Сломанные судьбы

Она должна быть совершена. Только тогда она заслужит милости. Единственное воплощение среди практически сотни другой своих братьев и сестер. Но отец лишь кривится, стоит ей подойти к нему. Лучшая в кэндзюцу, лучшая в верховой езде, лучшая в кюдо. Лучшая во всем. Но она недостойна. Девчонка. Наверное эту претензию она слышала особенно часто во время того, как тонкий побег молодого бамбука рассекал ей спину. Первое время она плакала, извивалась, просила прекратить. Затем слез стало меньше. Когда бил — нельзя было с начала кричать и плакать, иначе начинал бить сильнее, но в тоже время и совсем не плакать было нельзя, потому что тогда бил долго — выбивал слезы. В общем нужно было точно подгадать момент, когда плакать уже пора. Бил всегда молча и с улыбкой. Всем что под руку попадется, например совершенно спокойно мог достать металлическую цепь. Когда она, избитая, практически уползала в свои покои и там рыдала, он шел за ней и совершенно ровным, безэмоциональным тоном говорил: — Ты ничтожество. Недостойная этого рода посредственность. Позор, что ниспослала нам Богиня. Это было страшно именно тем спокойствием, с которым он это делал. Если бы он бил и оскорблял ее на эмоциях, то она могла бы объяснить это внешней причиной. А так она достаточно быстро осознала, что это заслуженно. Что она ничтожество… потому не было еще в их роду девчонок, что управляли страной. А сравнивать себя с Аматэрасу считалось высшей степенью богохульства. Как можно? Ведь Аматерассу — богиня! А кто такая Морико? Дефективное существо, что живо, пока ее отец не произвел на свет сына. И не дай боги, это случится раньше задуманного ею. Она задула свечу, едва услышав шорох за тонкими стенами. Идеально сложенный треугольник послания подрагивал в чуть трясущихся руках. — Госпожа? — в комнату заглянула служанка, тут же заметив отбреск чужих глаз. — Ты готова? — Морико не стала размениваться приветствиями, тут же вручив девушке письмо. Та кивнула. — Сделай в точности как я просила.

***

«Мы отстали в развитии от остального мира» — это Морико поняла достаточно четко, едва ей удалось посетить Соединенные Штаты. Сам Штаты, как и так называемый «пре-зи-дент», ей не понравились. Они были для нее через чур развязные и вульгарные и достаточно быстро вошли в ее личный список варваров. Но вот удивительные устройства и механизмы не выходили из ее головы. Паровозы, телеграфы и автомобили произвели на нее воистину неизгладимое впечатление. США, увидев интерес девушки к этим чудам современной техники, предложил ей в качестве подарка небольшую коллекцию книг по механике, физике и прочим естественным наукам. Только вот подарок все же оказался с подвохом о котором, впрочем, можно было догадаться. Английский язык. Морико не привыкла сдаваться и изучение нового языка быстро вошло в ее ежедневную привычку. Была другая и более сложная проблема — Сегунат Токугава. Ее отец. Он был вынужден подписать контракт о торговле с США, но это отнюдь не умаляло, того, что считал его врагом. Чужеземцем и дикарем, прибывшим с навязыванием устоев. И Морико могла бы согласиться, если бы не его упертость. Он не мог ничего противопоставить американцу, но при этом отказывался даже слушать о инновациях. Она не смела перечить. Не должно быть ни одной ниточки будущего заговора, ведущей к ней.

***

— Мой Император… — поклон вышел чуть поспешней, чем того требовал обычай, но юноша не обратил внимания, призывая ее встать. — Я еще не император и я не думаю… — Простите, мой Император, — она позволила себе непростительную вольность, перебить члена императорской семьи и наследника, но попросту не могла сейчас молчать и затягивать разговор. Не хотела растерять настрой, стушеваться, сдаться. Другого шанса не будет, одна из наложниц ее отца уже беременна — но прямо сейчас у нас с вами нет времени на формальности. Она подняла голову и всмотрелась в растерянного юношу чарующе блестнувшими карими глазами. — Ваш отец умер этой ночью. Неизвестно, была ли это внезапная хворь или чей-то злой умысел, но это и не важно. Завтра об этом объявят всему государству и мне уже сейчас необходимо задать вам вопрос. Считаете ли вы необходим перевернуть устои? Стать Императором, что не будет зависеть от руки сегунов и Сегуната Токугавы в частности? Вернуть историческую прерогативу? Ее глаза заблестели сильнее, заставив Мэйдзи оторопеть от решимости своей собеседницы. От воли и силы. И заставило поверить. Поверить, что пора все изменить. — Что я должен сделать? — В первую очередь, сделать ваше восхождение на трон публичным…

***

Сёгун отрёкся от власти и должности в сложных условиях: оппозиция набирала силы и для её сдерживания не хватало политических средств. Он надеялся, что, по возвращении власти Императору, сёгунат будет ликвидирован, но род Токугава останется руководителем страны на должности премьер-министра нового самурайско-аристократического правительства. Он ошибся. По возвращении сёгуном Токугава Ёсинобу государственной власти Императору, в Японии было сформировано новое правительство. Оно провозгласило указ о реставрации прямого Императорского правления. Согласно этому документу сёгунат Токугава ликвидировался, а управление государством переходило в руки Императора и его правительства. И Сегунат Токугава видел, как за спиной нового Императора стояла она.

***

С высоко поднятой головой и ледяным взглядом она смотрела на отца торжествующе, позволяя себе немного гордыни. Он лишь оскалился, смотря на нее все с тем же презрением, что и раньше. Развел руки в сторону и демонстративно рассмеялся, когда она подошла ближе, доставая из ножен катану. За окнами дома добивали последние отряды сопротивления воли Императора. — Так и знал, что в тебе нет чести. Что? Убьешь безоружного? Она лишь хмыкнула, кинув ему оружие и теперь уже сама оставаясь беззащитной. — Посмотрим есть ли честь у тебя. Нападать на безоружную женщину… — она ловко увернулась от широкого взмаха катаной, — так низко. Достать из вторых ножен катану не составило труда. Отец и дочь обменялись ударами — оба испытывали противника. Медленно ступая, закружили, не спуская друг с друга глаз. Мужчина прыгнул вперед, первым делая выпад. Морико направила катану снизу вверх, тут же смещаясь. Острие коснулось Сегуната ниже подмышки, под доспехом выступила кровь. Легкое ранение только добавило злости. По полуразрушенному зданию снова раскатился звон оружия. Рокута рубанул крест-накрест — меч прошелся в милиментрах от шеи девушки. Она попыталась достать врага, но в последний момент тот сумел уклониться. — Ты думаешь, что у тебя есть хоть шанс?! — он насмехался над ней, но дочь упорно молчала, смотря на него сосредоченно. Затем сделала выпад. Поддавшись иллюзии, он поверил, что та ошиблась, пренебрегая защитой, совершила ненужный удар. Клинок, который должен был быть снизу, отчего-то резанул его сверху по руке. Тело отозвалось болью, он начал уставать, хотя и Морико выглядела ничуть не менее бодрой. Отскочил дальше к стене. Она теснила отца, навязывая свой ход боя. Она атаковала резво, не давая передышки и не позволяя концентрироваться. Сегунат зарычал в бессильной злобе и в этот момент она ударила вновь. Меч двигался к груди, описывая широкую дугу. Он отшатнулся. Медленно, слишком медленно… Стиснул зубы, не давая наполняющей рот крови выплеснуться наружу. Рука Сегуната выпустила рукоять меча, ноги подкосились. Он тяжело привалился спиной к стене. — Что ж… это… было неплохо… На мгновение Морико даже растерялась — это был первый раз за всю ее долгую жизнь, когда отец снизошел до похвалы. — Неужели мне надо было убить тебя, чтобы услышать эти слова? Он усмехнулся. Кровь быстро напитывала одежду, густо-густо капала на пол. — Похвалу стоит заслужить. А не вымаливать. Уж это я был обязан в тебя заложить. Мужчина напрягся, выхватил скрытый до того короткий нож. Морико вскинула оружие, готовая отразить последнюю атаку. Но отец не напал. Перехватив рукоять, он всаживает острие себе в грудь. Лицо девушки перекашивает гримаса злости, досады и разочарования. Когда тело начинает заваливаться на бок, она, не сдержав порыва чувств, хватает его за кимоно и трясет. — ТРУС! Тело продолжает трястись в ее руках, а она повторяет как мантру «трус, трус, трус!» За окном намечается закат, она более не слышит никаких звуков боя ни снаружи, ни внутри здания. Только приближающиеся шаги ее воинов. — Ваша Светлость! Сопротивление подавленно, мы победили! Она не поворачивает головы, продолжает упрямо смотреть на искаженное в торжествующем оскале лицо родителя. — Трус, — в последний раз выплевывает она едва слышно и наконец оборачивается. — Госпожа Кагуя уже задержанна и находится под наблюдением в соседней комнате. Она смотрит совершенно непроницаемым взглядом. Конечно, она не помнит имя еще одной из тысяч наложниц отца, однако догадаться в этот момент о ком говорят — не сложно. Девчонка беременна и, возможно, даже мальчиком. — Убить ее. Она говорит это совершенно спокойно, а солдаты недоуменно переглядываются. — Ваша Светлость, но ведь она… — Вы не слышали приказ? Я повторю: убить ее! Оба воина растерянно потоптались, но все же поклонились и ушли. Морико довольно кивнула им вслед. Не то, чтобы ей не было жалко не в чем ни повинную девушку, но она не могла так рисковать. Слишком много было поставлено на кон.

***

В ходе гражданской войны императорское правительство установило новые политические стандарты. В феврале 1868 года оно заявило представителям иностранных государств в Японии, что является новым легитимным правительством страны. Император провозглашался главой государства, который имел право строить дипломатические отношения. 6 апреля 1868 года он издал Клятву Пяти пунктов, в которой изложил основные принципы реставрационного курса. Они предусматривали коллегиальность управления, участие всех сословий в выработке решений, отказ от ксенофобии и соблюдение международного права, открытость Японии миру ради получения новых знаний, необходимых для укрепления страны. Присяга была составлена перед японскими божествами всеми членами правительства в присутствии Императора. Морико наконец получила имя:

Японская Империя

А пока новый Император и его свита развивали страну, первой же миссией девушки стало налаживание контактов с соседями. Чосон был столь же консервативен и не открыт, как и Токугава. Японская Империя едва заметно поежилась от этих параллелей. Новая японская власть была крайне заинтересована в развитии японско-корейских отношений. Однако, корейская династия Чосон, которая придерживалась старой политики международной изоляции, отказывалась идти на контакт. Но нужно было лишь найти нужные точки давления. Здесь пришлось копировать опыт США и попросту навязать договор о торговле. Да, это подло и несправедливо по отношению к соседу, но в тот момент Империя уже была осведомленна насколько политика — грязное дело. Империя Цин стала для молодой японки полнейшей неожиданностью. Она и подумать не могла, что где-то рядом может быть столь могущественная держава, воплощенная женщиной. Такой же, как она сама. Это словно что-то надломило в Морико. Порушились многолетние устои, что прививали ей с младенчества. Женщина не может править державой. Но вот она здесь. Это было первое равноправное соглашение Японской Империи с иностранным государством. Можно сказать: «из женской солидарности». Параллельно с этим японское правительство активно занималось укреплением своих границ. На юге японский суверенитет утвердился на островах Рюкю и Огасавара. В частности, в 1872 году японцы в одностороннем порядке провозгласили своим удельным владением государство Рюкю, которое находилось в вассальной зависимости и от Японской Империи и Цин одновременно. Этакий подарок от первой доброй подруги. Государство было превращено в княжество Рюкю, правителем которого стал бывший ван Рюкю Сё Тай. В 1879 году Японская Империя окончательно аннексировала Рюкю, превратив удельное владение в префектуру Окинава. Его воплощение — темноволосый мальчишка лет пятнадцати был убит в тот же день, дабы окончательно привязать к себе земли. Острова Огасавара также были присоединены в одностороннем порядке, несмотря на протесты Великобритании и США, и переданы под прямой контроль Министерства внутренних дел. И, наконец, Российская Империя. Статный и очаровательный молодой мужчина, к сожалению для него, совершенно не умеющий держать руки при себе. Все эти откровенные поползновения вводили ее если не в тихое бешенство, то, как минимум, в недоумение. Хотя, конечно, именно о нем, она и до встречи успела наслушаться множества разных грязных слухов. Морико умела терпеть и потому не реагировала, сосредоточевшись на главном — пересмотре границ. На середину XIX века, по договору 1854 года, что достался ей от отца, она владела южным Сахалином и южной частью Курильской гряды. Однако, поскольку у японцев не было ресурсов для освоения Сахалина, Империя обменяла его на остальные Курильские острова, находившиеся под контролем русских. Когда на политической карте появился ГИ, Японская Империя уже была в расцвете, с интересом наблюдая за европейскими дрязгами. По прежнему варварскими, но от этого не менее увлекательными. Интересны были и все более совершенные технологии и не менее удивительное ремесло интриг и заговоров. Впрочем, этим похвастаться мог и Восток, взяв хотя революцию в Империи Цин. Но ГИ она заинтересовалась скорее как человеком удивительной воинской чести. Пока его отец Пруссия отлеживался где-то в столице, Империя самолично отвоевал не только нужные ему земли у Франции, но и свое право на возвышение*. Это определенно восхищало. Но немцы, по факту, привлекали ее всегда. Япония быстро развивалась после проведённой реставрации Мэйдзи, часто используя германские наработки благодаря интенсивному интеллектуальному и культурному обмену. К Пруссии она относилась нейтрально — просто деловой партнер. Германская Империя вызывал смешанные чувства. Она уважала его, как полководца, но те немногие обрывки информации о его личной жизни заставляли презрительно кривиться. Брак с собственной сестрой… лишь однажды ей удалось побывать на немецкой территории.

***

Нойшванштайн ее впечатлил — замок распологался на возвышенности, открывая вид на бесконечные лесные просторы вокруг. Завораживающий, чарующий. Ей, конечно, недоставало хоть сколь-нибудь маленького садика на территории сооружения, но нельзя было получить все и сразу. Как раз в тот момент, когда к воротам подъехал экипаж, она вышла на один из балкончиков, подальше от удушающих запахов дорогого парфюма и чересчур громких светских бесед. Кучер спустился на землю и, открыв дверь кареты, помог вылезти из неё существу, которое Империя сначала и за человека-то не приняла — настолько она была белая. Казалось, на землю спустилось привидение или ангел: тонкая и болезненно хрупкая, с прозрачной, светящейся от своей белизны кожей. Абсолютно бесцветные прямые волосы до плеч. Существо протянуло руку и опёрлось о плечо кучера, становясь на землю. Морико казалось, что белая дева нехорошо себя чувствует и вот-вот упадёт. Одновременно в ней чувствовалось нечто такое, от чего у Империи волосы встали дыбом, а сердце забилось в разы чаще. Словно она была по меньшей мере божеством. Подошла ближе к краю, наблюдая, как кучер, оставив свою спутницу, направляется к двери и стучит в неё, а девушка тем временем озирается по сторонам. Она посмотрела и в сторону японки, прямо на нее своими прозрачными, как озерная вода, глазами. А через пару мгновений ее увели внутрь. Узнать кто же это было не трудно, едва Японская Империя стала описывать внешность незнакомки, ее собеседник, Королевство Италия пояснил: «Веймар — старшая дочь Германской Империи». Тот самый результат преступного кровосмешения. Веймар… имя растекалось на языке, словно дорогое вино. Японская Империя не секунды не сомневаясь, уже знала, что нужно делать. Она застала ее в библиотеке на втором этаже замка, по понятным причинам отец не хотел подвергать сейчас ее здоровье риску. Несколько тяжёлых стеллажей с книгами, стол с зелёной лампой и покрытые мягкими, скрадывающими шаги, коврами пол. Пройдя комнату до конца, японка обнаружила за одним из стеллажей её. Облачённая в белое платье из тяжёлого шёлка, она сидела в одном из кресел. Увидев же незваную гостью, Веймар склонила серебристую голову вбок и жестом пригласила ее сесть напротив. Стоило немке только пошевелиться, как становилось понятно, что вся ее восхитительная расслабленность была ничем иным, как анемичной слабостью. Изящная, как фарфоровая статуэтка, она, тем не менее, имела довольно крупные ладони с длинными, почти паучьими пальцами. Хрупкая, трепетная шея и совершенное лицо. Оно не было похоже ни на что — оно было абсолютно бесполым. Наверное, если бы Империи довелось увидеть посланника Аматэрасу, он бы выглядел в точности, как это создание. Ее волосы на вид были тонкими и гладкими, а если прикоснуться к ним, наверняка мягкими. В тот момент, вблизи, она выглядела гораздо старше, чем показалось в первый раз, но ей можно было дать одинаково как пятнадцать, так и двадцать лет. — Мне восемнадцать, — негромко сказал она странным, больше похожим на шелест или дыхание голосом. Японская Империя даже растерялась на мгновение: — Неужели у меня действительно всё написано на лице? — спросила она с невольной улыбкой. Та слегка пожала плечами: — Для других, наверное, нет, — ответила она. Морико не знает, в чем был секрет этой немки, но даже просто сидя рядом с ней, она получала невероятное удовольствие. Было спокойно и тепло, словно бы Империя и не знала никогда забот и горя. Это не было похоже на холодное спокойствие мига, когда она билась с отцом, как и не было похоже на сладостное умиротворение, что она ощущала, находясь в храме. Несмотря на внешность, она казалась древней, как статуя, которую извлекли из-под земли после многовекового сна. Глядя на нее, ужасно хотелось дотронуться, узнать на ощупь, каковы ее кожа и волосы, убедиться в том, что она живая и настоящая, а не бесплотный дух. — Чаю? — Веймар кивнула на заварник и чайный сервиз за прозрачной дверцей шкафа в «читальне». — Не откажусь. Так началась их дружба и довольно продуктивная переписка. Японская Империя и сама не осознавала, насколько сильно ее затянул этот омут, ведь на душе становилось так спокойно, каждый раз, стоило прилететь очередной весточке из Германии. Они обе нашли в этом спасение от собственного одиночества. Жаль, что ради этих дружеских отношений пришлось пожертвовать расположением ГИ, ведь тот, едва узнав о тесном общении дочери с амбициозной иноземкой, практически разорвал с Империей всяческие контакты, содействавал РИ в Русско-Японской войне, да и в целом не горел желанием давать японке контроль над Азиатским регионом. «Знаю, что тебе будет не в радость эта новость, подруга, но должна тебя предупредить. В этой войне, я буду против вас. Мне бесконечно жаль, что так сложились обстоятельства, но твой отец не оставил мне выбора. Желаю тебе удачи и долгих лет правления.

Морико. 1914 год

» «Поверь мне, я не держу на тебя зла, meine Freundin, и прекрастно понимаю. Не могу желать тебе победы, лишь пожелаю удачи. Надеюсь и ты, и мой отец с братом переживете эту бойню. Отчего-то у меня очень плохое предчувствие.

Ihr Weimar. 1914 год

» - Что ж... я очень надеюсь, что твои чувства обманчивы... - подумала она, дочитывая послание и выглядывая в иллюминатор. На горизонте виднелась долгожданная цель - порт Циндао в Цзяочжоуване. Владения Германской Империи на китайских территориях. - а битва явно будет интерестной.