинает клевать носом в полудрёме, тихий стук в дверь заставил их отстраниться друг от друга. Руки Джисона снова легли на талию Минхо, расцепив объятия, а руки Минхо остались лежать на плечах Джисона, когда он разрешил тому, кто был за дверью, войти. Сынмин нерешительно открыл дверь, заходя внутрь и осторожно закрывая её за собой. Он выглядел виноватым, и Джисон не мог не занервничать. — Приветики, — Минхо жестом поманил его ближе, — Проходи. — Привет, — немного неловко ответил Сынмин, шагая вглубь комнаты, — Я услышал голоса и понял, что Джисон проснулся, — он взглянул на вампира и сжал губы, пытаясь улыбнуться, — Выглядишь уже лучше. Как ты себя чувствуешь? — Ну... — Джисон посмотрел куда-то вниз и пожал плечами, — Хорошо отдохнувшим, наверное. Конечно, не могу сказать, что меня полностью устраивает тот факт, что я проснулся с внезапной способностью случайно заобнимать своего парня до смерти... Буквально. — Верно, — нахмурился Сынмин, садясь на край кровати, — Ты что-нибудь помнишь о произошедшем? Джисон покачал головой. — Не совсем. В голове снова возникли какие-то разрозненные картинки, которые невозможно было как-то расшифровать и сложить в единый паззл, — Я помню, что не спал несколько дней... Помню, что мне казалось, будто я схожу с ума... Помню, что меня укусили, и что это было больно, но не помню, почему это произошло. И уж точно не помню, чтобы я соглашался пить человеческую кровь. — Ты помнишь, из-за чего ты не мог спать? Джисон снова покачал головой, но перед глазами возникло ещё несколько образов, которые он не видел до этого: прожигающие красные глаза, пустые и жестокие, смотрящие вниз на беззащитного Минхо; Джисон, прижимающий к себе Минхо так близко, как только мог, в попытках защитить; будильник, от которого он просыпался в пустой спальне... — Кажется, мне снились кошмары, — Джисон прищурился, сильнее концентрируясь, чтобы вспомнить что-то ещё. В его голове эхом раздались призраки прошлых звуков: тиканье часов, протекающий кран, звук транспорта с улицы, шум из отдалённого динамика телевизора. Он вспомнил, что слышал все эти звуки в тот день, и тем более вспомнил, какой пыткой они были для его ушей. Вспомнил, как услышал какой-то разговор, и- «Он просыпался примерно через час после того, как заснёт, и очень крепко прижимал меня к себе. Тогда я не придавал этому особого значения, но теперь...» Вдох Джисона застрял где-то в горле. Верно. Он вспомнил, что его кошмары на самом деле не были кошмарами, а затем... — Джейми, — пробормотал он, озадаченно глядя на Сынмина и ожидая его объяснений. Сынмин медленно кивнул, нахмурившись. — Никто из нас не заподозрил неладное. Он казался совершенно нормальным ребёнком, хоть ты и предупредил нас о том, что он может быть опасен, ещё в первую ночь. Теперь Джисон вспомнил всё. Пока остальные пытались понять, что с ним происходит, среди слуховой гиперстимуляции он почувствовал намерение Джейми вцепиться в запястье Чанбина. Он бросился на мальчика, удерживал его так долго, как мог, почувствовал чужие клыки, разрывающие его плоть... — Минхо в тот день подумал, что у тебя могла случиться паническая атака, вызванная бессонницей, но, судя по тому, как отчаянно ты закрывал уши, у меня возникло подозрение, что это было что-то другое — кое-что редкое, но периодически случающееся с молодыми вампирами из-за обострённого инстинкта самосохранения, — продолжил Сынмин, — И я понял, что оказался прав, когда Джейми попытался напасть на Чанбина. Твоя бессонница, сенсорный срыв и чрезмерная тревожность, которая, возможно, казалась тебе паранойей, на самом деле ей не была — это всё часть состояния, которое среди вампиров известно как синдром сенсорной сверхбдительности. Это случается, когда вампир подсознательно обнаруживает угрозу в своём окружении и длительное время чувствует её. Ты знал о том, что Джейми опасен, ещё до тех пор, как он показал это. Ладно. Джисон, конечно, был рад получить объяснение тому, почему ему казалось, будто его мозг плавился на протяжение нескольких дней, но в данный момент его больше беспокоило другое. — Где сейчас Джейми? Вот что он действительно хотел знать. Вот что заставляло его сердце тревожно колотиться в груди. Минхо и Сынмин обменялись настороженными взглядами. Никто из них не решался ответить на вопрос Джисона. Вампир выжидающе смотрел на них. — Где он? — повторил он. Сынмин попытался успокоить свои нервы и мрачно ответил, — Он не мог больше здесь оставаться, Джисон. Сердце Джисона упало куда-то в пятки.

🩸

Анклав северного побережья реки Хан был известен как место, где обитало самое известное и самое древнее сообщество вампиров в Корее. Его существование насчитывало несколько сотен лет: когда-то это был простой лабиринт со множеством подземных ходов, где вампиры могли спастись от религиозных и политических преследований, но теперь эта территория превратилась в процветающий и оживлённый муниципалитет. Сынмин был одним из его жителей чуть больше века назад и всё ещё поддерживал связь с некоторыми вампирами такого же возраста или даже старше. Анклав был единственным местом в Корее, где имелось специальное медицинское учреждение, предназначенное исключительно для лечения вампиров. Из соображений безопасности пациентов оно было надёжно спрятано среди извилистых, невзрачных переулков восточного жилого района — о больнице знали в основном только члены местного сообщества, и посторонним людям о ней практически не рассказывали. Было нелегко убедить местных жителей в том, что Минхо, Чану и Чанбину можно было доверять настолько, чтобы разрешить им шагнуть на изолированную территорию, но связи Сынмина с главврачом больницы помогли ему в этом — он лично заручился за то, что его друзья не причинят никому вреда и не доставят неприятностей. Если кто-то столь уважаемый доверился ему, то у остальных не оставалось выбора. Джисон держал Минхо за руку, не отпуская от себя, когда они все шли по улицам незнакомого района (ему время от времени приходилось напоминать себе о том, чтобы ослабить хватку, но в общем и целом вампир уже начал чувствовать грань между «сжимать крепко» и «сжимать слишком крепко»; тем не менее, он предпочёл бы, чтобы ему вообще не приходилось об этом думать). Помимо этого он постоянно оборачивался на Чана и Чанбина, чтобы убедиться, что на них не напал какой-нибудь агрессивный вампир. Джисону не особо нравился тот факт, что его естественная подозрительность заставляла его думать, что здешние вампиры могут быть опасны, но сообщество было настолько чуждым и неизвестным ему, что лучше было оставаться начеку. Как только они добрались до больницы, вход которой был стратегически замаскирован под типичную старую, ржавую, разрисованную граффити дверь в безлюдном переулке, Сынмин произнёс какую-то фразу-пароль на не особо современном корейском, и только затем их пустили внутрь. Контраст между ветхим внешним видом здания снаружи и стерильным, ухоженным интерьером внутри, поражал — ржавая дверь будто была порталом в другое измерение, а не частью больницы. Джисон практически не обращал внимания на слова доктора, приветствовавшего их, снова сосредоточившись на беспокойстве о Джейми. Судя по разбросанным по квартире блистерам таблеток, после того, как мальчик потерял рассудок, Сынмин поймал его и усыпил с помощью обильного запаса лекарств Минхо, а затем доставил сюда. Было очевидно, что Джейми не мог больше оставаться с ними в одной квартире, учитывая, насколько непредсказуемым и опасным он стал, но если бы они привезли его в обычную больницу в своём районе, это могло бы послужить для Тесс отличной подсказкой об их местоположении, поэтому доставить его сюда было единственным безопасным решением. Они оказались в маленьком помещении, куда привёл их доктор. Сбоку узкого коридора располагалось занавешенное окно во всю ширину стены, а в дальнем конце виднелась дверь, помеченная жёлто-красным предупреждающим знаком «Особо опасны. Вход только для персонала». — Вы готовы? — спросил доктор после того, как объяснил правила нахождения в помещении, которые Джисон не запомнил ни на грамм, слишком потерявшись в своих мыслях. Они все обеспокоенно переглянулись. Никто из них не знал, что они могут увидеть по ту сторону закалённого стекла. После того, как они нерешительно кивнули доктору и в предвкушении устремили взоры на стекло, чёрная занавеска внутри автоматически распахнулась. Палата была звукоизолированной — это стало ясно с первых секунд, когда в их поле зрения появился Джейми, дёргающийся в попытках освободиться от ремней, приковывающих его конечности к больничной койке, кричащий и рычащий, как пойманное в ловушку дикое животное. Из его глаз, носа и ушей тонкими струйками текла кровь, а вены на каждых видимых участках кожи стали ярко-чёрными. Джисон не мог дышать; он даже не мог заставить себя начать осознавать то, что видел. Конечно же, вампир не совсем знал, что ждало его за занавеской, но такого он уж точно не ожидал. — Вирус вампиризма крайне опасен для детей препубертатного возраста и подростков. Их мозг ещё не полностью развит, и иммунная система не всегда способна безопасно интегрировать вирус в организм, что зачастую приводит к неврологическим нарушениям, — мрачно сказал им доктор, — Штамм, заразивший Джейми, невероятно агрессивен; он быстро поражает мозговое вещество. Его состояние будет ухудшаться до тех пор, пока вирус не доберется до ствола мозга, после чего Джейми необратимо впадёт в кому. Мне жаль это говорить, но... Здесь мы бессильны. Воздух в помещении казался тяжёлым как ил. Его давление в лёгких Джисона было практически невыносимым. Пока Чан и Чанбин роняли рядом с ним опустошённые слёзы, умоляя доктора сделать хоть что-нибудь, будто это могло что-то изменить, Джисон просто... стоял. Стоял и наблюдал за тем, как Джейми увядает прямо на его глазах. Кровь в его теле вспыхнула от жажды мести, струясь по венам и всё сильнее разжигая его ярость. В этот момент Джисон всё для себя решил. Он был уверен в этом так, как ни в чём не был уверен за всю свою жизнь — он больше не хочет прятаться от Тесс и пассивно ждать, пока она сдастся и прекратит поиски, как конченый трус. Ноги сами понесли его к коридору, ведущему в сторону выхода. Джисон подумал, что, может быть, новая сила не просто так появилась у него именно сейчас, когда ему было, как ей воспользоваться. Он не остановился и не обернулся, когда услышал отдалённый голос Минхо, зовущий его по имени. Он уже принял для себя решение. Он найдёт и убьёт Тесс Ким.