Vermilion

Вместе со старым хламом ненужным

В начале пятого кажется

Я отнесла разбитые чувства

Чтобы опять не пораниться

©Феникс - ANNA ASTI

             Очередная командировка со студентами из Альбертского университета заканчивается совершенно пустой тратой времени. И абсолютно ничего нового они на раскопках не нашли, а декан исторического факультета больше такие вот поездки не позволит проводить. В течении двух чёртовых лет Хонджун пытался провалиться в свои археологические исследования, чтобы, наконец, забыть чёртового Хан Джисона – своего бывшего. Он пытался, конечно, его вернуть, но столкнулся с каким-то парнем на квартире Хана – может он правду говорил, когда сказал, что нашёл другого? Только Ким решил тогда не уточнять, поэтому просто сказал, что ошибся квартирами и ушёл, ведь тот мужик казался крупнее, хоть и ниже. И, конечно, кто это Джун понятия не имеет, уж пусть лучше окажется просто другом. Правда, Ким этого уже не узнает, потому что устал каждый раз возвращать этого капризного ребёнка. Теперь приходится в очередной раз возвращаться обратно в Эдмонтон, в этот раз из американского штата Монтана, и снова видеть родной город Канада, в котором был когда-то счастлив вместе с Хан Джисоном. И ведь не понятно, почему он так поступил, только не Джуну. Хотя их отношения и так висели на каком-то тонком волоске, который мог порваться в любую минуту. Младший просто вернул его к реальности. И всё… стоит умолчать о том, как долго археолог проходил с дырой в груди вместо сердца. Было страшно, что это состояние затянется, но хорошо, что более-менее прошло.       – Привет, Минги, – Хонджун улыбается, как обычно, очень широко и ярко, приветствуя своего лучшего друга и по совместительству коллегу. Он тоже работает преподавателем на исторической кафедре, только он просто историк, в основном преподаёт историю Канады. Хонджун специализируется на археологии, а познакомились они вообще ещё в университете, когда младший был на 1-м курсе, а старший уже на втором. Ким был куратором группы историков, хотя и учился на археолога.       – Дай угадаю, твои раскопки снова накрылись медным тазом? – Минги прямо с порога его квартиры отмечает фальшивую улыбку друга, а ещё буквально рубит с плеча, сразу же ударяя по больному.       – Да, – отвечает Ким, заходя в квартиру лучшего друга, – драму квин решает не строить, а то ещё влететь может, – конечно же, без приглашения. По правде говоря, Сон всегда бесится от того, что Хонджун вот так к нему постоянно приходит без приглашения, даже занимает его диван в гостиной, ест его еду и так далее по списку: использует воду и не платит коммунальные. И, конечно, старший это прекрасно знает, поэтому принёс свою зубную щётку с полотенцем и ставил ему в ванной – да, он тот ещё клоун. Соблюдает гигиену. – Но зато я привёз тебе и Чанхи подарочки из Америки, – парень поднимает обе свои руки и трясёт пакетами, показывая их младшему. Тот лишь закатывает глаза, разворачиваясь к двери из тамбура, и направляется в сторону кухни. Хонджун очень быстро снимает свои палёные кроссовки, на зарплату преподавателя хрен купишь какой-либо ориг. На улице 20 градусов тепла, что немного жарковато для осени. Хотя с другой стороны, сейчас ведь только сентябрь и в этом уж точно нет ничего такого. Тем не менее, в кроссовках и байке достаточно комфортно, даже чуть-чуть жарковато, на самом деле. Красноволосый следует за младшим в длинный коридор, а там уже проходит и на кухню, подмечая, что Минги ставит чайник и достаёт кружки, чтобы заварить чай. Один пакет Ким кидает на диванчик. Внутри подарочки для Чанхи, но его здесь нет, поэтому парень ставит на стол другой пакет. Достаёт оттуда первый подарочек – полотенце, – Для твоей прекрасной ванны, – комментирует он, посмотрев на Сона, который оборачивается на него в полоборота.       – Ты хотел сказать «для твоей прекрасной жопы»? – нудит парень, на что Хонджун показательно закатывает глаза, а младший поворачивается к нему полностью. На столе есть печенье, так что можно не делать бутерброды.       – Да, – однако он сразу же признаёт, что купил это для того, чтобы пользоваться им в квартире Минги. А дальше достаёт магнитик, закинув полотенце себе на плечо, и сразу же прикрепляет на холодильник под пристальный взгляд друга. Он выглядит, как карта сокровищ. Было сложно выбрать, какой магнитик подарить историку, учитывая, что он сам, по факту, тоже историк. И, конечно, в заключение из пакета парень достаёт бутылку американского коньяка, широко улыбаясь, словно он невменяемый.       – Пить мы не будем, – говорит Минги, очень быстро забирая алкоголь у старшего. – Особенно за 4 дня до дня рождения Джисона, – произносит он, а после удаляется, чтобы спрятать бутылку от хонджуновских глаз подальше. Парень тяжело вздыхает на это заявление, ведь выпить очень даже хочется. Сегодня уже 10-ое сентября. 14-го Хану будет уже 21 год. Такой большой. Интересно, как он окончил университет? Наверное, Ким просто не имеет права этого знать, ведь два года назад они расстались и с того момента не виделись… ни разу.       – Ну… я всё ещё уверен, что мы ещё встретимся, – Ким говорит это скорее самому себе, чем Минги, который всё ещё где-то в другой комнате прячет бутылку вообще-то дешёвого алкоголя. А ещё он смотрит на свою руку, на которой видит этот самый узелок красной нити, которая связывает его судьбу с джисоновой. Грустно… безумно грустно, что он не видит его, не общается с ним, не может узнать, как дела. Больно каждый раз смотреть на свой палец и вспоминать, как же было круто и хорошо в обществе этой миленькой белочки.       – Не раскисай. Выпьем 14-го, – говорит Сон, вернувшись на кухню. Он приободряюще кладёт руку на чужую голову, а после подходит к закипевшему чайнику. – Я уже выбил для нас выходной и договорился с Нью, – предупреждает парень, разливая в кружки кипяток.       – Тогда не давайте мне ехать к нему, – просит Хонджун, понимая, чем может закончиться такая пьянка, а после направляется куда-то в коридор к шкафам, чтобы спрятать туда своё полотенце.              Джисон слишком резко раскрывает шторы с характерным звуком «вжик» в квартире своего лучшего друга. На часах уже 5 вечера, а Феликс всё ещё дрыхнет, даже не собираясь поднимать свою задницу с мягкой и уютной постели. На улице уже начинает садиться по-тихоньку солнце, а этот недотёпа всё ещё лежит в своей кровати, не открывая своих очей с прекрасными ресничками. И кто вообще просил его идти работать бариста, если потом он спит буквально сутками? Ли – любитель необдуманных решений. И вот этого, между прочим, тоже. Ликс вместо того, чтобы поступать, пошёл работать в кафешку, пройдя самые короткие и дешёвые курсы бариста. Теперь время от времени берёт по три выходных под ряд, чтобы отдохнуть и выспаться. Слишком уж его истощает работа с людьми, ведь является ярым интровертом, которому хочется больше спрятаться где-то в лесу, а не работать там, где нужно общаться с посетителями. А ведь ещё и бывают те, которые очень любят разговаривать. Иногда блондин их резковато затыкает, а после получает от начальства. И Хан, честно, не понимает такого выбора своего друга.       – Ну… – Ли бурчит себе под нос, не разлипляя своих век, наоборот слипляя их ещё сильнее, жмурится и морщится от недовольства, а ещё прячет лицо в подушку и совершенно не хочет отрывать от неё свою голову. У Джисона есть ключи от его квартиры, и поэтому он спокойно может прийти к нему домой, разбудить и поставить на ноги, хотя бы на пару часов, обычно это бывает с пяти вечера до 11 ночи. Если спать больше 12 часов, то может разболеться голова. Хан знает это не только понаслышке, но и сам на себе это ощущал, так что таким своеобразным образом заботиться о лучшем друге, который когда-то выхаживал его.       – Никаких ну! – говорит брюнет, поставив руки на бока, пытаясь создать грозный вид, даже если Феликс этого и не видит. Зато это прекрасно видит наблюдавший за такой картиной Чанбин и пускает случайный смешок. Джисон и сам знает, что выглядит довольно забавно, когда злиться, а особенно, когда злиться на Ликса, потому что всерьёз на него злиться просто невозможно. Точнее он делает это специально, чтобы его никто не боялся. – Вставай, бро, а то все пончики съест Льюис, – говорит быстро Хан, открывая шкаф лучшего друга. Льюисом парни время от времени называют Со, потому что это его канадское имя, которое он получил от дедушки. Он сказал это ещё в их первую встречу, когда они познакомились два года назад. И сейчас он разворачивается, направляясь в кухонную часть однушки-студии. Джисон же быстро достаёт какие-то вещи из чужого шкафа и бросает их в уже сидячего, но так и не открывшего глаза, Феликса, всё пытающий начать соображать после долгого сна. Это тоже происходит каждый раз, стоит Хану прийти в один из больших выходных к младшему, и все к такому привыкли. – Ждём тебя за столом, – предупреждает парень, а после направляется в сторону Чанбина, который заваривает два чая и один кофе. И конечно же, кофе для Феликса, чтобы он проснулся. Джисон же достаёт из пакета, который принёс и поставил на стол прежде чем, пойти будить друга, две упаковки с пончиками. Там их по три штуки, поэтому каждому достаётся по две.       Вообще, знакомство с Чанбином было немного забавное. Джисон проходил практику с университета в ремонте техники. И вот у Со сломался его рабочий ноутбук. Занёс там какой-то вирус, когда кто-то скидывал ему зарисовки каких-то песен. Хан же взялся его чистить, сидя на пуфике в общем зале, который предназначен так-то для гостей. Вообще, все программисты прячутся в другом помещении, но там не было места для Джисона. Мастер в тот день работать вообще не хотел, поэтому сбросил всю работёнку на практиканта, который пытался найти корень самой проблемы очень долго, так как опыта у него в поисках вирусов до этого никогда не было. Пока Хан этим уввлечённо занимался, Чанбин успел зайти в кафе и купить два кофе. После оказалось, что заходил он в кафе, где работает именно Феликс. Вернувшись в конторку с ремонтом, он предложил Джисону один из этих двух кофе, а он и не отказался. Кроме того, Лью сознался, что специально для миленького паренька его купил. Грех отказываться от бесплатного американо. А там уже завязался разговор, пока Хан пытался искоренить вирус на этом проклятом ноутбуке, который Хан посоветовал старшему заменить из-за того, что он старый, как его бабка, которую он никогда не видел.       – Так и чего вы вытащили меня из постели в этот раз? – Феликс зевает, не прикрывая свой рот ладонью, что чуть-чуть не культурно. Джисон борется с желанием засунуть ему туда палец, но всё же сдерживает свой тупой порыв. А то напугает ещё бедного ещё сонного паренька, а потом успокаивай.       – У нас скоро дни рождения, Ликси, – сразу же говорит Хан, улыбнувшись своей шикарной улыбкой во все 32. – И я предлагаю закатить в доме моего дедушки тусовку, как Нью на своё 20-летие.       – С чего это вдруг? – спрашивает блондин, удивившись такому желанию. Конечно, Хан такой же интроверт, как и Феликс, поэтому это слишком странное желание парня. Джи ещё помнит все те вечеринки, на которые Ли его затягивал, и помнит, как долго от них отходил. Но разве это важно, если в процессе было весело. Кстати, весело ему не было.       – Нужно что-то менять в наших жизнях, – отвечает Джисон, прекрасно понимая, почему именно у него появилось именно такое желание. – Мир не зациклился на Ким Хонджуне, – и именно в бывшем дело и заключается. Он хочет переключиться на кого-нибудь другого, но не получается, поэтому нужно начать всё с чистого листа. – Я хочу с кем-нибудь познакомиться, – добавляет он, удивляя своих друзей данным заявлением.       – С целью начать отношения? – уточняет Чанбин, глянув на младшего, который в ответ ему спокойно кивает, не боясь абсолютно никаких обсуждений.       – Так, а чего искать-то? Вон, Чанбин – абсолютно свободный парень, – говорит Феликс, кивнув в сторону Со, а после руку тянет в сторону пончика. Это ведь даже не намёк, а самое настоящее шипперство! Просто возмутительно то, как открыто об этом говорит младший!       – Феликс Ли! – восклицает Джисон, резко поднявшись и ударив по столу обеими руками, из-за чего пончик выпадает из рук блондина, а он готов из-за этого взглядом убить лучшего друга.       – Питер Хан, – передразнивает его Ликс, зная, что вообще-то другу не нравится обращение к нему канадским именем. И именно это заставляет парня надуться и сесть обратно на свой стул. В конце концов, святейшая еда упала на стол из-за него.       – Но ведь нам действительно стоит всем хотя бы чуть-чуть отдохнуть, – говорит старший, обращая на себя внимание обоих парней. Хан согласно кивает головой, понимая, что Чанбин решает принять его сторону. – Если не познакомиться с кем-то, то просто отдохнуть на свежем воздухе. В конце концов, мы можем и просто свалить куда-нибудь в лес чисто втроём, чтобы отдалиться от большого скопления людей, – он не забывает, что оба его друга интроверты, и это довольно мило с его стороны.       – Ладно, – соглашается сразу Феликс, закатывая глаза. Он явно этого всего не хочет, но не поддержать идею лучшего друга просто не может. Частично, но он прав. Развеяться нужно каждому здесь находящему. По крайней мере, Ликсу от работы в кафейне с постоянным большим потоком людей, Чанбину от творческого кризиса в его карьере продюсера, а Джисону от своих же мыслей, которые порой слишком сильно его съедают изнутри.       – Тогда я сделаю пост в твиттере, – Хан широко улыбается, беря в свои руки телефон. Радости у него не отнимать. На экране высвечиваются левые какие-то твиты друзей бывшего, но он их полностью игнорит и просто начинает писать свой твит. Будет он ещё акцентировать своё внимание на что-то такое, что в прошлом доставляло ему дискомфорт! – Пока мы общались с Нью, я случайно в твиттере раскрутился за его счёт, – объясняется парень, ставя точку в конце предложения своего твита. Нажимает пальцем на галочку, отправляя пост в просторы интернет сети. А через пару минут он уже видит, как его репостнул Нью – один из друзей Хонджуна и по совместительству самый популярный журналист среди Эдмонтона. – Он репостнул…       – Тогда Хонджун, вероятнее всего, придёт, – обращает внимание Феликс, потянувшись к уже другому пончику, чтобы наконец приступить к своему завтраку в 5 вечера. Тот забрал себе Чанбин, чтобы никто из младших не стал есть грязный. Кстати, уже почти 6.       – Ну и хрен с ним. Пусть приходит, – нудит сразу же Хан, заблокировав резко телефон и отложив его куда-нибудь подальше от себя. Думать о бывшем… спустя, блять, 2 года после расставания… Чёртов Ким Хонджун, какого хрена он так плотно засел в голове?? Хотя с другой стороны… если он придёт на празднование, то это можно, в теории обратить в пользу Джи. Но только в теории. И вероятно, друзья не оценят его идей, поэтому им он, конечно, ничего об этом не скажет. Но всё же есть какая-то надежда на то, что бывший не появится 14 сентября и не испортит парню праздник.       Джисон до сих пор помнит ту самую звёздную ночь, когда впервые встретился с Хонджуном. Его волосы тогда были красивого голубого цвета. Интересно, сейчас они такие же или что-то всё же изменилось? По правде говоря, Хан не считает ту ночь хорошей. Встреча с Кимом принесла лишь страдания, да и на день рождения какого-то левого человека тоже не особо хотелось идти, а особенно с подачки лучшего друга пить сразу два шота. Тогда он совершил самую тупую глупость за всю историю своего существования. Феликс в тот день вытянул его из уютной квартиры, сказав что-то вроде «отвлечёшься от учёбы». Им было по 17 и это ещё слава богу, что их пустили на эту самую пьянку. А ещё лучше то, что мама не задавала вопросов, когда её сын появился только вечером на следующий день. И лучше ей не знать, с кем он провёл тогда ночь.       – Я буду рядом, если что, – говорит Чанбин, словно пытаясь успокоить младшего, дотрагиваясь до его запястья. – Он ведь думает, что ты 2 года назад нашёл себе кого-то другого. Я могу притвориться твоим парнем, чтобы он отстал от тебя, – а Джисон в ответ ему кивает, потому что считает это хорошей идеей. Как-то не особо хочется признаваться Хонджуну, что на самом деле никого нет и никогда не было. Это просто Со Чанбин, который переживал за нового друга, настоял на том, чтобы они расстались уже наконец, а то Ким со стороны выглядел, по крайней мере по рассказам, настоящим абьюзером.              

Там, где была лишь сажа да копоть,

Теперь остался огромный пробел

Я согласилась забрать только опыт,

Но эту боль не оставлю себе.

©Феникс - ANNA ASTI

             Джисон тяжело вздыхает, пуская на порог дома своего дедушки бывшего парня с его немного ебанутой компашкей, каким Хонджун, в принципе, тоже был. До последнего надеялся, что они не появятся здесь, однако прийти они решили где-то в 11 вечера, под конец дня, конечно, вручая имениннику какую-то маленькую коробочку с подарком от всех троих сразу. А они вспомнили о дне рождении Феликса на следующий же день? В конце концов, не чужие же люди, наверное. Но ведь, скорее всего, они выбирали это чисто на скорую руку, поэтому Хан решает открыть это потом как-нибудь, и то вряд ли. Можно ведь закинуть на чердак дедушкиного дома и забыть навсегда. Потому что подарки от него ему больше не нужны.       – Мы здесь, чтобы держать Джуна, – говорит Нью, подмигивая младшему, который глаза закатывает на такие слова. Как будто Хан не в силах сам за себя постоять.       – Да ничего страшного не случится, если мы посидим около 24 часов в одном доме спустя два года, как ни разу не пересекались, – уверяет Хонджун, что звучит довольно обнадёживающе. Даже слишком. И Джисон это прекрасно понимает. А волосы у Кима красные. Судя по всему, он после расставания не один раз перекрашивал волосы в самые разные цвета. По ним видно, что их состояние намного хуже, чем было когда-то тогда, когда он ходил с красивым небесным цветом, который Хану нравился. Между прочим, с тем цветом волос он ходил целый год, пока они встречались и лишь корни подкрашивал. А сейчас… видимо, ещё помнит те дни и ещё пытается забыть, как и сам Джисон, у которого тоже ничего не получается, к его сожалению.       – Джи, я уже подумал, что потерял тебя, – в тамбур выглядывает обеспокоенный Чанбин, а заметив гостей, он весьма быстро подходит к другу и кладёт свою руку на его плечо, слабо улыбаясь новопришедшим. Доброжелательность так и прёт от него.       – Я услышал звонок в дверь, поэтому пошёл открывать, – тут же отвечает Хан, повернувшись на старшего, быстро объясняясь перед ним.       – Странно, что ты услышал, а я нет, – тут же подмечает Со, слегка удивившись этому. В силу его способности, парень может улавливать звуки гораздо лучше остальных.       – Ты просто уже выпивший, – отвечает Джисон, улыбнувшись на это, как бы невзначай, чтобы не вызывать подозрения.       – Ладно, – кивает парень, а после поворачивается на гостей. – Только без выкрутасов, – предупреждает он весьма грозно, после чего берёт младшего за руку и направляется вместе с ним внутрь дома. Хану безумно льстит тот факт, что Чанбин о нём заботиться. Он не умеет скрывать свои чувства, либо он просто этого хочет, чтобы Джи сам догадался о них. А он догадался уже довольно давно, что он нравится Со, однако… прошлое, которое он всё ещё не отпускает, не даёт ему переступить через себя и принять чувства старшего. Очень страшно снова обжечься. Даже слишком…       

А я кричала, как он может так, чёрт возьми,

В слезах писала «набери и поговорим»,

Я словно птица феникс, та, что устала молить,

Чтобы воскреснуть, нужно испепелить.

©Феникс - ANNA ASTI

             Феликс даже если бы и был в главном зале, всё равно бы не услышал в пьяном состоянии звонок в эту чёртову дверь. В ванной так тихо и так спокойно, здесь своя собственная атмосфера. Он чувствует влажность в данном помещении каждой клеточкой своего тела. Это лишь специфика его водяной стихийной способности, однако это не плохо расслабляет парня. Он не хотел идти на эту многочисленную тусовку, которую Джисон решил устроить. Да даже сейчас не хочет здесь находиться. Музыку всё равно слышно, хоть и приглушённо, но лучше, чем ничего. Глаза блондина закрыты, но он вовсе не спит. Просто лежит и расслабляется по своему. Он был бы не против наполнить эту ванную водой и лежать в ней, не снимая одежды. По ощущениям время близиться к 12-и ночи, а значит совсем скоро ему исполниться 21. Совсем скоро… может каких полчаса осталось. Ли даже смотрит на свои наручные часы, чтобы в этом убедиться. И, конечно, он прав. Взгляд поднимает на кран, который висит прямо над его головой. Может действительно попробовать освежиться? Кому-кому, а ему вода обязательно должна помочь протрезветь. Хотя бы чуть-чуть… И он обратно прикрывает свои глаза, думая о том, что мог бы включить воду и без вентилей, но тогда он точно сломает кран. Поднимать руки же совсем не хочется. Лишь одна капля падает ему на лоб, превращаясь в маленький диск и медленно впитываясь в кожу. Феликс думает сейчас. Он думает, что вот через полчаса ему будет уже 21, а на личном никогда и никого не было. Карьера… карьера, наверное, ему нравится и такой, какая она есть. Хотя можно было бы поступить куда-нибудь на менеджмент и попробовать открыть свою кафешку, однако на это нужны деньги, которые мать наотрез отказывается отправлять своему сыну из Австралии, потому что он не хочет возвращаться из Канады. Ну нечего ему делать там в Сиднее. Не хочет он смотреть на родные и такие противные стены, что слишком приелись. Его там никто не поддерживает в начинаниях, абсолютно никто. В голову приходят мысли о том, что можно было бы найти какого-нибудь папика, который оплатить ему обучение. Тогда встаёт два вопроса: где его найти и куда поступать? Из Ли мог бы получится не плохой аналитик. Хотя можно было бы выбрать и бухгалтерию. Нет, точно не организация чего-либо. Личная свобода ему нравится гораздо больше. Да, абсолютно точно, уйти в аналитику будет лучшим решением. Осталось полбеды. Папик. А разве Джисон не для этого решился на огромную тусу, чтобы можно было с кем-то познакомиться? Да, точно. Тогда точно нужно трезветь и идти в наступление. Только вот чёртова интровертная душа не хочет никого впускать в своё сердце. У него уже есть два близких человека. Ну его вообще тогда, эта затея слишком плохая. Однако кто-то открывает дверь, заходит в ванную и закрывает дверь, нарушая такой идеальный покой блондина. А он не сразу замечает вошедшего человека. Его глаза всё ещё прикрыты и, кроме него, сейчас ему совсем ничего не важно. Пока не открывается кран у раковины. В такие моменты Феликс проклинает свою способность к управлению водой. Он даже не замечает, как перекрывает движение воды из того крана, когда слышит бесячие всплески.       – Я думал, ты спишь… – произносит незнакомец, после чего парень открывает глаза и смотрит на парня в ванной комнате, который нарушил его покой. – Дашь мне помыть руки? – парень в очках. Он правда выглядит привлекательно, но вообще-то в темноте так себе видно, кто это. Да и перед глазами плывёт от количества выпитого алкоголя. А ведь раньше он умел пить просто превосходно. Кажется, печень испортилась вместе с чувством меры. – Феликс? – парень напоминает о себе, после чего блондин отворачивается в сторону и позволяет воде течь снова. Нарушитель моет руки, сразу же вытирая их бумажными полотенцами. – Тебе плохо? – он подходит и садится рядом с ванной. Ликс сразу же поворачивает в его сторону голову, пытаясь понять, с кем он разговаривает. Если он знает его имя, значит они точно знакомы, ведь временами он говорит людям своё не настоящее имя.       – Было бы плохо, ополоснулся бы водой, а не лежал бы в ванной, Минги, – отвечает блондин, скорчив недовольную рожицу. Говорить с лучшим другом бывшего парня лучшего друга Феликса не очень хочется от слова совсем. Каждый ведь из них знает свою версию того, что произошло. Объясняться хочется в последнюю очередь, да и если он спалит контору, Джи может и не простить. Однако, судя по всему, Сону не интересно знать, почему Хан Джисон так поступил с Хоном.       – И то верно. Не маленький же, – отвечает парень. И всё же очки ему безумно идут. – С днём рождения, – говорит он, сразу после чего Феликс смотрит на свои наручные часы и видит 00:00. 15 сентября, здраствуй. – Или ты считаешь по австралийскому? – тут же задаётся вопросом парень.       – Вообще-то разница 16 часов, поэтому… – отвечает Ли, смотря на свои часы. – Там мне уже 16 часов как 21. Но я уже привык за 16 часов до получать поздравления от сестёр и только после праздновать самому, – поясняет парень, смотря на Минги, который внимательно слушает. – Прикинь, мы познакомились, когда мне было 17, – хочется поговорить с кем-то хотя бы чуть-чуть. И нет это желание появилось, не потому что он был слишком долго наедине с собой. Просто хочется, наконец, кому-нибудь выговориться. И начинает парень издалека. – С ума сойти, это было 3 с половиной года назад.       – Жалеешь, что позволил Хонджуну и Джисону сойтись? – спрашивает собеседник, явно желая поддержать данный разговор.       – Я и предположить не мог, что всё могло вот так обернуться, – отвечает Ли, сразу же отворачиваясь.       – Как так? Не мог предположить, что найдётся кто-то другой? – ну почему же он затрагивает эту тему?? Для чего!? Ах да! Точно, он же лучший друг Ким Хонджуна… было бы странно, если бы он не интересовался. – В самом деле тот парень, которого мы видели с Джисоном, больше подходит ему, чем Хонджун, – а эта фраза вводит в ступор, поэтому блондин снова смотрит на старшего.       – Не было никого у него. Чанбин просто подбил его, наконец, расстаться, потому что Хонджун оказывал на Джисона давление. Джун не знал, что Джис страдал из-за него, – пьяный язык произносит то, чего Минги знать не должен. Кто же заставлял Ли пить сегодня так много!? Наверное, поэтому Феликс необоснованно начинает смеяться, запрокинув голову назад. – Забавно, но факт. За 3 с половиной года ты впервые видишь меня пьяным в стельку, – подмечает Ликс, успокоившись от своего странного, да и вовсе не долгого, приступа смеха.       – На сколько я помню, ты любишь выпить, – говорит Минги, слабо улыбнувшись.       – Любил. И я не пил так много, как сегодня. Потерял хватку, что ли, – обращает внимание блондин, кидая взгляд на своего собеседника. Даже в темноте и даже через очки он видит, какие глаза этого парня чёрные. Почему-то раньше он считал, что Сон обладает способностью читать мысли, но на самом деле просто путал понятия телекинеза и телепатии. И порой так хорошо, что на самом деле он двигает предметы, а не слышит бредовые мысли Феликса Ли.       – Что изменилось? – интересуется Сон, положив голову на бортик ванны.       – Поумнел? – предполагает сразу же Ликс, не задумываясь. – Не знаю даже. Выпивать со временем становиться не так весело, как кажется. Вечно убегать от проблем к алкоголю нельзя.       – Проблем?       – Хах… – блондину почему-то смешно… просто он сейчас собирается говорить о своих загонах буквально с врагом. Почему он не хочет сказать это Джисону? Наверное, потому что у него у самого своих проблем хватает. Чанбину? Ему всё равно. В его голове только Хан Джисон. А Минги вот так просто подвернулся под руку. – Я не знаю, кто я и чего хочу, кем хочу быть. Я уже пытался всё пустить на самотёк, но в итоге спивался, – озвучивает Феликс всю ту ношу, которая беспокоила его всегда и беспокоит сейчас.       – Ты Феликс Ли, – говорит Сон. Он сейчас хочет подбодрить? Своё имя Ли и так прекрасно знает. – Милый и весёлый парнишка, который живёт, делая то, что ему хочется. Помнишь, как ты однажды позвал меня покататься на байке?       – Через неделю после этого я его продал, – смеётся Ликс, вспоминая ту ситуацию.       – Вот именно, – поддакивает Минги, кивая головой. – Ты захотел – и ты купил, захотел – и продал. Понимаешь? Тебе не обязательно определять свою роль в обществе. Ты тот, кто ты есть, – он одним пальцем касается груди младшего где-то в области сердца. – Ты Феликс, не только потому что тебе дали это имя, когда ты родился, а потому что ты спокойно можешь делать то, что тебе хочется. Если ты захочешь, то и королём стать можешь. Серьёзно. Из всех людей, которых я когда-либо встречал, только ты можешь себе позволить крутить своей судьбой так, как тебе вздумается. А я преподаватель, если ты не забыл, – говорит он весьма убедительно, вместо пальца прикладывая к чужой груди всю ладонь, и блондин даже может спокойно согласиться с данными словами. – Просто… ты живёшь здесь и сейчас, – заключает парень, мягко улыбнувшись своей фирменной улыбкой. По правде говоря, эта улыбочка всегда творила что-то непонятное с Феликсом. Она особенная, что ли… по крайней мере в это хочется верить.       – Можешь наклониться? – просит Ли, продолжая смотреть на Минги. В голове сейчас преобладает только одно желание, которое хочется воплотить в жизнь прямо сейчас. Потому что без алкоголя в крови, а именно такого огромного его количества, младший ни за что в жизни этого не сделает.       – Зачем? – а глупые вопросы хочется послать куда-нибудь в задницу.       – Хочу поцеловать тебя, а самому подниматься лень, – как и свою прямолинейность вслед за тупыми пытаннями старшего.       – Ты серьёзно?       – Что? – в голове как-то слишком пусто… – Ты не мог не заметить, что между нами всегда было что-то такое необъяснимое.       – Отношения мне предлагаешь?       – Нет! – восклицает парень, сразу же принимая в возмущении сидячее положение. – Пока нет, – добавляет уже тише, глядя на Сона немного провинившимся взглядом. А тот продолжает улыбаться. – Но если это когда-нибудь произойдёт, то мы точно будем скрывать это от Джисона и Хонджуна, – добавляет блондин сразу же, опережая Минги, который хочет что-то сказать. Не хочется слушать его мнение на этот счёт.       – А если бы предложил, я бы согласился, – говорит парень, щёлкнув младшего по носу, а после собирается подняться.       Сон успевает встать на колени, когда Феликс решает ухватиться за этот шанс, быстро поднимая руки к старшему и обхватывая ладонями его лицо. И всё же ладошки у Ли маленькие, но это не мешает ему жить, во всяком случае. Он смотрит в чужие глаза через темноту и очки пару секунд, после чего приближается к чужим губам и целует их очень нежно. Не то, чтобы у него и правда был какой-то опыт в поцелуях… так, целовался с Джи попьяни и не только с Джи. Но этот раз значительно отличается от всех других. Просто потому что. Потому что он не целовался ещё с Минги. Желание поцеловать его губы появлялось, но точно также исчезало. Ему, конечно же, не нужно это знать. Да и не особо это сейчас важно. Потому что Феликс целует горячо, специально поворачивая их двоих так, чтобы Ли был лицом к двери, а Сон – затылком. От греха подальше. Если кто-то зайдёт, то он не должен узнать старшего, ведь они не должны быть сейчас вместе и целоваться уж подавно. Их лучшие друзья ненавидят друг друга. Так уж получилось, к сожалению. Поэтому блондин и хочется спрятать парня. Однако во время поцелуя очки мешают, поэтому младший отстраняется и быстро пытается их снять, положив их куда-то в совершенно рандомное место – это ведро с грязным бельём под раковиной. Благо оно закрыто крышкой, поэтому очки лежат сверху. А Минги, видимо, решает, что залезть к младшему в ванну, очень хорошая идея, поэтому так и делает. Да и ещё воду включает в кране, возвращаясь к губам блондина. Ванная наполняется водой, пока эти двое заняты друг другом, даже несмотря на то, что затычки нет. Просто обладатель водной стихии так хочет. И чем больше воды соприкасается с телом Ликса, тем больше он трезвеет, потому что это его способность. Но даже так не хочет отстраняться от губ старшего, они слишком желанны для него. Поэтому Ли обнимает парня за шею, втягиваясь в поцелуй сильнее, обхватывая чужие губы своими с дикими желанием, кусая их и сжимая в ладошках рубашку Минги, которая постепенно становится мокрой. Эмоции бурлят в крови. Есть ощущение, словно их слишком много, но Феликсу даже так хочется, чтобы они буквально разрывали его изнутри. Просто хочется желать большего и делать это, хочется зайти так далеко, как только позволяет фантазия. Да о боже, оказаться трахнутым Сон Минги хочется больше всего на свете. Когда он вообще стал думать о нём именно в таком контексте? Нет, Ли Феликс, ты девственник, ты не можешь просто взять и отдаться кому-то. Но с другой стороны, пошли нахуй эти принципы, да? Это ведь Минги, с которым Ликсу всегда нравилось оставаться наедине, ведь он никогда не давит, всегда спокоен. Трезвенность из-за воды слишком резко бьёт в голову, из-за чего блондин за одну секунду успевает оттолкнуть от себя старшего, а после обратно притянуть, потому что он уже не совсем уверен в том, чего он хочет. Тем не менее, целоваться они продолжают, даже если уже не так горячо, как было до этого, потому что младший теперь смущён тем, что инициатором стал сам.       – Феликс! – кто-то разрывает идиллию, из-за чего приходится отстраниться от старшего, а воде позволить слиться в сифон. – Ой, – голос Чанбина. Послать бы его нахуй. – У нас проблема с Джисоном. В нём проснулся мазохист, – говорит Со очень быстро, делая пару шагов по направлению к ванной, однако Ли останавливает его жестом одной руки.       – Опять? – спрашивает Феликс, быстро вылезая из-под Минги и из ванной. Всё же хорошо, что в этой комнате сейчас темно. Чанбин точно не увидит, с кем его друг целовался.       – В смысле опять? – тут же задаётся вопросом Со, на что младший лишь закатывает глаза, подходя уже к другу. Толкает старшего на выход, а после оборачивается на Сона, добавляя ему пару слов:       – Я напишу, – говорит он, после чего закрывает дверь.              10 минут назад.       Сказать, что Ким Хонджун немного потерялся в пространстве, значит ничего не сказать. Он потерял в толпе Минги и Нью и теперь пытается их найти, потому что без них он уж точно будет творить хуйню. И лучше ему не встречать никого из знакомых. Но как на зло, спина совершенно случайно натыкается на кого-то, когда парень пытается идти спиной вперёд. Поворачивается и видит Джисона. Самое худшее, что могло бы произойти за сегодняшний вечер – это встреча с тем, кого он так и не смог разлюбить, как бы не пытался его ненавидеть.       – Кажется, я не поздравил тебя с днём рождения, – говорит Ким. Пойти на это празднование было слишком тупой ошибкой. Но с другой стороны, Хонджун знал и знает, что эта встреча в любом случае когда-нибудь состоится вновь, потому что их пальцы всё равно связаны между собой и ничего не изменилось. Почти. Красная ниточка всё ещё соединяет их двоих. Но есть кое-что странное, что пророк уже успел отметить ещё в тамбуре. У Джисона 2 нити, чего он никогда в жизни не видел. Это действительно впервые. И вторая нить ведёт к тому самому новому парню Хана, рядом с которым тот сейчас и стоит.       – Ты подарил мне подарок вместе с Минги и Чанхи, – тут же отвечает парень, сразу же прижимаясь спиной к тому, что является его второй судьбой. – Этого достаточно, – добавляет он, а после делает глоток вина из своего бокала, явно нервничает. Он весь вечер только вино пил? Как-то слабенько даже, на самом деле. Однако Кима привлекает только нить, и он смотрит сначала на руку Джи, а после на свою. У самого себя видит только одну нить и не понимает абсолютно ничего. Неужели ему суждено всю жизнь любить того, от кого взаимности никогда больше не будет. А было ли вообще? Любил ли его бывший когда-нибудь? Или он и правда настоящая ледышка, как и говорил Нью? Однако глаза случайным образом натыкаются на подвеску, которая висит на шее Хани.       – Ты всё ещё носишь подвеску, которую я подарил, – чёрная ниточка обвивает худую шею этого прекрасного паренька и идёт через отверстие в красивом бледно-красном камушке, что на данный момент украшает декольте. Сама подвеска обычно была под всей одеждой младшего, но, видимо, не сегодня. Да и Хонджун думал, что он его выбросил, так почему он этого не сделал, да и ещё сегодня выставляет на всеобщее обозрение? Может он всё же что-то чувствовал и чувствует до сих пор?       – В напоминание о том, что мы всё ещё связаны, – абсолютно бездушно говорит Джисон, после чего быстро прячет данную безделушку под слой одежды, разбивая сердце Кима ещё сильнее вместе со всеми его надеждами.       – Может пойдём? – в разговор вмешивается Чанбин, которому явно не нравится то, что Хан сейчас говорит со своим бывшим. Конечно, если бы Хонджун с ним встречался, то ему тоже бы не нравилось видеть, как младший общается с бывшим. Хотя до Кима у него никого не было, это он знает точно.       – Нет, – говорит именинник, удивляя не только Бина, но и Джуна тоже. Он выпивает свой алкоголь залпом, сразу же передавая стакан Со. Что же творится в его крохотной, но безумно очаровательной головушке? – Я хочу кое-что попробовать, – говорит он, после чего слишком резко приближается к Хонджуну, обхватывая его лицо ладонями, и касается его губ своими.       Взрыв. Яркий взрыв из множества разных эмоций. Радость и гнев одновременно. Счастье и разочарование. Печаль и… любовь. Почему? Почему Хан Джисон так поступает с ним? Два года назад они расстались, он бросил его без какой-либо доли сожаления, заблокировал в телефоне и не подпускал к себе. Поступил так бездушно и беспощадно. Но что происходит сейчас? Стоит Киму просто появиться перед его глазами, как он тут же целует его, сдаваясь с потрохами, да и ещё на глазах у своего нынешнего. Что происходит и как это, чёрт возьми, происходит? Джисон ведь явно не намерен очень быстро отстраняться, пока его парень там стоит и пытается понять, что происходит, блять. Он целует перемещая ладони на затылок, пальцы зарывая в волосах огненного цвета, которые когда-то там в прошлом были голубыми. Делая больно. Безумно больно, но тем не менее пьяный Ким неосознанно отвечает на этот жгучий поцелуй, потому что тоже этого очень хочет. Ему ведь так этого не хватало. Тёплых и маленьких ладошек этого холодного программиста на своей голове, его поглаживаний во время поцелуя. Этих алых губ на своих, его неумелых и нелепых движений. Сердце трепещет от нежных чувств и разрывается на мельчайшие крупинки от всей той боли, что он когда-либо испытал из-за этой мелочи одновременно. Джисон слишком давно перестал быть его, только его, и прошло слишком много времени, чтобы успеть от этого отвыкнуть, отвыкнуть именно от этих губ. Два чёртовых года старший ни с кем не встречался, ни с кем не целовался, ни с кем не спал, только со своей рукой и подушкой в гостиной Минги, будь он проклят за то, что исчез сразу после того, как пошёл мыть свои руки. Хочется зареветь, не разрывая ебучего поцелуя. Хонджун всё так же не замечает, когда кладёт свои руки на чужую талию, когда притягивает младшего всё ближе к себе, когда начинает лидировать в этом поцелуе, не смотря на всю ту боль, которую он причиняет самому себе, которая переполняет его, делая сплошной болевой точкой… Вероятно, Хану тоже больно, но он не может этого знать точно. Джисон просто сам это начал. Конечно, археолог не виноват в том, что сейчас происходит! Это всё он! Такой маленький и глупый мальчишка… Однако кто-то резко одёргивает Кима за шиворот. В глазах всё плывёт, но преподаватель уверен, что сейчас толпа людей на них смотрит и окружает.       – Ким Хонджун, – грозно произносит Чанхи. Спасителем именно он и оказывается, ведь Минги всё ещё носит непонятно где, а остальная толпа зевак ни за что бы не разорвала зрелище. И по правде говоря, Хонджун благодарен ему за то, что он здесь появился. – Какого хрена! – восклицает парень, беря младшего за ухо и сжимая его с огромной силой. Это больно между прочим! Но Нью всегда так делает, когда недоволен поведением друга. И сейчас он, видимо, решил, что поцелуй начал именно он.       – Спрашивай у Джисона, – отвечает Ким, сразу же обхватывая обеими своими ладонями чужую руку, которая с силой сжимает бедное ухо.       – Джи… – а груда мышц, наконец, приходит в себя. И что Хан в нём вообще нашёл? Тупой, как пробка. – Ты…       – Да, я поцеловал Хонджуна, – говорит Джисон, твёрдо смотря на журналиста. Полностью не обращает своего внимания на парня, что стоит за ним и ничего не понимает. Лучше бы ему побыстрее всё осознать и, наконец, вмешаться.       – Нахрена!? – моментально Чанхи вспыхивает, как яркая спичка. Злиться безумно сильно и это видно даже невооружённым взглядом. А Чанбин берёт младшего за руку, пытаясь привлечь его внимание к себе. У Кима в голове только чувство отвращения к этой горилле, потому что не так нужно реагировать на измену.       – Чтобы уничтожить себя окончательно, – говорит Джисон, грозным взглядом смотря на Нью, а следом кидает его на Кима, который начинает понимать гораздо меньше.       – Не думаешь о себе – так подумай о Хонджуне! Серьёзно, придурок, – журналист подходит вплотную к парню, с которым пытается вести более-менее адекватный диалог, и тычет пальцем ему в грудь. – Ты делаешь больно не только себе, но и ему! И если ты ещё холодная мразь, то Джун не такой. Если хочешь покончить с собой, не втягивай в это нас!       – Прекратите, – вмешивается Чанбин, но он явно принимает не ту сторону, тупица. – Я прослежу за Джисоном, а вам следует уйти, – говорит он, быстро заводя Хана за свою спину. Он прячет его за собой. Вступается. Но не слишком ли поздно? Да и сам этот малыш вовсе не белый и пушистый, как кажется. Лучше бы он оставался всегда только для Хонджуна, а не связывался с этим типом – по крайней мере, ему так думается в этот самый момент.       – Мы не уйдём, потому что только пришли, – отрезает Чанхи, вступая в спор ещё и с парнем именинника. Не самая лучшая перспектива. Вечер был испорчен ещё в тот момент, когда они решили прийти. Ким против ссор с хозяином вечеринки, поэтому он одёргивает старшего за локоть, останавливая его. Лишь бы не натворить делов-то.       – Если так не хотите пересекаться с Джисоном, для чего вообще пришли? – спрашивает в ответ Со, глядя на журналиста, который лишь фыркает. Он понимает, что Хонджуну это не надо, поэтому, наверное, решает не продолжать. Хотя кто вообще знает, что у него на уме?       – Найдём Минги и сваливаем. Это была плохая идея, – говорит довольно быстро Ким, потянув Нью в противоположную сторону от тех двоих, однако…       – Я не закончил диалог, – Нью резко вырывает свою руку из захвата Кима. Так и хочется его ударить за то, что не слушает. Но ведь с другой стороны он заступается за друга, так что… иногда стоит ему позволить высказать своё мнение. Главное вовремя остановить, а то может и переборщить. Этого точно не нужно никому.       – Скажешь ещё слово в сторону Джисона и до конца вечеринки не сможешь произнести ни слова, – Чанбин же сразу переходит на угрозы. Сразу понятно – он сдался. Какого хрена тогда вообще лезет на рожон? Не видит, что ли, сейчас бомбонёт.       – Хах, переходишь на личности? Сказать больше нечего, да? – и Нью сразу же наступает, делая шаг в сторону этого парня. Он прекрасно видит свою победу.       – Я не говорил, что прав, – отвечает Со, словно сдаваясь. – Джисон виноват, и я это признаю. Но это не даёт вам право наезжать на него, – но ведь он продолжает защищать его. Почему? Он так сильно влюблён в этого паренька?       – Он только что поцеловал своего бывшего у тебя на глазах, а тебе всё равно? Ты себя совсем не уважаешь или что? – сразу же наступает на болевую точку Чанхи. Он эмпат и прекрасно умеет выделить все больные места любого человека.       – Мы не в отношениях, – говорит Хан, всё продолжая стоять за спиной старшего. Серьёзно? Продолжает стоять за своим защитником? – И никогда не были, – продолжает он, чуть выходя. – И не было у меня никого, когда мы расстались. Это был предлог, потому что я не чувствовал себя хорошо в отношениях с тобой, а ты меня даже не слушал, – объясняется Джисон, смотря на Хонджуна, которому от всего этого становиться ещё хуже, намного хуже. И Нью поворачивается на Кима. Он ведь всё это чувствует. Эмпат ведь. И как он не чувствовал тогда, что младшему плохо было? Как он не смог этого сказать? Однако прямо сейчас в глазах эмпата Джун видит непонимание и удивление, а также переживания. Неужели Хан умеет так мастерски скрывать свои эмоции, что человек, умеющий чувствовать чужие чувства, не смог этого всего понять или узнать?       – Ясно, – говорит Хонджун, после чего окончательно разворачивается спиной к Хану, чтобы не видеть его. Пошёл он к чёрту. Было так сложно сказать, в чём заключается настоящая причина? Обязательно было лгать, чёрт возьми!? Больше они никогда в жизни не встретятся. Хонджун позаботиться об этом.       – Давай найдём Минги, – рядом слышен голос Чанхи, который касается ладонью плеча друга, а после направляется куда-то в толпу. А Киму хочется заплакать от осознания того, что на самом деле был прав на счёт того, что произошло 2 года назад. Он сам виноват в том, что его бросили.       – Джисон, нет! – позади слышится звук разбивания стекла и голос «парня» Хана, но Хонджун не будет смотреть, он не хочет. Направляется вслед за Нью, который бегает глазами по этой толпе, а следом вместе с ним выходит в какой-то коридор.              Чанбину больно смотреть на полостью разбитого Джисона, который пару минут назад попытался порезаться бутылкой из-под вина. Потому что это он надоумил младшего расстаться с Хонджуном. Потому что именно он это сделал… Нужно было познакомиться раньше… Сейчас же он стоит у шкафа, наблюдая за Феликсом, который тщательно проверяет каждый угол комнаты на наличие острых предметов, верёвки и даже ручку у окна выкручивает, лишь бы пресечь любые попытки суицида. Выглядит всё это слишком не очень… слишком хреново. Ситуация хуже, чем может показаться на первый взгляд. Особенно если вспомнить, что всё это происходит из-за расставания Джисона с бывшим…       – Хён, ты не виноват в том, что происходит, – Хан, лежащий на кровати, скрутившись клубочком, даёт свой голос. И он дрожит. Сейчас этот голосок не такой звонкий и громкий, как обычно. О боже… А как же не виноват… – ты не виноват, хён…       – Виноват только Ким Хонджун, – говорит Феликс, после чего садится на кровать рядом с лучшим другом и кладёт ему на плечо свою руку.       – Он тоже не виноват, – отвечает парень, не поворачиваясь на блондина. В представлении Джисона никто не виноват, кроме него самого. И Со успел уже понять такую вот логику парня, в которого влюблён. – Так происходит каждый раз… Каждый чёртов раз, когда я пытаюсь жить, как обычный человек.       – Ты такой же обычный, как и мы все, Джи, – отрицает Ли, пытаясь подбодрить брюнета. Без способности жить в данное время гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Сейчас происходит дискриминация тех, кто не смог получить особый дар, хотя на самом деле здесь вопрос генетики.       – Если бы всё было так просто, я бы не стал пытаться уничтожить свою менталку или покончить с собой, – отвечает Хан. Это кажется загадочным Чанбину, словно… словно младший знает, что не умрёт, даже если вскроет себе вены или сбросится с высоченного здания. Так думается сразу после того, как он слышит эти слова от парня, а тот переворачивается на спину и кидает взгляд на Со. Это как будто умоляющий взгляд, как будто парень услышал все его мысли.       – Что бы ты ни говорил, это я заставил тебя разорвать отношения с Хонджуном, – говорит Чанбин, а после закусывает губу, сбрасывая все свои прошлые догадки на «показалось». – Тебе от этого только хуже.       – Да, потому что я этого и добиваюсь, – сразу же отвечает Джисон, а после отводит свой взгляд снова в сторону, потому что разочаровывается в чём-то.       – Лью, можешь лечь спать с Джи? – просит Феликс, повернувшись на старшего, который в ответ на это спокойно кивает. Ему не особо важно, почему младший сам не хочет, но догадывается, что дело в том, что Ли давно догадался о чувствах Бина к их общему другу. А после кивка Со, блондин поднимается с кровати, собирается покинуть комнату, однако Хан неожиданно хватает его за запястье, останавливая. Ликс сильно удивляется, переводя глаза на своего лучшего бро. Он хочет остаться с ним, а не с Чанбином?       – Прости, что порчу начало твоего дня рождения, – говорит он, не смотря на друга, однако… он ведь и правда сожалеет, абсолютно искренне произносит эти слова.       – Я волнуюсь за тебя, Джи. Ты важнее какого-то дурацкого дня рождения, который ни чем не отличается от самых обычных будних дней. Так что лучше восстанавливай свою менталку, потому что я хочу покушать со здоровым тобой мороженое и посмотреть наши любимые сериалы, – блондин улыбается, как всегда, так солнечно, что кажется нереальным. Эта его способность всегда поражала старшего.       – Я знаю, как всё начать заново, – говорит Джисон всё также загадочно, но после отпускает чужое запястье и снова ложится, отворачиваясь лицом к стене.