Переполох на Тисовой улице

— О, Мерлин! Малфой! Малфой, ты как?! Герой свалился на колени перед Драко и трясущимися руками начал ощупывать его лицо. Надо сказать, до крайности недоумевающее лицо. — О, Мерлин, прости меня пожалуйста! Малфой, прости меня, я не хотел… Я же… Ох… Драко пребывал в полном шоке. Поттер впервые проявил такую палитру эмоций за последнюю неделю… Да нет, за последнюю жизнь! Малфоевскую так уж точно. Чтобы у этого парня был такой ужас на лице! Можно подумать, Драко помирать собрался! — Поттер, ты чего? — ошалело выдал Малфой, глядя на попытки Гарри извиниться, ощупать челюсть Драко и одновременно достать палочку из заднего кармана брюк, — Поттер, але! Да в порядке я, угомонись! Драко перехватил руки Поттера, и положил их себе на колени, крепко сжав запястья. — Потти, я живой, меня твои кулачки не прибьют! «Только покалечат» — ехидно отозвалось подсознание. — Я… Мерлин… прости меня, Малфой, я… опять… опять причиняю боль… — Поттер обмяк, опустил голову и подозрительно затрясся. — Эй, эй, эй! Ты чего?! — со страху Драко взмахнул руками Поттера, — Я живой! Живой я!!! Ты чего?! — Я чудовище… — проскулил герой магической Британии, — Даже после войны все равно… делаю людям больно… Малфой отпустил запястья Поттера и почесал репу. «Мда… ситуевина.» Всхлипы Поттера отвлекали Драко, поэтому он притянул парня к себе, обхватил руками и ногами и позволил собственному свитеру заглушить чужие рыдания. «Вот тебе и герой. Как хорошо, что я не избранный» — подумал Драко, не обращая внимания на зашедшееся сердце. Придумать слова, которые утешили бы Поттера, оказалось сложно. Так что, прежде чем нужная фраза была сформулирована, Гарри уже уснул от усталости, оставив Драко наедине с мокрым свитером и собственными мыслями. Этой ночью Герой спал спокойно.

***

Следующим утром Поттеру показалось, что в завтраке есть что-то донельзя грустное. Первый всхлип, второй… Дадли выронил изо рта кусок чизкейка. Тинки громко пискнул. Драко нахмурился. Надо было что-то делать с упадническим настроением Поттера, который все утро щеголял кислой мордой, но в голову, как назло, ничего не лезло. Какие слова могут утешить человека, прошедшего через войну? Да ещё и с ношей избранного на плечах? Сказать, что все будет хорошо — не поверит. Извиниться за вчерашнее — может ещё больше раскиснуть. Похвалить? Да его весь магический мир уже похвалил и по головке погладил! Не сработает. Но удаётся же Драко каждую ночь как-то отгонять кошмары Героя? Что конкретно он обычно делал, чтобы тот успокоился? Утешал, брал за руку, гладил пальцы… Но наяву Поттер просто оттолкнёт его ладонь. Но вчера же не оттолкнул… Хотя, может, просто не смог? Значит, надо сделать так, чтобы и в этот раз не смог. Сжать покрепче и не отпускать, и пусть все горит адским пламенем. Он не позволит Поттеру снова уйти в себя. Драко придирчиво оглядел свой наряд и решил, что от рубашки, которую он надел сегодня, давно пора избавляться и испачкать ее не жалко.

***

Гарри снова скорбел. Скорбел по разрушенному Хогу, по людям, которых потерял, по жизни, которую потратил на бесконечные битвы. Он только-только смог кое-как отстраниться от реальности, забыть о ней, как этот чертов белобрысый возмутитель спокойствия снова ворвался в его жизнь и напомнил о детстве, о глупых ссорах, о шумных коридорах… Поттеру ужасно не хотелось, чтобы Малфой видел его в таком состоянии. Они с ним всегда сходились на равных, как ученики, как волшебники, как представители разных сторон. А сейчас что? Заплаканный герой против опального аристократа с вечной ухмылкой на губах. Малфой не упустит шанса подшутить над ним. Гарри был уверен, что вчерашнюю ситуацию Малфой не трогал только потому, что боялся получить ещё раз. Поттер в пятый раз за утро дал себе мысленный подзатыльник. Разозлиться до такой степени из-за той истории с Джинни! Конечно, он не сразу оправился после того, как его публично бросили, но он понимал девушку и не обвинял ее — Гарри даже не пытался увидеться с ней после похорон Фреда. Он просто пропал с радаров и бросил все, оставив репортеров и любопытствующих на семейство Уизли, а в первую очередь именно на Джинни. Такое расторжение отношений было для нее единственным спасением от слухов и колдокамер. И Гарри не был против. Но вчерашнее… скорее всего дело в том, что эту тему поднял именно Малфой. Человек, который из любой его слабости делал оружие. И Гарри инстинктивно защитился единственным способом, который знал — атакой. Таким он был на войне, таким и остался в мирной жизни… Спазм скрутил все тело, Поттер надрывно всхлипнул и уронил слезу в чашку свежесваренного кофе. Он попытался закрыть лицо руками и успокоиться, но вдруг очень отчетливо почувствовал, как его крайне невежливо сцапали за футболку и потянули куда-то вниз. Не прошло и секунды, как Поттер уже был крепко прижат к чужой груди. Дорогой шелк под щекой мягко гладил кожу и ноздри щекотал запах яблок и морозной свежести. Длинные пальцы зарылись в волосы и принялись мягко массировать затылок. Поттер четко слышал, как сильно и быстро стучит чужое сердце. Гарри задохнулся от нового чувства. Каким бы бредом не казалась ему эта ситуация, Драко Малфой обнимал его. Обнимал нежно, осторожно, но крепко, будто защищая. И Гарри внезапно ощутил себя ребёнком. Маленьким, беззащитным, слабым. Пережившим такое, что и взрослый бы не выдержал. И Гарри зарыдал.

***

Его плач был тяжелым, хриплым, громким. Поттер срывался на крик и задыхался. У Драко сердце кровью обливалось. Это же сколько нужно взвалить на человека, чтобы тот так плакал? Весь мир, не меньше. Малфой прерывисто вздохнул и покрепче сжал Поттера. Его рубашка этот день точно не переживет. И он был прав.

***

В полдень Поттер обнаружил, что телешоу, которые так любит Дадли, обладают воистину пронзительными сюжетами. В обед оказалось, что баранина обладает свойствами лука и при ее нарезке неизбежно раздражаются слезные железы. Вечером луч закатного солнца как-то особенно резко засветил Гарри в глаз. И каждый раз Драко магическим образом оказывался рядом. — Малфой, — пробубнил Поттер, куда-то в носовой платок, — А, Малфой? — Чего? — лениво протянул парень, высушивая рубашку взмахом палочки. — Чего это ты сегодня такой добрый и понимающий? — Поттер бросил платок на тумбу и обмяк на диване, даже не пытаясь отползти от Драко. — Я, вообще-то, хороший человек. — Ха-ха. — Заткнись, Поттер. — А если серьезно? — Беспокоюсь за одну геройскую головушку. — Врешь, — Гарри повернулся к Драко лицом. — Не вру. Я чуть в штаны не наложил, когда увидел тебя здесь вместе с этими чертовыми подушками, — Драко мстительно спихнул одну на пол, — Решил, что ты спятил, раз спишь в окружении такой безвкусицы. — Малфой, ты невыносим. — Я думал, ты это и так знаешь. — Знаю. Гарри немного помолчал, думая, как бы ему заставить Драко расколоться. Но не успел. Малфой заговорил первым. — Я серьезно, Потти. То, как ты говорил, как выглядел, как смотрел… Я уже встречал таких магов. И один из них оставил мне один милый подарочек, — Драко помахал левой рукой. Поттер побледнел. Он стал похожим на этого… монстра? Почему? В какой момент? — Не парься, Потти, — Драко хлопнул Гарри по ладони и зевнул, — Если ты ещё умеешь плакать, значит, не все так плохо. Из той змеи за всю его жизнь ни капли слез не вылилось, в этом я уверен, — Драко немного помолчал, — Слушай, Поттер, а ты с чего вообще решил запереться в четырёх стенах? Ещё и в магловских… — Я просто не выдержал. Все вокруг только и говорят, что о войне. Вот и сбежал. Малфой повернулся к Поттеру всем телом и иронично скривил бровь. — Извините, мистер Герой, а о чем мы все должны говорить? — А? — Гарри захлопал глазами. — Бэ. Ясное дело, что все говорят о войне, — тон Драко посерьёзнел, — Ясное дело, что больно, но это не значит, что надо бежать от этих разговоров. Во время войны ты, вроде, не бежал. А сейчас что? Решил наверстать упущенное? Ну уж нет, Потти. Война, может, и кончилась, но раны ещё долго не заживут. И это не значит, что можно просто оставить их как есть. Надо их лечить, а то кровью истечёшь, дубина. Это же взрослая жизнь, тут тебе Помфри уже не поможет. Комната погрузилась в тишину. Поттер переваривал информацию, а Драко снова расслабился и начал думать о своём. О том, как они всей семьей тихо оплакивали Северуса, но не на похоронах, а после, когда остались одни, о матери, со слезами рассказывающей о том, как спасала Поттера, об отце, который долго просил у них прощения за то, что впустил в дом зло, о Мэноре, который медленно оживал, восстанавливался… и о Гарри, которому после победы никто так и не принёс ни соболезнований, ни извинений. Ему нечего чинить и некого исцелить. Он уже сыграл свою роль. Мир уже ничего не потеряет, если однажды он просто исчезнет. Нет никого, кто не смог бы без него. У его друзей есть семьи, возлюбленные, дома, жизни, мечты. А у него? Ничего. И Драко понял, что плачет.